Нападение на Королевский Двор.

Счастье продержалось ровно столько, сколько ему позволил мир. Праздничный шатёр всё ещё сиял мягким серебряным светом, музыка не успела окончательно стихнуть после первого танца, гости улыбались, поднимали бокалы и говорили о двух свадьбах, которые за одну неделю превратили Королевский Двор в центр всеобщего внимания. Василиса Драгомир и Кристиан Озера уже принимали поздравления как королевская чета, Розмари Хэзевей — теперь Беликова — стояла рядом с мужем, чувствуя на пальце непривычную тяжесть нового кольца, а Дмитрий держал её за руку так, будто даже короткое расстояние между ними стало бы личным оскорблением судьбе. Роуз позволила себе расслабиться. Не полностью — стражи не умели выключаться до конца, особенно после похищения, комы, Натальи Озера и записок, которые Альберта получала в самые неподходящие моменты. Но на несколько минут она всё-таки позволила празднику стать настоящим. Первый танец закончился, но тепло ладони Дмитрия всё ещё оставалось на её талии. Лисса смеялась над чем-то, что сказал Кристиан, Джилл спорила с Мией о десертах, Адриан держал бокал с видом человека, который уже готовил тост, опасный для репутации половины присутствующих. Эйб Мазур разговаривал с родственниками Беликова так обаятельно, что Джанин поглядывала на него с подозрением: слишком уж легко он находил общий язык с людьми, которым ещё час назад угрожал «исключительно профилактически». Всё было почти мирно. И именно это настораживало. Розмари первой заметила молодого дампира, прорвавшегося через живой коридор охраны. Он двигался слишком быстро для гостя и слишком растерянно для стража, который пришёл с обычным докладом. Щёки пылали, дыхание сбивалось, взгляд метался по шатру, пока не нашёл Альберту, Лиссу и Роуз. Музыка оборвалась не сразу, но тревога уже прокатилась по залу холодной волной. Те, кто не понял причины, почувствовали её по лицам стражей. Дмитрий повернулся почти одновременно с женой. Его пальцы на мгновение сжали её руку сильнее. — Что случилось? — спросила Роуз. Молодой страж остановился перед ними, едва переводя дыхание. На нём ещё была дорожная пыль, а в глазах стояло то выражение, которое Хэзевей-Беликова ненавидела с Академии: страх человека, уже видевшего последствия. — Страж Беликова… начальница охраны просит вас, королеву и Совет немедленно пройти в зал заседаний. По стране прокатилась волна нападений. Это повторяется. Лисса, услышав последние слова, побледнела. Кристиан мгновенно оказался рядом с ней, уже без всякой праздничной ленивости. — Конкретнее, — потребовала Альберта, подходя к ним. — Стригои снова собираются в крупные группы. Нападают на Академии. Уже пострадали три: Святого Василия в Праге, Святого Павла в Кентукки и Святой Терезы во Флориде. Есть погибшие среди охраны. Часть учеников успели эвакуировать, но не всех. … Шатёр затих полностью. Даже журналисты перестали поднимать камеры. Роуз почувствовала, как холод проходит по позвоночнику. Академии. Не дворцы, не отдельные поместья, не патрули на дорогах. Места, где учились дети. Где она сама когда-то бегала по коридорам, нарушала правила, защищала Лиссу, срывалась с занятий и думала, что самое страшное впереди ещё далеко. — Следующая? — спросил Дмитрий. Парень сглотнул. — По данным разведки и перехватам — Академия Святого Владимира. Монтана. На секунду Роуз перестала слышать шум шатра. Святой Владимир. Дом. Не просто место. Коридоры, зал тренировок, комнаты, где она и Лисса когда-то пытались выжить в подростковой версии ада. Башни, лес, дорожки, по которым она бегала до изнеможения. Там всё началось. И теперь туда снова шла тьма. — Сколько времени между нападениями? — спросила Альберта. — Девять дней. Ровно девять. Если схема сохранится, удар по Святому Владимиру будет завтра ночью. Но Кирова просит помощи немедленно. Они уже переводят младших в укрытия. Кристиан тихо выругался. Лисса закрыла глаза на секунду. Когда открыла, в них уже была королева. — Совет. Сейчас. — Ваше Величество, гости… — начал один из распорядителей. Василиса повернула к нему голову. — Праздник окончен. В этих двух словах не было истерики. Только приказ.

