Глава II - Голоса.
16 июня 2019 г., 20:33
***
Юноша пролежал в бреду последующие пару дней. Ему снились странные сны с размытыми силуэтами и непонятными разговорами, но к сожалению, а может и к счастью, он их не вспоминал в моменты просветления… возможно. — «Но, сэр… — Я не собираюсь слушать тебя! …Я сделал свой выбор! Тени мелькали, и было не ясно, что происходит, но Константин продолжал всматриваться. Казалось, его не замечали. — Мистер Вознесенский откажет Вам. — Откажет-откажет! … спрашивать будет-с»?! Из очередного невнятного сна художника выдернул стук в дверь. Дворецкий сообщил о визите друга детства. — Ава! — Юный господин Арский оживился при виде старого товарища. Встреча с другом юности была назначена ещё неделю назад, но по причине затмения сознания из-за нервного срыва не состоялась. — Коматозник, почему каждая наша встреча начинается с твоего бледного лица? — С этими словами Августин дружески похлопал приятеля по плечу и протянул связку фруктов. Тогда, шесть лет назад, всё было иначе. И проблемы им казались невыносимыми, и алкоголь горьким, жгучим, и девушки невинными, а сами они были тогда ещё непорочны душой. Априори они не могли стать друзьями, но всё же ближе Авы у Константина не было людей. Августин Никонов был из людей с крепким стержнем, доброй душой, но совершенно не принимающий чужое мнение и не идущий на компромиссы. Сложно представить сколько раз ради своего друга-авантюриста Ава переступал через себя, чего в других юноша не признавал и терпеть не мог. В четыре года, после внезапной смерти отца, будущий художник был вынужден переехать из Лонерналя в Сант-Петрон к дяде. Говен Самуилович хоть и был человеком суровым, чёрствым, местами самодуром, но с сильной душой. Своих детей у него не было — был одинок, но по-своему он любил племянника и пытался обеспечить его всем. К сожалению Константина, получалось только в материальном плане. Детство проходило в кругу нянь и дворецкого Алиена. Живя в особняке, мальчик редко видел дядю, словно они существовали в разных уголках мира. Любое желание ребёнка было законом: от новых игрушек до капитального ремонта его комнаты. Но вот ему десять лет и Говен Самуилович отправил Константина против его воли в престижный лицей для мальчиков и до своих двадцати трёх лет он сюда не возвращался. С тех пор они больше не виделись. Да, дядя отправлял ему всё необходимое, всегда оплачивал проживание и обучение заранее, но за всё время ни разу не навестил и даже не написал. В основном о жизни имения будущий художник узнавал от Хало, который часто приезжал к мальчику, не чая в нём души… Как же всё поменялось с тех пор. — «Сдалось мне его благословение»! Эти слова прогремели в голове Константина. Казалось сон его ещё не отпустил. Словно сами стены кричали о чём-то, но их голосовые связки были жестоко вырваны из бытия и теперь они могли только безмолвно шевелить губами. На секунду он ощутил мимолётность происходящего по сравнению с вечностью существования вселенной, и это показалось такой глупостью. Вздор! Словно его жизнь чья-то чёрная шутка. — Ты и правда коматозник! —серо-голубой омут глаз Августина был взволнован, словно океан в шторм. — Я просто задумался. — Дружище, тебе бы на свежий воздух. — Да, пожалуй ты прав. Давай позавтракаем и я покажу тебе окрестности. Алиен позаботился о трапезе товарищей и как только стол опустел, они отправились на прогулку по владениям. — Разве не чудесное место, — улыбнулся Константин, ослепленный ярким солнцем. — Чудесно это то, что мы наконец встретились. Друзья остановились на краю обрыва, под которым бежал небольшой ручей. Им открывался густой смешанный лес с редкими стройными берёзами, робкими осинами, высокими липами, широколиственными клёнами и величественными дубами. Сентябрь окрашивал листья в золотисто-багровый и прогонял затянувшийся летний зной. — Ава, сделай мне одолжение. Августин вопросительно посмотрел на друга, который доставал свой черновик и карандаш. — Я хочу запечатлеть этот момент на бумаге, ты мог бы… Не дав закончить фразу, русоволосый юноша принял героическую позу, устремив одну руку к солнцу, а другую в сторону Константина. Задрав подбородок как можно выше он еле сдерживал смех, — Это выглядит достаточно воодушевлённо для вашего нового шедевра?! Хохот друзей пронзил мирное утро леса и казалось дошёл до Петро-Богородицкого