Праведное пламя

      Девчонка действует ему на нервы. Джон не привык к тому, что рядом может находиться человек, отвергающий любые идеи Отца, не желающий смириться с темными пятнами своих грехов. Темноволосая Элизабет самодовольна, он чувствует это, когда она улыбается сквозь зубы, завидев обезболивающее. Он знает, что её мысли в этот момент черные, похожие на удушающую грязь. У девчонки так и чешутся кулаки, которыми она бы с удовольствием заехала ему в нос, в челюсть… он наблюдал за тем, как она дралась в рукопашную с Майлзом, примкнувшим к Вратам не так давно. Борьба продлилась минуту и закончилась тем, что помощница зарядила сектанту с ноги.       Сид тогда усмехнулся и подумал, как замечательно будет переманить это гневное создание на свою сторону. Нужно было всего лишь хорошо её «обработать», над чем, конечно, пришлось бы потрудиться. Элизабет не была проезжающей мимо туристкой, обратившейся к ним в поисках истинного пути. Над ней успели поработать задолго до неё, и Джон знал, что задача по переубеждению помощницы может оказаться трудной. Но не невыполнимой. Он наставил столько грешников на путь истины, но не сможет справиться с зарвавшейся девчонкой?       Он видит, как слипаются из-за усталости глаза помощницы, но не намерен с этим ничего делать. Сначала она должна завершить свою работу. Впервые за долгое время он не может долго смотреть на кровь на руках Элизабет. Джон не придал бы этому особого значения, может, даже одобрил. Он не врет самому себе, признавая, что получал извращенное удовольствие, зашивая раны девушки и подмечая, как сжимается её тело.       Убийце больно. Господь воздает за грехи.       Он не хотел понимать, что медицинские перчатки измазаны кровью его старшего брата, который был и оставался для Джона всем. Джозеф вернул его к жизни и избавил от чревоугодия, указал на ошибки и подарил идеал, к которому надо стремиться. И пусть раньше младший Сид позволял себе порой богохульствовать и думать, что брат иногда говорит просто красивыми фразами, то случившийся Коллапс изменил его мнение.       Джон не мог понять брата лишь в снисхождении к этой девушке. Она была им никто, она ничего не значила. Её жизнь походила на сотни, тысячи других, но даже после известии о смерти Джейкоба Отец назвал помощницу «заблудшей душой, ищущей наставника». Такие не могут прийти к искуплению своей вины сами, обязательно, чтобы кто-то открыл им глаза. Ошарашенный и сбитый с толку Джозеф поручил такое задание улыбчивой Вере, больше всех на земле похожей на ангела. Иногда сестра уставала и могла позволить себе уснуть на плече или на коленях у Джона, и в такие моменты он чувствовал себя… нужным?       Боль, оставшаяся с детства, временно покидала его тело. Что-то боролось внутри него: одна часть хотела немедленно разбудить Веру и послать её заниматься своими делами, другая призывала укрыть открытые руки и ноги сестры пледом. Джозеф просил брата полюбить всех, кто его окружает, и попытаться унять свой гнев. Младший Сид смотрел на среднего преданными глазами, готовый броситься за Отца под пулю и закрыть его собой от взрыва. Порой ему действительно было легче, стоило только отпустить клокочущую внутри ярость. Он неоднократно пытался доказать себе, что давно смыл с себя сотни тысяч своих грехов, но снующие мысли раз за разом напоминали, что ложь тоже является грехом.       Младший Сид словно на автомате наблюдает за каждым действием девушки, скользя взглядом по её коже. С удовольствием для себя он отмечает несколько мест для нанесения отметок о грехах, что раздирают девушку на части. Джон умеет выжидать, когда то необходимо. Они будут похоронены здесь, не способные выйти на поверхность из-за гордыни и глупости властителей, которых выбрали грешники, перепутав ложь с правдой.       Девушка делает глубокий вдох и поворачивает к нему голову, испытующе смотря в ответ. Очевидно, ей просто надоело ощущать на себе его хищный расценивающий взгляд. Джону было бы интересно забраться под её кожу, услышать, как она может кричать. Чем больше Сид смотрел на убийцу, тем больше понимал, что она все еще может стать его верной последовательницей. Его творением, пропуском в Эдем. Темные волосы, связанные в хвост, обрамляли её красивое вымученное лицо. Джон легко усмехнулся, вспоминая, как переносил девушку на руках. Её даже можно было назвать милой в те минуты – словно полностью доверившись ему, она положила голову к мужчине на грудь и не выказывала ни единого сопротивления. В те минуты он позволил себе забыть, кто она такая и почему он это делает, вот только совсем ненадолго.       На секунду он захотел ослабить хватку, чтобы истекающая кровью девушка рухнула на пол.       