Heavy

Я открываю уставшие, воспаленные глаза. Первое, что я вижу — это серо-коричневые острые скалы, за которые я держусь грязными, расцарапанными в кровь руками. Я поднимаю голову вверх и вижу такие же серо-коричневые скалы, которые практически закрывают собой тёмно-серое, почти чёрное небо. Где я нахожусь? Мне становится страшно и жутко… Затем медленно опускаю голову вниз и вижу черноту, такую чёрную, бесконечную и пугающую. До меня доходит то, что я в висячем положении, что под моими ногами ничего, блять, нет. На мне только потрепанная, дырявая грязная футболка и джинсы. Затем я вновь поднимаю голову вверх и вижу неизвестно откуда взявшуюся толпу людей, которые смотрят на меня, иногда перешептываясь между собой. Я сам пытаюсь подняться, пытаюсь ухватиться хоть за что-то, чтобы вылезти из этого чертового места, но у меня ничего не выходит, мои руки и ноги совсем слабые и уставшие. Я вновь стараюсь ухватиться руками и босыми ногами за скалы, не обращая внимание на пыль и только что начавшийся дождь, и от того, что скалы острые, как лезвие, мои руки и ноги начинают вновь кровоточить. Во мне закипает злость и отчаяние. Прочистив горло, пытаюсь крикнуть тем людям, которые стоят совсем рядом и просто, блять, смотрят. Вместо крика выходит жалкое тихое сипение, не слышное никому, а люди, которые превратились в серую общую массу, шепчутся и продолжают смотреть на меня. Я что, блять, тут устраиваю какое-то шоу, чтобы на меня так пялиться?! Злюсь, сплевываю грязь, оказавшуюся во рту, и вновь пытаюсь что-то крикнуть, но вместо крика выходит шёпот, совсем тихий, не слышный даже мне. Я понимаю, что мне становится всё страшнее и страшнее, а паника, отчаяние и злость нарастает всё больше и больше. Мне хочется взвыть, заорать, убить всех нахрен, но… я держусь. Так и не остановившаяся кровь капает мне на одежду и в ту черноту, в которую я так не хочу падать, потому что мне, блять, страшно. Я начинаю кашлять, чувствую, как лёгкие сжимаются от боли, чувствую, как моё всё тело дрожит и будто бы просит, чтобы поскорее закончились эти мучения. Мои руки вспотели и совсем устали цепляться за острые камни. Когда это всё закончится?! Я опускаю голову вниз. В этой черноте, непонятно откуда появился… Честер. Твою мать, сам Честер… Он был одет в белую рубашку, в чёрные рваные джинсы, на голове была его любимая чёрная шляпа, а ноги были босые. Он спокойно взглянул на меня, чуть заметно улыбнулся, а затем вновь исчез. Но…но почему он мне не помог?! Почему он просто исчез?! Я зажмурился и помотал головой, а затем вновь открыл глаза. Там, в этой черноте, никого не было. Я…Я сошёл с ума? Сглатываю вязкую слюну, поднимаю вверх голову и смотрю на свои руки, которые уже из последних сил держат моё уставшее тело. Я понимаю, что я в безвыходном положении. Либо падать, либо висеть до последнего. Мне нужно покончить со всем этим дерьмом, иначе я просто не выдержу. И я падаю… Правильно ли то, что я сделал? Может быть я просто хочу туда, куда никто не доберётся? Я падаю… Последний раз смотрю на серую толпу, которая смотрит на то, как я падаю, на небо, на скалы и мысленно прощаюсь… Всё будто бы в замедленной съёмке. Все смотрят, как я падаю, глядят мне вслед… Все смотрят, как я падаю… Я резко вздрагиваю и сажусь на кровать, тяжело дыша и вытирая одеялом выступивший пот. За окном тёмная ночь. Сердце громко бьётся, отбивая быстрый ритм, будто бы я только что бегал или был на концерте. Тяжёло вздыхаю и пытаюсь в темноте рассмотреть свои руки, чтобы убедиться, что всё это мне приснилось. Но ведь это бессмысленное занятие, поэтому я встаю с кровати, достаю из кармана джинс пачку сигарет, подхожу к окну, щелкаю зажигалкой и закуриваю, смотря в окно и наблюдая затем, как где-то вдалеке горит лес, доставая почти