монастыря, где в это воскресное утро проходило богослужение. Очерки силуэта легли на мятую бумагу. Их обрамлял грифель, случайно размазанный влажной ладонью. — Твоя сестра пришла в себя? — художник наклонился ближе к рисунку, ему стало неловко от осознания коснувшийся темы. — Честно я не знаю… она ведет себя так как и всегда. Константин ненадолго задумался. Месяц назад Августин просил приглядеть за его младшей сестрой, пока проходила подготовка к похоронам их матери. На фоне подавленного и потерянного брата, сдержанная, невозмутимая, тактичная Магдалина была умиротворенным океаном в грозу. — И не скажешь, что ей лишь… — Двенадцать. — Даже не верится. Я вдруг вспомнил, — уголки губ Константина слегка поднялись и он решил развеять разговор чем-то весёлым, — пять лет назад, когда мы праздновали выпускной, она отругала тебя за то, что пришел утром. — Уже тогда была принципиальной и упрямой. — усмехнулся Августин пытаясь удержать ноющее тело в неподвижной позе. Магдалина была с детства наделена редкой, жгучей красотой и жестким характером. Пышные, волнистые, черные как смоль волосы, длиной до колен. Белая кожа, большие аспидные глаза с длинными ресницами и алые пухлые губы. Легкий девичий румянец не сходил с её щёк, а четко выделенные черты придавали ещё детскому лицу пылающей женственности. Свинцовый взгляд у девочки всегда был таков, словно она давно всё познала, а ты абдерит небесный бродишь кругами у неё под носом. — «А Вы с братом друзья? — Ну раз он мне доверил самое дорогое, что у него есть, думаю да… Мы учились вместе. — А у Вас есть кто-то очень дорогой? — Мне твоего брата хватает. — Константин усмехнулся и взглянул в серые, словно кукольные, без эмоциональные глаза Магды, — А что? — Просто… — девочка отвела взгляд и как-то нелепо поправила волосы, — А я Вас помню. Когда я была маленькая Вы помогли Аве добраться до дома утром. — Да, он никогда не умел пить. — мужчина засмеялся. Ему нравилось вести диалоги не о чем с этой маленькой степной волчицей, — Ты тогда его отчитала дай Бог. — Пожалуй… — Магда облокотилась на плече художника и уснула. — Наверное просто ей сейчас одиноко… конечно, у малышки сейчас тяжелый период в жизни, однако»… — О чём задумался? — спросил Августин и потянулся, разминая ноющие мышцы. — Да так… В дали раздались первые песни грозы и завывания ветра, — Кажется пора выдвигаться обратно.***
— Взгляни на меня! Константин попятился назад от бездны, но худая бледная рука схватила его за край штанин и начала тянуть обратно. У этого нечта было гораздо больше сил, чем могло бы показаться взглянув на истерзанное тело, с выпирающими из-под кожи истлевшими от голода костями. — Взгляни! Взгляни же на меня! — мужчина потерял равновесие и упал лицом к жерлу. К нему тянулось нечто, отдаленно напоминающее юную девушку, прошедшую аушвиц. — Посмотри, что вы сделали со мной! — белые, спутанные кудри закрывали её лицо. Мягкий голос срывался в истерический, полный боли и мольбы крик. На худых руках виднелись следы от верёвки, а тоненькие пальцы были стерты в кровь. Мужчина не мог оторвать свой взгляд от представшей перед ним картины. Мрачной и жуткой. Полной боли. Отчаяния всецело. Юная, обугленная временем и муками, в страданиях от и до, окутанная мглой, что держала девушку, точно изголодавшийся хищник, она тянулась к Константину словно к свету из тьмы. Что-то прекрасное ощущалось в безмятежной пустоте, отзеркаливающий одиночество и неповинной, но обречённой душе. Это хрупкое создание вцепилось в руку художника, казалось ища в нём защиту. — Взгля!.. — Вижу. — кратко и четко прошептал мужчина. Крепко сжав кисть девушки и потянув к себе, Константин вдруг осознал, что не одна известная и неизвестная ему сила, не способна помочь сокрушенной выбраться из бездны. Освирепевшая девица вновь потянула его в пучину, но неведомая сила вырвала художника из её рук. Константин очнулся в холодном поту. Казалось его сердце ломает ребра. Виски пульсировали, на пересохших губах выступила кровь. Облокотившись на спинку кровати, дрожащими руками он взял сигарету и закурил. Серый едкий дым заполнил разум мужчины и погрузил его в размышления. — Этот кошмар вновь меня преследует. — ощущение беспомощности накрывало тяжёлыми волнами, добивая мужчину. Вопрос за вопросом приходили к нему, но не на один из них не находилось ответа.
