о двоих в темноте

      Лунная ночь. По небу проплывали редкие облачка, звёзды смотрели на землю сотнями рассыпанных по небу блёсток. Кругом вырисовывались силуэты раскидистых деревьев и многочисленных надгробий. Было тяжело дышать и невозможно замёрзнуть.       Недавно закончились похороны Оды Сакуноске. Присутствующие на них мафиози вышли с кладбища и уже рассаживались по машинам, чтобы уехать, тишину нарушал шум моторов. Что эти люди имели общего с покойным? Ничего. Хранили траур только для вида. Сказали самые банальные слова о том, как будут его помнить. Никто даже не плакал.       Дазай сидел на мокрой от вечернего дождя земле рядом с могилой. Смотрел на иероглифы и две даты, разделённые тире, и не мог поверить, что всё это на самом деле. Его Одасаку больше нет. Не вернуть. Ода погиб на задании, а Дазая рядом не было. Он обыкновенно читал, когда ему сообщили о потере. Тогда Осаму выронил чай себе на руки и заметил это только тогда, когда ему об этом сообщили. Остались сильные ожоги, но кроме присутствующих и медсестры, которая обрабатывала и бинтовала покраснения, никто о них не знал.       Чуя сидела с чёрным зонтом в руках около напарника. Никогда она не видела Осаму таким подавленным. Обычно это он успокаивал когда нужно, переживал все испытания жизни легче. Но сейчас он сидел, можно сказать, в луже, в нитку мокрый, с пустым взглядом и покрасневшим от слёз лицом. Накахара понимала, что сейчас Дазаю ничем не поможешь, поэтому просто была рядом и следила, чтобы он что-нибудь с собой не сотворил в таком состоянии.       — Пойдём домой, уже ночь, — тихо сказала Чуя, кладя руку на плечо Осаму.       — Пошли, — Дазай медленно поднялся на ноги и направился в сторону выхода. Накахара побежала за ним.

***

      Придя домой, Дазай и Чуя высушились и пошли спать. Накахара пыталась заснуть под звуки вновь начавшегося ливня, а ее напарник стоял под душем. Вряд ли он настолько замёрз, скорее всего, просто не хотел спать. Но когда Чуя поняла, что он так и всю ночь может, она постучала в дверь ванной и крикнула, чтобы Осаму наконец шел спать.       Вернулся Дазай так тихо, что Чуя бы и не заметила, если бы не почувствовала, как он накрылся одеялом. Парень даже не пытался приобнять Накахару или завести о чем-нибудь разговор перед сном. Это могло означать только одно — ему совсем плохо. Такое случалось два раза — когда у него было похмелье и когда он провалил какую-то очень важную миссию.       Какое-то время пара просто молчала, потому что спать точно не получится. Гнетущую тишину разбавлял стук капель о стекло. Дазай опять полностью ушёл в себя. Накахаре тоже было паршиво. А ей, получается, до сегодняшнего дня очень везло, ведь за такое время в Портовой Мафии она не теряла близких. Ода был ей как отец. Но всё же между Сакуноске и Дазаем была какая-то особая связь. Несколько раз она заставала их ночью на кухне с бутылкой сакэ. В таких случаях Чуя перекидывалась с ними парой слов, а потом, вернувшись в комнату, слышала тихую болтовню, пока засыпала.       — Я должен был быть рядом и спасти его, — вдруг сказал Дазай. Его высказывание предназначалось пустоте, никому. Так вот, о чем он думал.       — Вас послали на разные задания, ты не мог быть рядом, — ответила Чуя. Она подбирала слова, стараясь не ранить Осаму, который и так был на грани срыва.       — Не знаю, — затягивая громко каждый слог, пропел Дазай. Его голос был полон боли, мафиози буквально задыхался.       — Зато я знаю, — отрезала Чуя. Девушка несколькими ловкими движениями оказалась над шатеном. Она не хотела видеть его таким несчастным. — А ещё я знаю, что твоя жизнь продолжается, и я не дам тебе ее испортить.       Накахара почувствовала, что у Дазая похоже жар. Девушка включила свет, нашла в аптечке градусник и заставила Осаму померить температуру. Тридцать девять и пять. Чуя дала напарнику жаропонижающее. Только при включенном свете она увидела покрасневшие щеки и другие следы болезни на его лице. Осаму никогда не болел, он и не чувствовал холод. А тут простыл.       — Нам лучше спать по отдельности сегодня, — сказал Дазай. Справедливо замечено, но Чуя боялась оставлять его одного. Раз бредит, значит, может и таблеток наглотаться.       — Ты уверен? — спросила Накахара, давая понять о своих опасениях на этот счёт.       — Уверен, — отрезал Осаму, давая понять, что уже всё решил.       Так и разошлись. Чуя вернулась в свою комнату, опустевшую с того дня, когда пара перебралась на диван. Обычно Накахара появлялась в комнате только для того, чтобы взять из шкафа одежду и привести в порядок волосы. Окна уже который день закрыты шторами. Девушка легла и через какое-то время всё-таки погрузилась в беспокойный сон.

