Heavy

Sometimes, sometimes you don't say goodbye once / порой, мы прощаемся не один раз You say goodbye and over and over again /, а прощаемся снова и снова, опять и опять Over and over and over again / снова и снова, опять и опять Да блин! Прошло уже столько времени, а я всё никак не могу отпустить, никак не могу смириться, будто бы меня что-то держит и тянет вниз, а я просто сдаюсь…

* * *

Дождь за окном льёт, не переставая, уже второй день, будто бы специально заставляя меня опускать руки и оставаться в кровати. Мне кажется, будто бы небо, серое и потрёпанное, плачет из-за того, что нет Честера. Плачет из-за этого худого и странного парненька из Феникса, с кудряшками на голове, которые его раздражали, детскими чертами лица, с очками, в нелепой большой футболке, огромными штанах и с потрёпанным рюкзаком на плечах. Я запомнил его именно таким, немного сутулого и худого, немного стеснительного и кричащего о своих проблемах, которые его преследуют, вспыльчивого и вечно ищущего приключения на свою тощую пятую точку, пьяного или под кайфом (то, что меня очень раздражало и огорчало), но работающего на полную мощь, не щадя себя, доводящего любого до приступа смеха, при этом лишь скорчив лицо в идиотскую гримасу или что-то забавно показывав, шумного, общительного, активного и одновременно уютного. Из этого всего существовал сам Честер. Тот Честер, с которым я познакомился в девяносто шестом. В две тысячи семнадцатом году я увидел абсолютно другого Честера — мужчину, имеющего настоящую и крепкую семью с прекрасными детьми, которых он очень сильно любил, знаменитого вокалиста, добившегося успехов, победившего свои вредные привычки, а также поменявшего стиль и сделавшего своё тело идеальным. Он очень поменялся, причём в хорошую сторону и многому научился, чему я был искренне рад. Но также иногда я замечал, как он угасал, в последний год, и уходил в себя, но этому я не придавал особое значение, так как вечно был занят. Тогда я думал, что это очередная депрессия, что просто скоро всё наладится, но, блять, как же я ошибался… За собственной работой, я не видел, как угасает Чез, и как ему становится всё тяжелее и тяжелее. Я привык к тому, что он всегда где-то рядом, что он как всегда со мной, под боком. Я просто чертовски привык к этому человеку, которого вижу каждые двадцать четыре часа в сутки, практически без перерывов. Я привык к его голосу, к быстрым и искренним объятьям, к звонкам посреди ночи, к его смеху, дурачествам и просто к его присутствию. Это как важный орган в теле, без которого обойтись вообще никак нельзя. Но, к сожалению, его резко вырвали и оставили кровоточащую дыру, которая никак не проходит. Я не могу сказать «прощай». Мой мозг категорически не хочет это принимать, а иллюзия той привычной жизни так въелась, что я не знаю как избавится от неё. Проводить время в студии очень тяжело. Ощущение пустоты так и давит на плечи, делая мне больнее и больнее. Тишина, которая раньше меня только радовала и расслабляла, теперь невыносима и слишком шумна. Всё вокруг такое пустое и одинокое, что от этого становится горько. Из рюкзака достаю тот же блокнот и открываю страницу, где уже написал несколько строчек, достаю карандаш и завариваю всё тот же чёрный кофе, который рассеивается по студии. It was a month since he passed, maybe less / минул месяц с его кончины, может, меньше, And no one knew what to do, we were such a mess / никто не знал, что же делать, мы были в полном раздрае We were texting, we were calling, we were checking in / мы общались, созванивались, проведывали друг друга We said we ought to play a show in honor of our friends / мы решили, что должны отыграть концерт в честь нашего друга

Я вспоминаю нашу первую встречу с парнями после случившегося, вспоминаю то, как было тяжело, как было непривычно тихо… Но самое непривычное было то, что как всегда не появится Чез, что как всегда не пошутит, не подарит мне свою привычную улыбку, не позлится на меня, не будет распеваться, не побежит в попыхах в кабинку и не запоёт так, что мурашки появятся на коже… Чертова иллюзия той самой жизни накрывала нас пятерых, мешала, не давала работать.

