Immortal lovers

      Хоть и чертовски влюблённые друг в друга, бессмертные любовники, принадлежа к разным расам и лагерям и обладая одинаково вспыльчивым, язвительным и упрямым нравом и взрывным темпераментом, нередко ссорились.       После очередной бурной перепалки, в процессе которой они обменялись весьма колоритными нелестными характеристиками в адрес друг друга (зная чувствительные места любовника, каждый умел отлично кольнуть другого), Габриэль, в бешенстве стиснув зубы, собрал свои вещи и съехал от Владислава, на прощание оглушительно хлопнув массивной входной дверью. Дьявольски гордый Дракула не остановил его, хоть его небьющееся сердце болезненно сжалось в груди.       — Хоть мы и расстаёмся, но советую тебе не нарушать договор насчёт охоты с летальным исходом и распространения вампиризма, дьявольская летучая мышь! — прежде чем открыть дверь и уйти, предупредил разъярённый Ван Хельсинг Дракулу, сбежавшего вслед за ним вниз по лестнице в холл.       — Или что???!!! — бесовски взблеснув синими очами, ощерился вампир, обнажая острые, как бритвы, клыки. — Великий Ван Хельсинг опять придёт убивать меня???!!!       Ничего не ответив на негодующее замечание Дракулы, лишь сверкнув на любовника злобным взглядом, едва не опалившим его небесным огнём, охотник исчез за дверью.       Не помня себя от ярости, Влад, скрипнув зубами, не зная, на чём сорвать злость, из холла влетел в парадную гостиную. Там он удовлетворил своё желание, швырнув в стену бесценную китайскую вазу династии Мин.       Появившийся на грохот дворецкий графа Роттен — странная бледная лунообразная личность неопределённого возраста, совсем как безвременно погибший верный слуга графа Игор, с выпученными бесцветными глазами, без бровей и ресниц и лысым черепом — невозмутимо вызвал горничную.       Злобно зыркнув на него взглядом, горящим адским пламенем, Влад снова выскочил в холл и обратно взлетел по лестнице наверх, перескакивая через несколько ступеней, в бешенстве забыв, что обладает сверхъестественными способностями и может мгновенно оказаться наверху, не утруждая себя подъёмом.       Охотник решил было снова перебраться в Рим, но потом остановил свой выбор на Париже. Однако переезд требовал времени, а пока Габриэлю пришлось снять номер в отеле. Он выбрал гостиницу, находящуюся как можно дальше от Летнего дворца его демонического любовника.       В первую же ночь, что он провёл там, Ван Хельсингу привиделся Дракула, и они занялись с графом горячим сексом.       Проснувшись, вигилант обнаружил, что ласкал себя во сне и бурно кончил, щедро забрызгав постель спермой. Выразив своё раздражение этим фактом с помощью табуированной лексики, мужчина как мог ликвидировал последствия своей ночной страсти на постельном белье и принялся искать временную квартиру.       Сняв жильё в другом конце Будапешта по отношению к резиденции Дракулы, охотник переехал, надеясь, что не задержится в Венгрии.       Он старался не думать о любовнике, вконец взбесившем его недавней бурной стычкой. Но чем бы он ни занимался, его образ постоянно стоял у него перед глазами словно выжженный. Архангел ругался как сапожник, но ничего не мог с этим поделать.       Едва в поле его зрения попадали длинные чёрные волосы — каждая жилка в нём трепетала… Каждая девушка, обладающая такой шевелюрой, напоминала ему о его черноволосом красавце, при этом убеждая его, что ни одна из них, даже отдалённо, не могла похвастаться таким шёлковым богатством, каким обладал Владислав, — невероятно густыми, просто фантастическими волосами, текущими роскошной обсидиановой рекой, обрамляя полночными волнами колдовское лицо вампира.       Алые краски напоминали ему о горячем атласе тонких, но таких чувственных, нежных, сладких губ; синее небо и тёмное, ночное, — о меняющих цвет глазах-звёздах, окаймлённых бархатной бахромой густых и длинных ресниц, разверзающихся вниз и вверх чёрными лучами-стрелами; мрамор — о гладкой алебастровой коже.       Прошло всего двое суток со дня их разлуки, а Ван Хельсинг уже изнемог от тоски по обольстительному вампиру. Но упрямый охотник не собирался сдаваться, упорно, хоть и безрезультатно, борясь со своей страстью. Он жалел, что из тайной организации по защите человечества от порождений Тьмы, на которую он продолжал работать, пока не поступало новых заданий, надеясь, что это бы отвлекло его от непрестанных мыслей об одном из них…       Габриэль решил найти себе подругу, которая помогла бы ему в этом деле. Воплотить это намерение было проще простого: в претендентках не было недостатка — девушки слетались к красавцу-архангелу в человеческом теле, как бабочки на мёд. Ван Хельсингу для этого даже не пришлось покидать дом, в котором он снял квартиру. В коридоре ему уже несколько раз встречалась эффектная блондинка (брюнетки сразу отметались), очевидно соседка, неприкрыто бросавшая на него восхищённые взоры. Мужчине стоило улыбнуться ей при следующей встрече, и вечером она уже была в его квартире.       