Сейчас она была чем-то похожа на Веру. Беззащитностью, усмехнулся со своих странных мыслей Джон, опуская раненую на кровать. Таких ломать проще всего. Он боролся с искушением приковать девушку наручниками к кровати. Внутренний голос говорил, что пленница не оказывает никакого сопротивления, и что она вообще может не проснуться, если не оказать ей хотя бы элементарную медицинскую помощь. За время борьбы с долбанным Сопротивлением младший Сид научился перевязывать самому себе раны, и это, надо сказать, был пик его умений.       Элизабет протирает кожу Джозефа от крови специальным тампоном. Она молча делает то, что от неё требуется, и за это младший Сид своеобразно благодарен. У него нет времени и сил на пререкания. Мужчина практически без движения сидит на стуле, что расположен чуть подальше от кровати.       — Не надо, — четко предупреждает он, краем глаза подмечая, что собирается сделать помощница. Копошась на столе с лекарствами, она делала едва заметные шаги по направлению к столу с хирургическими инструментами. — Рискуешь лишиться пальцев или даже руки.       Девушка ничего не отвечает, но продолжает вести себя так, словно ничего не случилось. Через минут сорок она покидает помещение, тихо уведомив его, что больше ничего сделать не может из-за сильной усталости. Сид не собирается останавливать её, осознавая, что в полуобморочном состоянии она как недоврач годиться не будет. Джон бросает взгляд на электронные часы на стене, которые сейчас ни к чему. Благодаря отсутствию солнечного света деление времени на день и ночь утратило свой смысл.       Эту ночь младший Сид проводит в комнате старшего брата, изредка молясь и надеясь, что он очнется. Что чудо, на которое он так уповает, все же произойдет. Джон подносит к губам Джозефа чашку с обычной водой, смотря за тем, чтобы жидкость не попала в дыхательные пути. Он верит, что брату станет лучше, потому что Бог должен вспомнить о своем посланнике. Перед тем, как прилечь на соседнюю кровать и прикрыть глаза, младший Сид закрывает дверь комнаты изнутри.       Бог избрал Джозефа, но Бог не может защитить его от врагов, поджидающих на каждом шагу. Для этого Отцу необходима его семья, точнее то, что от неё осталось. Джон чувствует, как ком поднимается к его горлу, стоит ему вспомнить Джейкоба и Веру, что не так давно стояли рядом с ним. Это несправедливо, и Сид отказывается смириться даже в том случае, если Господь допустил гибель вестников намеренно. Приглушенное чувство негодования теплится в его груди под перечеркнутой отметиной, напоминая о далеком детстве. О приемных родителях, которые истязали Джона зачастую без причины. О том, как его страх и обида сменились смирением и громогласным словом «да».       Сон его беспокоен, но это все, что может сейчас предоставить своему организму Сид. Он спит чутко, готовый подорваться в любую минуту в случае, если Джозефу станет хуже. Его разум позволяет себе вспомнить тот день, когда старший брат спас его от смерти. Когда даже кости Джона болели и ныли, а единственным желанием было умереть или получить еще одну дозу отравы.       Лишь после младший Сид осознал греховность своих поступков и желаний, что вели его прямой дорогой в Ад. В бесконечное пожирающее пламя, лижущее кожу и одновременно надсмехающееся над его муками.       Джон просыпается спустя семь часов, пораженный тем, что позволил себе отдыхать так долго. Он сразу же кидается к брату, проверяя, дышит ли тот. Может быть, он обманывается, но Джозефу теперь на порядок лучше. Отец не дрожит и дышит спокойнее, и Джон смиренно закрывает глаза, полные немой преданности брату и облегчения. Мужчина просит прощения у Бога, разрывая на части собственное малодушие. Джозеф сказал ему верить даже тогда, когда будет казаться, что надежды нет.       Сид с неохотой оставляет Отца своего, закрывая замок на один оборот ключа. Он направляется в соседнее помещение, которое уже исследовал несколько дней назад, обнаружив там крайне интересные для себя вещи. Оказывается, старик зачем-то хранил экземпляр «Слова Джозефа», видимо, отобранный у каких-то бедолаг. Джон испытывал небольшое раздражение, представляя, как довольный собой отряд Сопротивления забил последователей его брата. Наверное, они чувствовали себя победителями, отобрав у верующих жизнь.       Младший Сид устраивается за столом на кухне, подавляя легкую улыбку. Самодовольной девчонки нигде не видно, что позволяет мужчине отчасти успокоиться. Он считает её маленькой птицей со слишком длинным клювом, которой нужно общипать все перья. Помощница никак не угомонится и даже после Коллапса сует свой нос туда, куда не стоит.       