ты моя гиперосмия

       Карелин внимательно изучает местность за окном. Лес меняется ещё более густым лесом. Неужели они сами едут в такое глухое место? Обычно в кино в похожих местах происходят самые зверские убийства.        Ваня просит остановить, оплачивает поездку. И ещё некоторое время они молча идут сквозь частые деревья. Никаких тропинок. Слава иногда сомневается, что Охра знает, куда идти. Здесь же в темноте и черт ногу сломит.        В памяти он прокручивает уроки стрельбы, быстрые, но понятные. Слова Вани в подкорку въелись, теперь осталось попробовать на практике (не дай бог, конечно).        И вот они выходят из леса. Дом огромный, но всего из двух этажей. Из темного дерева, на втором этаже огромные окна — от пола и до потолка. На пороге у дома стоят двое мужчин — беты. — Привет, ребята, — начинает дружелюбно Ваня. — Мне надо к Окси, лысый такой мужик, к вашему боссу разговаривать приходил.        На альфу смотрят подозрительно, между собой переглядываясь, а затем и на Машнова бросают злой взгляд. Только вот стоило Славу заметить, так один из охранников сразу его хватает. — Эй, с парнем полегче, — начинает Евстигнеев, но тут же поднимает руки вверх. — Спокойно, ребята, нам только нужно поговорить.        Карелин не понимает почему Ваня такой мягкий. Замечает, что тот косится куда-то в кусты, а затем и в другие места. И Слава готов поклясться, что на секунду в кустах мелькает черное дуло винтовки, а Охра выдыхает: «дилетанты».        А дальше до юноши лишь две фразы долетает: «Боссу нужен был этот парень», «второго заодно брать надо».        Их быстро скручивают, Ваня и не сопротивляется, Слава, следуя его примеру, тоже. Их заводят в дом, они блуждают по первому этажу, заводя альфу в одну комнату, а омегу в соседнюю.        Кровать. Тумба. Отсутствие окон и холодный пол. А так — ничего особенного. Слава лишь дико волнуется, когда его заводят внутрь. Сначала его оставляют одного, минут на тридцать. Он успевает пересчитать количество царапин на тумбочке трижды.        Дверь открывается, а на пороге стоит альфа, щёлкает за собой замком, ходит по комнате, изредка кидая взгляды на парня, сидящего на кровати. — Как тебя зовут? — неожиданно спрашивает альфа, выбивая Карелина из колеи. — Что? — тут же переспрашивает юноша, за что получает звонкую пощёчину. — Отвечай, — заявляет альфа, продолжая мерить комнату шагами. — Слава, — отвечает юноша, касаясь щеки.        Комната вновь погружается в тишину, нарушаемую лишь шагами мужчины. Он ходит из угла в угол, точно придумывает следующий вопрос. — Сколько тебе лет?        На секунду парень задумывается — для чего ему это знать. И лишь потом начинает говорить. — Семнадцать, — по щеке прилетает ещё одна пощечина. — Недостаточно быстро, Слава, — продолжает мужчина.        Он выглядит нервно и странно, точно, сейчас случится что-то ужасное, что Славе и в голову не приходило. — Ты знаешь Фёдорова давно?        Карелин молчит. Это же как-то можно использовать против Окси? Значит, вслух говорить нельзя.        Должный удар по щеке отдаётся немного большей болью, чем ожидалось. Слава уверен, что может быть и хуже — альфа его почему-то не бьет так сильно, как мог бы. То ли жалеют омегу, то ли страх перед Мироном.        Следующий удар снова в лицо, только уже не пощёчина. Машнов притягивает руку к лицу, чувствуя что-то тёплое. Видно, распорол губу о зубы. — Говори давай, будет больнее, — альфа садится на корточки, хватая юношу за плечо, тянет вниз. — Говори. — Не так уж давно, как в школу перешёл, — выдавливает из себя парень. — Апрель. Для чего оно, а? — Для чего оно? Хм, — мужчина поднимается, начиная бродить по комнате. — У нас приказ. Все ж просто. Нам говорят, мы делаем. Сначала необходимо было, чтобы ты не мог и подойди к Фёдорову, остерегался. Но ничего не вышло. Теперь нужно, чтобы он к тебе не хотел подходить. А знаешь, к чему он никогда не приблизится? К использованным вещам.        