Однако, когда дело дошло до секса, вигилант, совершенно неожиданно для себя, потерпел постыдное фиаско в постели, не сумев достигнуть необходимой физической кондиции от ласк красивой девушки: его член хотел только красавца-вампира и не желал реагировать нужным образом больше ни на кого. Никогда не жалующийся на свои сексуальные возможности мужчина, естественно, был ужасно смущён и обозлён своей позорной недееспособностью. И думал, что никогда не забудет округлившиеся от удивления глаза его подружки в этой унизительной для мужского самолюбия ситуации, никак не ожидавшей такого провала со стороны крутого мачо.       Чуть не провалившемуся под землю от стыда, красному как рак, Габриэлю, чтобы выкрутиться из неловкого положения, пришлось прибегнуть к спасительной лжи и сослаться на совершенно непредвиденный побочный эффект средства, принимаемого им от несуществующей аллергии, и, извинившись, поскорее выпроводить несостоявшуюся любовницу. Девушка была очень деликатной и, понимающе улыбаясь, перед уходом высказала надежду на новую встречу. Было очевидно, что она вполне поверила его объяснению, ибо клиническая несостоятельность и образ Габриэля просто не вязались друг с другом. Ван Хельсинг, разумеется, пообещал. Когда она ушла, мужчина в бешенстве врезал кулаком о стену, сбив в кровь костяшки:       — Чёрт!!! Не хватало ещё, чтоб дьявольская летучая мышь сделала из меня импотента!!!       Стараясь забыть о крайне неприятном инциденте, Ван Хельсинг, взяв бутылку пива, расположился у телевизора, включив спортивный канал. Сделав глоток, он попытался сконцентрироваться на демонстрируемых на большом экране состязаниях, но вместо них видел там Дракулу…       — Дьявол! — присовокупив к этому воодушевлённому цензурному восклицанию несколько непечатных, Габриэль закрыл глаза и резко замотал головой, пытаясь отогнать неотвязный образ. А затем для верности чувствительно хлопнул себя ладонью по лбу. Но это не возымело действия — перед его внутренним взором полночным водопадом струились блестящие длинные волосы, то сапфирами, то чёрными бриллиантами сверкали чарующие глаза, а карминные губы, меж которыми блистал жемчуг идеальных зубов, призывно улыбались, суля умопомрачительное наслаждение…       Охотник открыл глаза, изо всех сил стараясь сосредоточиться на игре — но видел лишь Влада, а тело его при этом стонало от желания…       Видя, что толку не будет, Ван Хельсинг, смачно выругавшись, отставил бутылку и пошёл в туалет, позволив себе отдаться неизбывной страсти. Расположившись над унитазом, он, обнажив член, закрыл свои изумительные глаза и принялся самозабвенно ласкать его, фантазируя о Владе. Его бёдра горели огнём на этот образ, а кровь словно для того лишь бежала в его теле, чтобы делать твёрдым член при мыслях о блистательном графе…       Всего несколько поглаживаний крайней плотью о ствол и головку — и Габриэль, содрогаясь в оргазме, залил спермой унитаз. Удовлетворив себя, шумно дышащий мужчина, привалился к стене:       — Чёртов вампир… Забыть тебя можно, лишь потеряв память…       Отдышавшись после упоительного рукоблудия, вигилант решил проветриться. Накинув с этой целью байкерскую куртку и обув рокерские ботинки, он вывел из «стойла» своего верного харлея.       Езда на железном «коне» оказала на архангела самое благоприятное воздействие — ничего не было лучше «мощной», «рычащей» прогулки с ветерком.       Желая освежиться, он остановился у какого-то бара, в котором у стойки обнаружил покинутого любовника, как всегда активно пользующегося женским вниманием.       Это была Судьба!       Увидев друг друга, вампир и охотник просто остолбенели, голодными взглядами прикипев друг к другу, забыв о всех своих обидах, а вкупе с ними и об окружающем мире…       Всё это время Дракулу столь же неотступно преследовало видение высокого атлетического загорелого красавца с волнистыми волосами, ласкающими его широкие плечи, непередаваемо очаровательными глазами, чувственным ртом и ослепительно-жемчужной улыбкой. Но, в отличие от архангела, демон и не пытался бороться с этим, лишь тяжко вздыхал. Он прикрывал веки и воображал себя в объятиях прекрасного небесного принца. Горел и таял… Таял и горел…       Вампир потерял аппетит, что с ним случилось впервые за шесть веков. Бокал с донорской кровью, поданный Роттеном, так и остался нетронутым на столе.       Подумав, что пора побаловать себя свежей, а не консервированной пищей, Дракула отправился на охоту. Быстро найдя подходящую жертву в виде хорошенькой девушки, в одиночестве ожидающей автобус на вечерней остановке, Влад, присев с ней рядом на скамейку, спустя несколько минут уже коснулся губами её шейки. Но, когда он уже намеревался полакомиться, он вспомнил божественный вкус крови любимого архангела — и почувствовал тошноту… Дракула отпрянул от яремной вены. Это был неслыханный случай для вампира, достойный быть занесённым в анналы истории!       