Well now thad shows finally here, it's tonight / день концерта настал, он сегодня, Supposed to go to the bowl, get on stage, dim the light / и надо ехать в «Боул», идти на сцену, ставить свет, With our friends and our family, in his name, celebrate / чествовать его, с друзьями и семьёй

Я, наверное, никогда в жизни не забуду концерт в его честь. Наверное, никогда не забуду те чувства и эмоции, свой страх и волнение перед выходом на сцену, наши привычные объятья за кулисами, но без самого важного человека, которого так не хватало. Ведь я хотел отменить концерт, потому что моё состояние было катастрофичным. Я не узнавал себя, и из-за этого мне становилось ещё страшнее.

There's no way that I'll be ready to get back up on that stage /, но как набраться сил, чтобы вновь взойти на эту сцену Can't remember if I've cancelled any show / не помню, чтобы когда-либо отменял концерт But I think about what I'm supposed to do and I don't know / я всё думаю, что же делать, но не знаю Cause I think about not doing it the same way as before / размышляю о том, что нужно выступить как-то иначе And it makes me wanna puke my fucking gust out on the floor / и от этой мысли тянет знатно проблеваться

Тогда я просто не мог собраться. Мысли о Чезе, о концерте, о том, что я не должен никого подвести, всё загружали мою голову. Я так боялся просто не выдержать, сорваться и не пропеть песни, от которых меня накрывает…

We rehearsed it for a month, I'm not worried about the set / мы репетировали целый месяц, я не тревожусь по поводу сета, I get tackled by the greif at times that I would least expect / скорбь накрывает с головой, когда меньше всего ждёшь I know what I should be doing when I'm singing but instead / и я знаю, что мне делать во время исполнения песни, но вместо этого, We'll be playing through a song and I'd remember in my head / мы будем исполнять её, а в голове мелькнёт, что

И тогда, и сейчас я всё больше и больше убеждаюсь в том, что не могу прощаться один раз, а прощаюсь снова и снова, опять и опять, снова и снова, опять и опять…

Sometimes, sometimes you don't say goodbye once / порой, порой ты прощаешься не один раз You say goodbye and over and over again/, а прощаешься снова и снова, опять и опять Over and over and over again / снова и снова, опять и опять

А что говорят мне многие люди, с которыми я общался, которые меня поддерживали во всём, которые якобы верили в меня? Они говорят, что я абсолютно не искренний? Серьёзно? Это они вообще о чём?

What they saying, I'm not raw? / о чём это они, я не искренний? What the fuck you take me for? / за кого вы, блять, меня принимаете? All the sudden you hear what I've said a hundred ways before? / внезапно вы услышали то, что я доносил до вас ранее?

Я побывал будто бы в самом аду, а затем, скрипя зубами и отдавая последние силы, выбирался, находил новые, чтобы начать всё сначала, ведь это, блять, так тяжело. Так тяжело… Я облокотился на спинку стула и тяжело вздохнул, хмуря брови. Я чувствовал, что внутри меня горит злость, ярость, отчаяние и много-много бесконечной боли, которая накопилась у меня где-то внутри. Я чувствовал, что её нужно выписать, выпустить из клетки, и наконец-то выдохнуть.

I been pushed, I been trapped / я был вынужден, в ловушке, Drug myself through hell and back and / побывал в аду и вернулся обратно, Fallen flat and had the balls to start it all again from scratch / потерпел крах, но нашёл в себе мужество, начать всё с начала

Но больше всего меня раздражали их вечные-наилюбимейшие-тупые вопросы, которые они задавали мне каждый день, тем самым вынося мозг, о самочувствии, о моих делах, о том как, прошёл мой день, о том, как прошёл концерт. Да блять!

«How do you feel, how you doing, how'd the show go?"/ как самочувствие? Как дела? Как день прошёл? Как прошёл концерт?

А что тогда я мог им ответить? Что? Я сам этого не знал, я сам себя не понимал, хотя это звучит совсем бредово.

Am I insane to say the truth is that I don't know / бредово ли сказать, что по правде, я не знаю даже My boby aches heads spinning this is all wrong / всё тело ноет и голова кружится, это всё неправильно, I almost lost it in middle of a couple songs / я еле сдержал эмоции посреди пары песен

Ведь, чёрт, я никогда не чувствовал головокружение и неприятную боль во всём теле. Это, блять, неправильно! Но эта боль увеличивалась во много раз тогда, когда я исполнял некоторые песни, из-за которых я еле сдерживал слёзы.