Карелина на пол толкают, точно он игрушка. Ему страшно.        Удар.        Фёдоров терпит. Очередное: «нет», очередной удар куда-то в грудную клетку. Их больше. Но бьет почему-то один. Хотя Мирон понимает, немного сопротивления — в игру подключатся все. Злые, скалятся точно голодные бездомные псы, нападают только стаей.        Дальше удара не следует. Он пытается понять, что происходит, кажется, к Хинтеру пришли говорить. Почти ничего не различает, кроме пары фраз. «Тот снайпер», «игрушка Окси», «почти сделано». — Что «почти сделано»? — хрипит Мирон, прикидывая, что у него может быть сломано. Как это помешает двигаться? — Твоя новая шайка состоит из идиотов, Окси, — безразлично выдаёт мужчина. — Здесь теперь и снайпер твой, и ученик. Ну скажи мне, чем они лучше? — Даже не знаю, — Мирону даже позволяют сесть. — Если я приду, и назову их мудаками, то они не заставят четверых пешек, мечтающих о дозе, избивать меня. О, или, например, если я попаду в передрягу, то там будет и снайпер, и мой ученик. А что обычно делал ты? Спасал свою задницу.        Хинтер глаза лишь закатывает, а у учителя получается даже подняться. Дышать, правда, тяжело, но это не самое ужасное. — Ты был мне братом, Мирон. Тебя нужно было воспитывать, всему учить. И я же делал это просто невероятно, а ты ушёл, как только появилась возможность, — вздыхает мужчина, поднимаясь с кресла и подходя ближе к Фёдорову. Совсем близко. — Ты в курсе, что кнут и пряник, как идеал воспитания, понятие образное? И каждая моя неудача не должна была караться ударом. Они так не поступают, Дим, — на выдохе говорит Окси, спина его уже болит, напоминая о присутствии шрамов. — Они поступают как идиоты. Пришли сюда даже без оружия… стоп. Вы проверили их на оружие? — уловив лишь отрицательные покачивания, Дима точно пришёл в бешенство. — Какими нужно быть придурками, чтобы не проверить наличие оружия у двух людей, которые пришли спасать жизнь друга? — Или чтобы не проверить на наличие оружия заклятого врага своего босса, да, Дим?        Мирон ухмыляется, выхватывая пистолет, прижимая дуло к чужой груди. — Сейчас они все медленно выходят из дома, давай, приказывай, выйти из дома и закрыть двери. Мы же сходим проверить, Дим, так что без блефа. — Делайте, что он говорит, — Хинтер эмоций не показывает, но Мирон чувствует чужой страх, как он сковывает, бьет и уничтожает старого друга.        И охрана действительно тянется к выходу, зал постепенно пустеет. Как просто, даже не верится. — Отлично, — тянет Фёдоров, когда все вышли из помещения, оставляя его с Димой вдвоём. — В какой комнате Охра и Слава? — Седьмая и девятая, — произносит мужчина. — Теперь убьёшь меня?        Даже не нужно вытряхивать информацию. Всё на блюдечке, даже уговаривать не стоит. Вопросы неправильные. Но Мирону сейчас не до этого. — Слишком просто.        Заявляет мужчина. Слишком просто что-либо сделать, слишком просто его убить.        Фёдоров думает недолго, заставляет Хинтера двигаться спиной вперёд по комнате, находит нишу. Ту самую, где все завалено старой одеждой, без разницы пенсионер вы или глава преступной группировки. Толкает мужчину внутрь, запирая на замок. Здесь любые двери толстые. Просто так не выбьешь.        Окси оглядывается, соображая, куда идти. Бегает по коридорам, пытаясь найти необходимые комнаты. Чётные номера справа, нечетные слева. Все предельно просто. Коридоры опустели не все — охранники изредка попадаются на пути. В одного Мирон стреляет, другие разбегаются сами. Дима же нанял тех, кто жизнь себе представить без наркотиков не мог. Какого отпора от них ждать? Верности делу нет — лишь бы спасти свой зад. А там, кто предложит большую сумму. Альфа лишь забирает ключи от камер, продолжая блуждать в коридорах.        