Картина художника

— Хайзаки Шого вы подозреваетесь в нападении в целях хищения чужого имущества, с применением насилия опасного для жизни и здоровья, совершенного группой лиц по предварительному сговору с применением предметов в качестве оружия, то есть в совершении преступления. — Следователь замолкает и смотрит на подозреваемого. Тот сидит напротив, скалится в подобии улыбки и бряцает наручниками. Молчит. Ниджимура выдыхает и считает про себя до пяти. — Также вы являетесь частью так называемой серой банды, — Ниджимура складывает бумаги на стол перед собой. Хайзаки опускает глаза на пустой протокол и усмехается. — Первый раз об этом слышу. — Он поднимает взгляд на следователя, спокойный и сосредоточенный. Уверенный. Ниджимура поджимает губы и продолжает. — Так же вы подозреваетесь в преднамеренном убийстве представителя красных. Хайзаки морщится на последнем слове и сплевывает на пол. — Мне кажется, — Хайзаки говорит хриплым голосом. — Что вы что-то упустили? Следователь. — Что же? — Ниджимура хмыкает и складывает руки перед собой. Ждёт. Хайзаки обводит взглядом комнату холодную и серую. Почти пустую. Цепляется взглядом за зеркало Гезелла и усмехается. — Где мой адвокат? — Он склоняет голову подобно хищнику. — Уже едет, — следователь придвигается ближе и наклоняется низко, так что Хайзаки чувствует его запах. Интенсивный и стойкий. Аромат ириса, сандала и кожи. Хайзаки вдыхает полной грудью и почти задыхается. От пряности и удовольствия. Он расслабляется и откидывается на спинку стула, наручники сдавливают сильнее и трут кожу. Так что потом точно останутся синяки. — До того момента как пребудет ваш адвокат. — Ниджимура опускает глаза и пододвигает пустую бумагу парню, его голос становится мягким и податливым. — Мы бы хотели с вами договориться. — Сделка? — Хайзаки в удивлении приподнимает бровь. — Да, — Ниджимура улыбается и открывает папку, протягивает фотографию. На чёрно-белой фотокарточке запечатлён Хайзаки и перекупщик их товара. Они пожимают друг другу руки и улыбаются. — Хм, мало ли с кем я встречаюсь, — Хайзаки пожимает плечами. — Я человек деловой. — Правда, — Ниджимура растягивает тонкие губы в улыбке и протягивает ещё одну фотографию. На ней изображен высокий ящик, маркированный чёрными и красными линиям, на крышке ящика горят золотой краской кандзи, они перечеркивают дерево вверху и тянутся вниз. Хайзаки молчит и ввертит в руках фотографию и наконец, откидывает её в сторону, фыркает. — Я слушаю. Ниджимура едва сдерживается, чтобы не всплеснуть руками, не хлопнуть в ладони, громко и так чтобы услышали за тёмным зеркалом. — У нас есть достоверный источник, — следователь кивает на фотографии. — Того что вы являетесь частью серых, — Ниджимура замолкает видя как Хайзаки напрягается. Выдыхает и осторожно продолжает. — И мы также в курсе того, что именно вы перевозите. — И? — Хайзаки нетерпеливо ёрзает на стуле. — Нам нужна только информация. Когда следующая поставка, кто покупатель и место встречи. — Место встречи? — Хайзаки сдерживается и впивается сердитым взглядом в следователя. — Да, — Ниджимура выдерживает взгляд. — Место, где встретятся серые и красные. — Ох, правда? И всё? Ниджимура кивает. — А взамен? — В голосе нет и толики заинтересованности. Ниджимура откидывается на стуле, неосознанно копируя своего собеседника. — Вследствие вашей помощи мы переведём вас из строгого режима. — Он пожимает плечами. — Дадим вам удобства — сигареты, книги. Хайзаки слушает и кивает головой, словно в такт музыке. Смотрит на следователя и думает. — Вот скажите, — он бросает взгляд на пластиковую карточку. — Шузо-кун, а когда вы успели меня засадить в тюрьму? Ниджимура вздрагивает и удивленно взирает на парня. — Доказательства… — Где они? — Хайзаки скалится. — Назовите мне хоть одно. Вы нашли тело красного? Вы нашли на месте преступления мои отпечатки или мою слюну, кровь? — С каждым словом он придвигается ближе, наручники неприятно бряцают и Ниджимура морщится. — Вы хоть что-то нашли? Кроме фотографий? Ведь на первой из них у нас деловая встреча с представителем компании, которой мы продаём древние артефакты, а вторая, — он пожимает плечами. — Я думаю мне не нужно продолжать. Он улыбается победно и хищно. — У вас просто нет доказательств. — Повторяет. Ниджимура хмыкает. — Вы почти правы. Почти. И у нас, — следователь поднимается и отходит к двери. — Всё-таки кое-что есть. Так что прежде чем ответить, подумайте. Хайзаки хмыкает. — Кажется, я уже ответил.

