Праведное пламя

      Она смотрит в зеркало, но видит лишь размытый образ. Это… это довольно сложно. Очень сложно, сказала бы ей мать, обеспокоившаяся сексуальным воспитанием дочери, когда той исполнилось тринадцать. Миссис Портман почему-то думала, что её девочка тут же начнет встречаться с мальчиками, стоит ей перешагнуть определенную возрастную черту, поэтому решила, что чем раньше – тем лучше.       Первая близость в жизни Лиз была в двадцать лет. И если лет пять тому назад для кого-то это могло показаться странным, то с ухудшением политической обстановки во всем мире люди перестали так много времени уделять вечеринкам и веселью. Каждый понимал, что рано или поздно что-то произойдет, а часы, отсчитывающие время до Судного дня, переводили все ближе к роковому делению. Что уж говорить про Элизабет, которая знала еще с шестнадцати лет, куда именно направится после учебы в школе.       Тот парень был… она ему нравилась. Он старался быть нежным, старался доставить ей удовольствие, но тогда девушка практически ничего не почувствовала, кроме усталости и скуки. И все, что было потом, было так… незначительно. Занимательно, что опыта она набралась не на своем примере, а с помощью изучения разнообразной дряни, которую они изымали при задержании преступников. Жесткое порно, групповое, разнообразные фетиши и даже запрещенные видео с несовершеннолетними девочками лет пятнадцати – все это надо было просматривать для того, чтобы занести в базу. Иногда она смотрела куда больше, чем было нужно, не понимая, почему не ставит на паузу.       Смешно, правда, Портман? Невероятное удовольствие тебе доставил садист, в постель к которому ты залезла сама. Он оказался чуть ли не первым твоим мужчиной… в этом плане. Элизабет закрывает глаза, стараясь сдержать крик отчаяния. Замечательно. Просто прекрасно. Ты невероятная умница.       Так держать.       Она могла бы залезть в душ и попытаться смыть с себя все, что напоминало об этом случае – так ведь делали героини в фильмах и книгах – но девушка знала, что это не поможет. Ей было немного… стыдно? Да, скорее всего, она ведь не думала, что все дойдет до такого. Интересно, а на что ты надеялась, на невинный чмок в щечку? На то, что можно будет просто посмотреть Джону в глаза, и он сразу все поймет?       И это не было насилием, это допустила ты сама.       Не говори, что тебе не понравилось. Наверное, ты бы справилась со всем сама, даже без активного участия Сида, согласись?       Лиз фокусирует взгляд на своем отражении и видит легкие царапины. Красноватые капли засосов, какие-то укусы. Такого по её телу совсем ничего, штуки три всего лишь на груди и животе, но даже от этого не по себе. Помощница смотрела на Джона Сида через прицел снайперской винтовки, не понимая, как у неё получилось выжить за все эти два месяца. Смотрела перед тем, как произошел взрыв, о котором она только в книжках могла читать. А теперь она…       Твою мать.       Элизабет облизывает нижнюю губу и чувствует, как кожа щиплет. Сид прикусил её, когда… давай, Портман, скажи это. Мама дала тебе такое громкое сказочное имя в честь королевы Элизабет, а не для того, чтобы ты тут мазала сопли на стену. Вы переспали. Вы целовались. Это нормально для взрослых людей.       Но ненормально делить постель с отъявленным психом и садистом, тебя этому никто не учил?       Лиз посылает все свои охренительные страдания в задницу. Она пришла сама, никто её за руку не тащил. Полезла тоже сама, но до последнего надеялась, что до этого не дойдет. Что получится прерваться или что сам Сид оттолкнет её от себя, почуяв неладное. И ради чего это все было?       Не ради ключа, вовсе нет. Его получилось стащить абсолютно случайно, окинув взглядом комнату уже после того, как уснул Креститель. Лиз выжидала достаточное время для того, чтобы он вырубился, а то бедняга казался чересчур вымотанным. Противный голос похвалил девушку за пригодившийся навык – кто бы мог подумать, что из-за неё сможет выдохнуться сам младший Сид? Элизабет закрывает глаза, наклоняется над раковиной и включает воду. Умывает лицо.       Ключ – лишь удачное дополнение.       Признайся себе, что ты думала, что рано или поздно это может произойти. Даже нет – это обязательно произойдет.       