***

Совет собрали меньше чем через час. Платье Роуз всё ещё пахло цветами и свечами, на волосах держалась свадебная укладка, а под кружевной тканью на руке блестело кольцо, которое она успела носить как жена меньше вечера. Это казалось почти неприличным: ещё недавно гости аплодировали их поцелую, а теперь те же люди стояли в зале Совета, слушая доклады о мёртвых учениках и стригоях, которые двигались слишком организованно, чтобы быть обычной стаей. Лисса сидела во главе стола. Рядом с ней — Кристиан, уже без праздничной мягкости, с жёсткой линией губ и руками, сложенными так, будто ему приходилось буквально удерживать огонь под кожей. Альберта, Ганс и Эдди заняли места ближе к картам. Дмитрий стоял за спиной королевы — не как супруг Роуз, не как гость на свадьбе, а как страж, уже принявший то, что никто пока не произнёс вслух. Если глава королевской стражи уедет, кто-то должен будет занять её место рядом с Василисой. И этим человеком мог быть только он. Джанин стояла чуть в стороне, рядом с Альбертой, и её лицо было таким жёстким, что даже самые разговорчивые советники старались не встречаться с ней взглядом. … На столе разложили карты трёх атакованных Академий и схему Святого Владимира. Красные отметки вспыхивали на входах, тренировочных корпусах, старых тоннелях и лесной линии. Роуз смотрела на знакомые здания и чувствовала, как память накладывается на настоящее: вот дорожка к часовне, вот крыло общежитий, вот лес, где слишком много раз начиналась опасность. Первым заговорил Ганс: — Все три атаки прошли по схожему сценарию. Сначала сбой внешней сигнализации, потом удар по двум противоположным точкам периметра, затем попытка прорваться к жилым корпусам. В Праге и Флориде замечены пси-гончие. В Кентукки — подтверждённые группы стригоев, которыми кто-то командовал. — Стригои редко удерживают дисциплину в таких масштабах, — сказала Джанин. — Если они атакуют Академии по схеме, у них есть организатор. — Или несколько, — добавила Альберта. Один из старейшин, всё ещё в парадном костюме после свадьбы, резко поднялся. — Мы должны помочь Святому Владимиру, но не можем оставить Королевский Двор без защиты. После недавнего нападения это было бы безумием. — Безумием будет ждать, пока они придут за детьми, — холодно ответила Роуз. Несколько взглядов повернулись к ней. Некоторые — с одобрением, некоторые — с раздражением: слишком резкий тон для молодой жены в свадебном платье. Хэзевей-Беликова почти услышала, как кто-то думает это слово: слишком. Слишком дерзкая, слишком быстрая, слишком готовая снова броситься туда, где кровь ещё даже не пролилась. Дмитрий посмотрел на неё через стол. Не сказал ни слова, но она уже знала этот взгляд. Он понимал, что она поедет. И уже ненавидел то, что не сможет поехать рядом. — Атака на Академию может быть отвлечением, — сказал Беликов спокойно, обращаясь к Совету. — Но это не значит, что её можно игнорировать. Враг рассчитывает на наш страх разделиться. Значит, нам нужен двойной план: усилить Святого Владимира и одновременно не обнажить Двор. Лисса кивнула. — Часть сил остаётся здесь. Двор закрываем по протоколу ночной осады. Джилл — в защищённое крыло. Все морои, способные к оборонительной или боевой магии, проходят проверку и распределение. Академии отправляем помощь немедленно. Кристиан посмотрел на жену. — Я иду. — Нет, — сказала королева сразу. — Лисса. — Ты мой муж и один из немногих мороев огня, способных удержать линию против большой группы. И именно поэтому я хочу сказать «нет». Но как королева понимаю, что ты нужен там. Озера помолчал. — Это самая неприятная форма согласия, которую я слышал. — Привыкай к браку. Даже в напряжённом зале кто-то тихо усмехнулся. На одну секунду воздух стал чуть легче. Потом дверь открылась, и в зал вошёл светловолосый страж с телеграммой. — Сообщение от директрисы Кировой. Лисса поднялась. — Читайте. Страж сглотнул. — Директриса просит прислать минимум два боевых отряда и мороев, владеющих наступательной магией. По их оценкам и