Кладбище иллюзий

— Господин советник, там вас спрашивают. Какой-то монгрел. Говорит, вы его ждёте. Он кладёт трубку домофона, выглядывает в окно и тут же срывается вон — вниз по лестнице к лифту. — Какого хера ты делаешь у меня под домом? Тебя срисует первый же патруль, — он успокаивается, только затащив неожиданного гостя в холл своей квартиры, закрывает двери и включает глушилку. — Ясон интересуется, зачем ты вернулся, Катце. — Рауль. Я вернулся из-за него, — долго объяснять не хочется. Проще сказать правду. — Ясон так и думал, — они поднимаются в комнату, в которой Катце устроил кабинет. — Рад тебя видеть, но не думаю, что заявиться ко мне открыто — хорошая идея. Тебя ищут. — Я умею приходить и уходить незамеченным, — широко улыбается Рики. — Надо же, Ясон опять оказался прав — Рауль жив. И я тоже рад тебя видеть, Катце. Ясон прав. Ясон всегда прав. Память срывается в воронку прошлого. *** — Улетай с Амои, Катце. — Это приказ? — Ещё не знаю. Пока мы просто беседуем, — Ясон задумчиво смотрит в окно. На много километров, почти до горизонта, светится спокойным неоновым светом ночная Танагура. — Ты не контролируешь себя, Катце. Но это не самое страшное. Хуже, что себя не контролирует он. Это становится опасным. У Рауля новый проект. Юпитер торопит, как будто сошёл с ума, если так можно сказать об искусственном интеллекте. Он не простит ошибки. Если это послужит тебе утешением, я уверен, вы сгорите вместе. — Слишком слабым утешением. Я не хочу, чтобы с ним случилась беда. Не важно, по чьей вине. Не важно, какой этап переживают наши отношения, и можно ли их так назвать. Мне нужно знать, что с ним все хорошо. — Тогда улетай. Молча, без объяснений. Так всем будет проще. Со временем, он смирится. — Решит, что я сбежал. — Это хороший выход, Катце. Единственный. — Но Юпитер терпит Рики рядом с тобой. — Рики — мой пэт. По сути, моя вещь. Юпитер не видит в нём угрозы, а я стараюсь работать максимально эффективно, чтобы и дальше не возникало вопросов. Вы бьётесь друг о друга, наносите раны и уже не успеваете их зализывать. Не можете и не хотите быть осмотрительными. — Юпитер просто изучает вас с Рики. Ваши взаимоотношения, эмоции... — Может быть. Ты согласишься надеть кольцо пэта, Катце? Если ты согласишься... — Нет! Я не соглашусь. — Тогда улетай. Не пытайся поговорить с ним. Не пиши, не возвращайся. Просто забудь. — Ладно. Хорошо, Ясон. Передай ему... — Нет. Я ничего не стану передавать. Связь будешь поддерживать со мной и с Гидеоном. Для остальных ты — беглец. *** Тьен звонит в обед следующего дня: — Ты обдумал моё предложение? Мне нужен твой опыт посредника — ничего невозможного. Всё в пределах основной профессии и рамках компетенции. — За что будем торговаться? — флегматично осведомляется Катце. — Что на кону? — Жизнь. — Как тривиально. — Пошло и старомодно, но иногда очень действенно. Не переживай — никакого насилия и прочего подобного дерьма. Перещеголять нашего общего друга в этом вопросе всё равно получится вряд ли. Бессмысленно и пытаться. — Когда? — Мне нужно ещё пару дней. Подробности обговорим вечером. Катце звонит Дарку, нужный номер получается набрать не сразу. Палец дрожит. Пара дней — и он увидит Рауля. *** Катце курит уже четвёртую подряд. Горечь во рту становится отвратительно жгучей. Надо бросать. Потом. — Нет, по дороге в космопорт ничего не выйдет. Они будут настороже, получить трупы — цель сомнительная, — «но Тьену, возможно, понравится», — это он говорит уже про себя. Они перебирают вариант за вариантом и так же один за другим их отметают. — У нас может выгореть только на месте. Нападение должно стать внезапным. — Там охраны в три кольца. Военные, — Рики готов рискнуть, если посчитает шансы достаточно вероятными, но пока подходящей схемы не видит, — и аэродинамическое поле над всей зоной — с воздуха не подлететь. Только по земле. Моим незаметно не подобраться — все просматривается. — Поэтому монгрелы не подойдут. Нужна помощь Танагуры. — До Танагуры под землей почти сутки, а связи нет. Какую херню они там включили — не знаю. Ясон