Больше чем любовь

***Сергей*** Что на меня нашло? Почему все так? Даша не виновата в моих проблемах… Вернутся и извиниться? Ну уж нет. Могла бы, кстати, и понять меня, ведь знает, что сейчас мне и так нехорошо. Она все-таки моя жена и должна помочь мне и поддержать… Мысли крутились в моей голове, не останавливаясь ни на чем конкретно. Злость, гнев и… обида переполняли меня. Мало того подкрадывалось то чувство, которое я ненавижу – чувство вины. Я затормозил на перекрестке – до назначенного места оставался квартал. Погрузившись в свои мысли, я не успел заметить, как справа вылетел большой черный автомобиль и… Последнее, что помню – яркий свет фар и острая ослепляющая боль в правом плече и груди. ***Дарья*** На дисплее высветился знакомый номер, но почему-то было страшно брать трубку. - Еще не все сказал? – с сарказмом выпалила я вместо приветсвия. - Эээ… Извините, ваш номер был первым в списке набранных. Скажите, кем вы приходитесь пострадавшему? - Что? Лазарев, это не смешно, дурак! - Извините, а с кем я разговариваю? – все тот же вежливый тон. И тут до меня стало доходить, что это не Сережа. Но тогда… - А вы кто? - Сержант полиции Смирнов. Хозяин телефона… - Кто вы? Что случилось? Я село на стул в прихожей – по позвоночнику пробежал неприятный холодок неприятного предчувствия. - Итак, с кем я говорю? – все же теряя терпение, произнес сержант. - Я – Дарья Лазарева, жена. Что произошло, вы можете объяснить? - Ваш муж… Он попал в аварию и доставлен в ближайшую больницу. Можете приехать? - Адрес? Буду через 5 минут! Выслушав адрес, я бросилась вниз по лестнице, захлопнув дверь в квартиру. В голове проносилось миллион мыслей за секунду, но главной была «Только бы живой!». Сев в машину, я, что есть силы дала по газам и, как и обещала, уже через 5 минут тормозила у больницы. Выспросив у регистратора, где сейчас пострадавший в аварии, я бегом бросилась в указанном направлении. - Где он? Как он? – вместо приветствия крикнула я, залетая в приемный покой и хватая за рукав проходящего мимо врача. - Здравствуйте. Вы кто? – спокойно начал седой доктор, видимо привыкший к разным реакциям людей. - Я – Дарья Лазарева. Здесь мой муж Лазарев Сергей. Как он?! Живой?! – задала я самый важный вопрос. - Ах, Лазарев. Ну что ж… Ваш муж сейчас в операционной. У него началось внутреннее кровотечение и сейчас мои коллеги борются за его жизнь. Вам остается только ждать и молиться. И сообщить родственникам. - Ждать… - потеряно повторила я, а в голове рождались картинки одна хуже другой. - И еще – с вами хотел поговорить… - Спасибо, доктор. Я сам. Мужчины попрощались кивком головы. Затем сержант сел рядом. - Вы – Дарья Лазарева? - Да. Мой муж не был пьян… - Я знаю, - мужчина успокаивающе сжал мою руку, - В аварии виновен не ваш муж. Мне просто нужно отдать вам кое-что и сказать, что автомобиль вашего мужа взят на экспертизу. Это простая формальность. - Спасибо. Хорошо. - Всего доброго. Мужчина передал мне небольшой пакет и ушел, а я осталась сидеть на твердой холодной кушетке. Я открыла пакет и достала оттуда разбитый Сережин телефон и пиджак с темными пятнами. Слезы непроизвольно потекли из глаз, когда я поняла, что эти темные пятна – кровь. Сережина кровь. Чувство вины накрыло меня. А ведь еще надо сообщить… Я достала свои телефон и позвонила… Мише. - Миш, привет… - Даша? Привет. Что-то случилось? - Да… Миша, Сережа, он… - Что с ним?! – встревожено произнес Михаил на том конце провода. - Он попал в аварию. В его машину въехали… - И где он сейчас? - Сережа? В операционной. Врачи борются за его жизнь. Миша, можешь позвонить Валентине Викторовне и Паше? И приедь сюда… Пожалуйста! – конец просьбы получился слишком жалобный. - Даш, я сейчас приеду. Все будет нормально! Слышишь меня, все будет хорошо! Я кивнула, но тут же вспомнив, что он меня не видит, произнесла: - Да. - Валентине Викторовне сейчас наберу и мы приедем. Все будет хорошо. Даш! – в который раз повторил Дворецкий и отключился. И для меня настали длинные… Очень длинные минуты ожидания. Что бы хоть как-то успокоится, я начала рассматривать обстановку приемного покоя, но глазу не за что было зацепится – белые стены, белый