Эти грёбанные фиалки

В приёмной перед его кабинетом было неожиданно пусто и спокойно, но загруженная телефонными звонками секретарша ясно дала понять, что времени на отдых у них двоих крайне мало. — Доброе утро, Данни, — он кивнул на журнал всех записей. — Много ко мне сегодня? — Пока что три очень важные встречи. И переговоры с мистером Мастерсом по поводу новых автомобилей в двенадцать. — Хорошо, — он кивнул и шагнул в сторону своего небольшого кабинета. — И ещё, мистер Каспбрак, у вас там, — женщина кивнула Эдди за спину, — гость. — Гость? Ладно, разберёмся, спасибо. — Пожалуйста. С того дня, когда Эдди выкупил это загибающееся место себе под офис, прошло уже почти три года. За это время он успел обзавестись секретаршей, несколькими менеджерами, работающими посменно, средних размеров клиентской базой и парой-тройкой недоброжелателей. Ах да, ещё вечной головной болью. Кудрявой головной болью по имени Ричи. Тем Ричи, который сейчас сидел за его рабочим столом, положив ноги в тяжёлых кожаных ботинках на столешницу. — Ричард, ты же должен быть в колледже. Что-то случилось? Зачем ты приехал? — И тебе привет, Спагетти. Эдди покачал головой. — Я сто раз просил меня так не называть. — Я тоже просил звать меня Ричи, но ты, похоже, тупой. Каспбрак пропустил колкость мимо ушей и достал из портфеля бутылку воды, почему-то рядом с Тоизером у него постоянно пересыхало в горле. — Так что стряслось? — спросил он, сделав глоток. — Соскучился. Эдди вымученно вздохнул. Он уже и не помнил, сколько раз это слышал от пьяного Ричи по телефону. Только сейчас он был здесь, а не на том конце провода, а ещё он был удивительно трезв (ну, или за те три или четыре месяца, что они не виделись, он научился актёрскому мастерству). — Ноги со стола убери, — бросил Каспбрак, усаживаясь в кресло для посетителей. — Ой, не беси, как человека прошу. Тозиер глянул на давнего знакомого и улыбнулся, потому что рядом с этим зубрилкой ему было комфортнее, чем где-либо в этой стране. — Как твои дела? — Не делай вид, будто тебе интересно. — Мне всегда было интересно, Ричард. Юноша отвернулся. Он будто бы с интересом осматривал стену с различными газетными вырезками, касающимися автосалона Эдди. Он знал каждую наизусть. — Я забыл у тебя медиатор. — Ты проделал такой путь ради медиатора? — Он мне очень нужен. Эдди усмехнулся, но тут же приложил руку к губам, чтобы ненароком не обидеть младшего товарища. — Ты надолго в городе? — вместо ответа спросил он. — Ммм, — Ричи наконец убрал ноги со столешницы и покрутился на стуле. Он закрыл глаза, будто наслаждаясь моментом. Каспбрак уже хотел было что-то сказать, но кудрявый бросил: — Спагетти, или ты сейчас затыкаешься, или я тебе задницу надеру. Эдди пожал плечами. Он решил заняться тем, что у него получалось лучше всего — работой. За последние несколько дней у него на столе накопилась целая кипа бумаг, которые необходимо было разобрать. Он, кстати, совершенно не мог взять в толк, как так получалось, ведь в мире буквально не существовало человека более аккуратного и исполнительного, чем он. Он внимательно читал все отзывы клиентов, лично просматривал предложения о сотрудничестве от станций техобслуживания и автомоек, вёл переговоры с поставщиками авто и арендаторами о том, чтобы расширить свой салон, а ещё обсуждал с товарищем Бобом возможность реализации его бизнеса в нескольких ближайших городах. Всё его внимание приковали к себе цифры и бумаги, поэтому он не заметил пристального взгляда парня напротив. А он смотрел, причём буквально глазами поедал товарища по помещению. Он отмечал, что с последней их встречи Эдди обзавёлся небольшой щетиной, будто последние пару дней он вообще не брился, хотя Ричи и знал, что это примерно так же невозможно, как если бы вдруг Солнце встало на западе. Ричи очень хорошо знал Эдди. Буквально до каждой малюсенькой мелочи знал, но Каспбраку об этом не говорил никогда и ни за что, потому что этот говноед лопнул бы от самодовольства. — Ты голоден? Эдди вздрогнул и поднял глаза на друга. Ему понадобилось несколько мгновений для того, чтобы опомниться, что в кабинете он не один, и собраться с мыслями. Он хотел было сказать, что завтракал около полутора часов назад, как и обычно, овсяной кашей с арахисовой пастой, но вместо этого он просто кивнул. — Пошли тогда поедим. Кудрявый встал и