Дурачок

***3 года спустя***

Дверь в кабинет была приоткрыта, и Цунадэ, услышав голос помощника еще в коридоре, сразу же отложил папку с документами. Видимо, уже приехали. Первым в кабинет вошел Шизуне. В руках он нес огромную кипу документов, и Цунадэ бы непременно съежился от этого зрелища, если бы не так усиленно всматривался в того, кто шел позади. В который раз рассматривая эту хрупкую фигурку на фоне огромного охранника, почувствовал, как все внутри начинает гореть от безысходности. Умино Ирука. Сирота. 19 лет Бета прошел вглубь кабинета, и, уже зная, что к чему, сразу сел в кресло напротив рабочего стола. Массивная фигура Нэндо так и осталась стоять в дверях. Пропустив выходящего Шизуне, он еще раз бросил взгляд на Ируку и, видимо, решив, что его работа на этом закончена, вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Цунадэ вздохнул. Что будет происходить дальше он прекрасно знал. Нэндо будет стоять за дверями до тех пор, пока прием не будет окончен и не позволит ни одной душе ни зайти, ни выйти. Полный контроль. Ирука сидел с идеально ровной спиной и было хорошо заметно, что это давалось ему нелегко. Казалось вот-вот и он весь сожмется, ссутулится и обхватит себя руками. — Как твое самочувствие? Ирука, видимо о чем-то задумавшись, вздрогнул. Цунадэ еще раз оглядел список его лекарств и, найдя то, что искал, кивнул сам себе. Рассеянность — вполне закономерно. Некоторые из лекарств очень сильно подавляли умственную активность, но ситуация была безвыходной. Эти слабые аналоги наркотиков единственные могли перекрыть болезненный эффект основных медикаментов. — Нет, думаю… — Бета вдруг поднял глаза и, поняв ,что ответил невпопад, смущенно добавил: — То есть… все хорошо…? Цунадэ мягко улыбнулся и, придвинув стоявший рядом стул, сел напротив. — Обмороки повторялись? Ирука, внимательно всматривавшийся в его глаза, замотал головой. — Нет. Не было. Дышать правда трудно иногда… Цунадэ откинулся на спинку стула и уставился в потолок, мысленно обрисовывая всю картину целиком: легкий тремор рук, расширенные зрачки, рассеянность, синяки под глазами от недосыпа и общая скованность движений. В целом, учитывая результаты анализов и отсутствие обмороков, это неплохой результат. Кивнув своим мыслям он опять перевел взгляд на гостя. В общем, Ирука выглядел достаточно хорошо. Чего-чего, а денег на него не жалели, это было видно. Лучшая одежда, лучшие лекарства, лучшие врачи. Даже охрана — Цунадэ перевел взгляд на закрытую дверь, за которой должен был стоять Нэндо. Не абы кто, а бывший охранник наследника клана. Все самое лучшее… Он устало вздохнул, вспомнив, как однажды бету привезли к нему прямо посреди ночи всего в слезах и с практически «распоротой» рукой. Все было в крови. Какаши был альфой, а значит, был сильнее. Намного. На то, чтобы разрезать нежную кожу рук, у него ушла лишь доля секунды — он просто вцепился в него когтями из-за какой-то мелочи и потянул на себя. Хоть не убил, и на том спасибо. Когда Цунадэ предупреждал, что это рано или поздно произойдет, Сакумо было плевать… Ну конечно… Где единственный наследник, а где чужой сирота? Пусть Сакумо или тот же Сейро не говорили это открыто, пусть и выглядели так, будто жизнь этого ребенка их волнует… В том, что они оценивали ее намного меньше, чем жизнь Какаши сомневаться не приходилось. Бета по какой-то причине все еще был нужен Какаши, и никто из его клана не собирался этому препятствовать. Они боялись… До сих пор не могли поверить, что Какаши теперь здоров и, опасаясь, что отсутствие беты может как-то негативно на него повлиять, стали забывать, что тот всего лишь ребенок. Такой же ребенок, как и Какаши. Живая кукла… Максимум, который удалось выжать