ты моя гиперосмия

       Слава обновляет сайт в двести семнадцатый раз. Иконка аватарки, где раньше красовался кривой рисунок первоклашки с не менее корявой подписью «это ваш Окси», сейчас отсутствует, давя на сознание неприятной пустотой. Злосчастная надпись горит во весь экран: «страница пользователя удалена, информация недоступна». Из стихов Мирона Слава папе все-таки прочитал пару строк, то, что знал наизусть.        Парень фырчит, устало кликая мышкой и обновляя страницу сайта в двести восемнадцатый раз. Никаких изменений. Абсолютно. — Ну раз он так, то я новый Окси, блин, — психует Слава, откатываясь на стуле подальше от монитора. Внутри вдруг возникает непонятное горьковатое на привкус ощущение с примесью недовольства и разочарования. И как вообще он смеет удалять аккаунт после всего, что написал? Вот так вот просто? Удаляет страницу с форума, так и не выложив никакой реакции на Славины гневные статьи. Уходит, удаляет, не оставляя читателям даже свои стихи. Эгоист и придурок.       Слава подкатывается обратно к монитору, быстро начиная печатать. Строчки выходят далеко не самыми лучшими, но и не плохими.

А знает ли Окси, как больно быть юным? А знает ли Окси, он в душу мне плюнул?