Он начинает с двадцатой страницы, перечитывая фразы, которые знает наизусть. Словосочетания, которые Джон хотел запечатлеть в своей памяти совсем как названия грехов – шрамами. Слова на английском мужчина носил вырезанными на себе, слова на латинице – вытатуированными на внешней стороне ладони. Сид в мельчайших подробностях помнит, как проходил его обряд Крещения, и как Джозеф давил ему на грудь, пока его слабое тело хотело избежать принятия.       «Господь наполняет легкие водой, дабы они крепче любили воздух».       Наверное, Джон в чем-то разочаровал своего брата. Когда он был раздражен, то мог начать сквернословить. Младший Сид понимал, что Джозеф догадывается о слабости его плоти и несоблюдаемом воздержании. Он увидел недовольство Отца той ночью, когда в его руки впервые попала Элизабет. Джозеф не одобрил осквернение процесса Крещения, приказав подвести накаченную наркотиками помощницу к себе.       Он постарается доказать своему брату, что достоин быть подле самого Отца. Что он всего лишь хотел, как лучше.       — Мне нужно попасть к радиорубке, — заявляет девушка. Он обманул бы себя, если бы сказал, что не видел, как она зашла в комнату, но на тот момент у Джона были дела поважнее. Мужчина увидел, как помощница поджала губы, взглянув на обложку книги. Когда-то он добьется того, чтобы ты тоже следовала заветам Отца, грешница.       Сид никак не реагирует на её полуприказ-полупросьбу, лишь демонстративно переворачивает страницу книги, чтобы прочитать следующий абзац. Краем глаза мужчина замечает, что девушка стоит чуть поодаль. На всякий случай, чтобы успеть отреагировать, если он решит напасть. А еще она хочет показать свою невероятную значимость, поэтому не отводит от Сида взгляда и держится довольно-таки хорошо. Он мог бы её похвалить, если бы Элизабет была его ученицей. Думая об этом, Джон напрягается и делает глубокий вдох. Он не отрицает, что помощница могла бы стать хорошей последовательницей, не будь такой мразью.       — Чтобы позвать Нацгвардию? — осведомляется он спустя три минуты.       — Чтобы узнать хоть какие-то новости, — отвечает помощница таким же тоном.       На губах невозмутимого Джона играет улыбка. На две секунды он закрывает глаза, а потом разворачивается к стоящей слева Элизабет, откладывая на стол книгу.       — Коллапс пришел, и теперь грешники по всему миру стараются убить друг друга. Слабые жмутся к сильным, но некий эгоист решает напомнить людям о Боге, чтобы завоевать внимание и получить возможность прийти к власти. Я сам могу тебе их рассказывать, если так хочется услышать безумно интересные истории.       Он испытывает удовольствие, когда смотрит на неё. Ребяческую радость от того, что она помечена им, что она в какой-то мере принадлежит ему. Джон может видеть надпись, над которой так старался, даже через одежду. Он приказывал своим людям держать девушку как можно сильнее, чтобы слово «гнев» получилось ровным, а рана – глубокой. Пусть она вспоминает о нем каждый раз, когда касается неровной кожи.       — Что если помощь потребуется твоему брату, и мы не сможем ничего сделать? — Элизабет держит в руках стакан с водой и отпивает по маленькому глотку.       Она знает, на что именно нужно давить в случае Джона Сида. Из-за чего он может перестать искать глупые отмазки и предоставить ей то, что нужно.       — Твой шериф хотел усадить Джозефа на электрический стул, — усмехается мужчина. Тот, кто отдавал приказы грешнице, станет спасать его брата в последнюю очередь.       — Я не смогу связаться со своим штабом. Было бы неплохо знать, что кто-то выжил поблизости.       — Считаешь свой рассказ убедительным?       — Предоставленный нам перед поездкой канал связи уже ликвидировали, — сухо заявляет девушка.       — А другого конечно же нет, — участливо подмечает Сид, нахмуриваясь.       Упертая помощница не собирается отступать. Она делает небольшой глоток, удерживая стакан около своих губ после этого и продолжая смотреть на Джона. Надо признать, что по своим собственным меркам Сид уже давно не был с женщиной. Эта неуемная засранка постоянно подкидывала ему проблемы, оказываясь в разных частях долины. Было совершенно не до какой-либо разрядки, и теперь Сиду даже интересно – насколько испорчена перед ним девушка и о чем она думает, наблюдая за ним? Неужели постоянно только о том, как перерезать ему жизненно важную артерию, из-за чего он истечет кровью?       — Я очень сильно сомневаюсь, что тут есть необходимое для этого оборудование, — нехотя бормочет Лиз. Она опускает голову и смотрит на свои ноги. Джон вспоминает, чем руководствовался, когда выбирал место для нанесения её персонального греха. Сначала он думал оставить надпись на груди, но потом это показалось мужчине… слишком просто?       