Томясь по ласкам Габриэля, Владислав, пересилив свою дьявольскую гордость, уже собирался отправиться на его поиски, хоть для вампира это было не так-то легко. Однако, когда он вспомнил обидные слова охотника, на которые он не поскупился во время их последней ссоры, гордость снова взяла верх над страстью и вместо этого Дракула решил попытаться развеяться, прогулявшись по ночному Будапешту. Как всегда в шикарном, стильном авантаже, являясь воплощением тёмной элегантности и изысканной грации, излучая дьявольскую сексуальность, граф вышел на вечерний променад, который привёл его в бар, где его и обнаружил страждущий архангел.       Ван Хельсинг подошёл к Дракуле и, не приветствуясь, скомандовал:       — Пошли!       Тот без слов последовал за ним, едва не споткнувшись о ножку барного стула. Усадив любовника на заднее сиденье, Ван Хельсинг в мгновение ока домчал их домой, с рычанием и фырканьем въехав во двор Летнего дворца. За своей спиной он чувствовал крылья!       Не видя ничего перед собой, кроме любовника, Ван Хельсинг втолкнул Дракулу в вестибюль Летнего дворца, освещённый приглушённым светом.       Его пылающий страстью, дикий взор заскользил по черноволосому красавцу, жадно вбирая в себя все его достоинства, словно он видел его впервые.       — Сладкий гад, ты — сам секс… Я изголодался по тебе!.. — Габриэль буквально накинулся на Владислава, схватив его и мощным рывком прижав к стене.       Влад счастливо-чарующе, лукаво улыбался, блистая синими очами:       — Кто этот неземной красавец-байкер, похитивший бедного, одинокого вампира, атакующий его своей страстью?       — Твоя судьба! — дал лаконичный ответ красавец-байкер и, не тратя более время на разговоры, зажав вампира своим атлетическим телом, он впился в его рот бешеным, глубоким поцелуем взасос.       Коснувшись губами нежных карминных лепестков, Габриэль издал сладостный, томный вздох, а прижавшись к ним крепче, застонал. Граф шире разомкнул губы, впуская изголодавшийся язык мужчины внутрь. Очутившись языком в своём ароматном сочном гроте сладости, пылкий охотник, стеная от наслаждения, принялся страстно ласкать его им, стараясь проникнуть как можно глубже.       Ван Хельсинг, взахлёб сосал губы и язык Дракулы, потираясь бёдрами о бёдра милого. Его руки алчно скользили по совершенному телу любовника, сжимали ягодицы, а затем одна из них оказалась между сексуальных бёдер графа, обхватив его возбуждённый член.       — Чёрт… не… здесь же… Габриэль… — жарко выдохнул учащённо дышащий Дракула, улыбаясь, когда Ван Хельсинг выпустил его язык и припухшие губы, чтобы судорожно глотнуть воздуха. — Пошли наверх…       Выглянувший в холл на звук открывшейся двери «призрачный» дворецкий понимающе ухмыльнулся, вновь прячась в полумраке, из которого он вынырнул.       — Да… ты сводишь… меня… с ума… я себя… не помню… — Схватив демонического аристократа за руку, мужчина почти бегом поднялся с ним по лестнице. Оказавшись с графом в спальне, Габриэль сбросил прочь куртку и вновь страстно обнял его, тиская.       — Влад, ты околдовал меня собой… заразил… отравил… куда бы я ни смотрел — везде вижу лишь тебя… — Ван Хельсинг покрывал поцелуями белоснежную шею вампира, заставляя её гореть от жара его пламенных жадных губ. — Я болен тобой и не могу жить без тебя… А ведь я бессмертен, разве это не проблема?..       — Не смей жаловаться, мой небесный принц, — сказал Дракула, обнимая любовника трепещущими руками, — ибо ты то же сделал со мной… Веришь, я потерял вкус к крови. Меня мутило при мысли о ней, как будто я снова стал человеком!       Оба таяли от этих сделанных возлюбленным признаний.       — Влад! Мой прекрасный Влад! Я люблю тебя! — шептали трепетные губы охотника, впиваясь в атласную кожу графа, наслаждаясь её ароматным вкусом жасмина.       — О мой небесный красавец! Мой сладкий Габриэль! — вибрирующим от страсти голосом отвечал вампир, пылко лаская мужчину, почти до боли прижимая его к себе. — А как я люблю тебя, прелесть моя! Ты даже вообразить себе не можешь! Ты — мой бог! Я готов прах целовать у твоих прекрасных ног! Демонам заказан Рай, но я в раю, когда в твоих объятиях!..       — Я тоже, Влад… О, мой Влад! Любовь моя!..       Сдёрнув с волос графа заколку, отбросив её в сторону, охотник, млея от наслаждения, запустил руку в чёрный шёлковый водопад, окунул в него лицо:       — У-у-м-м-м… Вла-ад… А-ах!..       Волосы Владислава благоухали жасмином. Он обожал этот запах. Это был запах его детства, его матери.       Габриэль принялся гладить и целовать ароматные пряди, ласкающие его пылающую кожу нежнейшими прикосновениями, посылая волны сладостной дрожи по телу горячего охотника.       Граф в свою очередь погрузил изящные пальцы в густые локоны мужчины, пахнущие ветром, нежно их лаская. Ладони Дракулы обвивали шею загорелого красавца, гладили его плечи.       Дрожащими руками Ван Хельсинг, весь трепеща от нетерпения, принялся стаскивать с вампира одежду. Обнажив его скульптурный торс, он обхватил выгнувшего в его объятиях любовника сильной рукой за тонкую талию и принялся упиваться его телом.       