Цунадэ - это то, что Какаши после того случая сняли с домашнего обучения и отправили доучиваться в военную академию. Медик горько усмехнулся. Интуиция настойчиво подсказывала, что если бы Какаши сам этого не захотел, то легко бы нашел способ повернуть все совсем иначе. В чем-чем, а в умственных способностях этого альфы сомневаться не приходилось. Они тогда были в больнице, и Цунадэ видел все своими глазами. Какаши, с совершенно непроницаемым лицом молча выслушал об отправке в академию и… кивнул. Медик, уже готовый выйти из-за угла, чтобы вмешаться и не позволить и дальше издеваться над невинным ребенком, осоловело застыл. Неужели Какаши согласился? И так легко? Он до сих пор помнил то, насколько был этим удивлен, учитывая, что раньше тот достаточно резко высказывался на этот счет. Какаши тогда за весь вечер не произнес и слова. Самое страшное, что по нему даже нельзя было с точностью сказать, сожалеет ли он о том, что сделал. Абсолютно спокойное, даже скучающее лицо, непроницаемый взгляд, свободная поза и… и яблоки. Много яблок. Целая корзинка ярко-красных, дорогих яблок, за которой он отправился вместе с Нэндо сказав, что голоден и не намерен больше ждать. И это посреди зимы! Но если он был голоден, то почему так и не съел ни одно из них? Только испортил, сделав на каждом из них несколько ровных засечек. Продырявил — не иначе и потом, проскользнув в палату Ируки, оставил прямо на его тумбе. Чем это можно было назвать, если не насмешкой? Хотя, что еще можно было ожидать от избалованного ребенка, привыкшего всегда быть для всех на первом месте? Рослый, он уже догонял Сакумо по росту, сильный, властный и жесткий, Цунадэ даже думать не хотел о том, что тот мог сделать с Ирукой, если бы только захотел. Он приезжал раз в три-четыре месяца, и Цунадэ мог с легкостью угадать дату его приезда по быстро появляющимся синякам на руках своего пациента… Слава богу, пока только на руках. Он каждый раз боялся, что синяки станут проступать где-нибудь еще… Все-таки Ирука менялся. Да, он бета, но, черт возьми, это все носило слишком внутренний, скрытый характер и это было по-настоящему страшно, потому что за бету его воспринимали не все. Конечно, он не слышит большинства запахов, не понимает ничего в социальном и иерархическом взаимодействии, не чувствует биополей, до тех пор, пока они не причинят ему явной боли, но кого в наше время волнуют чужие проблемы? Большинство, сталкиваясь с ним, в первую очередь видели в нем красивую ухоженную куколку, которая если и болеет чем-то, то совсем незаразным. Внешность… Слишком яркая для беты, даже несмотря на шрам, она многим бросалась в глаза, и Цунадэ очень надеялся, что Какаши нет в их числе. Медик взглянул на серый костюм, в котором был Ирука. Кажется, тот начал носить такие лишь года два назад. До этого ему было разрешено носить обычную одежду, но, как понял Цунадэ из обрывок фраз, в какой-то момент Какаши ему это запретил. Медик хмыкнул. Подумать только, просто взял и запретил, тиран доморощенный. Хотя, если подумать, приставить Нэндо тоже было его «приказом», как раз с момента его отъезда, кстати. В любом случае, с тех пор на Ируке и появилась эта стандартная униформа бет, пусть и скроенная на новый лад. Странное решение, предысторию которого и сам Цунадэ не мог до конца понять, но которому был благодарен. Это было хорошо. Очень хорошо. Теперь те, кто видели Ируку впервые, четко понимали, что ошиблись, приняв его за свободного омегу. Ну, а вид герба Хатаке на воротнике отбивал желание в этом убедиться. — Какаши все еще в академии? — Нет. Обучение уже закончилось, но он остался помочь господину Сейро. — Когда он приезжает? Ирука задумался. — Где-то через неделю. Цунадэ кивнул