объяснял, но я понял очень приблизительно. Суть в том, что позвонить и попросить не получится, — задумчиво роняет “бизон”. — А ближние проходы теперь недоступны. После того, как мы с Ясоном ими воспользовались, вычислили почти все, кроме пары самых сложных и длинных. Если даже очень постараемся, то туда-обратно — часов тридцать. Дорога уже известна. Плюс там часа... ну, два... — Это долго, — Катце не выдерживает и закуривает следующую. — Я успею. — Мне нужны четверо. — Они будут у тебя завтра к вечеру. Назначай место встречи. *** — Эй, монгрел, как тебя там... Гай! Иди сюда! — Чего желают господа офицеры? — Да ладно, какие из нас офицеры? — смеётся щербатый Джефф. — Ну... Значит будете, — быстро находится монгрел. — С нашим главкомом станешь, — довольно бурчит польщённый солдат. — Унести бы ноги. — Хреновое у вас на Амои пойло, Гай. — Хреновое, господин офицер, — соглашается монгрел. Против «господин офицер» больше никто не возражает. — А скажи мне, Гай, — вступает в разговор бородатый громила Райс. — Подсказал нам один человечек, что у тебя тут не только стаутом разжиться можно. Дерил его зовут. Знаешь такого? — Как же не знать, господин офицер? Вы бы сразу сказали, от кого. Времена сейчас неспокойные, а выживать надо. Гай ловко сметает со стола бутылку, стаканы и блюдо с нехитрой закуской, взмахивает, расправляя, скатертью. Как фокусник, достает, словно из воздуха, другую бутылку, чистые стаканы, потом рысцой выбегает в двери, прокричав: «Одно мгновение!» И действительно вскоре возвращается с большим подносом, на котором лежит вперемешку всякая всячина: ломтики мяса и сыра, дольки фруктов и толстые куски лепёшки. — Ого! — довольно потирает ладони здоровенный альбинос Мешка и тянется к бутылке. — Выпьешь с нами, монгрел? За здоровье его императорского величества? — подозрительный Джефф ловит Гая за синюю рубашку на выпуск. — За ваш счёт, господа офицеры, чего бы и не выпить? — тот быстро протягивает ещё один стакан. — Здоровье императора! — Здоровье! — звенит стекло. — А скажи-ка, Гай, — Райс засовывает в рот большой кусок консервированной ветчины, — у тебя тут вроде и другие развлечения есть. — Девки, — сразу уточняет Мешка. — Дерил говорил: «Девки у Гая — что надо.» — Есть девки, как не быть, — настораживается монгрел. — Только мне их кормить, одевать, а господа офицеры пока... Молчавший до этого коренастый и кряжистый Тарво так же молча выкладывает на стол стопку имперских кредов, а сверху — ключи от машины: — Тушняк, сгущёнка и кофе в багажнике — всё по тарифу, как Дерил и говорил. Разгрузите сами. Покажи товар. Гай молча и сосредоточенно пересчитывает деньги, засовывает ключи в задний карман и лучезарно улыбается «господам офицерам». — Сейчас. Парочка у меня как раз здесь ошивается. На кухне помогают. Правда, толку от них никакого — пэты. Бестолковые — просто страсть, всё норовят спиздить что-то, для дорогих гостей предназначенное, и сожрать. Но я их воспитываю. Гай опять выходит и снова быстро возвращается, толкая перед собой двух перепуганных девушек в пышных платьях до пола. — А Дерил говорил, у тебя настоящие пэты, — разочарованно выпячивает нижнюю губу Джефф. — А на пэтах шортики и маечка, и побрякушки всякие. Я видел — знаю. — Так холодно же, идиот, — смеётся Райс. — Гражданским не топят почти нихрена. Снимешь платьице — там тебе шортики с трусиками и обнаружатся. — И то дело, — широко и щербато улыбается Джефф, облизывая девушек липким взглядом. Одна чёрненькая, кареглазая, с короткими уложенными гелем с блестками волосами. Глаза ярко подведены, на губах розовая помада. — Кожа, как шёлк, — рекламирует товар Гай и нагло проводит по щеке и шее девушки двумя пальцами. Та недовольно хмурится, но не отстраняется. — Ой, а у этой-то глазки разноцветные, — обрадованно гыкает Мешка. — Точно — пэт! Ути-пути, солнышко какое. Иди, поцелуй дядю. Вторая девушка — белокожая, с русыми, украшенными малюсенькими красными бантиками, пышными волосами, действительно, с глазами разного цвета, стыдливо улыбается и заливается румянцем. — Эту хочу! — кричит