данным разведки, нападение будет самым крупным. Возможная численность врага — до тысячи. Слово ударило по залу, как камень по стеклу. Тысяча. Кто-то ахнул. У Кристиана вспыхнули пальцы, и он тут же сжал кулаки. Роуз почувствовала, как ребёнок внутри будто стал особенно острым напоминанием о жизни, которую она должна защищать не только снаружи, но и под сердцем. Дмитрий едва заметно повернул голову к жене. Он ничего не сказал. Не при всех. Но она поняла: он уже думает о том, что ей нельзя туда ехать. И именно поэтому заговорила первой: — Я иду. — Роза, — тихо сказал Беликов. — Не начинай. — Ты ещё восстанавливаешься. — Я знаю. — Ты беременна. Зал будто снова замер. Не все знали. Близкие — да. Часть Совета догадывалась, но официально никто не произносил это вслух при полном составе. Лисса резко посмотрела на Дмитрия, но он не отвёл взгляда от жены. Роуз медленно вдохнула. — Именно поэтому я знаю, что значит защищать детей. — Это не аргумент для того, чтобы бросаться в бой, — сказала Джанин. Хэзевей-Беликова повернулась к матери. — А что аргумент? Сидеть здесь и ждать, пока Академию разнесут? Я знаю Святого Владимира. Я знаю маршруты, лес, старые подходы. Я знаю, как стригои думают, когда идут через эти деревья. Я глава королевской стражи. Я личный страж Василисы. И если я не могу быть рядом с ней в этот момент, значит, я должна быть там, где мой опыт даст шанс детям выжить. — А кто будет рядом с королевой? — спросил один из старейшин. Ответил Дмитрий: — Я. Роуз резко посмотрела на него. В груди неприятно сжалось. Он произнёс это спокойно. Слишком спокойно. Как человек, который уже принял решение и не позволит личному страху сделать его слабее. — Пока страж Беликова командует спасательной группой в Монтане, я временно принимаю обязанности главы королевской стражи во Дворе и остаюсь личным стражем королевы, — сказал Беликов. — Альберта удерживает общую оборону периметра. Эдди и Майкл отвечают за внутренние маршруты и защищённое крыло. Я остаюсь при Василисе. В зале снова стало тихо. Это было логично. Слишком логично. Именно поэтому Роуз захотелось ударить кого-нибудь. Джанин резко подняла взгляд. — Я должна быть с дочерью. Роуз не дала Лиссе ответить первой. — Нет. Ты должна быть здесь. — Розмари. — Мам, если это отвлекающий манёвр, настоящий удар придётся по Двору. Здесь Лисса. Джилл. Раненые. Половина Совета. И мой муж, который будет делать вид, что не сходит с ума, пока я в Монтане. Мне спокойнее знать, что рядом с ними ты. Джанин несколько секунд смотрела на дочь. В её лице боролись мать и страж. Победили обе — по-своему. — Если с тобой что-то случится, я лично найду виновных. — Встанешь в очередь, — сухо ответила Роуз. — Дмитрий уже занял первое место. Беликов не улыбнулся, но взгляд на мгновение стал мягче. Кристиан посмотрел на Дмитрия, потом на Роуз. — Умеете же вы выбирать самые болезненные правильные решения. — Молчи, Озера, — сказала Хэзевей-Беликова. — С радостью, но вряд ли надолго. Адриан, стоявший у стены, поднял руку. — Я еду в Монтану. — Нет, — одновременно сказали Лисса, Кристиан и Дмитрий. Ивашков чуть поклонился. — Прекрасно. Хоровое исполнение. Но без духа вы можете не справиться, если они используют защиту вроде той, что была у Натальи. Соня, до этого молчавшая, кивнула. — Он прав. Я тоже еду. Если в атаках есть духовные искажения, нам нужно понять это на месте. — Я еду, — сказал Кристиан. — Морои огня понадобятся на внешней линии. Лисса на секунду закрыла глаза. — Тогда решено. Спасательный отряд в Монтану возглавляет страж Беликова. С ней идут Ганс, Кристиан Озера, Мия Ринальди, Соня Таннер, Адриан Ивашков, два боевых отряда и морои, владеющие наступательной магией. Дмитрий Беликов остаётся во Дворе и временно принимает обязанности личного стража королевы. Альберта, Эдди, Майкл и Джанин Хэзевей удерживают оборону Двора и защищённого крыла. Эйб поднял руку. — А я предоставлю людей, транспорт, информацию и любые каналы, которые официально не существуют. Один из советников