100 способов влюбиться

— Как так вышло, что вы больше не встречаетесь? — поинтересовалась Усаги, глядя на Мамору и крепко держа в руках молочный коктейль. Он поерзал на стуле в попытке усесться поудобней после такого, весьма неудобного вопроса. Он сжал чашку кофе крепче в ладонях. — А тебе-то что? — спросил Мамору, отказываясь взглянуть на нее. — Не знаю, — ответила Усаги, переводя взгляд на свой коктейль. — Просто интересно. Во рту внезапно пересохло, однако она не была уверена, сможет ли коктейль утолить ее жажду. Может, не стоило спрашивать… — Я не знаю, — тихо проговорил Мамору. Лжец. Все ты знаешь. Он просто не хотел задумываться о том, почему его больше не интересует противоположный пол с того момента, как все его внимание сфокусировалось на одной конкретной девушке. — И что, тебя больше никто не приглашал на свидание? — какой бы некомфортной для них обоих ни была эта тема, Усаги хотела знать. Покончил ли он со свиданиями вообще? Усаги не хотела признаваться в этом даже самой себе, но если она упустила свой шанс, это определенно разобьет ей сердце. Мамору снова поерзал. — Приглашают время от времени. Усаги снова развернулась к нему. — Тогда почему ты не… — Какая тебе разница? — спросил он немного резче, чем намеревался. Мамору развернулся и уставился на нее. Он не был уверен, что хочет обсуждать эту тему с причиной, из-за которой он больше ни с кем не встречался. Но она все продолжала свой допрос, выводя Мамору из себя. Что если ему больше не хочется довольствоваться чем-то второстепенным? Что если не встречаться вообще было куда лучше, чем представлять ее на месте той, с которой пошел на свидание? Что если он устал объяснять другим, почему произносит во сне ее имя? Усаги развернулась, возвращаясь к своему молочному коктейлю. Она вдруг подумала, что, возможно, ей стоило бы прекратить расспрашивать его об этом. Но с другой стороны, ей больше может и не выпасть возможность подобраться к этой теме настолько же близко. Отодвинув свой стакан, Усаги пожала плечами: — Я вот никогда не была на свидании. — Да? — спросил он, как если бы сам не знал этого. Как если бы не слушал обо всех упомянутых ею потенциальных парнях. Как если бы не выслушивал обо всех их недостатках, пока Усаги, в конце концов, не решала, что они не слишком хороши для нее. Потому что именно так оно и было. Он вернулся к своему, успевшему уже остыть, кофе и сделал глоток в надежде, что это поможет ему успокоиться. — Думала, что, возможно, ты захочешь пойти со мной, — проговорила Усаги, не встречаясь с ним взглядом. Небрежность, с которой были сказаны эти слова, были чистой воды фарсом, и она прекрасно это знала. Она пыталась казаться уверенной в себе, словно в этом не было ничего особенного. Словно не ждала с нетерпением его ответа. А вот с ответом Мамору определенно не торопился. Усаги крепко вцепилась в свой стакан, стараясь напомнить себе, что прошло всего несколько секунд. Не часов. Не дней. Не вечность. О чем он думает? Я выгляжу глупо? Стоит ли мне просто не обращать на это внимания? Определенно стоит. Давление от неловкости ситуации и смущения все же взяло над ней верх. — Но ты, наверное, не хочешь… — Хочу, — перебил ее Мамору. Голос его был приглушенным, словно он не был уверен, стоит ли говорить об этом вслух. Чашка с кофе была крепко сжата, когда он повернулся к Усаги. — Хорошо. В сознании Усаги вдруг стало пусто. И ни одной мысли не возникало в голове, пока мозг пытался осознать то, что только что произошло. — Почему я? — спросил Мамору, имея полное право на этот вопрос. Он взял свою чашку и сделал глоток в надежде, успокоить нервы. Усаги снова пожала плечами. Что ей на это ответить — правду или же дать ответ, что был правдив лишь наполовину? — Ты похож на человека, который неплохо проводит время на свиданиях, а я хочу, чтобы мое