Спасти кошкодевочек!

Расспросив друг друга обо всём, что пришло в голову, и допив чудесный напиток, мы легли спать. Мне досталась софа, а Сай легла на кровати. Знак ли это уважения, или она привыкла к жёсткому ложу, я спрашивать не стал. Лишнее. Разговор оставил смешанные чувства. Итак, что мы имеем? А имеем мы почти пустые карманы и полную голову дурных мыслей. Конечно, если я сейчас не валяюсь мертвецки пьяный в Борделе «Мадам Лил», а все вокруг не игра моего пьяного воображения, то дела мои сейчас хуже некуда. Я в незнакомом месте, даже примерно не представляя, в какую часть света швырнула меня телепортация. Да и в своём, в своем ли мире я все еще нахожусь? Рука привычно потянулась к карманам, нащупав небольшую заначку, которую я взял на дело: дымовую бомбочку и две лечилки. Последняя вещь довольно скучная, но самая необходимая — может вытянуть даже с того света. К сожалению, быстрее бегать не помогает, и Силу не восполняет. Потому и скучная. На активацию всё равно нужна энергия. Если лежишь полумёртвым и нужно срочно подлечится — артефакт становится бесполезным. Ну и булава, конечно. Пожалуй, самое бесполезное и опасное, из того, что я прихватил с собой. Почему опасное? Да потому что когда у тебя на руках краденая вещь, риски закончить свою жизнь в петле палача растут в геометрической прогрессии. Особенно, когда эта вещь интересует не только законников, но и других, куда более беспринципных воров. Даже несмотря на то, что украдено оно не в этом городе. Просто посмотрят на тот камушек в рукояти, да на руны. По ней сразу видно — магический артефакт. Я на цыпочках, чтобы ненароком не разбудить хозяйку дома, прошёл к всё ещё стоящим у лестницы вещам и вытащил проклятое оружие. Булава слегка мерцала алым. Странно… Это не свет падает, она сама слегка светится, хоть и не годится в качестве факела. Слишком тускло. На секунду захотелось швырнуть её куда подальше, но здравый рассудок перевесил. Ещё и ресурсы. Их нет, да и можно ли пополнить запасы, неизвестно. Это потом. Теперь главый вопрос дня — что делать дальше? Надо наведаться в местную гильдию магов. Может там получится найти способ вернуться. Мир, может, и неплохой, но слишком он мне чуждый. Да и денег я там скопил немало. Не хочу с ними расставаться. Здесь ведь с нуля начинать придётся. С самых низов, не то что там. Хотя… Если миры и впрямь разные, то кто знает, как там идёт время? Где-то слышал, в одной байке, что однажды нашли полуголого дикаря, который оказался магом древности. Он рассказал, что попал в аномалию и для него прошёл всего десяток минут. В таком случае, мне и не придётся ни о чём волноваться, всё будет неактуально, а все мои сбережения разграбят мародёры. Поразмышляв ещё немного обо всём подряд, я уснул. *** Утро встретило до боли знакомыми запахами и звоном посуды. Хозяйка дома уже давно проснулась и теперь, тихо напевая незнакомую мне мелодию, орудовала на кухне. Сперва, в суматохе дня она казалась мне просто миниатюрной девушкой, и теперь, разглядев ее получше, я понял, что ошибался. Совсем ведь молодая, практически ребёнок, едва вступивший на порог взрослой жизни. И… Да, она была красивой. Красива не той красотой, от которой меня тошнило на пышных балах, куда меня без устали таскал в своё время отец, а другой - живой, яркой, подвижной… Да, успел я отвыкнуть от ненакрахмаленной естественности. Её точёная, спортивная фигурка с такой ловкостью и плавностью перемещалась около стола, что я не мог не залюбоваться. Я потянулся и смачно зевнул. — Ешь, — она обернулась и, увидев что я уже проснулся, жестом указала на неубранный со вчерашнего дня стол. Там дожидалась кружка с чёрным напитком и тарелка с яичницей. Сама девушка, видимо, позавтракала. Тут я понял: что-то не так. Лицо по-прежнему казалось слегка отрешённым, а хвост в возбуждении вилял из стороны в сторону, но вот ее взгляд… Я на мгновение замер. Совсем юная ведь… Не нравится мне её взгляд. Такое чувство, что когда-то он пылал энергией и живостью, но потом потух, и только сейчас в глубине вертикальных, вытянутых зрачков загорелись первые, робкие искры. Она устала. Хоть молодая и ухоженная кожа не держит следов, но не бывает у беззаботных людей такой печати страдания в лёгком изгибе губ, в почти незаметных мешках под глазами и ранних, слишком ранних для её юности морщинках. А ещё эта боль во взгляде. Её я видел разве что в умоляющем взоре бездомных собак… Девушка боялась меня. Из-за пазухи у неё выглядывала рукоять ножа, и пальцы сжимали поднос едва ли не до вмятин на