Почувствовав горячие ненасытные губы архангела на своей коже, едва не воспламенившие её, демон задрожал. Габриэль жадно целовал Влада, засасывая гладкую кожу, смакуя его, как изысканнейшее лакомство, постанывая и урча от удовольствия. Утопающий в наслаждении граф, откинув свою гордую голову, страстно ласкал его в ответ.       Покрыв пламенными поцелуями античные плечи и резные ключицы своего черноволосого красавца, мужчина сосредоточил всё внимание на великолепной груди румынского аристократа. Пылающий язык охотника принялся очерчивать её, медленно ведя по контурам выпуклых мышц. А затем легко, едва дотрагиваясь, кончиком коснулся сосков Дракулы, после чего, перепархивая от соска к соску, поочерёдно затрепетал на них им, дразня.       — Габриэль!.. О-о Габриэль!.. — застонал Влад, выгибаясь в сильных руках любовника, весь дрожа и горя.       — Мои сладкие тёмно-розовые бутончики… — замурлыкал в ответ Ван Хельсинг. — Они должны распуститься и расцвести, став алыми цветами… — Кончиком языка охотник не спеша очертил ареолу одного из красивых сосков любовника, нежно потирая бутон другого кончиками пальцев. Кровь мгновенно бросилась в его подопечных — они набухли, затвердев. Габриэль сполна наслаждался ощущением эрекции сосков разлюбезного, зная, что они так чувствительны лишь к его ласкам. — Ах, как ты горяч, Влад… — проворковал ангел, упоённо лаская демона, — кто бы мог предположить такое качество в вампире…       — Лишь в твоих руках, Габриэль… — прозвучал сладчайший ответ. — Лишь в твоих…       Это была правда. Хладный не-мёртвый горел огнём от любви к прекрасному архангелу…       — Ах какие ароматные… какие пламенные «цветы»… — шептали ласкающие губы вигиланта, наслаждающегося возбуждёнными сосками вампира. Ван Хельсинг обхватил губами один из распустившихся от его ласк бутонов и принялся алчно сосать его, постанывая от сладости, не оставляя вниманием другой сосок, гладя его рукой.       — О-о-о!.. Габриэль!.. А-ах…       Руки стонущего Дракулы, дрожа, путались в ореховых локонах любовника.       — У-у-у-м-м… Влад… — «Полакомившись» одним, мужчина засосал другой «цветок». Когда он оторвался от них, соски вампира действительно заалели цветами на его беломраморной коже.       — Ах, какая красота!.. — охотник в упоении сжал ладонями сладкие перси любовника, подтянув упругие мышцы вверх, в результате его трудов украшенные пунцовыми «звёздами», в которые превратились его соски.       Насладившись этой частью чела любимого, напоследок поочерёдно смачно засосав мускулистые половинки, Ван Хельсинг упал перед графом на колени и стал целовать его рельефный пресс, лаская изящный изгиб стройных бёдер, сжимая в ладонях тугие округлые ягодицы. Дракула плавился в руках своего небесного красавца. Дрожащими руками мужчина расстегнул ремень, а затем джинсы вампира и сдёрнул вниз его стринги, обнажая возбуждённый член демонического аристократа, словно вылепленный самой Венерой. Скользнув по нему горячим взглядом, Габриэль поднял лицо вверх и посмотрел на Влада, озарив его светом своих сияющих, чарующих глаз. Тот был само желание и трепетное предвкушение. Тёмные очи вампира сладострастно мерцали, утонув в прекрасных глазах любимого. Ван Хельсинг привычным движением обвил ладонью член любовника, наслаждаясь горячей плотью любимого.       — Ах!.. Сам жар… как я изголодался по нему… — упоённо прошептали чувственные уста архангела.       От этих упоительных слов демон сладостно задрожал.       Габриэль склонился над членом демона и коснулся сочным тёмно-розовым языком душистой нежной тёмно-розовой головки. Дракула всхлипнул, задрожав. Ван Хельсинг улыбнулся его страстной реакции, бросив на графа удовлетворённый взгляд, а затем вновь сосредоточился на ждущем его внимания предмете. Язык загорелого красавца мягко лёг на головку, нежно погладил её и вспорхнул прочь.       Влад с шумом втянул в себя воздух. Улыбнувшись, Габриэль вновь накрыл языком навершие члена любовника и заскользил им по нему, лаская. Тот сладостно застонал. Взяв головку в рот, Ван Хельсинг медленно обвёл языком её корону, пососал и выпустил своё лакомство.       — О-о-о!.. Га-абри-иэль!..       Улыбаясь, мужчина, блистая счастливым взглядом, провёл языком по стволу вверх — от яичек к головке. Упругая плоть мягко качнулась. Это движение было столь же изящно, как и движения её грациозного хозяина.       — Ах… какой сладкий…       Вампир млел, трепеща каждой клеточкой.       — О, Габриэль…       Держа его член у основания рукой, Габриэль посмотрел в глаза любовника и, смачно облизавшись, накрыл его ртом. Увлажнив его своей душистой слюной, мужчина, крепко обхватив скипетр любви губами, принялся сосать его, ритмично скользя по нему вверх-вниз, в то же время лаская ствол крайней плотью.       Пососав член Дракулы, Ван Хельсинг извлёк его изо рта. Переместившись губами на яички любовника, он принялся лизать их, целовать и играть с ними языком, продолжая ласкать член Влада рукой. Другой рукой мужчина стащил вниз джинсы и бельё вампира, а затем коснулся промежности любовника. Проведя по ней кончиками пальцев, он стал ласкать её, делая нежные круговые движения.       