ты моя гиперосмия

       «Я не люблю описывать страх. Когда твой разум и тело не подчиняются тебе, работают сами по себе. Когда эмоции перекрывают сознание, сердце колотится так быстро и громко, что ты слышишь лишь его стук. Контролируешь дыхание, дабы не забывать вдыхать. Я знаю точно, что тогда страх охватил не только меня, нас всех, едиными цепкими лапами. Маркула, Охру, Оксимирона, Светло и, конечно, меня. Наверное, намного сильнее, нежели остальных. Так, что пошевелиться было нереально. Но больше всего я боялся вовсе не множество людей Хинтера. Больше всего я боялся, что сердце, бьющееся внутри человека, пытающегося меня защитить, перестанет биться.»

Слава Карелин, зарисовки из личного дневника

— Да что тебе нужно?        Голос Мирона не такой, как обычно. Неспокойный, почти истеричный. Просто взрыв, хотя внешне ничего и не меняется. Тело не вздрагивает, все также уверенно прижимает Славу к стене, защищая его собой. Ваня на расстоянии вытянутой руки целится в кого-то из людей Хинтера, пока на него направлено два пистолета. Они ждут команды к стрельбе, Охра не хочет рисковать зря. — Я расскажу тебе историю, Мирон. Интересная, вам всем понравится. Ты помнишь, как умирал омега твоего друга? Можешь не отвечать, никто из вас не знает. Марк просто заявил, что от передозировки вашим наркотиком, чтобы вы зря не устраивали шумиху. На деле передозировка была моим препаратом, потом у своего друга и узнаете, как же он допустил, что его обожаемый подсел на мои наркотики. Маркул пришёл со мной разбираться, пообещал, что я об этом пожалею. И он слов на ветер не бросает, как выяснилось. Мой омега теперь тоже мертв. Правда, благородный у вас друг, мой даже не мучился. Он же отказался тогда пустить всё ваше дело на тормоза. Марку льстила мысль, что мы заклятые враги не только из-за смерти его любимого. А потом появляется Слава. Не понять, что мальчик влюбился в интернет-персонажа, а затем разочаровался в нем, мог только придурок. Конечно, Оксимирон на форуме бог, на него все статейки пишут, но он-то с каким вниманием. Как же я тогда хотел подсадить бедного и несчастного Карелина на свои таблетки, чтобы забылся, от чистого сердца. И Марк об этом узнал. Лишний труп от моих таблеток ему был не нужен. Ты бесишься, что какой-то ноунейм позволяет себе такое, а Маркул начинает заливать, что талант. Ты просишь за него в школе. Романтика. И влюбляешься. Никогда бы не подумал, что тебя зацепит кто-то вроде него. Но пути господни неисповедимы, что уж там. Я предлагаю Марку встречу, он приходит, конечно. Мы много говорим, а потом я заявляю, мол, честно ли то, что у Окси омега есть, а нас его «проекты» этого лишили? Господи, так меня ещё никто не посылал. Столько нового о себе никогда не слышал. И у нас с ним начинается игра за Славу. Надо же впутать омежку в дела Империи, чтобы VGB его не коснулся? Он выиграл. Гениальный ход, выставил себя мудаком, портящим ребёнка, даже получил за это. Знаешь, что дальше? А я подстраховался. Сразу после разговора с Марком, пришлось поймать Порчи. Поймать, заставить проглотить столько таблеток, чтоб жизни без них не было. И знаешь, дальше всё элементарно. Где бы ты ни был, чтобы ты не делал, я всегда знаю это. И мне до сих пор кажется, что присутствие Славы в твоей жизни немного незаслуженно.        Карелин немного не в себе. Маркул его все время пытался защитить, уберечь, спасти. И только получил за это. — Мэн, мне, конечно, безумно жаль погибших, но вы же знали на что идёте? Не вина Мирона, что кто-то умер, и уж тем более не вина Славы, понимаешь? — Ваня говорит медленно, не отрывая взгляда от человека, в которого целится. Мало ли, что им в голову взбредёт?        Отец Ване как-то сказал, что в этой жизни нельзя бороться только за себя. В первую очередь ты должен бороться за семью и друзей, а потом уже за свою шкуру. Если на свете никого близкого, то нужна ли такая жизнь? Родные — это твоя сила. А если ты не можешь быть сильным, то зачем тебе быть?        