Распахивая дверь седьмой, Мирон видит лишь Славу. Дрожащего на полу Карелина, с удивлением разглядывающего свои руки, испачканные в крови. На лице багровели отметины, кофта немного задрана.        Парень внимание на распахнутую дверь не обращает, лишь продолжает тихонько подрагивать, сидя на полу. — Слава, Слава, — Фёдоров падает на колени перед юношей, прижимая его к себе, как когда-то после выстрела. — Ты в порядке? Слав. Я с тобой, слышишь меня? Чтобы они с тобой ни сделали, ты мой. Весь-весь-весь мой, никому тебя не отдам. Слав, ну скажи, хоть что-нибудь. Что болит, а? Слава!        Машнов чувствует, как лицо покрывается мелкими поцелуями, как его прижимают ближе, что-то говорят. Он лишь покачивает головой, указывая под кровать. — Ничего они со мной не сделали. Я… я убил его, Мирон, я человека убил, — вздрагивает Слава.        Фёдоров смотрит, куда омега указывает. Под кроватью лишь тело. Внимательнее рассматривая комнату, Окси видит кровавую дорожку — того мужчину под кровать тащили. Значит, кровь на руках Карелина ему не принадлежит. — Ты защищался, Слав, ты не сделал ничего плохого. Ты защищался, понимаешь? Здесь по-другому нельзя, кто не сожрал, того сожрали, это игра в выживание. Я обещаю, если мы, когда мы отсюда выберемся, распущу всю контору. И ты больше никогда ничего не услышишь про убийства. Забудешь это, как страшный сон, Слав, а сейчас надо уходить, пожалуйста… — Ничего страшного, Мирон? Ничего страшного? Я только что человека убил. Обычного человека. И что, что он преступник? Ты же не божий одуванчик, но если тебя подстрелят… Как думаешь, что я испытывать буду? Что будет Марк, Ваня и Порчи чувствовать? А у него может быть муж, дети, друзья. А я его взял и убил, Мирон. Мог ранить, попробовать бежать…, но я убил его. Просто пшик и человека нет…        Мирон смотрит, кажется, с сочувствием, но молчит. Парень заглядывает в синие глаза, видя в них лишь то, что смертельно пугает — понимание. Юноша уверен, в чьи бы глаза он не заглянул, будь то Марк или Ваня, может Порчи, увидел бы то же самое. Сочувствие и полное понимание того, что сейчас у него внутри. Они же это тоже испытывали. А потом привыкли. Славу даже передернуло — как к этому можно привыкнуть?        Машнов увереннее поднялся на ноги, расхаживая по комнате, поднимая отброшенный пистолет, внимательнее разглядывая Мирона. Мужчина тоже выглядел не лучшим образом — грязная одежда, побитый вид, вздрагивание при каждом вздохе. — А с тобой они что сделали? — спрашивает юноша, чувствуя вину. Мирон изначально хотел идти сюда только ради него, чтобы от Карелина раз и навсегда отстали. Видно, ничего он не добился. — Ничего страшного, пытались уговорить извиниться за мой словарный запас, — отзывается Мирон, поднимаясь с пола и отряхиваясь. — Пошли за Ваней, будем выбираться отсюда.        Охра был в соседней комнате, вальяжно сидел на стуле, закинув ноги на стол, раскручивая в руках пистолет. Его охранник лежал на полу и не шевелился. — Эти идиоты с собой ключи не носят, я ждал, когда придёт следующий. Что у него за команда такая? Снайпера даже Слава заметил, бля буду, их не заметит лишь слепой, — тут же выдаёт Евстигнеев, стоит Мирону зайти внутрь. — Они даже оружие с собой не носят, ты понимаешь? Какими надо быть идиотами… — Мне почему-то кажется, что идиоты здесь мы, — тянет Слава, получая два удивлённых взгляда. — Всё слишком просто. Ты без труда нашёл нас, они все без оружия, точно ранить боятся. Мне, конечно, досталось, но…, но могло же быть хуже. Либо этот дом — весь ловушка, либо это тоже отвлекающий манёвр. От чего-то более ужасного. Марк сказал, что они на десять шагов впереди нас. И почему-то я с этим согласен…        Мирон и Ваня переглядываются. Мысли Славы кажутся правильными. Или это уже паранойя? В любом случае сидеть и ничего не делать — не выход, им надо отсюда выбираться.        