довольный произведённым эффектом Мешка. — Выберите себе наверху. Там ещё шесть. — Опа-па! — радостно галдят «господа офицеры». — Слушай, Гай, а ты их поёбываешь? А? — веселится Джефф. — Скажи, поёбываешь или для клиентов бережешь? — Поёбываю, господин. Вот эту чёрненькую поёбывал. Сладкая штучка. — А-ха! Так и думал! — заливается громким смехом имперец. — А она у тебя строптивая! Вон, как посмотрела! Аж задымилось! — Строптивая, ага! — Гай смотрит на девушку остро, чуть оскалив зубы в кривой усмешке. — Вы не волнуйтесь. Хозяин её ноги раздвигать научил по первому требованию с выдумкой и удовольствием. Она у нас теперь дрессированная. Черноволосая пэт опять впивается в монгрела взглядом-кинжалом и вдруг недовольно надувает губки, собираясь расплакаться: — А шокола-адку? — Будет сейчас тебе шоколад, радость моя. Полный ротик — смотри не подавись! — умиляется Мешка. — Эту тоже хочу! — Хотелку сотрёшь! — ржут имперцы. — Товар не портить, — деловито предупреждает Гай и, достав из стола стопку небольших шоколадок, раздает солдатам. — По одной дадите, для познакомиться. Подождите, когда сожрут, а то выть будут, а потом ебите, хоть до утра. — Мы до утра не можем, — досадливо бурчит Тарво. — У нас увольнительная на четыре часа подписана. С утра заступаем, а ещё протрезветь нужно. — Ну тогда идём скорее, — торопит монгрел. — По паре раз отодрать успеете. *** Четыре полуодетых трупа в ряд на полу — зрелище ещё год назад непривычное, но теперь этим никого не впечатлить. — Почему было не грохнуть их сразу? Заебался хвостом мести. Господа офицеры то, господа офицеры сё, - недовольно бурчит Гай. — Уроды, — на Рики он глаз не поднимает. — Нужно было срисовать манеру поведения, голос, мимику, жесты, — тихо и терпеливо объясняет Катце. — Одежда цела? — Целая, — Кирие жуёт шоколадку — что добру пропадать? — и задумчиво рассматривает мёртвых имперцев. — И чистая. Вот этот, сука, ко мне лез. Всю шею обслюнявил, гнида. Я еле дождался, когда разденется, а потом шило в сердце — и провернуть — он только хрюкнуть успел. Глаза выкатил, рот открыл — ох, и рожа! Джеффа и Райса Гай отвёл в соседнюю комнату «знакомиться с остальными». Знакомство с “Бизонами” имперцы пережить не смогли. Их, уже плохо соображающих от стаута, не долго думая, вырубили с порога. Вернувшись, Гай видит, что здоровый и очень сильный Тарво прижимает Рики к стене, держа его запястья одной огромной пятерней. Платье разорвано почти пополам, вторая рука имперца шарит где-то в районе Рикиного паха. “Бизон” сопротивляется, но не слишком. Скорее, тянет время. — Сразу понял, что ты не девка, — довольно кряхтит Тарво. — Но мне как раз подойдёт. Давай, раздвинь ноги, красавчик. Говорят, ты привычный. Гай широко размахивается прихваченной в коридоре битой. Удар точный — самым кончиком. Тарво валится на пол. Его перекошенный череп теперь напоминает сплющенный хлебный мякиш. Из носа, рта и ушей текут тёмные струйки крови. — Вовремя. Не хотел форму портить, — Рики прячет короткий кривой нож в голенище невысокого полуботинка. — Перелом основания черепа, — бесцветно констатирует входящий следом за Гаем Катце. — Сними с него китель. Стирать некогда. — Ты, конечно, мне друг, Гай, и очень помог с Ясоном, — Рики стягивает с себя розовое в оборочках порванное платье и вытирает предплечьем помаду. — Я тебе, пиздец, как благодарен, и всё такое. Поэтому заставить заткнуться не могу. Только попросить. — Извини, — Гай виновато смотрит в сторону. — Можешь дать мне в морду. — Не могу, — Рики подходит вплотную, заглядывает в глаза. Он в одних трусах и женских розовых перчатках — руки выдают прежде всего. — Ты мне как брат, Гай. Но иногда мне хочется тебя убить. — Больше не повторится... Брат. Клянусь тебе, — Гай коротко целует его в губы. — Брат, — довольно отвечает ему Рики, широко улыбается и легко возвращает поцелуй. Катце ухмыляется. Кересские обычаи и кересская романтика. В их возрасте он делал первые шаги на чёрном рынке Амои. Давно... Но то, что эти двое наконец помирились, ему на руку. Сюрпризы сейчас не нужны.