до самого неба своими огненными языками. А когда, собственно, я начал курить? Кажется, совсем недавно. С июля. Закуриваю сигарету и наслаждаюсь едким дымом, который перемешивается с моим чёрным облаком непонятных и запутанных мыслей. Они кружатся, кружатся, словно ураган, иногда останавливаясь на отрывках каких-то выдуманных фраз. Я иду в свою домашнюю студию, не заботясь о том, насколько громко я топаю голыми ступнями по лестнице и паркету, не заботясь о том, что могу разбудить детей и Анну. Во мне будто бы что-то кричало, металось, рвалось, что где-то внутри меня что-то заболело. Я быстро вошёл внутрь, включил настольную лампу и сел на стул. Я вспоминал каждую деталь, свои эмоции и тот самый обрыв, в который я падал… А затем в моей голове промелькнула идея припева моей будущей песни: They're watching as I fall, they're staring as I go\ все смотрят, как я падаю, глядят мне в след I gave until my soul hurt, and never told them so\ я отдаю всего себя, пока душа не заболит They' re watching as I fall, to somewhere down below \ все смотрят, как я падаю куда-то очень глубоко But maybe I'm Just falling, to get somewhere they won't\ но, быть может, я просто хочу попасть туда, куда никто не доберётся А затем я беру карандаши и начинаю изображать то, что мне приснилось, то, чего меня поразило и напугало… Карандаш чёрный. Карандаш серый. Красный. Синий. Белый, а потом… — Майк. Я вздрогнул и быстро повернулся в сторону двери. На пороге моей домашней студии стояла Анна, в тёплом домашнем халате и с кружкой, как я понял, кофе. Кажется, я просидел до самого утра. — Долго ты здесь? — спросил я, часто моргая глазами и пытаясь лучше рассмотреть её лицо, хотя это бесполезно без линз. — Нет. Майк, я пришла напомнить о том, что тебе нужно ехать на интервью, потому что уже много времени, — ответила она и тихонько вздохнула. — Ох, чёрт, — я быстро вскочил со стула, случайно швырнув рукой лист с рисунком, и, чмокнув Анну в щёку, побежал в комнату. Быстро пригладив волосы, надев футболку, а поверх неё клетчатую рубашку и нацепив кепку, я быстро вышел из дома, даже не позавтракав и не приняв утренний душ. Я уже опаздывал. Сев в автомобиль, я по привычке включил радио, а затем, посмотрев на время, завёл мотор и рванул вперёд. Начался дождь. Большие капли падали на лобовое стекло, а затем медленно скатывались вниз. Казалось, будто бы небо вновь плачет, оставляя свои слёзы на окнах, асфальте и земле. — Это все новости на сегодня. А сейчас звучит трек Jimi Hendrix — Purple Hanze! — объявил ведущий утреннего шоу, а затем заиграла мелодия, которую я когда-то давно слышал. На песню я особого внимания не обращал, но из трека мне запомнилась одна строчка, которая имеет огромный смысл для меня. Excuse me while I kiss the sky \ простите, но я целую небеса Где-то внутри я чувствовал, что во мне вновь закипает отчаяние, злость и усталость. Глубоко вздохнув, я повернул в сторону кирпичного дома, где должно проходить моё интервью. В голове мелькнула мысль о том, что что-то мне не понравится или будет вопрос, который меня затруднит, но я решил на этом не зацикливаться. Затем мой взгляд пал на собственное отражение в зеркале заднего вида. Я ещё раз глубоко вздохнул, глядя на своё уставшее лицо, отстегнул ремень и вышел из машины. Я оказался в просторном помещении, стены которого были покрашены в бежевый цвет. Он сочетался с такими же бежевыми маленькими диванчиками, которые были расставлены около каждого угла. Затем ко мне подошла журналистка. Поздоровавшись со мной и пожав мне руку, мы отправились по длинному коридору, который вывел нас в небольшую комнату серых тонов и одиноким кактусом, стоящим на подоконнике. После этого я сел в мягкое чёрное кресло и посмотрел на стену, на которой были развешаны несколько