And everybody that I talk to is like,"Wow / и все, с кем я общался такие: вау Must be really heard to figure out what to do now / видать тяжко определиться с тем, что теперь делать?

Они мне говорили: Ох, Майк, тебе же так тяжело сейчас определиться с тем, что теперь делать? Ну ты же не пропадёшь! Они серьёзно, блять?! Это же так обидно! Дописав строчку, у меня, будто бы специально, сломался карандаш, который я, видимо, очень сильно сдавил весом руки в момент злости. Мне так хотелось выругаться! Так хотелось всё метать и крушить, чтобы уничтожить всё к чёртовой матери! А что же им мне остаётся ответить?! « Спасибо» и поклониться в ноги!

Well thank you genius, you think It'll be a challenge / вот спасибо, гении, вы думали мне типа будет трудно <right> Only my life's work hanging in the fucking balance / да, блять, моя работа всей жизни сейчас поставлена на карту And all I wanted was to get a litte bit of closure / я всего лишь хотел, чтобы всё немного прояснилось

Мне так хотелось, чтобы всё наконец-то прояснилось, и мы тронулись с места дальше, но что бы я ради этого не делал, у меня, блять, ничего не получалось, и всё оставалось на том же самом месте.

And every step I took I looked and wasn't any closer /, но чтобы я не делал, ничего не менялось Cause sometimes when you say goodbye, yeah you say it / ведь, иногда, прощаясь, да, ты говоришь это Over and over and over and over / снова и снова, опять и опять

Дописав последнюю строчку, я кинул карандаш в сторону, вновь облокотился на спинку стула и закрыл глаза. Внутри меня будто бы испепелялся самый горячий и яростный вулкан злости и отчаяния, некого одиночества и боли. Я почувствовал скребущий ком в горле, который не давал спокойно сглотнуть, и почувствовал, что мои губы дрожат, а глаза становятся влажными от горьких и соленых слёз. Господи, Чез, как же мне не хватает твоего плеча, твоей поддержки, которую ты мне дарил в те моменты, когда я был подавлен, или когда мне было. Я не могу привыкнуть к твоему отсутствию, ведь это не нормально… Я не могу привыкнуть к той самой жизни, которая сейчас чертит мне новую полосу. Я хочу идти по той же старой, по той, которая была, по которой я привык идти. Это, блять, неправильно… Глубокий вдох и выдох. Вдох и выдох. Я не парился на счёт клипа, который я снимал рвано и непонятно, ведь это не так важно. Важно было показать и выплеснуть те эмоции, которые так тревожат меня, которые не дают нормально мне жить, выплеснуть злость, которую вряд ли кто-то ожидает слышать от меня, ведь я же улыбчивый Майк. Нет! Нет! Нет! Я кричал в микрофон написанный текст, кричал всем о том, что я так больше не могу! Не могу! Мне так было тяжело, так было больно. Если бы Беннингтон неожиданно появился в студии, и сказал о том, что он просто был на отдыхе, а все по ошибке подумали не то, что надо, то я бы его лично прибил, своими же руками. Просто я понимал, до какой жути хочу его вернуть, хочу окунуться в ту самую родную атмосферу, где мне было хорошо и комфортно. Мне не хотелось с ним прощаться… Точнее я просто не мог, не поднималась рука. Мне не хотелось, чтобы всё закончилось именно так. Закрыв студию на ключ, я вышел на улицу. Уже давно стемнело, дождь закончился, а я это только что заметил, хотя это неудивительно. Затем я поднял голову вверх и наткнулся на море звёзд. Внутри разлилась какая-то тоска, и вспомнились строчки из той самой песни. Наверное, самая яркая звезда — это Чез, который смотрит на нас и освещает своим ярким огоньком наш путь. Если бы этот огонёк знал, как мне сейчас тяжело и больно подниматься на ноги и идти дальше, если бы только знал, как нелегко прощаться снова и снова, опять и опять, снова и снова, опять и опять.