потолок, белая простая мебель и только пару цветов на стенах выделялись ярким зеленым пятном. Я стояла напротив одного из них, охватив себя руками и уставившись невидящим взглядом на цветок, когда услышала гулкие быстрые шаги, эхом отдающиеся от стен. - Даша! Дашенька, как это могло случиться? Ты не пострадала? – сбивчиво говорила Валентина Викторовна, обнимая и осматривая меня одновременно, - Где мой сын? - Мама, я в порядке. Меня не было с ним… Сережа сейчас в операционной. Уже почти полтора часа… - А что говорят врачи? – испуганный и полный слез взгляд Сережиной мамы пронизывал насквозь. - За все время я видела только одного, но и тот ничего не сказал…, - я сглотнула слезы, - Я сама не знаю, что с ним… - Дамы. Дамы, не стоит устраивать сырость здесь, - нарочито бодрым голосом сказал Миша, обнимая нас обоих, - Серега у нас сильный! Он выкарабкается! Ему еще детей растить, да, Даша? - Наверное, - промямлила я. - Моя сестра, когда была беременна… - Миш, я не…, - я вздохнула, - Не время сейчас… - Ну как знаешь, - пожал плечами Миша и тут как раз из операционной вышел уставший доктор. - Вы родственники Лазарева? - Да. Доктор, что с ним? Жив? - Жив ваш родственник. Правда, немного поломан. Но жить будет точно. - Поломан?! – воскликнула Валентина Викторовна. - Перелом руки в трех местах, серьезное сотрясение мозга. Внутреннее кровотечение нам удалось остановить, но пришлось удалить селезенку. Сейчас он под наркозом. К утру увидим, насколько серьезно сотрясение мозга. Все, что я мог сделать – я сделал. Теперь остаться ждать. - А когда к нему можно будет? - И VIP-палату, пожалуйста, - подал голос Дворецкий. - Через пару часов переведем его в палату, и тогда можно будет к нему. На счет VIP-палаты пойдемте поговорим. - Спасибо… - Валерий Анатольевич, – улыбнулся врач. - Спасибо вам, Валерий Анатольевич. - Завтра я зайду к нему. А вы пока можете ехать домой. Раньше утра вряд ли что-то будет готово или изменится. Нам нужно понаблюдать за ним после операции… - Но вы же сказали, что через пару часов? – возразила я. - Вы на часы смотрели, дамы? Четверый час ночи… - Извините. - Всего доброго. Утром увидимся. Доктор ушел, а мы втроем остались. На рассвете приехал Паша… Остаток ночи мы все провели в приемном покое на жестких пластиковых стульях. Часов в 8 утра к нам подошел уже знакомый доктор. - Доброе утро. У меня для вас две новости: плохая и хорошая. Начну с хорошей? – мужчина вопросительно взглянул на нас. Получив в ответ наши кивки, он продолжил, - Так вот, хорошая новость – вы можете пройти к вашему родственнику. Мы перевели его в палату в хирургическом отделении. И плохая – ушиб головы оказался серьезнее, чем нам вначале показалось. - В смысле?! – Валентина Викторовна побледнела и прижала ладонь ко рту. - Ночью нам показалось, что у Сергея обычное сотрясение мозга, но утром, получив результаты томограммы, мы увидели, что в мозгу образовалась опухоль. Через полчаса мы получим результаты повторной томограммы и если она покажет, что опухоль увеличилась, то будем готовиться к новой операции. - Что, все настолько плохо? – сдавленным и каким-то не своим голосом произнесла я, глядя в одну точку перед собой. - Узнаем через полчаса… Пойдемте, я провожу вас в палату. Валентина Викторовна, держась за Михаила, шла за доктором, а мы с Пашей следовали за ними, держась на расстоянии. Мама Валя всхлипывала, а я… Как не удивительно, но слез не было. Глаза, правда, жгло, но ни слезинки не упало. Сейчас я испытывала жуткую, почти нестерпимую боль и страх. Дикий, почти животный страх за Сережу, за его будущее, за наше будущее. Мне сейчас было абсолютно все равно, что будет со мной, что происходит здесь, в мире, во вселенной. Без него меня не будет… Мы подошли к палате. Первыми зашли Валентина Викторовна и Миша. Я услышала тихий сдавленный стон. Тут же в палату вошел Паша, бесцеремонно толкнув меня. Он подошел к матери и обнял ее. Я видела, как в его глазах блеснула слеза. Я вошла в палату и, не проходя далеко, я села на ближайшее кресло. Сейчас его семья, их поддержка Сереже важнее. Я оглянулась – VIP-палата, как и обещал Дворя. Светлые стены, светло-бежевая мебель: два кресла и диванчик стояли напротив кровати. Одну стену занимало окно, на противоположной стене висела репродукция картины И.