       Карелин заканчивает быстро, выкладывая текст на форум. Это попытка сказать: «я в тебя верил, а ты меня разочаровал ещё раз». И надежда, что хоть какие-нибудь птички донесут до великого поэта, что всякие новички снова быкуют на взрослых. Парень самодовольно, пытаясь скопировать ухмылочку учителя, смотрит на экран. Комментарии там появляются слишком быстро. Кто-то воодушевлен новым стихом, кто-то обнаружил какую-то ошибку, которую Слава тут же смахивает на поэтическую вольность. Кто-то начинает топить за любимого автора, выясняя что именно Машнов имел в виду таким выпадом. Полились рекой комментарии какой он плохой и противный, напичканный желчью, мол, раз человек уходит от любимого дела, то причины есть, а он это высмеивает.        С одной стороны это правда. Парень пытается вывести поэта из себя. Ему нужно внимание, его злость, ответный вызов. У Мирона лучшие творения наполнены противостоянием самому себе и миру. А когда тот полез в систему, пытаясь писать о сложной любви и неизведанной борьбе… ничего хорошего не вышло. Раз у Фёдорова есть право плевать в душу читателям такими строками и уходом с форума, то у Славы есть право это все высмеять. — До Королевы форума достучаться, ушёл он, трон свой оставил, перерос. Ничего я этим сказать не хочу, я просто повторяю за Окси и отныне пишу хуйню.        «Это признание любимому поэту! Ничего вы в чувствах и стихах не смыслите, дилетанты! С любовью, Ваш Валентин Дядька». Слава отправляет сообщения в комментарии под собственный стих, подписываясь от нечего делать. Переходит в настройки профиля, долго сидит, уперевшись в монитор, прежде, чем стереть собственный ник, вбивая одно слово — Гнойный. Все великие люди прячутся за непонятными словами, никак с их именем не связанными. Чем он хуже? Теперь ник соответствует мнению людей о нем, ничего лишнего. Всем же плевать, что у любого творца внутри. Им нужен стих, слово, строка.        Раз королева ушла, то можно максимально выпендриваться. Слава тыкает на пустующую графу в профиле: «о себе», ровно над контактной информацией. И там быстро выводятся новые символы — «Я НОВЫЙ ОКСИ». И вот теперь уже посыпались все письма с недоумениями. Те, кто пришёл на его профиль привлечённые гневными статьями о творчестве Оксимирона, совсем не знали что и думать.        Карелин и сам не знал, что о себе думать. Запах альфы, сидящий в голове, не давал спокойно мыслить. Он и трезво мыслить не давал. Омегам вроде бы свойственно иногда творить что-то не поддающееся логике и разумным объяснениям, но Слава был уверен, что они сами-то должны знать мотивы своих поступков. Машнов был обижен. Обиженный подросток, совсем не понимающий, что с ним происходит. Почему его истинный самая противная личность? Почему его истинный такой… идеальный?        Если разбираться в устройстве форума, всё было просто. Есть авторы, есть читатели. Кем ты собираешься быть отмечаешь при регистрации. Читатели просто читают, комментируют, подписываются на понравившихся авторов, отправляют им сообщения, могут выставить рецензию. Авторы же участвуют в постоянных гонках. Место в топе, количество подписчиков, количество и качество стихов. Редкие статьи о других авторах. Форум постоянно просматривают директора элитных школ, крупных издательств. Аккаунты авторов, которые долго не могут выбиться в топ переводят в особую зону. Их профили становятся серыми. Если за три месяца серого цвета автор так и не выбивается в топ, то аккаунт удаляется администрацией сайта.        Славу замечают именно на этом форуме. Он находится в самых низах топа, но активность в профиле хорошая. Мнения он вызывает противоречивые, но критика никогда парня не загоняет. И почему из всех молодых авторов в элитную школу приглашают его — точно не самого талантливого и способного — остаётся тайной, покрытой мраком. Но за него просит Фёдоров. Вот он, тот самый супершанс.        Машнов разглядывает свой обновившийся профиль, перебегая на удаленную страницу время от времени. На сайте в топе уже высвечивается пара статей об уходе Мирона, о поведении Славы. Надо же, его тоже замечают. Заголовки глупые. Совсем. «Из поэтов в подражатели». Юношу передергивает.        Карелин засыпает за рабочим столом, перед монитором с удаленным профилем, удобно устроившей на тетради с трижды проклятым сочинением. «Влияние природы на человека». Конечно, у Славы идей хоть отбавляй, но стоит только лишь задуматься о литературе, запахах, то, что они способны творить с разумом — все мысли тут же отправляются к Фёдорову, а внутри просыпается странная раздражённость со сладковатым привкусом наслаждения.        Ещё чего, будет он творить, думая о всемирном боге. Разбежались. Он творит, думая о своих чувствах. И какая разница к кому они обращены? Славе вообще привычнее и сбросить все на природу, которая заставляет сходить его с ума от свежего запаха преподавателя. Главное, чтобы сочинение не стало намёком на то, что он, в принципе понял, что истинный его уже нашёл, только от такого альфы Слава предпочитает прятаться.        Разбудили его колючие солнечные лучи, предвещавшие хорошую погоду и, кажется, прекрасный день. Потягивается, точно кот, разглядывая сочинение в тетради. Ладно, на тройку он точно накалякал. Да и импровизацию при чтении никто не отменял. Карелин без желания жуёт хлопья, бурча под нос свой новый стих. Есть желание заявиться на форум с утра, но времени совсем нет.        Поездка от дома до школы на автобусе кажется очень длинной. Он устало зарывается в ладони, отмечая, что Мирон делает часто такое же движение, а после обязательно устало трёт переносицу. Легкие воспоминания, дуновением ветра промчавшиеся перед глазами, вызывают глупую улыбочку, ну и, боги, подъем настроения. Интересно, все, когда думают о истинном, чувствуют прилив сил. Или всю энергию в Славе родили сгустки ненависти?        Нельзя сказать, что Машнов ненавидел преподавателя. Нельзя сказать, что он его любил. Скорее, это только природа так действует. Фёдоров восхищает, некоторые строки буквально выбивают из колеи, привычных будней. Фёдоров заставляет думать, бороться, идти на риски. Слава рисковать любит, рисковать всем. Но как же бесит то, что Оксимирон привлёк внимание всех так сильно, что другим авторам ничего и не осталось. Как так вышло, что он привлёк к себе и внимание Славы? И может, Славе просто обидно, что не только он смотрит на Мирона, в то время, как тот и не знал о существовании Карелина?        Парень трясёт головой, отгоняя от себя мысли. В школе народу много, слишком. Чьи-то родители, какие-то странные люди… (Слава делал вывод о том, родители это или нет по наличию детей рядом с ними). Администрация школы носится. Мирон сидит на лавочке в уголочке раздевалки, кажется, надеясь, что его не заметят. Зря. — Всё в порядке? — спрашивает Слава вместо тысячи едких фразочек, что вертятся на языке. — Ко мне на урок придут слушать юные таланты, какая-то мра… какой-то очень хороший человек рассказал о том, что я задал эти сочинения о влиянии природы на человека. Тут родители, комиссии… эти, небось, опять какую-то лабуду понаписали. Сколько раз я говорил, что надо отчислять с их текстами из интернета. Но нет, появляется богатый отец с толстым кошельком, ну и проблем нет. Слав, ты же написал? Ты ведь не опозоришься? Я за тебя так просил. Я верю в тебя…        Глаза Мирона большие и чистые, светлые. В них мольба и гнев меняются, переплетаясь, как змеи в прочный узел. Как старые враги и подруги. Кажется, он хотел сказать больше. Но Фёдорова отвлекает голос директора, приходится идти к нему. А Слава так и остаётся перед лавочкой.        Пара секунд на то, чтобы сообразить, что происходит, минута, чтобы стащить с себя куртку и найти свободный крючок. Минута, чтобы подняться на этаж, найти укромное место. Сесть и начать переписывать под своим сочинением первое попавшееся из интернета. — Я, Мирон Янович, в Вас тоже верил.