Граф сладостно вздрогнул.       Средний палец охотника скользнул вверх, оказавшись в горячей ложбинке между округлых, накачанных, упругих прелестей графа. Пробравшись чуть выше, он коснулся кончиком самого сокровенного места любовника и принялся нежно ласкать лепестки анальной розетки.       Столь изысканно ублажаемый вампир не удержал сладостного возгласа, вцепившись в плечи мужчины.       Довольный его реакцией небесный красавец продолжал ласкать анус Дракулы, чувствуя, как подрагивают его лепестки, отзываясь на поглаживания. Габриэль, на мгновение оторвавшись от яичек и входа Влада, ввёл в рот средний палец, которым ласкал его, и, облизав его, тщательно и обильно покрыв своей душистой слюной, вновь коснулся им розетки графа.       Владислав, чуть раздвинув свои стройные ноги, расслабил мышцы ануса, позволяя пальцу любовника проникнуть внутрь.       Слегка надавив на лепестки, смазанный слюной палец охотника легко скользнул в тело вампира, заставив того издать полувздох-полустон. Палец Габриэля был плотно обхвачен жарким бархатом стенок любимого, заставив мужчину затрепетать от этого божественного ощущения. Двигая им в заднем проходе графа, Ван Хельсинг быстро нашёл заветный «орешек» простаты — этот волшебный орган, дарящий мужчинам едва ли не более яркие ощущения, чем мужское достоинство, — и погладил его.       У Дракулы вырвалось новое сладостное восклицание.       Охотник стал ласкать умелыми движениями простату любовника, в то же время не оставляя своим вниманием яички Влада, продолжая лизать и целовать их, моментами проводя языком по члену.       Стоны графа наполнили спальню.       Габриэль чувствовал под пальцем пульсацию волшебного бугорка — с каждым мгновением он увеличивался в размере, набухая и твердея.       Искусно усладив любимого этой изысканной лаской, искушённый любовник извлёк палец из его заднего прохода, намереваясь теперь всецело сосредоточиться на его члене.       Когда он снова обхватил его губами, охваченный сладострастием, стонущий граф непроизвольно качнул бёдрами, стремясь глубже проникнуть в жаркий рот своего красавца.       Габриэль, бросив на вампира понимающий горящий взгляд, немного откорректировал своё положение, приняв удобный угол соприкосновения, нужный для выполнения желания милого, и положил руки ему на бёдра.       Благодарно погладив охотника по волосам, Владислав обнял его голову ладонями и, сладострастно закусив губы, сделал толчок и до упора вошёл своим впечатляющим членом в горячий рот мужчины, коснувшись головкой гланд. Член графа будто погрузился в пламенный влажный атлас и был плотно укутан им.       — У-у-у-у-м-м-м-м… А-а-а-а-ах!.. Га-абри-и-э-эль…       Мягко держа голову охотника, граф, утопая в блаженстве, стал делать ритмичные, но аккуратные толчки в рот любовника, проникая головкой ему в горло. Ван Хельсинг приобрёл навык в этом деле и потому не чувствовал ни малейшего дискомфорта, получая не меньшее удовольствие от процесса, чем Дракула, упиваясь скольжениями ароматной, одновременно нежной и упругой плоти черноволосого красавца в своём рту, чувствуя биение возбуждённой крови в члене любимого. Занимаясь этим, оба млели от наслаждения.       Ритмично входя в атласный рот любовника, граф сладко стонал. Его стонам вторили тихие постанывания охотника, дарящие дополнительное удовольствие Владу, убеждая его, что его возлюбленному так же приятно то, что они делали, как и ему.       Габриэль плотно сжимал губами двигающийся у него во рту, пылающий страстью член графа, стараясь сделать пространство внутри как можно уже и доставить любимому как можно больше наслаждения. Ван Хельсинг ласкал член Дракулы языком и упоённо посасывал его, глотая омывающую его слюну.       От испытываемого блаженства у Владислава кругом шла голова. Ноги вампира дрожали. Он едва понимал, на каком свете находится.       Граф стал делать толчки в рот мужчины более энергично и резко, глубже входя в его горло. Тот сильнее сжал губами его ненасытный член, обнимая руками бёдра вампира.       Динамично двигая членом во влажных пламенных нежнейших тканях охотника, Владислав откинул голову, громко стеная. Ещё несколько скольжений и ласк, которыми обменялись рот Габриэля и член Влада, и мужчина почувствовал пульсацию в скипетре любви вампира, предвещающую финал. Он чувственно задрожал от предвкушения, и спустя минуту сокращающийся в оргазме член графа наполнил его рот горячей спермой, потёкшей в горло. Достигнув апогея наслаждения, страстный вампир вскрикнул.       Чтобы дополнить физическое наслаждение зрительным, демон-гурман извлёк свой кончающий член из гостеприимного рта охотника. Тот, смотря в затуманенные блаженством очи Дракулы, с наслаждением сглотнул его сперму и жадно разомкнул свои чувственные уста, являя графу пламенное, блестящее влагой тёмно-розовое ложе своего рта, жаждущее его сока. Стимулируя свой член рукой, Влад снова обильно наполнил его густой спермой. Получив очередную порцию лакомства, Ван Хельсинг сомкнул уста и, прикрыв глаза, смакуя, сглотнул, подобрав языком сперму с уголков губ, и вновь алчно раскрыл рот.       