о двоих в темноте

      На днях Йокогаму накрыл июльский зной. Палящее солнце, температура за сорок градусов — это все заставляло жителей города спасаться на бассейнах или в кафе с кондиционером.       Погода погодой, однако расследование вести нужно. Поэтому Двойной Чёрный работал над делом о «ночных террористах» — на днях был устроен взрыв в ночном клубе, всколыхнувший спокойствие всех мафиози Йокогамы. Безопасность жителей Йокогамы всегда считалась делом полиции, но теракт был устроен в нелюдном месте ночью, а ночь — время Портовой Мафии, поэтому организация восприняла данное действие как оскорбление в свой адрес.       И теперь Двойной Чёрный должен работать в участке под надзором трёх полицейских. При первой же встрече с ними Дазай и Чуя поняли, что найти со стражами порядка общий язык будет тяжело. Макото, весёлый добродушный брюнет, судя по всему, совсем недавно закончивший учиться, Джун, блондинка с сильным чувством справедливости, скорее всего, главная в этом трио, и полный мужчина, не вмешивавшийся в дела Двойного Чёрного, так как боялся временных сотрудников хотя бы из-за того, что они мафиози, поэтому пара ни разу не слышала его имени, — вот эти люди были поставлены контролировать, чтобы опасный дуэт вёл расследование гуманными методами.       Жара застала пятёрку в комнате для допросов. Вентиляция не справлялась с множеством людей в самом помещении и в коридоре. Чуя и Дазай превратились в соответсвенно доброго и злого полицейского, собирая у очевидцев информацию о новом теракте, подготовка к которому была своевременно остановлена, а все присутствующие в обязательном порядке доставлены в участок.       Атмосфера царила напряжённая — мало того, что на всём этаже был всего один кондиционер, много кто уже как три часа сидел в участке вместо того, чтобы заниматься своими делами.       — Во время выступления видели ли вы подозрительных лиц возле сцены или за ней? — спросила Чуя у сидевшего напротив неё парня на вид лет шестнадцати. Преступники хотели устроить второй взрыв в торговом центре во время бесплатного концерта, поэтому очевидцы были по большей части детьми, подростками, молодыми родителями и пенсионерами.       — Нет, я не смотрел на сцену, а сидел с друзьями, — ответил парень рассматривая Чую. Ей действительно была к лицу полицейская форма, но не в открытую же пялиться. — Следователь, а вы свободны после работы?       — Извините, но… — Накахара никогда раньше не попадала в подобные ситуации, поэтому она не знала, как тут себя повести.       — Нет, она занята, — вмешался Дазай. Старшеклассник вжался в стул от вида Осаму. Мафиози холодно улыбнулся, его взглядом, казалось, можно и убить. — И когда она будет возвращаться с работы, будет уже за десять, а тебе вроде бы в такое время уже нельзя гулять. Но если ты всё же покажешься, то учти, что в сумерки выходят такие, как я.       Накахара с негодованием посмотрела на «заступника». Вряд ли неудавшийся романтик после запугиваний Осаму сможет хоть что-то сказать.       — Ещё раз повторяю, мне без разницы, что вот ты куда-то торопишься, сиди и отвечай! — «злой полицейский» стукнул кулаком по столу перед допрашиваемой девушкой, после чего та, мгновенно перестав быть «крутой», без лишних комментариев ответила на заданный вопрос.       — Это невозможно, убить готова, — когда дверь за гражданскими закрылась, Чуя откинулась на спинку стула и стала обмахиваться импровизированным из синей полицейской фуражки, временно заменившей шляпу, веером. Девушка с трудом терпела весь этот цирк. Если в обычной ситуации она срывалась на подчинённых, отчего те старались её не злить, то с гражданскими ничего не поделаешь, иначе на помощь полиции, а следовательно на многие полезные сведения можно не надеяться.       — Согласен, гражданские такие тормоза. Даже пытать агентов было быстрее. Чёртова гуманность… — сквозь зубы процедил Дазай, обречённо смотря на дверь, за которой ждали ещё десятки таких зевак, из которых нужно доставать информацию. На слова мафиози Джун никак не отреагировала, хотя за три часа совместной работы пару раз подходила к Осаму, когда тот выглядел особо раздражённым и, на её взгляд, мог навредить допрашиваемому. — Меня одно удивляет — как ты ни на одного из них не наорала?       — Сдерживаюсь и тебе советую, — ответила Чуя. Дазай нарывается на спор или к чему вообще он ведёт? И нужно ли ему подыгрывать, или этот спектакль только для Мафии? — а то люди не отвечают на вопросы, а на тебя косятся.       — Малыш, ты просишь меня о невозможном, — промурлыкал Дазай. Теперь его поведение вообще не поддается логике Накахары. К чему он клонит? Как бы то ни было, это «малыш» Чуя ему ещё припомнит. Хотя может, он этим показал, что не считает нужным скрываться, пока Босса нет рядом. Тогда это вполне разумно.       — Прошу показывать свои чувства дома, а пока нужно уже закончить с допросом и распустить всех посторонних, — отчеканила Накахара и направилась к двери, чтобы позвать кого-нибудь из коридора.       — Слу-ушайте, — затянул Макото, — а если мы разделимся, и кто-нибудь перейдёт, например, в мой офис.       — Полностью согласен, — Дазай поднял руку. — Пусть Чуя пойдёт с тобой, а я пока разберусь с террористами. Допросы без насилия просто не для меня.       — Да, это определённо ускорит процесс, — задумалась Чуя. Все трое посмотрели на Джун, ожидая окончательного решения.       — Идите, — согласилась блондинка, — только занимайтесь, пожалуйста, работой, — добавила она, многозначительно смотря на потупившего взгляд Макото.       Чуя собрала свои вещи и, позвав за собой гражданских, пошла за полицейским. Его кабинет оказался на этаже выше. По лестнице Макото не шёл, а скакал через ступеньки. Он улыбался так ярко, как не улыбался никто на памяти Чуи. Может быть, это не свойственно людям из её окружения. В Портовой Мафии люди ухмыляются, улыбаются грустно, фальшиво, вежливо, натянуто, но никогда не так, как это делал это Макото. Он радовался и сиял по-детски, будто младше Чуи лет на пять, хотя они на самом деле почти ровесники. Да уж, Мафия заставила шляпницу повзрослеть слишком рано. Чуя поспешила за полицейским, чтобы отогнать лишние мысли. Не время вспоминать свои загоны о испорченности детства двухлетней давности. Накахара научилась быть сильной и давно смирилась со своей судьбой мафиози.       В кабинете выяснилось, что Макото работал в нём не один. Пришедших встретила девушка в полицейской форме с заплетёнными в косу длинными чёрными волосами. Маленьким носом и выразительными изумрудными глазами, обрамлёнными длинными ресницами, она была очень похожа на Макото.       — Приветствую, — она развернулась на вращающемся стуле и стала с интересом рассматривать Чую. — я Мисаки, и мы с Макото-куном близнецы. Ты ведь Чуя? Брат много рассказывал мне о временных сотрудниках, которые мафиози.       — Да, приятно познакомиться, — Чуя невольно улыбнулась. Судя по тому, как полицейский после слов «много рассказывал о временных сотрудниках» стал усердно рассматривать бумаги у него на столе, Накахара ему успела понравиться за несколько дней совместной работы. И тут Чуя стала за него волноваться: Дазай, конечно, никогда не спасал Чую от ухажёров, но так было в Мафии, потому что нужно было скрываться, а тут неизвестно, как он может расправиться с молодым полицейским. — Ну так что, продолжим работу?       — Ага, — согласился Макото.       Допрос возобновился. Шёл он быстрее, потому что рядом не было пугающего всех вокруг Дазая, а ещё в коридоре были кондиционеры и кулер. Гражданские почувствовали себя лучше, и на Чую посыпались вопросы, будто раньше люди сдерживали любопытство только из-за присутствия Осаму.       — А вам не рановато в полиции работать?       — А кто тот вспыльчивый мужчина?       — Вы с ним встречаетесь?       — Вы правда мафиози?       Наконец допрос окончен, и двое полицейских вместе с мафиози могут выдохнуть спокойно. Чуя достала свой рабочий ноутбук и отправила полученные данные. Ответ пришел почти сразу. Накахара открывала сообщение и прочитала: — Вы встретились со стервятникам — группировкой, занимающейся мелким разбоем в Йокогаме. Состоит из сбежавших три года назад тюремных заключённых. Эсперов среди них не замечено. Не имеют отличительных признаков. Нет дрес-кода. Никогда не шли на конфликт с крупными организациями. Нет информации о местоположении их штабов. Чуя позвонила Дазаю, чтобы позвать его с Джун, но никто не взял трубку. Раз не отвечают, значит, заняты. А в таких случаях Осаму лучше не отвлекать. Вдруг выяснилось, что в кабинете есть холодильник с мороженым, поэтому все трое принялись за десерт, между тем оживлённо беседуя о расследовании, жизни и многом другом. В один момент Макото задал интересующий его вопрос: — Слушай, Чуя, может это не мое дело, но, — он замялся, подбирая слова или просто не решаясь начать, — кем вы с Осаму друг другу являетесь? — Как бы сказать-то, — задумалась Чуя. Рассказывать всё, как оно есть, Накахара конечно же не будет, но хоть что-то ответить нужно. — Если не хочешь, то не надо! — растерялся Макото. Он уже пожалел, что спросил. — Мы пара, соседи и товарищи по несчастью. Что-то на подобии, — сказала Накахара, отчего полицейский облегчённо вздохнул, а Мисаки как бы невзначай поделилась с нами какой-то найденной в Интернете нелепой новостью о пингвинах. Макото, конечно же, не понимал, о каком несчастье шла речь, но всё же тактично промолчал, ибо знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Наконец открылась дверь и в кабинет заглянули счастливый Дазай и не отошедшая от шока Джун. Все трое отдыхавших посмотрели на девушку в ожидании выговора, так как смотря на них можно подумать, что они не работали до этого. К всеобщему счастью, Дазай сказал: — Ну что ж, показывайте свой отчёт, а вечером мы идём штурмовать базу террористов. В двухэтажном заброшенном здании на окраинах города раздавались многочисленные выстрелы. Битва в разгаре. Десять машин полиции стояли у входа, кто-то прикрывал тыл, кто-то вел перестрелку на первом этаже, а Двойной Черный взял на себя второй. Чуя с упоением стреляла из двух пистолетов. Теперь ее рука не дрогнет, нет больше той жалостливой девочки, Накахара привыла к сражениям, даже нашла в них спасение от стресса. Зрачки сужены от зашкаливавшего адреалина, движения резкие и точные, губы растянулись в кровожадном оскале. Дазаю тоже нравились перестрелки. В этом был какой-то неуловимый смысл, ощущаемый кончиками пальцев, витающий в самом воздухе, вдыхаемый вместе с кислородом. Осаму нравилась Чуя в такие моменты, она становилась другой, не его. А еще иногда просила влючить рок на время сражения, только это не всегда было возможно. Вот на землю упал последний враг. Дазай и Чуя стояли рядом и смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами. Улыбались. — Все в порядке? — спросил Осаму, оглядывая напарницу. — Не ранена? — Цела. Отлично всё, — отчиталась Накахара. — А ты как? — Цел. — Вот и прекрасно. Напарники вышли из здания под восхищённые возгласы новых друзей. Макото и Мисаки были в восторге, а Джун смотрела на временных сотрудников с уважением.

***

Дазай сидел в кресле на первом этаже Главного Штаба и пил чай, читая одолженную у Джун книгу. Всё-таки, бывает интересная литература, не касающаяся суицида. Нарушая спокойствие, к Осаму подошел рядовой и доложил тоном повседневным, каким не говорят нигде кроме Портовой Мафии о таких происшествиях: — Сакуноске погиб на задании. — Что? — Дазай застыл. В его голове так и не укладывался этот краткий факт. Одасаку нет. Ему ведь послышалось? Не может же такого быть. По бинтам и черным брюкам мафиози растекался упавший чай, но это совсем никого не волновало.