***

      Проснулся Дазай в шесть утра вместо привычных семи из-за кашля и заложенного носа. Он не знал, как это лечить, но Чую будить не стал. Осаму с трудом встал с постели и после обычных утренних дел позвонил Огаю дабы отпроситься с работы. После того, как мафиози объяснил Боссу свою ситуацию, последний разрешил подчиненному остаться дома и сказал, что Чуя тоже может остаться, потому что от неё в расследовании мало толку без Дазая. У Осаму возникли возражения на этот счёт: ведь именно Накахара допрашивала гражданских и распознала, кто стоял за «ночными террористами» — но ради секрета на двоих ему пришлось промолчать.       После этого Дазай закурил, потому что сон после разговора с Мори как рукой сняло. Мафиози сделал затяжку, отчего сильнее заболело горло. Да и у открытого окна стоять с температурой — не высшее наслаждение. Похоже, это уже зависимость. Дазай легко бросит, когда захочет перестать разрушать себя. Но это произойдёт не сегодня, не завтра и совсем не скоро. Одасаку нет, и со всеми свойственными шатену «неординарными взглядами на жизнь» Чуе придётся справляться в одиночку. Осаму надеялся, что девушка, которая должна прийти с минуты на минуту, не будет снова злиться на него за курение дома.       — Ты неисправим, — послышался у двери голос Накахары. Она совсем не злилась, ей было жаль Дазая. Девушка, судя по помятому виду, сперва пошла проверить, как там её многострадальный напарник, а потом уже будет делать всё остальное. — Когда болеешь, надо лежать. Доброе утро.       — Доброе, — поздоровался Осаму, закрывая окно. — Я отпросил нас с работы, — добавил он и последовал совету Чуи. Не обязательно же рассказывать о всех подробностях разговора. Для Мори Чуя была просто сильным эспером, а Дазая он готовил к должности Исполнителя, а в дальнейшем и Босса. Мафиози было противно смотреть на такое отношение к Накахаре. Он сам не хотел быть наследником Босса и был бы рад стать рядовым, но выбора ему никто не давал.       — Хорошо, тогда я схожу в аптеку где-нибудь в восемь, до этого придётся потерпеть, — девушка направилась на кухню с целью приготовить что-нибудь на завтрак. — А пока лежи.       Дазай достал с полки первую попавшуюся книгу и вернулся в кровать. Всё же лучше не раздражать Чую и делать то, что она говорит. Осаму, натянув повыше одеяло, принялся коротать время за затягивающим сюжетом. Однако мысли его были далеко от написанной автором истории. Они переплетались, затуманивая рассудок, образуя тёмную паутину. И эти нити ещё проявят себя.

***

      — Ты совсем с ума сошёл или как?! — Чуя вбежала в ванную комнату сразу за Дазаем. Сам мафиози стоял на коленях у унитаза и не мог отойти от него. — Ты вчера ещё полночи спать не мог из-за болезни, а сегодня уже в бар рванул! Ничего, что ты антибиотики с сакэ мешаешь, а так и помереть можно?!       — Пусть и помру, жду только этого, — процедил парень, опускаясь на кафель. Дазай прижался спиной к холодной стене и тяжело дыша поднял взгляд на потолок. Да, он перепил сегодня и уже не помнил, в честь чего. Голова раскалывалась, а живот болел от бурной реакции между выпитым и лекарствами.       — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — Накахара с раздражением и беспокойством наблюдала, как её напарника выворачивало над унитазом. — Я вызову скорую.       Девушка нашла телефон и позвонила на нужный номер. Положив после короткого разговора трубку, она увидела Осаму, пытавшегося незаметно уйти.       — Стоять! — Накахара в несколько секунд догнала его и за плечи направила обратно в ванную. — Куда опять собрался?!       — Пусти меня! Мне плохо, я не хочу здесь оставаться, у меня ещё целая ночь, — Осаму с развороту ударил Чую кулаком в лицо, мафиози мало чего соображал уже как три дня. В первый он сделал несколько попыток суицида, во второй смотрел в одну точку, в третий сбежал из дому.       Рыжая зашипев от боли не церемонясь подняла Осаму в воздух и направила куда надо при помощи способности, не забыв захлопнуть за ним дверь. Из носа ручьём потекла кровь, на щеке, судя по ощущениям, скоро появится огромный синяк. Чуя побежала искать аптечку, чтобы хоть как-то привести себя в порядок к прибытию скорой, а то ещё придётся решать проблемы с полицией, мол, насилие и пьющий муж в семье.       В реальности дела обстояли по-другому: Дазай не мог смириться со смертью Оды, из-за чего уже как неделю с неутешительной динамикой сходил с ума. Чуя с этим всем еле справлялась. Теперь ей и самой хотелось залиться спиртным и забыть уже обо всём, но Накахара не могла себе этого позволить, потому что в таком случае некому будет им помочь. Огай знал обо всём, но не вмешивался, Коё никто об этом никто не сказал, ибо иначе скандала и роспуска Двойного Чёрного было бы не избежать.       Девушка вздохнула с облегчением, когда передала Дазая куда следовало. Она навела порядок и ещё долго сидела у двери не зная, как дальше будет жить вместе с Дазаем Осаму.