Отчего-то он не хотел, чтобы её шрам видели все остальные. Да и портить такую нежную кожу в таком привлекательном месте ему не казалось разумным. Сид улыбнулся, напоминая самому себе, что «гнев» у Элизабет теперь почти там же, где находится сердце.       — Нам нужно знать о том, что происходит снаружи.       Джон понимает, что, мать его так, может об этом пожалеть раз сто тридцать шесть, но логика в словах девушки определенно присутствует. Кто сказал, что возможность связи не понадобится, например, ему самому? Он не знает, как обращаться с подобной техникой – для этого у младшего Сида всегда были помощники. Последователи, разбирающиеся в радиоприборах, да и в его собственном бункере радиорубка куда дороже и понятнее в управлении. Мужчина знает, как ему необходимо действовать в данной ситуации – внимательно следить за помощницей и за тем, чтобы она ничего не натворила.       Младшему Сиду ведь тоже интересно, что происходит там, наверху. Как много греха обнажено, сколько тысяч грешников уничтожено? Он хочет услышать, как именно на земле случился «Коллапс». Он передаст это Джозефу.       — Думаю, минут двадцать тебе хватит с лихвой, — дает установку Джон, открывая темным ключом необходимую комнату.       Сид знает, что убрал из этой комнаты все колюще-режущие предметы туда, где замок казался понадежнее. Он никогда не забывал, что рядом с ним находится военная, а не обыкновенная хлопающая глазами девчонка. Элизабет делает шаг в темноту и касается пальцами стены в поисках выключателя.       Он заходит в комнату за ней, для большей уверенности оглядываясь по сторонам. Мало ли, чего он мог пропустить за те несколько дней, пока она была без сознания? В планы Сида не входило увидеть перед своим лицом биту или невесть откуда взявшийся металлический прут, которым помощница въедет ему по носу. Но Элизабет, видимо, пока что не преследует цели как-то обмануть его. Или её замысел куда глубже, чем могло показаться на первый взгляд.       Помощница с серьезным лицом осматривает аппараты с десятками кнопок, пытается что-то настраивать. Лезет в провода, становясь на колени и пытаясь их распутать, пока Джон, устав, присаживается на стул, подворачивая рукава рубашки.       Ему хочется как-то подколоть её, но Джон принципиально молчит, считая секунды у себя в голове.       — Видишь, какая разносторонняя у тебя работа, — бросает он, думая об изначальном отказе девушки лечить Джозефа из-за того, что «она не врач». Может, Элизабет умеет делать что-нибудь еще?       На его ремарку она никак не реагирует.       Помощница закусывает нижнюю губу, пока читает надписи на панели, держит в руках сразу парочку темных и серых кабелей. Джон немного жалеет, что не разобрался с этим, когда было время. Элизабет крутит из стороны в сторону одну из кнопок, замирает, а потом закатывает глаза.       — Передай, пожалуйста, темный кабель, который у шкафа, — просит она тихо. Джон реагирует не сразу, но, не чуя подвоха, встает с насиженного места и отправляется в другой конец комнаты. Он садится на корточки, цепляя нужный провод из целого вороха – видимо, Датч не слишком следил за состоянием ненужных ему предметов.       Незнакомый мужской голос, прозвучавший на всю комнату и исходивший из динамиков, заставил Джона измениться в лице. Он не успевает оказаться на ногах, когда Элизабет хватает микрофон и с силой давит на нужную кнопку.       — Направьте помощь в округ Хоуп, бункер на остр…       Джону достаточно пары секунд, чтобы оказаться рядом и с силой обхватить живот девушки, утаскивая её на себя. Он сжимает её тело, словно хочет, чтобы начали болеть кости, грубо зажимает ей рот, не успевая увернуться и получая локтем по ребрам.       Вот сучка.       Сид готов проломить её череп, но перед этим сделать все то, чего она так сильно боится. Он лишает Элизабет возможности наносить удары, и рукой, сжимающей её живот, давит на рану на боку, прижимая девушку к собственному телу. Он чувствует её дрожь и слышит жалобный стон, впиваясь пальцами в кожу на её лице.       Но у аппарата, видимо, свои правила работы.       Раздается мягкий звук, небольшая панель загорается зеленым.       Скорее всего, устройству нужно было время, чтобы запуститься.       Джон не может сдержать победного смеха. Все еще прижимая к себе грешницу, он перечитывает появившуюся надпись. Сид довольно растягивает губы и прикасается ими к уху девушки.       — Господь действительно существует. Видишь? — одержимо шепчет Креститель Лиз на ухо, чувствуя выступающую из её ран кровь на своих пальцах.       Надпись на панели не меняется, информируя каждого желающего.       «Возможность передачи данных отсутствует».