Heavy

В последнее время я чувствовал пустоту, давящую на меня изо дня в день. Она преследовала меня повсюду: на встречах, интервью, на фотосессиях. Было ощущение того, что пропал какой-то особый смысл. Я встаю с тёплой кровати, надеваю чёрные штаны, полосатую футболку, чёрную куртку с капюшоном, кепку и кеды. За окном раннее утро. В доме все ещё спят, а я спускаюсь с лестницы и иду заваривать себе чёрный кофе. Чёрный как мои мысли сейчас. Затем я выхожу из дома, оставив Анне записку на столе со словами: » Уехал. Не волнуйся, вечером буду. Целую, Майк.» А затем сажусь в машину, открываю окна и мчу вперёд. Не сильный ветер дует мне в лицо, где-то вдалеке видны чёрные столбы дыма и яркий оранжево-красный огонь, который беспощадно сожирает деревья и всё, что попадается на пути. Вокруг какой-то хаос, который совсем не имеет смысла. Я беру камеру и начинаю снимать весь этот беспорядок, будто бы показывая всем как мне тяжело и пусто где-то внутри. Я еду в то место, где когда-то давно, ещё в молодости, гуляли мы с Чезом после длинных и тяжёлых репетиций или просто, когда сильно хотелось. Нам нравилось это место, оно нас вдохновляло и впечатляло. Обычно мы туда ездили поздним вечером, когда яркое солнце садилось за горизонт, окрашивая своими лучами небо и облака в розовые, светло-розовые, оранжевые и фиолетовые тона. — Шинизл, ты уже какой раз рисуешь этот закат, не надоело? — спрашивал Чез, лёжа рядом со мной и смотря на небо. Спрашивал он это не в первой, столько, сколько мы сюда ездим. — Не-е-т, — ответил я, качая головой и продолжая закрашивать цветным мелком кусочек моего нарисованного неба. — Даже когда нам будет пятьдесят, шестьдесят, семьдесят мы приедем сюда, и я вновь буду рисовать это красивое небо, а ты, беззубый и седой, опять будешь меня спрашивать, не надоело ли мне рисовать одно и тоже. — Э! А почему это я буду беззубым и седым? — нахмурив брови, он толкнул меня в плечо, из-за чего мой мелок выпал из рук. — Это забавно! — засмеялся я, представляя его именно таким. — Тогда ты тоже будешь седым и беззубым! — улыбнулся он, щелкнув пальцами. — Идёт! Вспомнив этот момент, я тихонько посмеялся. Наконец я оказался в том самом месте. Всё вокруг выжжено, только несколько чёрных, кривых и сухих деревьев осталось. Закрыв машину, я пошёл вперёд, смотря по сторонам. Всё таки, как всё поменялось, а ведь совсем недавно здесь росли красивые деревья, которые меня впечатляли, земля, по которой я хожу уже грязными кедами, была другая, на ней росли красивые душистые цветы и ярко-зелёная трава, а небо…оно тоже было абсолютно другим, более приветливым и красивым. Где-то недалеко был слышен шум волн, разбивающихся об огромные и массивные скалы. Мы с Чезом любили подходить к краю обрыва и смотреть вдаль, ничего друг другу не говоря, блуждая в своих мыслях и идеях. Я подошёл именно туда, где мы когда-то стояли вдвоём, засунув руки в карманы джинс. Теперь я стою один, также засунув руки в карманы. I used to know where the bottom was\ когда-то я знал, где было дно Somewhere far under the ocean waves\ где-то глубоко под волнами океана Сине-серые волны так и продолжали разбиваться об скалы, пенясь и брызгаясь по сторонам. Up on a tedge I was Iooking down\ стоя на краю, я глядел вниз Я посмотрел вниз, на те самые массивные скалы, и мне представилось то, что я упаду туда вниз, в ту самую неприветливую серо-голубую воду. Будто бы меня что-то толкнёт вниз. But the ground was cracked open\, но земля под ногами разверзлась Threw me in the ocean\ сбросив меня в океан Я повернул голову влево, где когда-то стоял Чез, смотря вперёд, в ту даль, куда смотрю теперь только я. Мне хотелось вернуть то время, когда мы здесь шутили, смеялись, думали о будущем и старости, которую… встречу только я… И оказывается, всё то, что мы думали не имеет смысла… Nothing Makes Sense Anymore\ ничто больше не имеет смысла Nothing Makes Sense Anymore\ ничто больше не имеет смысла Я вздохнул и пошёл назад, по чёрной выжженой земле. Почему-то мне вспомнилось то время, когда я, ещё в колледже, выполнял проект, оформляя его гуашью с порошковообразным эффектом. Тогда я потратил, кажется, порядка десяти часов, не выходя из дома совсем, чтобы выкрасить идеальные ровные квадраты…и я чихнул. Помню, как долго матерился и проклянал себя, рвал этот испорченный рисунок и начинал сначала.  — Чувак, да ты везуч! — хихикал Чез, хлопая меня по плечу после рассказа и взъерошивая мои синие, торчащие в разные стороны, волосы. — Да иди ты! — улыбаясь говорил я и отворачивался к экрану компьютера. I used to sleep without waking up\ я безпробудно спал In a dream I made from painted walls\ видя сон, созданный из нарисованных стен Iwas a moment away from painted walls\ рисунок был почти закончен When the black spilled out across it all\, но чёрная краска расплескалась по всему полотну Я чувствовал, что внутри меня переворачивается целый мир, будто бы чертятся новые дороги, меняется место, люди, дом, новые мысли и идеи, силы, даже небо над головой. Будто бы меняются привычные мною цвета, к которым я привык. My inside's out my left is right\ что было внутри, теперь снизу; что было слева, теперь справа; My ipside's down my blak is white\ что было сверху, теперь снизу; что было чёрным, стало белое Устав шагать по горам, я присел на сухой пень и взглянул на небо. Слева оно было голубое, а справа эту чистую голубезну закрывали серо-белые тучи, в которых где-то блуждало солнце. Здесь вновь красиво как и несколько лет назад. Мне снова вспомнился Честер, сидящий рядом со мной и смотрящий на всю эту красоту. Он сидел, поджав ноги к груди, любовался небом и всегда мне говорил о том, что всегда будет любить это место, сколько бы лет ему не было. И эти моменты были…как мягкий домашний плед, уютными и такими тёплыми, хотя раньше я такого не замечал, ведь для меня это были обыкновенные дни. Из этих серо-белых туч, будто сформировалось небольшое фиолетово-белое кривое «сердце», которое было на небе небольшим пятнышком. Чёрт, наверное, это мои фантазии. Я вновь улыбнулся, смотря на это чудо. Затем я встал, нашёл блокнот и записал всё, о чём я думал, всё, что я чувствовал. Написав строки, я положил блокнот обратно в машину и направился вновь к тому самому месту. Стоило мне поднять голову вверх к небу, как из туч появились пробившиеся лучи солнца. Этих лучей было так много, но, чёрт, как это смотрелось красиво и завораживающе, что от удивления у меня открылся рот. Где-то внутри я почувствовал тот самый «теплый и уютный плед», который будто бы закрывал меня от слабого ветра. Я вновь улыбнулся. Какая-то пустота, царящая внутри меня, исчезла и осталось что-то…светлое. Сев в автомобиль, я ещё раз посмотрел на эти красоты и на то место, где когда-то, со мной рядом, стоял ещё один светлый человек, который, наверное, светит нам скозь серо-белые тучи. А то самое серо-филетовое «сердце» растворилось, ничего не оставив после себя. Нажав на газ, я поехал обратно, чувствуя маленький кусочек сил, которые, наверное, приведут меня к чему-то новому.