Фёдоров тяжело выдыхает, жестом прося идти за ним, подозрительно оглядывая комнату. Это же Хинтер. Здесь везде должны быть камеры и жучки. И если они не могут быть впереди на пару шагов, то конкурентов нужно просто выводить из игры.        Мирон ищет взглядом хоть что-то, что опровергло или подтвердило теорию Славы. Хотя версию парня подтверждает уже и полное отсутствие солдат. Или они просто идиоты, которые согласились работать ради дозы? Им ничего не надо кроме таблеток, вот и делают все спустя рукава.        Если здесь везде натыканы камеры, то куда бы Мирон не направлялся — они знают. Так можно сойти с ума, выстраивая теории. Но сейчас же не рискнёшь, не один, за жизнь Карелина ответственность чувствует, за жизнь Вани. Но Охра упёртый — никому заботиться о себе не даёт. Вечно впереди планеты всей, пытается спасти всю компанию, каждого уберечь. И сейчас он геройствовать будет. — Слава, вот зачем же ты сюда поперся, — бурчит Мирон, проходя вплотную к стене и заглядывая за угол. Все по-прежнему — пусто. — Чтобы сбить спесь с великого Оксимирона aka гений в скобочках нет. Ты бы так и думал, что все вокруг идиоты, кроме тебя и твоей Империи. А в итоге бы оказался подстреленным, — копируя движения Мирона, идёт парень, бурча в ответ.        Ваня глаза закатывает. Он понимает, что сейчас любое их движение было спланировано кем-то заранее. И вот эти ссоры им точно не нужны. Мирон волнуется за Славу, Слава за Мирона, только вот волнение друг друга они принимать не научились. Объяснять им простые истины сейчас — времени нет. — Как они вообще о присутствии Славы в твоей жизни узнали? — интересуется Евстигнеев, стараясь отвлечь этих двоих от ругани. Лучше болтать о том, о чем не нужно, чем показывать конфликты. Хинтеру ведь только и нужны ссоры этих двоих. — Возможно, жучок. Я же говорил, что у нас был какой-то омега, про воду что-то в квартире говорил. — Мирон Янович, Вам в Оксфорде не объясняли, что дверь незнакомым людям открывать нельзя? — спрашивает Ваня, закатывая глаза. Столько всего могло не произойти, если бы Окси просто бы послал куда подальше незваного гостя. — Что у них на нас есть? Они стащили пару документов. Расписку Порчи, что в случае смерти всё переходит Империи. Мой контракт, что я типа твоя персональная охрана, контракт Порчи, что он персональная охрана Марка. О, ещё не было небольшой суммы из твоих на «чёрный день». Ещё та бумага, где ты, в случае своей смерти, передаешь управление Империей Марку.        Перечисляет Ваня, довольно замечая, что Слава комментировать перестал. Лишь пообещал скинуть Фёдорову ссылку на фильм «МОСГАЗ», а то доверчивый больно. Мирон задумывается, а Машнов все чаще начинает по сторонам смотреть, точно мысли плохие из головы отгоняет. — Вы это вдвоём уже озвучивали, в тот же день. Ничего нового это не даёт, — пожимает плечами Окси. — Да и вообще, чтобы не придумал Дима, вы карты уже все спутали. Откуда ж он мог знать, что вы сюда вдвоём прибежите. Если о Ване ещё догадаться можно, то потащить Славу сюда… планы юных самоубийц.        Карелин нервно откашливается, Фёдоров тут же на него оборачивается, Ваня лишь краешком глаза замечает какое-то движение в углу, но старается не выдать себя, нащупывая пистолет. — Ва-ань, — тянет Слава. — Не пойми меня неправильно, но… тебе Порчи странным не показался? Когда пришёл. Если по времени смотреть… аккурат тогда, когда Мирон сюда бы добрался. Чтобы его ничто не остановило, — сердце у юноши как бешеное колотится, у Вани наоборот, замирает.        Ему надо и соображать, и следить, пока Мирон ничего не понимает, а Слава ничего не видит. И не скажешь же в полный голос, что там кто-то есть, и он ходит. — Something's wrong with the connection. The car broke down, — повторяет Ваня вполголоса. — Что-то случилось со связью. Машина сломалась, — переводит вслух для себя. — Порчи заметает следы, тела отвозит в морг к знакомым Марка, их просто сразу отправляют на кремацию. Где в городе что-то не то со связью? — Вань, машина Порчи сломалась неделю назад. Его ж на дела курьер Марка подвозил, а обратно он на метро всегда добирался. Мы ж из-за этого курьеру больше выплачивали. Помнишь, ты ещё заявил, что лучше с винтовкой в метро, чем на паршивом драндулете с таблетками?        