weirdo

       Чем больше времени Мингю проводит с Вону, тем больше чувствует себя так, словно находится под чужим дурным влиянием. Уже через неделю, Мингю уверен — Вону не чудак, просто делает то, что делает его счастливым. Например, поет на улицах непристойные песни, перевод которых даже не знает, но звучат они чертовски хорошо. У Мингю в плейлисте теперь дофига таких песен, и он даже иногда подпевает Вону.        У Вону мир намного проще, чем у Мингю. Он может позволить себе абсолютно все, что захочет — вроде жонглировать шоколадными батончиками в магазине. Или подрабатывать в букинистическом магазине неподалеку от дома, где полно старых книг и пахнет ужасно библиотекой, зато можно укрыться за стопкой потрепанных временем книг или купить что-то действительно стоящее за маленькую цену. Вону не боится, что его назовут странным или чудаковатым, он просто наслаждается жизнью в свое удовольствие.        В лекционном кабинете все также жарко, с каждым разом, кажется, студентов приходит все меньше и меньше, словно их кто-то понемногу истребляет. Мингю думает, что тоже бы не стал ходить в кабинет, где хуже, чем в аду.        Вону рядом с ним словно жару совсем не замечает, отпивая от своего прохладного напитка, полученного от Сунен-хена, который работает и учится в этом университете, Мингю его теперь тоже знает. И тоже получает такой напиток. — Капец здесь душно, — шепотом жалуется Мингю. — Зимой здесь холодно, — отвечает ему Вону, слегка оттягивая свою майку за ворот, оголяя острое плечо, и Мингю залипает на угловатую выпирающую кость.        Вону со своими майками, которые были со слишком широким воротом, это еще одна причина, по которой Мингю не очень хочет ходить на эти лекции. Чон как будто специально делает все эти жесты, вроде: откидывает голову, выставляя на показ шею, на которой виднеются парочка синяков, прижимается пальцами к покрасневшим от частых натираний острым ключицам, слегка трет их, заставляя кожу краснеть еще больше, а затем зарывается в растрепанные волосы, слегка сжимая прядки. — Ты чего? — Вону отпускает майку и та снова прилегает к коже, оставляя почти все плечо открытым. — Откуда у тебя синяки? — Спрашивает Мингю, хотя знает, что это ужасно звучит, ведь, возможно, это вовсе и не синяки. — Эти? — Вону слегка наклоняет голову, указательным пальцем надавливая на один синяк, а затем скользит по коже к другому, Мингю громко сглатывает и кивает. — От ошейника. — Чего? — Мингю давится собственным шепотом, прижимая ладони ко рту и широко распахивая глаза.        Вону тихо смеется, отворачиваясь. И Мингю не знает теперь — он сейчас пошутил или что.        На обратном пути они оба молчат. Потому что жара на улице становится почти невыносимой, а экзамены уже через неделю. Мингю и Вону порой засиживались до десяти-одиннадцати в парке, чтобы нормально подготовиться, дома было невозможно дышать, а библиотека закрывалась в девять. На свежем воздухе думалось легче. — Еще два часа до закрытия библиотеки, ты идешь? — Вону спрашивает, протягивая купленную газировку. — Ты уже дочитал то, что брал? — Вопросом на вопрос говорит Мингю, выпивая большую часть содержимого баночки, пока Вону наклонив голову смотрит на то, как движется его адамово яблоко. — Да, — Чон кивает, откашливаясь и поправляя съехавшие очки. — На перемене. Тебе тоже стоит так делать. — Учеба, конечно, важно, но и с друзьями хочется побыть, — отвечает на это Мингю. — Но я тоже дочитал то, что брал вчера. Ночью не мог уснуть из-за жары, так что провел всю ночь с книжкой на крыше дома. — Везет, — хмыкает Вону. — Я живу в квартире, поэтому у меня только балкон, выходящий во дворы, где ветер даже и не пытается гулять. — Можешь сегодня прийти ко мне, — предлагает Ким, а затем только осознает, но, вообще-то, ничего против этого не имеет, Вону все равно тихий. — Почитаем книги, поваляемся на крыше, может одну или две звезды увидим, если повезет. — Твои родители будут не против? — Нет, Минхао ночует у меня все время без предупреждений. Мои родители гостеприимные. — О, хорошо, тогда зайдем за книгами.        Мингю надеется, что не пожалеет об этом.