Белоснежные струи семени вампира с короткими интервалами продолжали литься на жаркое малиновое ложе рта охотника, изнемогающего от неутолимой жажды, стекая ему в горло. Стоя на коленях перед графом, Габриэль пил и пил его пряный, терпко-сладкий сок, сполна наслаждаясь вкусом любимого.       Напоив, но не утолив жажду охотника, Владислав благодарно привлёк его в объятия, сладостно целуя в уста, проникая языком в его рот, чувствуя в нём свой вкус. Не разрывая поцелуя, Дракула подвёл Ван Хельсинга к кровати и толкнул его на постель. Упав на любовника, он, находясь языком во рту загорелого красавца, продолжая ласкать им его язык, расстегнул ремень его брюк и их застёжку. Сдёрнув одежду охотника вниз, Влад добрался до его до предела налитого члена, давно требующего внимания к своим нуждам. Габриэль томно вздохнул, когда вампир выпустил его заключённый в тесноту тканей пылающий, пульсирующий страстью орган на свободу.       — Сейчас, прелесть моя, помощь близка… — С этими словами граф, расположившись над скульптурными бёдрами своего знойного красавца, склонился над ними и целиком вобрал в свой сочный рот его член, принявшись умело сосать, скользя по стволу и головке губами и языком.       Его роскошные волосы шёлковым пологом упали вниз, лаская горячую кожу охотника прохладными прикосновениями, но при этом слегка мешая Владу выполнять его сладостную работу.       Оказавшись членом в жарком рту ненаглядного, Габриэль весь сладострастно изогнулся, громко застонав.       Мастерски лаская ртом член охотника, Дракула то и дело откидывал мешающие длинные пряди в сторону. Ван Хельсинг, стеная, с трудом приподнялся на локти и помог ему с бОльшим комфортом выполнять задание, обвив ладонью блестящий чёрный водопад и приподняв его вверх, оставив на воле лишь несколько прядей, позволив им гладить себя.       Владислав успел сделать совсем немного скольжений губами по члену до предела распалённого любовника, прежде чем горячий, дрожащий и громко стонущий охотник достиг оргазма. Габриэль вскрикнул, бурно изливаясь в рот демонического аристократа. Он упал на постель, содрогаясь в кульминации, а его кончающий член продолжал поить Владислава, толчками фонтанируя сперму в его рот. Граф, в свою очередь, с наслаждением пил любовный сок своего ненаглядного. Он не пролил ни капли упоительного белого «напитка», что был не менее вкусен, чем «напиток» красный, источником которого являлись вены вигиланта.       Ошеломительно кончив, тяжело дышащий Габриэль, пламенея румянцем, привлёк к себе любимого, закрыв его рот страстным поцелуем.       Стащив с себя ещё остающиеся на них элементы одежды, полностью обнажившись, удовлетворённые мужчины, обнявшись, скользнули под одеяло и, продолжая нежно целоваться и шепча друг другу слова любви, скоро заснули в объятиях друг друга.

***

      — Ууррр… — сладко потянулся загорелый красавец, разбуженный проснувшимся любовником. Он приподнялся и склонился над нежившимся в его объятиях вампиром, разметавшим свои великолепные волосы по атлетическому плечу и груди вигиланта, лаская их деликатнейшими прикосновения роскошного шёлка, посылая мурашки оргазма кожи по телу мужчины. — Мой Влади… — охотник обнял ладонями щёки улыбающегося графа с сияющими счастьем глазами, любуясь своим ненаглядным, — сладкий мой…       — Мой Габи… мой мёд… — Владислав заскользил тонкими пальцами по волнистым волосах возлюбленного, утопая в его горящих любовью гиацинтовых глазах, — мой прекрасный ангел…       Улыбаясь, Габриэль кончиком языка скользнул в приоткрытые губы любовника и стал нежно гладить их им, проводя от краешка до краешка по сладким лепесткам.       — У-у-у-м-м-м… — застонал граф, задрожав, переплетя точёные пальцы с локонами охотника.       Он закрыл глаза и сильнее приоткрыл губы — кончик языка Ван Хельсинга скользнул ему в рот, провёл по двум рядам влажных перлов и спрятался. Вампир открыл свои гипнотические очи — сейчас они были тёмными томными омутами, — устремив затуманенный взгляд на Габриэля. Тот улыбался. Кончиком пальца охотник, нежно касаясь, очертил коралловые уста любовника.       — Хочешь ещё? — прозвучал лукавый вопрос.       Жаждущий вздох:       — Габриэль…       Ван Хельсинг, улыбаясь, склонился над Дракулой. Он на мгновение очарованно замер, скользя влюблённым взглядом по своему черноволосому красавцу. Тот улыбался, глядя на любимого. В улыбке прекрасного демона мешались нежность, любовь и торжествующее самодовольство, а его искрящиеся глаза мерцали обещанием запредельных наслаждений.       Габриэль прижался губами к его губам. Влад прижал его к себе. Языки любовников проникли друг другу в рот и принялись ласкаться. Они скользили, гладили и обвивались друг вокруг друга, не в силах насытиться.       