Для Вани семья уже не родители. Его семья — Мирон, Марк и Порчи. И если Окси нашёл своего человека, то Слава теперь тоже его семья. Все ведь просто. Ты рвёшь глотки за близких, они за тебя. Не было такой ситуации, когда бы они друг друга не вытаскивали. — Это не их вина, определённо. Но каково быть на месте Марка сейчас? Представь, все друзья женятся, заводят детишек, даже если их избранники сами ещё дети, а он один до скончания веков. Разве в семье не должны быть равные условия… Или как там… Вы же больше, чем семья. — В семье понимание, Дим. И Марк тебе это уже доказал, послав тебя… — начинает Мирон, но его перебивают. — А зачем нужны были те документы? Вы меня простите, это все жутко увлекательно, но для чего целая стопка документов? Там же были права на эту Империю непонятную, контракты Порчи и Охры, вот что-то о Мироне, не помню что, меня почему-то в дела не особо посвящают, я так, для антуража. Типа всем нужна была проблема, чтоб скучно не жилось и — бац! — Слава Карелин в Ваших услугах. Ой, а ещё стихи-то мои читали, да? И как? Мне иногда кажется, что я делаю все слишком неискренне, просто вдохновения и времени много, вот сразу и произведений куча. Мне вообще кажется, что форум скатился и…        Слава говорит много, не останавливаясь. Подталкивает Фёдорова на шаг вперёд, выходя из-за его спины, выкладывая кучу неполезной информации, доходя до своего детства и любимого цвета. Мирон уверен, что у Машнова от волнения и страха шарики за ролики уехали, Евстигнеев с ним солидарен, но сделать ничего не может.        А Слава все говорит и говорит, стараясь заболтать даже самого себя, истерично смеясь или открыто хохоча, повышая голос и сводя его к зловещему шёпоту. На него смотрят все, кроме Вани. — Стоп. Документы нужны были для… — Да какая уж разница до ваших документов… Ой, я такой неловкий, — Карелин шатается, точно еле на ногах стоит. — Мирош, прости, — извиняется парень, а затем толкает своего альфу на пол, наваливаясь сверху, целуя, дабы лишних возмущений и звуков не издавал.        Хинтер охренел. Все, кто были в зале ничего не понимали, даже Охра на мгновение отвлёкся. Но и этого мига всеобщего непонимания было достаточно — раздался выстрел.        Пуля прошла насквозь. Если бы Мирон продолжал стоять напротив Димы, то его бы задело. А заодно и Славу, стоящего за его спиной. Следом раздалось ещё три выстрела, почти синхронно. Машнов пугается, отрываясь от Мирона, упираясь ладонями в грудь альфе. — Ты в порядке? — спрашивает юноша, внимательно рассматривая лицо мужчины.        В ответ Мирон кивает, вообще не догоняя, какого черта здесь происходит. Что это за пиздец такой? — Слав, слезь, — просит он.        Карелин даже и не заметил, что очень удобно устроился на чужих бёдрах, а через секунду уже слетел, как ошпаренный, оглядываясь. Фёдоров поднимается следом.        Три тела, по которым взгляд скользит слишком бегло. Марк и Светло, обнимающие лежащего на полу Ваню. То, как быстро подлетел Окси к ним, Слава и описать не может.        Машнов вообще ничего сказать не может. Заметив Марка, как придурок начал отвлекать Хинтера, лишь бы Мирона не задело, лишь бы своё спасти. О Ване ведь даже не подумал.        Лицо от стыда вспыхивает. Он видит Марка, что-то уверенно говорящего, спину Окси, что отпустил какую-то точно не смешную шутку, но Ваня улыбается. Этот юмор лишь им понятен. А рядом Светло. Светло, смотрящий на Охру виновато, но даже на таком расстоянии в глазах читается неподдельное восхищение. И Карелин себя сейчас чувствует бесконечно лишним. — Вань, я тебе за все время столько пиццы задолжал… штук тридцать точно. Ты ж на том свете ждать устанешь. Поэтому даже не вздумай помирать, — говорит Мирон заботливо, спокойно. — Я ж тебя убью, если копыта отбросишь. — Сорок три пиццы, Фёдоров. Ты мне должен сорок три пиццы, — улыбается Охра, тут же болезненно морща глаза и не отпуская руки от живота. — Придурки, — вполголоса заявляет Марк, отводя взгляд куда-то на входную дверь.