о двоих в темноте

      — Не моё, конечно, дело, но что Вы делали с этими детьми, чтобы довести их до такого? — обеспокоенно сказал добрый мужчина, записывая что-то в свой блокнот. Кабинет не был похож на больничное помещение, стены обклеены яркими фотообоями, на полках стояли яркие книги и игрушки. Напротив психолога сидел Ода Сакуноске и слушал диагноз своих воспитанников. Этим двоим уже по четырнадцать лет, это довольно сложный возраст. А смотря на попытки суицида первого и замкнутость второй, Ода решил отправить подростков провериться у психолога. — Оба отвечали неохотно, хотели побыстрее уйти. Глаза одинаково бегают, чересчур хорошая у детей реакция. Чуя у вас очень закрытая, она мне мало чего рассказала. Насколько я понял, девочка росла без родителей, а Вы — ее опекун, верно? — Ода кивнул. — Чуя слишком рано повзрослела и сейчас страдает. Проводите с ней больше времени, раз уж она не общается со сверстниками, и не знаю, что у нее значит «жить как все», но дайте ей это срочно, а то у неё может начаться сильная депрессия. Но в целом Чуя здорова. Дазай удивил ещё сильнее — он все время врал, что у он хорошо учится, и у него много друзей и большая семья. Я бы даже поверил, если бы не знал, что они с Чуей живут вместе. Дазай слишком нервный, и может стать опасностью для окружающих, так что я направлю его к психиатру, а он уже решит, что делать дальше. Вам всё понятно?       Выслушав это и ещё несколько названий книг и лекарств, Сакуноске вышел из кабинета. Напарники сидели на диване в коридоре. Чуя слушала музыку, а Дазай дремал.       — Всё подслушали? — спросил Ода. Он слишком хорошо знал детей, чтобы поверить в то, что они честно ждали.       — Не пойду к психиатру, — сказал шатен, посмотрев на мужчину полуоткрытыми глазами.       — Тебя никто и не заставляет, — выдохнул Ода, и все трое направились к выходу. Сакуноске даже при желании не мог помочь воспитанникам так, как сказал ему психолог. Зря они вообще сюда пришли — только расстроили обоих.