Начавшийся как нежный, поцелуй скоро стал страстным, а затем неистовым, превратившись в настоящую любовную схватку за доминирование в ласках. Мужчины буквально пожирали сочные рты друг друга, обмениваясь ароматной влагой. Руки жадно скользили по атлетическим телам, наслаждаясь ощущением гладкой кожи и стальных мускулов под ней.       Страстный оборот — и Влад поменялся положением с любовником, оказавшись на нём. Ещё один — и Габриэль снова сверху.       Дикие поцелуи высосали почти весь воздух из лёгких горячих любовников, и губы тяжело дышащих мужчин рассоединились. Красавцы, лёжа друг на друге, чувствовали возбуждение партнёра. Габриэль, приподнявшись на мускулистых руках, могущих служить образцом скульптурной красоты, потёрся бёдрами о бёдра графа. Его напряжённый член заскользил по не менее возбуждённому органу вампира. Мужчины сладостно застонали.       Откинув голову с гладящими его широкие плечи локонами, Ван Хельсинг, стеная, продолжал тереться бёдрами о бёдра Дракулы, заставляя ласкаться их твёрдые члены.       Стонущий архидемон принял участие в процессе, приподняв бёдра и двигая ими о бёдра архангела, внося свою лепту в наслаждение.       — У-у-у-м-м-м… Вла-ад!..       — А-а-а-ах!.. Га-абри-иэ-эль…       Учащённо дыша, охотник упал на грудь любовника, прижавшись своей мускулистой грудью к таким же накачанным, рельефным персям — их чувствительные соски «поцеловались», пустив дополнительную дрожь возбуждения по горячим телам. Дрожащие губы Ван Хельсинга впились в трепетные уста Дракулы.       Габриэль упоённо сосал нежные губы стонущего под ним вампира, продолжая потираться о его тело. Потирания скульптурными бёдрами не замедлили разрешиться белыми струями, почти одновременно забившими из любовных скипетров красавцев, щедро омывших их горячую кожу. Достигшие, как всегда, ошеломительного оргазма — в этот раз с помощью упоительного фроттажа — любовники, шумно дыша, откинувшись в сладостной истоме, вытянулись на постели.       — Ну… как?.. — улыбнулся охотник, дрожащими пальцами убирая прядь волос с точёного лица своего разлюбезного.       — Ты… ещё… спрашиваешь?..       Немного отдышавшись, влюблённые красавцы принялись слизывать сперму с тела любимого, не оставив не подобранной языком ни одной капельки, после чего слились в сладостном поцелуе.       Продолжая целоваться, они, не в силах расстаться и на мгновение, поднялись с ложа и направились в душ. Там, продолжая ласкаться, отпуская друг другу игривые шлепки и смеясь, любовники совершили совместное омовение. После чего снова забрались в постель.       Габриэль, толкнув любимого на спину, оседлал его. Склонившись над улыбающимся демоническим красавцем, Ван Хельсинг, очерчивая мужественную и одновременно изящную линию подбородка Дракулы, нежно ведя по ней кончиком пальца, поинтересовался, лукаво изогнув бровь:       — Поиграем в «лошадку»?       Граф мелодично рассмеялся, кокетничая:       — Как ты ненасытен, Габриэль…       Тёмные очи, довольно блистая, любовались небесным красавцем, купая его в лучах любви. Красивая рука, взметнувшись вверх белой птицей, нежно провела по его смуглой щеке, лаская. Охотник, улыбаясь, прижался к ней губами в нежном поцелуе.       — Ты имеешь что-то против?.. — прозвучал лукавый вопрос.       — Напротив, — чарующе улыбаясь, уверил милого вампир. Мужчины рассмеялись.       Поцеловав Влада, Ван Хельсин отклонился обратно, принимая первоначальное положение. Глядя в глаза любовника, он, слегка приподнявшись, потёрся ягодицами о его член.       — У-у-у-м-м-м… Габриэль… — дёрнулся под ним вампир.       — О! Влад!.. — отозвался охотник.       Не отрывая взгляда от пылающих очей графа, вигилант, сидя на нём, провёл кончиком пальца по своим приоткрытым ярким, чувственным губам, горевших рубинами от поцелуев Дракулы, очертив их. После чего ввёл в свой сочный рот указательный и средний палец, принявшись посасывать их, одновременно потираясь горячей ложбинкой между ягодицами о член Владислава, чувствуя, как он распускается и расцветает…       Продолжая стимулировать член графа своими колышущимися округлыми прелестями, Габриэль, выгибаясь, принялся ласкать себя, чувственно скользя руками по совершенному телу. Неотрывно смотря в горящие глаза вампира, он обхватил ладонями свою рельефную грудь, лаская восхитительные перси. Кончиками пальцев Ван Хельсинг обвёл ареолы сосков и затрепетал ими на бутонах. Выгнувшись, он сладостно застонал, ощущая ложбинкой страстную реакцию своего прекрасного любовника.       Сильнее разведя свои удивительно красивые, длинные ноги, красоте которых могли позавидовать женщины, чья потрясающая форма с изысканнейшими очертаниями была идеалом гармонии силы и утончённости, Ван Хельсинг, стал потираться о вставший член Дракулы своей «розой», цветущей меж его бархатистых «персиков».       Владислав горел огнём под своим небесным любовником, изнемогая от желания войти в него.       — А-а-а-ах!.. О-о-о-о!.. Га-а-абри-и-иэ-эль!.. — страждуще стонал вампир, взглядом умоляя жестокого любовника.       Но тот лишь улыбался, не реагируя на его страстные призывы, и длил любовную игру, медленно «поджаривая» демона и наслаждаясь его «муками».       Доведя графа до чувственного исступления, охотник, наконец, смиловался над ним.       Приподнявшись, он достал лубрикант и смазал им член любовника, бьющийся ярой страстью; в то время как Влад покрывал им свои дрожащие от возбуждения пальцы.       Изогнувшись, Габриэль подставил Дракуле свой благоухающий розой вход, и тот стал поочерёдно вводить в него свои тонкие персты, смазывая.       Когда он справился с делом, Ван Хельсинг, стоя на коленях по обе стороны бёдер графа, присел и взял в руку его давно находящийся в полной боевой готовности член, направляя кончик головки в подготовленную розовую дырочку. Глядя в очи своего ненаглядного, он сказал, лукаво улыбаясь:       — Обожаю садиться на «кол» моего прекрасного Колосажателя…       — О, Габриэль!.. — рассмеялся в ответ Влад, блистая счастливым взглядом.       Расслабив мышцы и надавив им на лепестки розетки, охотник ввёл кончик головки в свой задний проход и, закусив губы, стал опускать на член графа.       Покачивая бёдрами, вигилант, постанывая, помогал внушительному органу войти в его узкий жар. Руки Владислава ласкали трудящиеся бёдра охотника. Каждая клеточка в телах задыхающихся от упоения мужчин сладостно дрожала во время этого неописуемого словами процесса слияния плоти любовников в одну.       Когда она соединилась, член графа до конца вошёл в пламенное тело охотника и он оказался сидящим на скипетре любви черноволосого красавца, Габриэль, обнимая точёные бёдра графа коленями, начал двигаться, ритмично приподнимаясь, лаская возбуждённую плоть своими пламенными мышцами, скользя ими по ней вверх-вниз.       Сладостные стоны, страстные возгласы и чувственные вздохи горячих любовников, мешаясь, затопили спальню, сливаясь в сплошной поток. Нельзя было различить с чьих губ они срывались.       «Наездник» напоминал балетного танцора: пластика его движений была хореографической пластикой, скользя по члену любовника, он двигался будто в танце. Бёдра красавца изящно изгибались ритмичными волнами, лаская член графа пламенным бархатом его лона. Временами, опустившись на скипетр любви Дракулы, Ван Хельсинг грациозно колыхал бёдрами, качая своими тугими прелестями, делая изысканные круговые движения, виртуозно наслаждаясь членом милого и даря ему наслаждение. Загорелая кожа мужчины блестела от пота, живописно выделяющим каждый мускул его совершенного тела. Эта великолепная картина должна была быть запечатлена великим художником.       Стонущий Влад сжимал в кулаках шёлк простыней, утопая в запредельном блаженстве. Вигилант дополнил свой танец массажем, ритмично сжимая мышцами член графа в такт своим грациозным движениям. Владислав вскрикнул, изогнувшись под своим изощрённым любовником, даря ему этим дополнительное наслаждение.       Чувствуя, что граф близок к финалу, Габриэль повысил скорость. Энергично двигаясь, он изогнулся так, чтобы член Влада сильнее тёрся о его простату. Рука графа обвилась вокруг члена охотника, лаская.       Ещё несколько скольжений и мужчины, одновременно вскрикнув, начали, сладостно содрогаясь, кончать. Член Дракулы, массируемый сокращающимися в оргазме стенками заднего прохода охотника, принялся поить ласкающее его лоно своим соком, в то время как сам Ван Хельсинг орошал белоснежными струями столь же белоснежное тело вампира.       Подождав, пока последняя капля спермы Влада излилась в его тело, тяжело дышащий, дрожащий охотник упал на любовника, обнявшего его трепетными руками. Отдышавшись, он, улыбаясь, заскользил пальцами по прекрасному телу вампира, вытирая свою сперму:       — Какая картина — белое на белом…       — Ах мой поэтический ангел… — счастливо улыбнулся в ответ граф. Поднеся к устам покрытые его соком пальцы милого, он принялся облизывать их.       — А теперь белое на красном… — прокомментировал лицезреемое им лукаво улыбающийся архангел. Не дав ничего ответить упоённому любовнику, Габриэль приник в нежном поцелуе к его губам, слизывая с них свою сперму. Мужчины заключили друг друга в объятия.       — Не смей больше сбегать от меня, мой блудный архангел! — игриво нахмурившись, с лукавой улыбкой предупредил беглеца граф, утопая в обворожительных зелёно-ореховых глазах, взирающих на него с безграничным восхищением и обожанием, лаская его густые локоны красивой рукой. Любовники рассмеялись.       — Я не могу сбежать от тебя, любовь моя… — блистая жемчужной улыбкой, ответил демону небесный принц, ласково очерчивая кончиком пальца точёные линии любимого лица, любуясь им, глядя на него упоённо-мечтательным взглядом. — Для этого целого мира мало: ты украл моё сердце и где бы я ни был — оно всегда с тобой… — Ван Хельсинг обхватил ладонью ласкающую его лилейную руку счастливо улыбающегося вампира и страстно прижался к ней губами.