возмутился: — Ваше Величество, мы не можем опираться на подпольные сети… — Можем, — отрезала Лисса. — И будем. Сегодня меня меньше всего интересует, насколько чисто выглядят наши источники, если они помогут детям выжить. В зале снова стало тихо. Это уже была не девочка, которой когда-то пришлось принять корону. Это была королева, у которой за одну неделю появился муж, новая семья и ещё больше причин не позволить миру сгореть. — Через час вылет, — сказала Василиса. — Всё, что нужно Академии Святого Владимира, отправить с первым транспортом. Младших учеников эвакуировать в подземные укрытия. Старшие дампиры — под командование Кировой и прибывающих стражей. Морои боевого профиля — на внешнюю линию только под прикрытием. Никто не геройствует в одиночку. Никто. Роуз почувствовала, как последнее слово было направлено лично в неё. — Я поняла, — сказала она. Кристиан тихо наклонился к Дмитрию: — Веришь? — Нет. — Я тоже.

***

Королевский Двор гудел, как растревоженный улей. Праздничные цветы ещё не успели убрать, а рядом уже собирали оружие, аптечки, амулеты, защитные растворы и списки групп. Слуги снимали ленты со стен, стражи проверяли снаряжение, морои с боевыми специализациями получали инструкции, а в дальнем крыле Лисса лично распоряжалась обороной Двора так, будто не была невестой три дня назад и женой меньше недели. Роуз переоделась из свадебного платья в боевую форму. Это было странно почти до боли: белое золото ткани сменилось тёмной практичной экипировкой, свадебная причёска распалась под руками, кольцо пришлось закрепить так, чтобы оно не мешало. Дмитрий вошёл без стука, остановился у двери и некоторое время молча смотрел на неё. — Не смотри так, — сказала она. — Как? — Как будто пытаешься придумать способ оставить меня здесь и не получить за это перелом носа. — Мне не нужно придумывать. Я остаюсь. От этих слов стало хуже, чем от любой ссоры. Роуз медленно повернулась к нему. — Я знаю. — И ты всё равно едешь. — Да. Беликов подошёл ближе. Его ладонь легла ей на живот — осторожно, почти благоговейно. — Я боюсь, — сказал он тихо. От этой честности стало больнее, чем от любого приказа. — Я тоже. — Тогда почему ты едешь? — Потому что если Святой Владимир падёт, я никогда себе этого не прощу. И ты тоже. Даже если оставишь меня здесь. Он закрыл глаза на секунду. — Я не оставляю тебя. Я остаюсь с Лиссой. — Я знаю. — Это твоя должность. — Поэтому мне и больно. Молчание стало тяжёлым. Их брак продлился меньше суток, а долг уже встал между ними — не разрушая, но раздвигая по разным сторонам одной войны. Роуз хотела, чтобы он поехал с ней. Хотела эгоистично, до злости, до боли под рёбрами. Но Василиса нуждалась в защите. Джилл была во Дворе. После Натальи и внутренних предателей Двор нельзя было оставить без человека, которому Лисса доверяла так же безоговорочно, как Роуз. А таким человеком был Дмитрий. — Ты не идёшь в первую линию, — сказал он наконец. — Я командир отряда. — Командиры тоже умеют умирать. — Спасибо за оптимизм. — Роза. Она накрыла его руку своей. — Я не хочу умирать. Больше нет. Я вернусь. Мы вернёмся. — Ты обещала это уже однажды. — И вернулась. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Обещай ещё раз. — Обещаю. Дмитрий наклонился и коснулся её лба своим. Несколько секунд они просто стояли так: муж и жена, которых мир снова заставлял быть стражами раньше, чем они успели привыкнуть к слову «семья». — Я буду рядом с ней, — сказал он. — Знаю. — И буду ждать тебя. — Лучше приготовь что-нибудь вкусное. Я вернусь злая, голодная и с претензиями к твоему решению остаться. Он почти улыбнулся. — Я выдержу. — Посмотрим, Беликов. Перед выходом он поцеловал её — не как на свадьбе, не при гостях, не под аплодисменты. Тише. Глубже. Так, будто пытался вложить в этот поцелуй всё, что не мог сказать при Совете: страх, любовь, просьбу не рисковать, невозможность поехать рядом и обещание ждать. Когда Роуз вышла к отряду, на её лице уже была не жена Дмитрия Беликова. Там была глава королевской стражи.