мягком, дешёвом металле. Боялась, но упрямо шла навстречу, доверив мне свою безопасность и, возможно, единственный угол во всем этом мире, который могла назвать «домом». — Что нужно дли-а учёбы? — она с вопросом наклонила голову, и я почувствовал, как в горле встал ком. Я наконец-то понял, почему она решила довериться мне, хоть и знала чуть больше нескольких часов. В ее глазах, пополам со страхом, напряжением и тревогой, плескалась дикая, отчаянная надежда. Я встряхнул головой. Не время. Да и кто она мне?! Ещё она шустрая. Я ещё не успел взять аппетитно пахнущую кружку, а она уже спрашивает. И что ответить? Сомневаюсь, что здесь водятся те звери и травы, которыми меня в своё время пичкали перед обрядом. А, была не была! — Золотое блюдо, где-то в половину этого стола, травы с выскогорья и рыба. Также подношение, — Сай слушала внимательно, кивая на каждый пункт. Может, ну его? — Достану. Травы какие? Форма, цвет? Демон, этого-то я и не помню. — Трёхлистник в первую очередь, корень зимгуа, сушёный, и полевые цветы в соцветиях, — я не уверен, что назвал правильно. Да и какая может быть уверенность, если сам проходил через этот обряд уже пять лет тому назад?! — Не проблема, — сказала она. Встав и потянувшись за памятным по вчерашним событиям плащу, добавила: — Можешь походить по городу. Или сидеть здесь. Буду вечером. Я покивал. Хорошо, значит будет время вспомнить, что нужно. В крайнем случае, возьму с потолка оставшиеся пункты ритуала. Пока же похожу по рынку. У меня оставались с десяток монет на чёрный день. С собой, ясное дело. Почти весь аванс, как обычно, ушёл в копилку. Может, смогу что-нибудь купить. Хоть кинжал. Мушкет брать не буду, это как булава. Так же бесполезно и, вдобавок, громко. А у меня проффесия тихая. Да и кинжал, по-сути не нужен. Моё дело — скрытность. Если обнаружат, можно заказывать траур, по крайней мере, так было раньше. *** На рынке со вчерашнего дня ничего не изменилось. Всё так же продают, покупают и, конечно же, подворовывают. Слышны крики продавцов, с мудрёными лозунгами о цене и качестве, ходят беспризорники, не вызывающие у меня жалости. Знаю, что из таких, без воспитания, вырастает. Не всегда, правда, знавал я одного парня, адекватный, прилежный. Но раздолбай, привыкший ко всему готовому и живущий одним днём. Я подошёл к ближайшему ко входу прилавку, заметив на нём ножи. — Что-то интересует? — подняв взгляд, я наткнулся на по-настоящему широкую грудь. Мужскую, что печально. — Кинжал, — взял себя в руки. — Пятьдесят серебрянных. — Возьмёшь? — протянул я один из своих золотых. — Странная чеканка, ты издалека, парень? — Да, недавно в городе, — это хорошо, что он не заподозрил в воровстве. Хотя я не удивлён, внешне-то, я сама безобидность. Чтобы это подтвердить, я даже улыбнулся. — По весу даже немного тяжелее наших, да и по составу чище. Возьму по номиналу, — предупредил он. Странно. — Идёт, — не сильно мне охота появлятся в монетной лавке. Там если и не обсчитают, то на заметку уж точно возьмут. — Вот и славно, — протянул он мне сдачу и полез под прилавок, — держи парень, владей. Очень хорошее ковыряло. — Прямо со знанием дела, — вырвалось у меня. Чтобы исправить положение, снова улыбка. Демон, разговорился, хвост архидьявола. В ответ я получил многозначительную улыбку. — Ты, главное, не усердствуй им. Или выкини, а потом скажи, что украли. — Да мне не для этого… — Конечно. Нда, законы здесь видимо соблюдаются не очень ревностно. Ну, мне же лучше. Я побродил по рынку ещё немного, узнавая местные цены. Можно многое сказать о стране, если внимательно к ним присмотреться. И дела здесь не очень. Хлеб дорогой. По серебряной монете за небольшую буханку. Остальные продукты тоже не отстают, разве что один вид крупы стоит тридцать медяков, самый дешёвый и, судя по всему, для самых бедных жителей. Как-нибудь попробую, может, эта крупа вполне съедобна? Мне лишняя монетка всегда к месту. Узнав всё, что хотел, решил заглянуть в богатый район. Мне, на самом деле, не особо интересно, но глянуть стоит. А поглядеть было на что. По улицам здесь частенько ходили кошко-девочки, и стража попадалась не в пример чаще. Да и улицы здесь, казалось, вылизывали. Ни одной соринки я не заметил, и запахи пристойные, то же масло, только в нос бьёт уже не так сильно. Разве что вездесущие трубы тут куда не плюнь: и наверху, и внизу домов, они залезали в стены и выходили из них, словно огромные, отожравщиеся черви, что едят спелый плод. Полное отстутствие зелени уже не так бросалось в глаза, как в других