Она была у Драбмен и сильно хотела спать. Выбивалась из сил. На несколько дней надо было затаиться, спрятаться, поэтому Лиз решила отвлечь внимание и подорвать запасы Блажи в устье реки Хенбейн, и потом быстро отправиться на север. Аделаида не особенно запаривалась из-за редких визитов помощницы. Она вообще не запаривалась по поводу гостей, полагая, что каждый может достать себе то, что нужно, и именно поэтому Лиз пришлось ковыряться в чужом холодильнике, чувствуя на себе пристальный взгляд.       Особенным героем пилот её, видимо, не считала. Многие относились к тому, что делает Элизабет, её прямой обязанностью, но никто не интересовался, почему она работает без поддержки кого-либо из федеральных органов. Ей помогали местные, но этим вся помощь и ограничивалась. Некоторые сочувственно смотрели на молоденькую девушку с небольшим порезом на щеке и качали головой, жалели. Сектанты же, завидев непонятную фигуру, палили без разбора, а рассмотрев врага внимательнее, пытались её схватить. Она была нужна Вере, Джону, Джейкобу. Джозеф навещал её изредка, но его встречи запоминались, топором вырубали засечки в её мозге.       — Достань и мне пасту, — пробурчала Драбмен, кивая на холодильник. Лиз нахмурилась и попыталась определить, где среди множества бутылок, стаканов и грязных тарелок находится эта самая «паста», на деле оказавшаяся старыми слипшимися макарошками. Портман поежилась так, чтобы Аделаида не заметила, и приготовила себе омлет, засыпая на ходу. Она давно не ела нормальную теплую пищу.       Элизабет была готова положить голову на стол и мирно засопеть. К сожалению, её борьба в рядах сопротивления мало чем напоминала компьютерную игру-шутер, скорее, это был дикий фильм в жанре вестерн, действие которого внезапно развернулось в северной части Америки. Она не боролась, не имея четко поставленной цели. Задачи, которую надо было срочно осуществить.       Поскольку эдемщики лишили Хоуп связи с внешним миром, а внешний мир, судя по отсутствию нацгвардии в округе, не особо и волновался, необходимо было найти хоть какую-то возможность подать сигнал бедствия. Уехать отсюда Лиз не могла. Они с Датчем буквально через три дня после её чудесного спасения узнали, что система связи работала в четырех бункерах этих долбанных… всадников Апокалипсиса. Вестников. Оборудование в бункере Датча требовало лучшего сигнала, и его можно было обеспечить, поколдовав с панелью управления одного из бункеров четверки.       Что Портман и сделала, устранив Джейкоба. Вернее, попыталась сделать, поскольку старший Сид её попросту облапошил, выдернув и уничтожив нужные контакты. Пришлось идти к Вере, попутно пытаясь отвязаться от Джона, с которым у неё никакой борьбы не получалось. При малейшем намеке на встречу девушку вырубали и связывали.       — Он так отчаянно пытается добиться твоего внимания, — начинает вдруг Драбмен, заставляя Лиз жевать медленнее и прислушиваться. Девушка не понимает, о чем идет речь. Она готова помогать своей челюсти двигаться руками, нажимая на подбородок, если придется. — Никогда не думала, может, парень влюбился?       — Чего? — удивленно тянет Портман.       — Джон Сид, — произносит Аделаида так, будто бы это должно быть понятно каждому. Помощница хмурится, не находя связи. — Ну да, пытался он тебя завалить два раза… три, может. Но это как игра в кошки-мышки. Мужчины такое любят. Такие, как он.       Элизабет жует все медленнее, пока её брови взлетают вверх. Господи, что несет эта женщина?       — Я просто подумала, в следующий раз, когда останетесь наедине, ну… может, ты могла бы его чем-то увлечь хорошо так и надолго. Что-то типа такого. Это бы спасло наши грешные задницы.       Портман помнит, что желание спать пропало на ближайший час. Что есть расхотелось сразу же, и довольная Драбмен доедала омлет за неё, бормоча что-то о том, что идея хорошая и ей следует воспользоваться.       Идея и вправду была замечательная.       И не одна Аделаида ей говорила об этом, но она хотя бы попыталась преподать это более-менее нейтрально. Акула же сразу перешел к главному и высказал стойкое убеждение о том, что Элизабет и Джону следует… «потрахаться». Вот так вот просто и без какого-либо вступления перед этой фразой.       