***

Дорога до Монтаны казалась слишком короткой и слишком длинной одновременно. Королевский самолёт поднялся в воздух меньше чем через час после заседания. В салоне почти никто не говорил громко. Соня сидела с закрытыми глазами, пытаясь уловить духовные искажения ещё до посадки. Адриан выглядел непривычно собранным: ни бокала, ни ленивых фраз, только пальцы, скользящие по краю подлокотника. Кристиан и Мия обсуждали распределение мороев по стихиям — огонь, вода, защитные круги, линии отступления. Ганс молча сверял схемы Академии с последними данными Кировой. Дмитрия в самолёте не было. И это ощущалось почти физически. Роуз сидела у окна, прижимая ладонь к животу, и каждый раз, когда самолёт попадал в воздушную яму, ей хотелось повернуться к мужу, поймать его взгляд, услышать спокойное: «Дыши». Но рядом был пустой подлокотник и сложенная на сиденье карта Святого Владимира. Адриан, сидевший через проход, внимательно посмотрел на неё. — Ты сейчас выглядишь так, будто собираешься убить карту. — Карта не виновата. — Это редко кого останавливало. Мия подняла глаза от записей. — Ты правда решил шутить сейчас? — Если я перестану, всем станет ещё страшнее. — Ужасно, но логично, — признал Кристиан. Роуз откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В памяти вспыхнул Святой Владимир: старые стены, тренировочные площадки, кабинет Кировой, где её столько раз отчитывали за нарушения. Тогда Академия казалась местом, из которого хотелось вырваться. Теперь она летела туда, чтобы не дать тьме его сожрать. Когда самолёт пошёл на снижение, Соня резко открыла глаза. — Там что-то есть. Роуз повернулась к ней. — Дух? — Не чистый. Искажение. Похоже на след артефакта Натальи, но слабее. Будто кто-то научился копировать принцип. Адриан побледнел. — Прекрасно. У нас появились последователи безумных идей. — Или организатор, который снабжал её, — сказал Ганс. Розмари посмотрела в иллюминатор. Внизу темнел знакомый лес. Вдалеке виднелись огни Академии. Красные тревожные маяки уже вспыхивали у Западного крыла. — Они близко, — сказала она. Стоило последнему внедорожнику пересечь ворота Академии, как сирена взвыла так резко, что воздух будто раскололся. У Западного крыла мигали красные лампы. Через несколько секунд ответные сигналы вспыхнули у Восточного. Вся территория Святого Владимира казалась живым организмом, который понял: хищник уже у горла. … Директриса Кирова встретила их у центрального входа. Она выглядела старше, чем в воспоминаниях Роуз, но взгляд остался таким же жёстким. — Страж Беликова. Слава Богу, вы успели. — Где ученики? — спросила Роуз. — Младшие в подземных укрытиях. Старшие дампиры распределены по внутренним входам. Морои, способные сражаться, под наблюдением наставников. Но их мало. — Этого всегда мало. Кирова посмотрела на неё. На секунду строгая директриса увидела не бывшую проблемную ученицу, а женщину в боевой форме, с новыми шрамами, кольцом на руке и взглядом человека, который уже слишком много раз возвращался из смерти. — Берегите себя, страж Беликова. — Постараюсь. Но если скажете это Олендзки, я всё отрицала. В глазах Кировой мелькнуло что-то почти похожее на улыбку. — Я уже поняла, что вы мало изменились. — Ошибаетесь. Теперь