районах. Здесь это казалось естественным. Мимо меня прошёл отряд стражников. Один из них, тот, что не носил шлем, мазнул по мне равнодушным взглядом. Бдят. Не слишком удобно. Через пару шагов я услышал из подворотни женский крик. Обернулся. Стража прошла мимо, будто это совершенно не их дело. А мне самому-то есть? Меня оно не касается. Я сделал ещё один шаг. Крик повторился. — А, к демону! — да что я творю?! Забежал в ту самую подворотню. Моим глазам тут же предстала не слишком приятная картина. Трое парней раздевали девушку. На земле валялись брошенные сумки. — Отпустите меня-а! — протянула та, а меня кольнуло в районе сердца. Я знаю подобный тип говора. — Ну же, не ломайся, больно не будет, а тебе не привыкать, — сказал один из парней. — У вас будут проблямы! — вскрикнула девушка. — Хе-хе, неа, не будут. Мы не претендуем на имущество твоих покровителей, только на тебя. Ты же общественная, неужели жалко? — Отпустите её, — и зачем я в это ввязался? — Парень, иди своей дорогой, — повернулся один из шайки. — Я не повторяю два раза, — сказал я. Кинжал уверенно холодил ладонь. Конечно, я не настолько глуп, чтобы держать его на виду. Места такого оружия на поясе за спиной, под плащом. — Парень, не лезь. Не твоё это дело, — может я бы и послушал его, но я встретился с полными слёз глазами их добычи. Тем временем, он продолжил: — Это же не человек, хочешь, тебе оставим? Последнее звучало плевком в мою гордость. — Теперь моё, — дальше взывать к разуму этих сопляков бесполезно. Прыгаю вперёд. Я не достаю оружие. Мне ни к чему трупы на репутации. Кулак врезается в солнечное сплетение ближайшему. Он падает на землю, силясь протолкнуть ставший неподвижным воздух. Второй кидается на меня. Увожу его кулак в сторону и даю ускорение, пнув ногой под зад. Падает. Третий ослабил хватку и добыча не стала церемонится, пробив коленом в пах. — Ладно, ладно, поняли мы. Уходим, пацаны, — поднялся с земли получивший вторым. — Мир круглый, ещё встретимся. Я проводил их взглядом. Плевать. Повернулся к девушке, что поправляла порванную на плече одежду. — У вас будут проблямы, — подняла она взгляд. Её глаза уже не блестели от слёз, как недавно. Только краснота ещё хранила следы недавней паники. — Мне нечего терять, ты в порядке? — улыбнулся я. — Я в поря-адке, за одёжку только влетит от хозяиня, — опустила она ушки. Только сейчас я заметил на ней ошейник со странной биркой. На ней блестел медью диковинный зверь с двумя головами и крыльями как у летучей мыши. Последнее показалось знакомым. — Пойдём, провожу, не следует ходить в одиночку, — предложил я. Она кивнула и я подхватил брошенную сумку. — Нам к замку Лорда, — неожиданная новость. — И на тебя посмели напасть? — сказал я. — Мы не люди, — немного обиженный ответ. — И прав у нас меньше. Они правы, защита ошейняка идёт только на вещи, не на носителя-а. Тем временем мы вышли из переулка. — Кстати, а что означает символ на твоём ошейнике? — Я принадлежу картели магов, — опустила она ушки. — Даже за порчу моего тела, пока я могу выполнять обя-азаности, им и слова не скажут. Я промолчал. Жестокие здесь законы. Справедливые? Нет, но всё зависит от морали. И мораль, где могут свободно доводить девушек до слёз, не имеет права на существование. Мы вышли из подворотни, и в глаза ударил свет. Только сейчас я заметил, как же там темно. — Пройдём через площадь? — донеслось сзади. — Боишься? Я не дам тебя в обиду, — уверил я. — Нят, там короче, — мне послышалось, или она сказала «нят»? Забавно. — Тогда пройдём там. Видимо, даже там не самое безопасное для неё место. Не завидую я им. Когда вышли на центральную площадь, я едва не присвистнул, столько собралось народа. Какое-то собрание? — Здесь всегда так? — Нят, только когда кого-то казня-ат. — И кого в этот раз? Я не удержался и протолкался ближе. Позади я слышал возмущённое бормотание, видимо никто не хотел перебивать оратора. Вскоре моим глазам открылся деревянный помост, на котором у петли стояли двое мужчин. Парень в рубище, с уже почти набившими оскомину кошачьими ушами и брутального вида второй, одетый в кожу. Лицо, кстати не скрывала маска. Видимо, здесь палачи не боятся осуждения. Я пригляделся к пареньку. То, что казнят парня я уверен. Первым же местом, кудая посмотрел была грудь и бёдра. Очень плоские. Сзади раздался приглушённый вслип. — Ты его знала? — обернулся я. — Нят, но парней у нас так мало, — сквозь сухие всхлипы сказала девушка. Я посмотрел на помост. Всем не помочь. — Идём, — бросил я девушке. — Не стоит тебе этого видеть.