Портман не знает, где сейчас Драбмен и её племянник, но с замиранием понимает, что вняла их советам, хотя об этих разговорах и не вспоминала. Лиз застегивает толстовку, желая спрятать постыдные следы близости, не решаясь назвать произошедшее «трахом». Наверное, это все её милая романтичная натура, которая не привыкла спать с человеком, к которому ничего не чувствуешь.       Что ж, все когда-то происходит впервые. Как скоро вы решите повторить это? Но главный вопрос в другом – как скоро этого захочешь ты?       «Когда станет необходимо», — думает девушка, вытирая лицо полотенцем. Что-то внутри неё противно смеется, хрипло гогочет, шепчет «ну-ну» и нежно, по-издевательски гладит по волосам. Она вымотана всей этой ситуацией и непонятно, как еще держится. Как у неё хватает сил не ударить и одного, и второго Сида чем-то тяжелым. Портман ухмыляется себе в зеркале, вспоминая свою панику во время набора комбинации на двери. Ключ она выбрала правильный, Датч несколько раз объяснял ей, как выглядит необходимый предмет. Лиз старалась запомнить каждый жест мужчины, которые он использовал, когда говорить становилось совсем невмоготу.       Она опять надеялась. Боже, какая же она идиотка все-таки.       Теперь из бункера можно выбраться только с одобрения Джона.       Скажи, ты правда рассматривала возможность того, что у тебя все получится?       Портман интересно, знает ли код Джозеф Сид. Доверил ли Джон эту важную информацию самому главному человеку в своей жизни. Помощница заметила, что братья почти всегда обращаются друг к другу по именам, что даже наедине с ней Креститель не использует странное слово «Отец», от которого становилось не по себе. В любом случае, ни один, ни другой Сид не будут говорить ей эту комбинацию.       И если она сможет в будущем выпытать её у Джона, если очень сильно постарается и будет хорошо себя вести, если… признается ему в своих грехах. Он же этого хотел, верно? Под грудью у неё уже располагалась позорная надпись, внимание которой Джон уделял постоянно. Креститель разглядывал её, пока Портман одевалась в его комнате, не испытывая никакой неловкости.       Из личного досье Джозефа она знала возраст главаря этой пришибленной семейки, но не знала, сколько лет Джону. Насколько он старше неё? И как далеко ты готова зайти, Портман?       Элизабет заплетает волосы в слабую косу и покидает ванную комнату, направляется на уровень ниже, полная какой-то странной глупой решимости. Креститель оказывается рядом со своим братом, хотя, где бы он еще мог быть в то время, пока Джозеф в сознании? Она стискивает за зубами свою неохоту и раздражение, вновь осматривая страшную рану на ноге Отца и молясь про себя, чтобы этому ненормальному становилось только хуже. Девушка старается скрывать свои мысли и ничем не показывать истинного отношения, хотя прекрасно понимает, что часть её настроя Сиды чувствуют.       Джон скрещивает руки на груди и становится слева от неё, наблюдая за тем, как Лиз вводит иглу под кожу его брату.       — Так что, это аллергия? — интересуется младший Сид, кивая на Джозефа. Маленькие красные пятнышки распространились по его груди, будто крошечные созвездия. Элизабет старается избегать смотреть на него, пока то возможно.       — Возможно, — тихо бросает помощница.       — Возможно? — Джон поднимает брови в удивлении. Элизабет чуть наклоняет голову, чувствуя, как Креститель будто бы хватает её за загривок и тащит наверх, как нашкодившего котенка. — Нужна точность.       Помощница выпрямляет спину, поджимает губы и смотрит мужчине в глаза. Впервые за то время, что они находятся в комнате Отца. Ей кажется, что младший Сид позволяет себе усмехаться над ней. Что чувствует свое нелепое превосходство и словно знает, что ей удалось стащить ключ на несколько минут.       — Если бы аллергия была на лекарство, стало бы хуже. Может, она на еду или на что-то в воздухе. Надо надеяться на то, что это аллергия, потому что альтернатива… куда хуже, — отвечает Портман, не отводя взгляда. Глупо, но она ощущает себя так, будто бы Сиды разом перекрывают ей кислород. Находиться в одном помещении с ними двоими очень тяжело. Они действуют наподобие энергетических вампиров, вот только из-за самопровозглашенных господних избранников хочется заклеить раздробленный ими череп.       — Например?       — Инфекция, — бросает девушка, опуская голову. Джозеф покровительственно её оглядывает, пока в голове у помощницы выжигается одна и та же фраза. «Теперь ты — моя семья». — Но тогда заразиться могли мы все. А вообще… я не врач.       Лиз все кажется, что Джон смотрит на неё как-то иначе. Что она ведет себя глупо и что выдает их маленькую глупую тайну целиком и полностью, позволяя Отцу почувствовать изменения.       Вырываясь из комнаты, девушка жалеет, что не может выйти на улицу и глотнуть свежего воздуха. Она бы с удовольствием постояла под летним дождем: это часто помогает прийти в себя и успокоиться. Вот только если сейчас на поверхности и есть дождь, то он радиоактивный. Элизабет опирается ладонями на кухонную тумбу и смотрит на кружку воды перед собой. Запасы необходимо экономить, она это знает, поэтому выпивает ограниченную дневную дозу небольшими глотками, растягивая её на целый день.       Портман поворачивает голову и смотрит на обеденный стол. На темную кожаную обложку хорошо знакомой книги, что за два последних месяца успела хорошо так ей осточертеть. Джон какого-то перечитывал уже известные ему строчки каждый день, когда мог отойти от брата и не занимался тем, что следил за Элизабет.       — Это не рассадник чумы, не надо на неё так смотреть, — голос младшего Сида нарушает тишину, заполняя каждый уголок комнаты и заставляя Лиз моргнуть и резко повернуть голову.       — Да неужели, — подмечает помощница достаточно громко для того, чтобы мужчина услышал.       — Если думаешь, что она начнет душить тебя за весь тот ужас, что ты устроила в моем доме, то не бойся, — Джон выдыхает и делает несколько шагов вперед, пока Элизабет разворачивается к нему лицом, желая видеть любой намек на поджидающую её опасность. Будет не совсем интересно, если Сид просто встанет у неё за спиной и начнет дышать в макушку, вынуждая играть роль послушной и испуганной девочки.       Хотя, Портман, ты и должна казаться ему послушной. Должна дойти до определенной точки, чтобы быть способной манипулировать.       Она понимает, что речь может быть об обстановке во всем регионе, которая возникла из-за столкновения Сопротивления и эдемщиков, но Джон Сид не просто так сказал ей про «дом».       — Это была не я, — слабо пытается оправдаться помощница. Но это действительно была не её вина, она находилась за километров десять от его долбанного аналога надписи, расположенной на Голливудских холмах. Кому вообще придет в голову выстраивать огромное «Да» в окрестностях своего города?       — Ну конечно.       — Меня не было рядом, когда твою святыню кто-то подорвал.       Элизабет видит, как Джон разжимает кулаки, оказывается все ближе и ближе. Инстинктивно она хочет слиться с тумбочкой, что стоит сзади, но отговаривает себя от такого глупого и смешного решения. Лиз не шевелится, когда Креститель останавливается прямо перед ней, на удивление не прижимаясь к девушке слишком близко.       — Знаешь, тебе бы не помешало почитать несколько страниц. Может, узнаешь что-нибудь новое для себя.       — И что же?       — Например, — Сид облизывает губу, не отводя от помощницы взгляда. По идее, она должна оттолкнуть его, сделать что-то, что сотрет с его лица это довольное выражение. Кажется, Джон забавляется сложившейся ситуацией, в то время как Элизабет понимает, что ничего делать она не будет. Не стоит снова строить стену, которая разрушалась такими жертвами с её стороны. Серьезными жертвами вроде приглушенных стонов мужчине на ухо. — Как перестать бороться с самой собой и признать то, что ты отвергаешь.       Что-то подсказывает, что Креститель сейчас говорит вовсе не о её грехах.       Помощница стойко выдерживает его изучающий взгляд, чуть приподнимая голову и чувствуя, как на теле загораются оставленные Сидом метки. Она старается не дергаться, когда Джон чуть склоняется и касается губами её лба. Поцелуй можно было бы посчитать невинным, если бы не горячая ладонь мужчины, оказавшаяся в этот момент у Лиз на животе.       Это не так сложно вытерпеть, правда же? Просто помни, что иначе ты отсюда не выберешься. Помни, ради чего это все.