первым вышел из помещения, будто специально дёрнув дверь на себя в самый последний момент и закрыв её прямо перед носом Эдди, но старший товарищ предвидел это, поэтому он и шёл, не торопясь совершенно. Первое попавшееся кафе было прямо за углом, но Ричи рядом с ним даже не остановился. Не остановился он и перед следующим, и перед следующим. Он упрямо игнорировал все заведения общественного питания, попадающиеся на их с Эдди пути. — Куда ты меня ведёшь? Ответа не было. «Как же это в его духе», — подумал мужчина и сунул руки в карманы брюк. Да, Ричи любил заявляться к нему нежданно-негаданно и устраивать в его жизни полнейший переполох. С того момента, как они встретились на дороге и обнаружили на телах друг друга одинаковые фиолетовые фиалки, прошло чуть больше двух с половиной лет, и за всё это время Риччи раз пятьдесят доводил Эдди едва ли не до сумасшествия. Однажды он пробрался в его дом. Пьяный. Разбил окно. Хотел приготовить завтрак, но чуть не сжёг пол кухни, хорошо хоть пожарные приехали через считанные минуты после срабатывания сигнализации. Эдди даже дышать перестал от того, как он был зол. Но ещё больше он жалел кудрявого идиотца, потому что тот угодил в больницу с отравлением угарным газом. В другой раз он угнал машину из салона Эдди. Естественно, пьяный. Естественно, впилился в столб на соседней улице. Естественно, загремел в полицейский участок. При этом, у него ещё и сотрясение мозга было. А ещё в другой раз Эдди по чистой случайности не ответил на звонок Ричи. Ричи обиделся настолько, что не поленился приехать из студенческого городка только для того, чтобы закидать дом Каспбрака яйцами и туалетной бумагой. В общем, Ричи был дьяволом во плоти, когда дело касалось Эдварда Каспбрака. И Эдди мог бы всё это списать на любовь, потому что он, несмотря ни на что, понимал, что значит быть родственными душами. Но сам Тозиер вечно отрицал их связь и как умалишённый пытался доказать брюнету, что искренне его презирает, вот и всё. — Ты не говорил, что мы будем играть в молчанку. Сейчас, глядя в напряжённую ровную спину худощавого подростка, он как никогда ранее осознал, насколько сильно соскучился по этому мальчугану. По его задорным веснушкам, сумасшедшим кудряшкам и почти чёрным глазам. Он давно уже открыл для себя, что, похоже, единственный человек, который его привлекает, обладает членом в штанах и наверное самым ублюдским характером в мире. Но сказать об этом Тозиеру не решался, потому что считал, что тот непременно придёт в ярость от этого заявления. Они шли и шли, центральные улочки Дерри сменились сначала на окраину, а потом и вовсе на лес. Эдди предположил, что они, скорее всего, шли к реке, и оказался абсолютно прав. Только вот он не ожидал увидеть там плед и корзинку для пикника, как во всех романтических фильмах. — Эм, Ричи? Тут, похоже, уже занято. Да и у меня с собой ничего нет, пошли лучше в кафе? Только Ричи не слушал и всё так же молча уселся на плед и похлопал рукой рядом с собой. — Тут занято нами. Эдди язык проглотил от удивления. Это было больше похоже на какую-то злую шутку: сам Ричи Тозиер устроил ему, Эдди Каспбраку, романтический завтрак? Бред! — Либо ты сейчас сядешь сам, либо я тебе ногу сломаю. А вот это было уже вполне в духе Ричи. Эдди прыснул, но рядом с другом всё же опустился. В корзинке обнаружился термос с кофе, разные ягоды и даже тёпленькие круассаны с шоколадом. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Не хочешь объяснить, что всё это значит? — снова попытался Эдди. — Хочу. Ричи посмотрел на него пристально, а потом вдруг оказался непозволительно близко и накрыл его губы своими. Это не был их первый поцелуй. Нет, он был восьмым. Не то, чтобы Эдди считал, но да, он был восьмым. И определённо самым долгожданным, потому что Эдди и не думал, что та-ак сильно соскучился по Ричи за последние несколько недель. Ричи целовался неистово, словно желая оставить на месте губ партнёра только кровавое месиво. Обычно. Но не сейчас. Сейчас он мягко облизывал губы Эдди языком, аккуратно посасывая нижнюю, и обнимая плечи Каспбрака своей рукой. Эдди буквально плавился в его руках. — Ещё вопросы есть? — спросил Ричи, прекратив поцелуй, кажется, через тысячу лет. — Если ответ будет именно таким, то да. — Ого, Спагетти, кажется, ты научился шутить! — Ричард, ты абсолютно невыносим! Они