И. Шишкина «Утро в сосновом бору». Над диванчиком висел телевизор. Но большую часть палаты занимала кровать и всяческие медицинские приборы рядом с ней, которые непрерывно подмигивали и пикали. И еще – как ни старайся, но тут стоял этот ужасный запах больничной дезинфекции. Рядом на подлокотник присел Миша и ободряюще сжал мне плечо. - Ты как? Держишься? - Вроде, да, - пожала я плечами. - Почему ты здесь сидишь одна? Иди к ним. - Я не могу. Они семья, они ему нужнее… - Что ты такое несешь?! А ты ему кто тогда?! Левый человек какой-то что ли?! – гневно шипел Миша, - Да он любит тебя как никого и никогда! - Паша ненавидит меня… - едва слышно прошептала я, разглядывая свои пальцы, - он думает, что это я виновата. И он прав, - я всхлипнула. - Не думай так! Не надо! – Миша крепко прижал меня к себе, успокаивающе поглаживая по волосам, - Иди к нему. Ты ему нужна. Миша выпустил меня из объятий и подошел к Паше. Через мгновение он и вышли из палаты. Я, набравшись смелости, подошла ближе. Боже! Я думала, у меня сердце разорвется видеть Сережу таким. Левая рука загипсована, на лице, шее, плечах множественные царапины, порезы, синяки и ссадины. И еще любимый был очень-очень бледным, а под глазами залегли темные, почти черные круги. Во рту была интубационная трубка, через которую он дышал. Ноги стали ватными, подкосились, и я опустилась на пол рядом с Сережиной кроватью. Я взяла его за руку. Она оказалась такой холодной. Плотину слез прорвало, и они градом полились из глаз. - Прости! Прости меня! Ты только не уходи от меня! Слышишь! – жарко шептала я слова своей собственной молитвы, - Ты только не уходи, Сереженька! Я не смогу без тебя, слышишь?! Только живи, мой хороший! Я тебя очень люблю. Прости… Легкое движение позади меня заставило меня обернуться. Валентина Викторовна присела рядом со мной и открыла объятия. Я прильнула к ней. И вот мы вместе сидели на полу, обнявшись, и плакали. Именно за этим занятием застали нас Миша и Паша. - Эй, ты что сделала с моей мамой? – накинулся было Паша, но Валентина Викторовна, выставив вперед руку, остановила его. - Паша, что за тон? Что случилось? - Она вначале женила моего брата на себе, сейчас чуть не угробила, а теперь и до тебя добралась! - Павел! Ты что такое говоришь, сын?! – Валентина Викторовна встала с пола с помощью сына, - Даша не виновата в этой аварии. Она любит Сергея, - мама Валя ткнула пальцем в грудь старшему сыну, - И он тоже! Так что будь добр, не наезжай на бедную девочку! Ответить Паша не успел – в палату зашел Валерий Анатольевич, наш доктор. - Чем обрадуйте, доктор?! – спросил Михаил. - Ну что… Ваш родственник – счастливчик каких поискать. Мало того, что в такой аварии отделался только переломом руки и сотрясением, так еще и опухоль за пару часов не то что увеличилась, она уменьшилась. Операция отменяется, но мы понаблюдаем еще и через пару часиков сделаем еще одну томографию. Вздох облегчения раздался в палате. - Мне пора. Зайду, когда будут результаты. Коротко улыбнувшись, доктор вышел из палаты. Время тянулось неимоверно долго. Слова были не нужны. И только Миша, уехав на пару часиков по работе и вернувшись, шумел больше всех. И вот время вечернего обхода. В палату зашел Валерий Анатольевич с какими-то снимками. - Отличная новость – опухоль в мозгу рассосалась. Жизни Сергея ничего не угрожает. - И когда Сережа очнется? – спросил Лазарев-старший. - Это только вопрос времени, - пространно ответил доктор, - Может быть сегодня, может быть завтра, а может и через несколько недель… - Недель? – удивленно прошептала Валентина Викторовна. - Да, и такое тоже возможно, - подтвердил доктор, - Но все же будем надеяться на лучшее. А вы, кстати, можете идти домой и немного отдохнуть. Останьтесь кто-нибудь с Сергеем, а остальные…Что вам тут делать? Хотя, как хотите, - пожал плечами доктор и, улыбнувшись, попрощался до завтра. Немного, но жарко поспорив, мы пришли к выводу, что Валерий Анатольевич прав, и будет лучше дежурить тут по очереди. Первым дежурить с Сережей остался Паша. Завтра в обед его сменю я…