***

      Много времени прошло, многое изменилось, но шрамы, страхи, боль, обида, ненависть — всё осталось. Ничто не ушло без следа. Жестокие наказания навсегда отпечатались в памяти уже повзрослевших Чуи и Дазая. Это несомненно мешало жить. А разве они живут? Теперь они мафиози, Двойной Чёрный — самый опасный дуэт в истории Портовой Мафии. Это значит, что их ждут постоянные тренировки, задания и отчёты. Но они до сих пор те самые, только на несколько лет старше, дети. Босс не прекратил контролировать их и заваливать работой. Коё, узнав о наказаниях, закатила всем обидчикам девочки скандал, и Огаю пришлось отменить наказания. Озаки взяла Чую под своё покровительство, чему та была несомненно рада.       — Сакура, вот он, — сказал Дазай своей рыжей напарнице, что была одета в алое платье и туфли на высоких каблуках. Признаться, ей такой наряд совсем не шёл, но он так же, как и чужие имена, нужен был для задания. Осаму надел темно-синий костюм и уложил волосы назад. Дазай в тот день для задания даже убрал бинты, из-за чего он был сам не свой, вот только разглядеть беспокойство дано был только Накахаре.       — Вижу, Акио, — отозвалась Чуя, повторив его имя, чтобы не забыть, что они до сих пор играли роли. Осаму указывал на мужчину, который стоял у бара и явно нервничал, знал, что скоро придут по его душу. Он и есть цель мафиози — хозяин вечеринки.       Было темно, играла громкая музыка, вдоль стен стояли столы с закусками, само помещение просторное, со светлыми стенами и высоким потолком. Это мероприятие — вечеринка для элиты, проходившая в загородном коттедже. Попасть сюда можно только по приглашению. Двойной Чёрный пришёл на вечеринку под именами сотрудничающей с мафией семейной пары, Акио и Сакура Сакамото, и вынужден был вести себя соответственно.       Напарники направились к своей цели через весь зал, заполненный танцующими или просто болтающими людьми. Дазай, пробираясь к хозяину вечеринки сквозь танцпол, не отпускал руку Чуи, потому что вокруг было много опасных людей, с которыми он не хотел бы оставлять шляпницу. Девушка не стала ему перечить только из-за того, что они на задании, в любой другой ситуации мумии бы определённо не поздоровилось.       — Здравствуйте, Горо-сан, — вежливо поздоровался Дазая, держа под локоть Чую, которая от непривычной близости с трудом держала на лице дружелюбную улыбку.       — Здравствуйте! Извините… Мне пора. Идти. Да. Я опаздываю, — мужчина, напуганный неожиданным разговором, попятился назад. Он торопливо перешёл в другую часть зала и присоединился к разговору в кругу знакомых.       — Прячется, значит, — хмыкнул Дазай. — Ну что-ж, подождём.       Ждать пришлось долго. Мужчина всё прятался среди знакомых, да и подходить к нему во второй раз было чревато разоблачением. Но когда цель осталась одна, Чуя не вытерпела:       — Мне надоело, — заявила она, скрестив руки на груди. — Мы торчим тут два часа, а цель до сих пор настороже. Раз уж он бухой вхлам, то может я притворюсь шалавой, заманю его куда-нибудь и убью?       — Ты с ума сошла?! — возмутился Дазай. Давно он так не злился. — Задание того не стоит!       — Да расслабься ты, — настояла на своём Чуя. Внутри она ликовала, что Осаму её к кому-то ревнует. — Только останусь с ним наедине и сразу пулю в лоб, обещаю.       — Ладно, иди уже, только не пей, пожалуйста, — согласился Дазай. Он не хотел отпускать её на такое, но оба понимали, что это единственное верное решение.       — Вот и славненько, — пропела Чуя таким голосом, будто она уже успела напиться до неприличия, и, разлохматив для виду волосы, пошла в сторону хозяина вечеринки. — Не скучай тут! — Накахара помахала напарнику, который хмуро смотрел ей вслед.       План Чуи сработал, и вскоре она скрылась в коридоре вместе с целью. Немного подождав, Дазай для подстраховки направился за ними.       Вот закрылась дверь в комнату, и Чуя осталась наедине с преступником, посмевшим украсть что-то у Портовой Мафии. И тут Накахара запаниковала.       Убийство. Технически, оно не должно представлять для мафиози трудности. Нашёл, догнал и прикончил. Чуя знала, как это делается. Но с другой стороны, убийство — это лишение человека жизни. На деле это намного сложнее — в решающий момент дрожат руки, ноги становятся ватными, появляется испарина, сердце бьётся с бешеным ритмом, грозя разорвать грудную клетку, жертва кричит, молит о пощаде, а чужая кровь, горячая и густая, остаётся на коже, одежде, всём, что вокруг. Поэтому Чуя боялась убивать.       Но бежать было некуда. Дверь закрыта на ключ, мужчина начал расстёгивать пиджак — времени нет. Накахара чувствовала на ноге ремень с пистолетом, знала, что за дверью Дазай сгорает от нетерпения, сама Чуя понимала, что или она стреляет, или случится непоправимое. А ей ещё шестнадцать лет, слишком рано для этого, тем более, есть всего один человек, с которым близость была бы возможна.       До этого момента убивал всегда Осаму, ему было легче, или же он не показывал сомнений, а теперь он помочь не может, так что выбора нет. Чуя рывком достала с ремня пистолет и, пока мужчина не успел понять, что происходит, спустила курок.       Тем временем Дазай стоял в полутёмном коридоре, опёршись спиной о стену. Ему хотелось выломать эту дверь с ноги, но грохот тогда получится такой, что его услышат все. Наконец послышался выстрел, открылась дверь, и Чуя вышла из комнаты. Глаза широко раскрыты, в руках девушки пистолет.       — Я всё сделала, — выдавила Накахара. Убийство далось ей тяжело, Чуя на взводе, что видно невооруженным взглядом. Она еле сдерживала слёзы. Дазай обнял её за плечи и сказал:       — Не будь тряпкой, ты должна была когда-то сделать это в первый раз, — это звучало бы грубо, если бы слова хоть как-то подтверждались действиями. Осаму нежно гладил девушку по спине, зарываясь лицом в огненно-рыжие волосы.       Вдруг Дазай краем глаза заметил силуэт в конце коридора. Он смотрел на пару, не отводя взгляда. Трудно было понять, видел ли он пистолет. Осаму не двигался с места и не предупреждал напарницу. Но, развеивая сомнения, человек сказал в рацию: «Портовая Мафия в здании».       — Делаем зачистку, быстрее, — прошептал Дазай, пока незнакомец бросился бежать со всех ног.       — Поняла, — ответила Чуя, и напарники направились в сторону зала. По пути девушка достала второй пистолет и, собрав волю в кулак, начала перестрелку.

***

      — Это ужасно… — девушка опустилась на колени рядом с трупами. Ее голос предательски дрожал, пистолет выпал из рук. — Только я во всём виновата, если бы я была осторожнее, они все, все были бы живы.       Дазай опустился рядом с Чуей и обнял её, стараясь успокоить. Все равно, что Накахара ему это, может быть, припомнит, главное, чтобы ей было лучше, чтобы она не плакала.       — Ты не виновата. Он бы заметил тебя в любом случае, да и все присутствующие отягощены своими грехами и носили с собой нож. Как я недавно узнал, здесь был некий черный рынок, — Осаму прижался к Чуе, девушка не сопротивлялась, она вообще ничего не делала. Сидела на коленях, никак не реагируя. Ноги, красное платье, все оказалось в луже чужой крови. Рыжие локоны падали на лицо, по щекам текли слёзы. — Ты не виновата… — вдруг Дазаю стало все равно, что будет после. Были только они, за этот день Осаму увидел слишком многое. — Я люблю тебя, люблю, слышишь?! Я защищу тебя от Босса, от врагов, от всех-всех, от себя.       Вдруг Чуя, будто оттаяв, ответила на объятия, уткнулась носом в грудь Осаму, вдыхая знакомый полюбившийся запах.       — Я тоже тебя люблю, — призналась девушка, смотря Дазаю в глаза.       Посидев ещё немного, напарники подожгли коттедж и пошли в сторону города, после чего их забрали на машине.