оба засмеялись, рука Ричи по-хозяйски расположилась на плечах Эдди, и им обоим было спокойно-спокойно. Эдди не помнил, чтобы когда-нибудь раньше они вот так сидели с Ричи. Обычно их отношения походили на шторм и цунами. А сейчас. сейчас был полный штиль. — Я и правда соскучился по тебе, Спагетти. — Я по тебе тоже. И это было абсолютной правдой. Эдди давно уже себе признался, что любит заносчивого сорванца, только Ричи уже несколько раз говорил ему, что не хочет быть с ним. С кем угодно, только не с ним. Именно так он и сказал три месяца назад. Поэтому они не общались всё это время. Эдди от обиды даже на его звонки не отвечал. — Почему моим соулмейтом оказался именно ты? Вот опять. Эти слова, это отвращение в голосе. Эдди вырвался из таких желанных объятий и отошёл на несколько шагов. Он терпел. Всё это время терпел все выходки этого уродца. Хотя, ладно, не уродца, но вы поняли. Он даже ни разу не орал на него по-настоящему. Но именно сейчас он был в бешенстве. И определённо был готов орать: — Объясни мне, Ричи, какого хрена? Ричи лишь молча смотрел на него удивлёнными глазами. — Какого хрена ты постоянно приходишь, если тебя бесит моё существование? Зачем все эти скучания, звонки, поцелуи, если я тебе противен? Ты, блять, сам себе противоречишь! Определись уже, любишь ты меня или ненавидишь! Я и без всей этой соулмейтской мути проживу, понял? Впервые в жизни Ричи Тозиер был ошарашен настолько, что даже заткнулся. Он, кажется, побледнел от всей этой тирады. — Меня задолбала вся эта херня! Эдди развернулся и двинулся прочь. Кулаки его непроизвольно сжимались и разжимались. Рядом с этим парнем он чувствовал, будто становится кем-то другим. Не собой. Он ушёл с работы сегодня, никому ничего не сказав. Разве так вообще можно? А вместо благодарности получал лишь оскорбления и упрёки. А ему ведь уже двадцать шесть лет! Он уже задумывался о семье и своём тихом гнёздышке! И почему только судьба впарила ему такого соулмейта? За всеми этими мыслями он не услышал шагов за своей спиной. Почти не ощутил колыхания ветра, когда его стремительно развернули на сто восемьдесят градусов. И даже не сразу понял, что его губы оказались в горячем плену губ Ричи. — Я никогда тебя не ненавидел, придурок! Я в тебя влюбился ещё в тот вечер на дороге, причём бесповоротно. Но знаешь, что? Эддичка всегда был слишком идеален для такого идиота, как я, не так ли? — О чём ты говоришь? — О твоей маме, — Ричи сделал пару шагов назад. — Ты же рассказал ей о том, что встретил свою родственную душу, верно? И ты был так этому счастлив! Только вот она оказалась не в восторге от перспективы принять в семью сраного подростка с алкогольной зависимостью, проблемами в семье и плохими отметками в школе. Ах да, ещё она упоминала о том, что я неизбежно приведу тебя к краху. — Ты виделся с моей мамой? — голос Эдди был тихим и сиплым. — Нет, ты что, она с такой челядью не встречается. Она мне звонила, — на Ричи смотреть было больно. Он будто сжался весь. Эдди вдруг увидел перед собой маленького мальчика, а не того парня, который был выше него самого даже несмотря на младший возраст. — Рич. — он сделал шаг в сторону Тозиера, но тот дёрнулся от него, будто от прокажённого. — Не нужна мне твоя жалость, ясно? Мог бы набраться смелости, чтобы самому мне это всё сказать, а не подсовывать вместо себя мамочку! Эдди покачал головой. — Ты дурачина. Какой же ты дурачина! — Ну спасибо! — теперь уже Ричи попытался уйти, но его очень быстро вернули на место крепкие мужские руки. — А теперь ты послушаешь меня. — Эдди встряхнул подростка, чтобы тот посмотрел на него, и впервые в жизни увидел в глазах Тозиера слёзы. — Я не виделся со своей мамой уже почти три года, Рич. Я отвечаю на её звонки раз в неделю, не чаще. И про твоё существование я проболтался случайно, когда был пьян. И нет, я не хотел держать тебя в секрете от неё. Я хотел держать её в секрете от тебя, потому что знаю, что она невыносима. Ей под силу отвадить от меня всех, кто мне важен. А в данный момент самый важный для меня человек стоит передо мной, и у меня уже губы чешутся от того, как сильно хочется его поцеловать. Это был их десятый поцелуй. Да, Эдди считал. И он собирался считать каждый следующий. Потому что, определённо, для каждого нужно было отдельное место в его сердце. Место, где цвели фиолетовые фиалки