фотографий. На них были изображены знаменитости, побывавшие здесь, а также фотографии с мероприятий и даже концертов. На самом последнем фото я узнал Честера и Джо, которые выглядели очень довольными и весёлыми. Как я понял по чёрной шляпе Чеза, фотография была сделана в две тысячи семнадцатом, наверное, в начале весны. Тоска и грусть вмиг вцепились в меня, заставляя опустить голову и закрыть глаза руками, в конце концов сдаться и поддаться чувствам. I don't know what it takes to make me let go\ не знаю, чего мне будет стоить забыть об этом Оторвав взгляд от фото, я нацепил большие наушники и чуть заметно улыбнулся ведущей, чтобы она начинала интервью. Поздоровавшись со зрителями и представив меня, она начала спрашивать. — Майк, как твоё самочувствие? — Я в порядке, — ответил я, вновь улыбнувшись. — Но многие твои фанаты думают иначе, — покачала головой журналистка. Я натянуто улыбнулся и чуть смеясь ответил: — Да, я иногда бываю похожим на овощ, но со мной всё в порядке, спасибо. В моей голове промчалась новая строчка песни, а затем воспоминания о том, как именно мне говорили эти замечания. Thinking i'm okay, but they're saying otherwise\ думаю, что всё в порядке, но окружающие думают иначе Tell me how I look but can't look me in the eyes\ говорят, как я выгляжу, но не могут взглянуть в глаза Где-то внутри мне стало обидно, будто бы специально задели мою, только что затянувшуюся, рану. — Как же ты справляешься? Ведь это так больно терять самых близких. — Знаете, — я потёр переносицу и по привычке нахмурил брови. — Несколько моих друзей, ещё в юности, сказали, что в нашем мире ничто не вечно и не нужно злиться на замысел. Ведь все мы, в конце концов, когда-то умрём. Я про это всегда забывал, не обращал на это внимание. Годы прошли, и жизнь сама указала на то, что ничего не вечно в этом мире. Nothing is forever don't be mad at the design\, но ничто не вечно, не нужно злиться на замысел — Сильно сказано, — сказала ведущая. — Скажи, что больше всего тебя раздражает? — Хм…- я сделал задумчивый вид. — Я бешусь из-за херни пятнадцатилетней давности, думаю, многие поймут. — Почему же? — удивилась журналистка и улыбнулась. — Я ведь иногда обижаюсь. Ну хоть прибейте меня за это, — смеясь ответил я. Still upset from shit that's 15 years old\ всё ещё бешусь из-за херни 15 — летней давности После этого были ещё вопросы: о группе, о парнях, о моих будущих новых треках и о… Чезе. Было безумно трудно говорить о нём, потому что мне сразу же вспоминался сон, где был именно он, бросалась в глаза фотография, от которой мне хотелось отвернуться или убрать её подальше, потому что она вызывала у меня панику и ощущение того, что именно он на меня смотрит, следит за мной. Как же это, блять, глупо… Мне так уже хотелось встать и уйти куда подальше, либо закрыть глаза и упасть уже в ту черноту, потому что я устал держаться… — А сегодня у нас в гостях был участник Linkin Park, мега мозг группы — Майк Шинода! — громко сказала ведущая и захлопала в ладоши. — Спасибо большое! Было очень классно! — ответил я и сразу же снял наушники и встал. А потом…было всё как в тумане, все общее фото, снова какие-то встречи, интервью, выходы, встречи с фанатами, опять интервью. Кажется, я уже потерял счёт времени. На языке, будто бы была огромная мозоль от вечных разговоров, которые мне надоели. Я так устал от всего, начиная от того, что творится в стране и заканчивая то, что сейчас творится во мне. В итоге, я записался к доктору, чтобы рассказать весь этот ад. Помогло ли? Не знаю. Клип получился вновь эмоциональным, громким. Всё то, как я хотел. Кажется, в этой песне я выплеснул всё то, что лежало тяжёлым камнем на душе. Я буду усердно работать над своей музыкой и творчеством и посмотрим, куда это приведёт.