Ваня думает, что сейчас до дома добежит быстрее, чем было бы на машине. Марк. Порчи. Парень с крыши. Ничем хорошим такое закончиться не может. Что они наделали вообще? — Марк… — одновременно с Мироном шепчет Ваня, понимая, что это крах. — Бадабум–с, — кричит знакомый голос.        Мирон и Слава отвлекаются на источник звука, Ваня, напротив, разворачивается, стреляя туда, где было движение. От выстрела Окси выхватывает свой пистолет, направляя на кричавшего Хинтера, подминая Машнова за свою спину, прижимая того к стене. — Не двигайся, — командует Фёдоров, обращаясь то ли к Карелину, что тянется к своему оружию, то ли к Диме, который пытается подойти ближе. — Думаешь, ты сможешь его защитить, да? Мирон-Мирон, кого ты обманываешь? Ты и есть потенциальная угроза для его жизни. Для жизни Вани, для жизни Марка. Ничего бы из этого не было бы, засунь ты свою гордость в одно место и продолжай мы работать. — Ничего бы из этого не было, не будь ты психом, Дим, сделай хоть ещё один шаг, и я выстрелю. Одно движение, которое мне не нравится, я стреляю. Ты же прекрасно знаешь, что за своё я борюсь до последнего. — Мне кажется, конец наступит немножечко раньше…

***

       Ваня и Марк сидят на кухне, выпивая седьмую чашку чая. Маркул много думает, Светло это замечает, но старается не реагировать. Говорит о чем-то своём, обо всем на свете, альфе это кажется даже забавным. Много говорит о запахах, ляпает о том, как прекрасно пахнет Охра. — А от тебя грустью несёт, — заявляет Ваня. — Дешевой выпивкой, старой музыкой, пластинками, под которые стиляги зажигали. — Да какая разница. Мой запах только моё достояние, Вань, — фырчит мужчина, ещё глубже погружаясь в размышления. — И весь ты из себя грозный такой, серьезный, но это же временно… Эх, ладно, пойду отцу позвоню, скажу, что по учебе задержусь, если ему это хотя бы интересно будет…        Светло скрывается где-то в комнатах, а у Марка есть время подумать, обдумать всё. Пока резко не раздаётся хлопок.        Альфа идёт медленно, заряжая пистолет, находя нужную комнату. И видит то, что и ожидал — Порчи пытается дотянуться до Вани, каким-то чудом забравшимся на шкаф. Куда ж только со страха не залезешь. — Get away from the boy [отойди от мальчика], — вздыхает мужчина, наводя пистолет. — At first I thought for a long time what wrong you said. And then I remembered about the car, it's been broken for a week already. I still laughed with Miron, like so, you're so neat, and broke the car. And then something else. I even climbed the Internet. When there is a communication problem, the subscriber is either unavailable or busy. But you just had hooters, and then someone dropped the call. I because of this panic and raised. It turns out, sent my friends into the trap [я сначала долго думал, что же не так ты сказал. А потом вспомнил о машине, она ведь уже неделю сломана. Мы с Мироном ещё смеялись, как так, ты такой аккуратный, а машину разбил. А потом ещё кое-что. Я даже в интернет залез. Когда неполадки со связью, абонент либо недоступен, либо занят. Но у тебя были просто гудки, а потом кто-то сбросил звонок. Я ведь из-за этого панику и поднял. Оказывается, отправил своих же в ловушку].        Ваня с подозрением смотрит на Марка, с ещё большим подозрением на Порчи. — Вань, что он делал? — Он сумку собирал, дверь на щелку была открыта. Я оружия испугался, как ойкну, а он за мной… — You need a bag. Now we'll go to Miron. I think he needs help. [Сумка тебе понадобится. Сейчас мы поедем к Мирону. Мне кажется, ему нужна помощь]. — He does not need help anymore. [Помощь ему больше не нужна].