***

На первом этаже снуют участковые, одни перебегают с места на места, другие не спеша перекладывают офисные бумаги и повсюду тянутся кабели от проводов телефонов, принтеров и сканеров, компьютеров. Вокруг хаос и беспорядок. Уголовники щелкают стальными браслетами за спиной, плюются и шаркаются, бранятся и скалятся. Как бешеные и побитые псы. Они подобно живому рою, жужжат и мельтешат повсюду. И их серые и разноцветные одежды превращают рой в разноцветную живую радугу. Ниджимура выдыхает и закуривает сигарету, чёрный дым вьётся вверх и растворяется в воздухе бесцветным туманом. Серый пепел от сигареты падает на землю и оседает бледной массой. — Что всё так плохо? — Такао выныривает из-под дымной завесы и становится рядом, опираясь боком на стену. Ниджимура сплевывает и смотрит на парня. Тот кутается в синюю куртку и кусает губы. Смотрит виновато. Ниджимура склоняет голову. — Кажется не у меня одного. Такао улыбается и тянется за сигаретой. — Поделишься? — Они отпустили его, — Такао раскручивает в руках зажигалку и бросает на следователя вопросительный взгляд. — Под залог. И всё. — Ниджимура рассерженно затягивается, задерживает дым во рту и выдыхает мутно-сизое облако. — Ты даже ничего не узнал? — Узнал, — Ниджимура улыбается. — Теперь мы знаем кто предводитель серых. — Хайзаки, — Такао неопределенно машет рукой, когда Ниджимура удивленно выдыхает дым. — Ты знал? — Можно и так сказать. Ниджимура сердито поджимает губы. — Ты мог бы и раньше нам сказать. — Мог, но, — Такао пожимает плечами. — Я под прикрытием. — Он стряхивает пепел на землю. — Мои только недавно перешли территорию серых и… — Такао неосознанно потирает бок. — Мы с ними только познакомились, так что если б к вам пришла информация, они б догадались, откуда ноги растут. — И правда, — Ниджимура косится на коллегу. — Мне показалось или ты только что их назвал «мои»? Такао вздрагивает и смотрит на парня. — Эх, — он протягивает руку и тушит сигарету об стену, зло и сильно втирая табак в камень. — Мне иногда кажется, что с ума сойду, контролируя кто свой, а кто чужой. — Мы можем вытащить тебя, — Ниджимура придвигается к парню. — Тебе только нужно сказать. — Да? — Такао нервно хмыкает. — Когда зеленые помирились с красными. И мы, наконец, узнаем их короля? Правда? Ниджимура неловко пожимает плечами. И молчит. Ведь они знают ответ. — Вот видишь, — Такао зло сплевывает и отходит в сторону, в тень. — Я справлюсь сам. И уходит. Прячется в холодной тени от участка, кутается в ней. И сбегает к своим.