свидание было прикольным. Трусиха. Малодушная трусиха. От холодного кофе, которое Мамору все же пытался допить, сдавило горло. Ну да, конечно, все дело именно в кофе… Он смотрел прямо перед собой, гадая, что же ему делать. Свидание, в смысле настоящее? Он уже не был уверен. После двух лет увлечения девушкой, он не был уверен, что прикольное свидание, которого она от него ожидает, никак на него не повлияет. Не был уверен, что после свидания с ней он сможет согласиться на запасной вариант когда-либо снова. Несчастная чашка с кофе все еще стояла перед Мамору, и он вглядывался в черную жидкость, словно мог увидеть в ней ответ. Он пожал плечами. Конечно же, он мог пойти с ней на свидание — одно прикольное свидание с ней — а затем вернуться домой и зализывать раны. Мог бы хвататься за это воспоминание одинокими ночами, стараясь забыть ее. Снова. Но ему все еще было интересно… — Это единственная причина? — спросил он, наблюдая за ней краем глаза. Усаги посмотрела на Мамору, замечая его взгляд. Пальцы крепко сжали стакан с коктейлем, пока в голове снова и снова прокручивался заданный им вопрос. Она отвела взгляд, всеми силами стараясь не показывать Мамору, как он влияет на нее. В этом не было ничего такого. В этом не должно было быть ничего такого. Однако ее тело отказывалось слушаться. — Это имеет какое-то значение? Трусиха. Настоящая трусиха. Огромная, мягкотелая трусиха. — Это ты мне скажи, — ответил Мамору. Он больше не смотрел в ее сторону. Ему было больно смотреть на нее. Хотя не должно было, ведь он делал это сотни, да где уж там, тысячи раз. Однако было. — А что, если есть? — спросила она неторопливо. Так, словно это ничего не значило. Словно не о нем она думала, погружаясь в сон. Словно не его вспоминала, стоило лишь открыть глаза с приходом утра. Словно не он заполнял все ее мысли, рождая недосягаемые, но прекрасные мечты. — Значит, есть какая-то другая причина, — ответил Мамору, пожимая плечами. Он вдруг подумал, что пора бы уже заканчивать с кофе. В чашке, вероятно, осталось всего пару глотков, так что он отставил ее в сторону. — Завтра в шесть. — Без каких-либо эмоций сказал Мамору, разворачиваясь, чтобы покинуть игровой центр. Усаги уставилась на пустое сидение. Прикольное свидание. Это ли ей на самом деле было нужно? То, чего она хотела, наконец-то, было у нее в руках. Пойдет ли она на попятную теперь? Решится ли? Усаги поспешила вслед за ним. Она не потрудилась ответить на вопросы, которое так упорно задавало ей сознание. Она боялась того, какими эти ответы могут быть. Пришло время перестать думать. Время делать и не переживать из-за результата. Догнав Мамору, Усаги потянула его за рубашку, пока он не повернулся к ней лицом. — Да. Он услышал ее, вот только был не совсем уверен, что из этого следует. — Прошу прощения? — Я сказала «да», — повторила Усаги. Она смотрела куда-то влево от Мамору, не желая встречаться с ним взглядом. Это было малодушие с ее стороны, однако пришло время перестать вести себя, как трусиха. Она посмотрела прямо ему в глаза. — Есть другая причина. Настало время сказать все, как есть. Усаги начало трясти, как если бы внутри у нее что-то разбилось. Она отказывалась верить в то, что это было ее сердце, ведь она едва ли понимала, что ей с ним делать, тем более с разбитым. — Значит, есть? — переспросил Мамору. Усаги кивнула, крепче сжимая трясущиеся ладони. Глаза ее наполнились слезами, но останавливаться она не собиралась. — Да. — Она пыталась сдержать слезы, от чего губы начали дрожать. — Я хочу быть с тобой. Голос надломился. Мамору крепко прижал ее к своей груди. Его рубашка приглушала тихий плач Усаги. Он заключил ее в объятия, притягивая хрупкую фигурку к себе, и спрятал лицо у нее на шее, мягко утыкаясь в нее носом. Прижимая Усаги к себе еще крепче, Мамору прошептал: — Моя.