Старая-новая сказка

А потом в доме Бонфуа банально кончилось вино. — Кажется, я немного загостился, — Италия растерянно посмотрел в окно, где весна уже уступала место яркости летних красок. Парень вышел в сад — бутоны цветов распустились, и теперь воздух был наполнен благоуханием лилий, гиацинтов, ирисов и нарциссов. У самого порога раскинул свои стебли дикий вьюнок, его тугие нити ползли вдоль стен веранды, безуспешно пытаясь забраться выше. — Я кого-то искал, — Италия медленно шел по саду, кончиками пальцев касаясь стеблей и лепестков цветов. — Я шел по лесной тропинке, когда попал в этот сад… Мне нужно было идти дальше, но я остался тут. Так куда же я шел? Вдруг среди разрозненных цветочных ароматов юноша почувствовал знакомый запах. Он поднял взгляд и увидел только распустившиеся чаши белых роз. Юноша сел перед розовым кустом и сорвал один свежий бутон. — Римская Империя… Мне давно пора идти дальше, — Варгас встал на ноги и оглянулся на особняк, в спальне которого сладко спал Франциск. Ему очень хотелось попрощаться с новым другом, но медлить было нельзя, поэтому Феличиано дошел до задней калитки и покинул волшебный французский сад. Вскоре и прекрасно ухоженные клумбы, и фруктовые деревья скрылись в лесном массиве, словно спрятались, а потом и сам лес закончился, уступая место казавшемуся бескрайним полю. Перед Феличиано снова расстилалась дорога. Он снова не знал, куда ему идти, поэтому просто пошел по тому единственному пути, который был: кажется, дорога вела куда-то на север. Только через несколько часов Италия понял, что совершил ошибку: он чувствовал голод, но еды из особняка не захватил. Чем дольше Феличиано шел, тем больше в его сознании всплывали картины богато накрытого стола, изысканных блюд и полных бокалов вина. Боевой дух падал каждую минуту. — Нет, так нельзя, — Феличиано упал под первым попавшимся ему на дороге деревом и посмотрел вперед, туда, где его ждал еще длинный путь. — Я немного отдохну и, может, после сна решу что-нибудь с едой. Кууушать… И на этой ноте жалости к себе Варгас заснул. Ему снилась паста, приправленная мясным соусом, и бутылка хорошего вина. Он уже почти пожалел, что покинул Франциска, когда его жизнь снова совершила крутой поворот. — Живой? — Ааа! — Варгас подскочил, пытаясь рукой нащупать рукоятку белого флага. Человек перед ним казался очень страшным: высокий, неразговорчивый и какой-то слишком суровый. Тем временем суровый мужчина поправил очки и констатировал факт: — Живой. Куда идешь? Италия еле собрался с силами для ответа. — Н-н-не знаю… «Дедушка Рим, какой он страшный…» Мужчина явно не понимал, зачем вообще идти по дороге, если не знаешь, куда она тебя приведет. Поэтому он настырно продолжал искать логику в действиях странного парня, лежащего под деревом. — Хорошо. Зачем идешь? Варгас перестал дрожать и снова начал свой рассказ. — Я ищу друга. Он ушел в поход очень давно. Я не видел его с тех пор. — Какой друг? — нахмурил брови мужчина. — Его зовут Римская Империя. — Не знаю такого, — покачал он головой. — Это мальчик, у которого глаза такие голубые, что иногда кажется, в них отразилось небо. Еще у него волосы светлые. Он, наверное, уже вырос, но вряд ли изменился. — Слышал о похожем. Говорят, пришел во дворец к королю. Король никого не любил. Презирал всех, с кем говорил: считал их глупцами. Закрылся со своими книгами. Тогда пришел этот мальчик… И сразу понравился. С тех пор живет у короля. Венценосец лично его воспитывает. — Это наверняка Римская Империя! — воскликнул Феличиано. — Он очень милый, конечно, это он понравился королю! Где мне найти его? — Это дорога к дворцу. Я иду туда же. Но мне на развилке направо, а тебе налево. Можем дойти вместе. Италия сомневался, но спросил: — А еда у вас есть? Мужчина хлопнул ладонью по дорожной сумке — и Италия согласился. Они успели пройти совсем недолго, как начал накрапывать легкий дождь. Варгас искоса поглядывал на своего случайного попутчика, но тот даже не старался завязать беседу. Он прервал молчание лишь один раз, когда остановился, достал из сумки несколько кусков хлеба и сыра и предложил Варгасу: — Середина пути. Присоединишься к обеду? Феличиано взял предложенную еду. Как ни страдал он от того, что еда была отнюдь не изысканна, голод пересилил и бутерброды были съедены. После этого попутчики больше не перемолвились ни единым словом. Так они и дошли до развилки. — Приятно было познакомиться, — мужчина приложил руку к козырьку своей кепки и уже хотел уйти. — Простите! — остановил его Италия. — А куда вы идете? Мужчина впервые за их дорогу улыбнулся. — Жениться. — Ооо, — просиял Варгас. — Поздравьте от меня свою невесту. — Обязательно, — кивнул мужчина. — Только он еще не знает об этом. Потом я обязательно ему передам. И странный попутчик оставил Феличиано на развилке, отправившись по своему пути. Италия еще немного постоял с раскрытым ртом, а потом решил не придавать этому значения и отправился по дороге, которая вела во дворец короля. Он дошел к вечеру и очень удивился, что дворец почти никак не охранялся. Снова очень хотелось есть, поэтому в первую очередь он пошел на кухню. Там Феличиано проглотил тарелку какого-то ужасного супа, заел хлебом и отправился бродить по длинным мрачным коридорам. Италия почти потерялся в этом лабиринте: кажется, он пытался отыскать обитателей замка около часа. Иногда мимо него проносились неясные яркие тени — сначала Феличиано пугался и забивался в угол, но потом понял, что это всего лишь сны. Они витали по коридорам, и тот, кто их видел, был, наверное, счастливейшим из людей, ведь в его снах играл ярчайшими красками весь сказочный мир, там жили феи и эльфы, росли прекрасные цветы. И вдруг Варгасу показалось, что он слышит чей-то храп. Он замер на месте и прислушался. Да. Кто-то храпел. Феличиано на цыпочках подошел к спальне, из-за двери которой раздавался этот звук. Он тихонько приоткрыл дверь и скользнул внутрь. Спальня была увешана красивейшими коврами, но главное — на потолке было великолепно нарисовано звездное небо. У Италии захватило дух. Если Римская Империя действительно пришел сюда, то Варгас мог понять его решение остаться. Феличиано вдохнул поглубже и подошел к кровати. Его сердце уже бешено забилось, потому что он увидел светлые пшеничные волосы: человек лежал так, что из-под одеяла выглядывал только его затылок. «Что я скажу ему? Спрошу, как он жил? Почему ушел тогда? А может, он даже не узнает меня? Может, он сильно изменился?» — подумал Варгас, но он уже протянул к спящему руку — отступать было поздно. После слабого толчка в плечо спящий повернулся на кровати — и Италия вскрикнул от неожиданности. «Это не он!» Аккуратный в любой ситуации Римская Империя никогда бы не позволил одной непослушной пряди столь нагло выбиваться из прически. Но человек уже проснулся и кричал: — Стража, в моей спальне чужой!