***

В квартире холодно и темно. По стенам тянутся длинные тёмные линии от ночного светильника, они играют светом и переливаются белым, и кажется, что в комнате происходят чудеса. Мягкие и ненужные. Светлые пальцы ночника касаются прикроватной тумбочки, перелистывают страницы книг и журналов, заправляют кровать. Они касаются всего плавным и ласковым светом. Ниджимура кидает сумку возле дверей, разувается и устало идёт в комнату. Босые ноги приятно холодит пол и он расслабляется. Он проходит в середину комнаты и замирает когда видит открытую дверь на балкон и охает от неожиданности, когда сзади на него набрасываются, сбивают с ног и наваливаются сверху, крепко удерживая в одном положении. — Тебе король передает привет, — он слышит голос и понимает что это не кто иной, как Хайзаки, тот прижимает его к полу и наклоняется к нему так низко, что шипит в ухо, опаляет горячим дыханием и надавливает всем телом. Сильно и ощутимо. Так что Ниджимура чувствует крепкое тело за спиной, чувствует, как парень обхватывает его за шею, душащим и тяжёлым прикосновением, чувствует его запах. Цветочно-амбровые и древесные ноты — щекочут нос, а аккорды бергамота, кориандра и кардамона — впитываются в кожу через прикосновение. И теперь Ниджимуре даже, кажется, что Хайзаки держит его совсем некрепко, а даже чувственно и бережно. Осторожно, так чтобы не навредить. Он улыбается и ждёт. — Эй, ты чего замер? — Хайзаки резко его дёргает и Ниджимура напрягается, чтобы не ударится об пол. Морщится от крепкой хватки на шее и считает до пяти. Раз. Хайзаки снова к нему наклоняется, и его губы почти касаются его уха. — Запомни, что, таких как ты, мы убиваем. Он чувствует, как холодное лезвие касается его щеки, неприятно царапает, но не двигается. Он почти видит, как пальцы Хайзаки белеют от напряжения. Два. — Мы тебя предупреждаем о том, что если ты будешь продолжать копать под нас, то, — рука парня дрожит и лезвие царапает кожу. Ниджимура чувствует, как пару капель стекают вниз. Три. — Мы уничтожим все, что тебе дорого, — капли стекают вниз к крыльям носа. — И всех кем ты дорожишь. Четыре. — Ты сперва превратишься в быль, и только тогда мы придём к тебе, — Хайзаки рукой чертит замысловатый рисунок и убирает нож. — Запомни, что нас не стоит… Пять. Хайзаки вскрикивает от резкого толчка снизу и теряет равновесие, Ниджимура выпрямляется и переворачивается, подминая под себя растерявшегося парня. — Так лучше, — выдыхает воздух с лёгких и смотрит в удивленно распахнутые глаза. Ниджимура смотрит на парня и усмехается. — Что ты там говорил? Ниджимура прижимает парня к полу, держит его тело бёдрами и руками, держит всем весом тела. Хайзаки хлопает длинными ресницами и облизывает пересохшие губы, смотрит на следователя снизу вверх. — Неожиданно. — Его голос хриплый и словно тёплый. Ниджимура хмыкает. Самоуверенно и беспечно. — Я ведь могу тебя схватить. Ниджимура вздрагивает, когда чувствует, как что-то прикасается к внутренней стороне бедра. — Да? — Хайзаки растягивает губы в насмешке. — Бедренная артерия. Последнее слово он почти поёт, растягивает каждую букву и словно наслаждается. Ниджимура напрягается, но с парня не слезает. — А ты сможешь? — Он выпрямляется на нём и смотрит. Прямо на него. Запоминает. Тот зло пыхтит и неуверенно дёргает рукой, так что Ниджимура слышит, как трескается ткань на брюках. — А почему бы и нет? Ниджимура хмыкает и расслабляется, смотрит на парня сверху вниз. — Слезь, — тот шипит. — Ох, — Ниджимура кряхтит и с неохотой поднимается. — Чего как старик? — Хайзаки ловко одним литым движением подскакивает и распрямляется во весь рост. Сильный, гибкий. Он смотрит на Ниджимуру и поджимает губы, протягивает нож острием к следователю. — Ты нас услышал? — Спрашивает. Ниджимура склоняет голову в сторону и молчит. — Мне повторить? — Хайзаки делает шаг к нему и Ниджимура поднимает руки. — Я услышал. — Хайзаки заметно расслабляется. — Но и только. — Продолжает. Хайзаки скалится. — Значит так? — Да. — Ниджимура вдыхает воздух, замечая, как на острие ножа блестит свет от ночника. Сейчас или никогда. Хайзаки хмыкает и прячет нож, отходит назад и в сторону идёт к открытой двери ведущей на балкон. — Мы ещё встретимся. — И исчезает. Ниджимура выдыхает. — Обязательно.