и, медленно встав со своего места, будто бы все еще раздумывая о чем-то своем, подошел к рабочему столу. — Это сколько его получается не было дома в этот раз? Ирука замер на мгновение пытаясь вспомнить, но, видимо, не сумев сконцентрироваться и посчитать в уме, стал медленно загибать пальцы, шепотом перечисляя названия. — Четыре месяца. — Большой срок. Цунадэ устало вздохнул. Какаши тоже менялся, и из-за долгого отсутствия эти изменения лишь сильнее бросались в глаза. Особенно учитывая, что он и так развивался быстрее, чем должен был. Крупное, массивное телосложение, по военному прямая осанка и хорошо развитая, из-за огромного количества тренировок, мускулатура… В купе с его мозгами - это была взрывоопасная смесь. Теперь он уже совсем взрослый альфа... Взрослый и опасный. — Сенджу-сама… — Цунадэ удивленно поднял глаза на внезапно заговорившего бету и кивнул, давая понять, что слушает его. — Я… — Ирука устало вздохнул, понимая, что опять не может сконцентрироваться. — Я больше не хочу пить эти лекарства. — Это нормально. Ты просто устал. Ирука посмотрел на него плохо сфокусированным взглядом и рвано кивнул. — Устал… Я…  Я больше не понимаю, где я, а где не я… Да, раньше было больно, но я хотя бы понимал, что такое «больно». И кому больно… И кто я… А теперь нет. Нет ни боли, ни меня. Все как в тумане. Цунадэ молча смотрел на него, понимая, что это впервые, когда бета хоть немного, но открылся ему. До этого, все их разговоры ограничивались обычными шаблонами и фразами, на которые Ирука отвечал в рамках приличий и необходимости. Медик понимал, о чем тот хочет сказать и обнаружил что не готов к этому. Некоторые лекарства слишком сильно напоминали наркотики, и Ирука как-то чувствовал, что теряет контроль. Цунадэ же считал это отчаянной необходимостью. Он просто хотел, чтобы этому ребенку не было больно. Он отчаянно хотел помочь, но не знал как и, поэтому и сам видел, как в попытке продлить его жизнь, калечил. Ирука поднял взгляд. — Помните, вы… вы говорили, что я смогу обратиться к вам, когда мне понадобится помощь? — Конечно, и я до сих пор готов тебе ее оказать. Ирука кивнул. — Пусть будет больно, но… лишь бы не было такого… Вы понимаете, — Бета тряхнул головой. Цунадэ молчал. Да и что тут сказать? Он все время пытался помочь этому ребенку и теперь, когда тот сам пришел просить о помощи… Он посмотрел на него. Да, некоторые из лекарств ему и самому не нравились, но ведь они были назначены не просто так! — Я понимаю, что ты имеешь ввиду, но если их убрать, эффект от других препаратов станет сильнее. Будет больно. Очень больно, и я сейчас не преувеличиваю. Основной препарат надо будет допить обязательно, и эти лекарства, о которых ты говоришь, выполняли роль обезболивающих. — Я справлюсь. Только уберите, прошу… Я как будто теряю себя. Растворяюсь… Цунадэ смотрел на него в упор и со всей силы сжимал кулаки. Как он может ему отказать? Врач зажмурился, прекрасно понимая, что просто идет на поводу у этого бедного ребенка, но… Он не может сказать ему нет. Не может лишить его хотя бы этой иллюзии управления своей жизнью. Все будет хорошо. Главное, чтобы в случае чего его сразу же привезли сюда. — При одном условии. Как только ты почувствуешь осложнения — немедленно принимаешь двойную дозу и приходишь ко мне. Все понятно? Ирука кивнул и, поднявшись со своего места, согнулся в слабом поклоне. — Благодарю Вас, Сенджу-сама. Уже уходя из кабинета Ирука вдруг замер и, испуганно обернувшись, тихо зашептал: — Только не говорите… Вы знаете кому. Цунадэ задумался. — Хорошо, хотя сомневаюсь, что он вообще в курсе, что ты принимаешь лекарства. Ирука не ответил. Только слабо улыбнулся и, еще раз поклонившись, вышел за дверь.