я спорю официальнее. Роуз быстро распределила отряды. Ганс взял северный проход. Кристиан и Мия — восточную линию, где морои могли работать стихиями под защитой дампиров. Соня и Адриан разместились ближе к центральному корпусу: их задача — отслеживать духовные искажения и защищать укрытия от магического вмешательства. Сама Хэзевей-Беликова взяла западную линию — не как смертница в первой атаке, а как командир, который должен видеть весь рисунок боя. Из тёмной полосы леса донёсся первый вой. Пси-гончие. Роуз почувствовала, как память обожгла кожу. Эти твари когда-то уже были частью кошмара, устроенного Дашковым. Пасти с несколькими рядами зубов, слишком длинные конечности, кожа, будто натянутая на чужой скелет. Они бежали низко к земле, почти беззвучно, пока не бросались. За ними двигались стригои — белёсые, быстрые, голодные, но не хаотичные. Они держали строй. Ждали сигнал. Значит, командир действительно был. — Огонь! — крикнул Кристиан. Морои ударили первыми. Пламя вспороло ночное небо, огненная стена взметнулась перед восточным крылом, отсекая первую волну гончих. Мия подняла воду из резервуаров и фонтанов, превращая её в ледяные хлысты под руками других магов воды. Воздух дрожал от заклинаний, криков и рычания. Дампиры встретили прорыв серебром. Бой стал хаосом слишком быстро. Роуз двигалась так, как учило тело: шаг, уклон, удар, кол в сердце, разворот, защита живота, снова удар. Она не позволяла себе забыть о ребёнке ни на секунду. Не лезла туда, где раньше бросилась бы без мысли. Не преследовала врага дальше линии. Не оставалась одна. Каждый раз, когда азарт боя пытался взять верх, в голове звучал голос Дмитрия: ты обещала. И всё же она была собой. Стригой вылетел из темноты между деревьями, крупный, быстрый, явно когда-то бывший дампиром. Роуз ушла с линии атаки скользящим шагом, ударила коленом, всадила серебро под рёбра. Второй попытался зайти сбоку — его снял огненный шар Кристиана. Третий добрался почти до неё, но один из стражей спасательного отряда перехватил удар и отбросил противника к деревьям. — Не отвлекайтесь, страж Беликова! — крикнул он. — Я не отвлекаюсь. — Вы спорите! — Это помогает! Роуз успела только резко уйти в сторону, когда воздух изменился. Тошнотворное ощущение, знакомое по артефакту Натальи, прокатилось по коже. Соня вскрикнула где-то у центрального корпуса. Адриан ответил резким всплеском духа, и на секунду пространство вокруг Академии будто дрогнуло. — У них есть защита, — прошептала Роуз. — Они глушат связь. В этот момент из леса вышел он. Высокий стригой в дорогом, разорванном на груди костюме. Лицо исказила бледность смерти, глаза горели красным, но в чертах всё ещё угадывалось то, что Роуз видела на старых фотографиях и в болезненных рассказах Адриана. Натан Ивашков. Отец Адриана. Когда-то морой. Когда-то лорд. Теперь — не-мёртвый, стоящий во главе атаки на Академию. Роуз застыла всего на долю секунды. — Как это вообще возможно? Стригой улыбнулся. Хищно, холодно, без тени прежней человеческой теплоты. — Не ожидала, Хэзевей? Розмари сжала кол крепче, заставляя себя не смотреть в сторону Адриана. — Ты немного отстал от новостей. Теперь я Беликова. Красные глаза Натана сузились. — Сколько бы фамилий ты ни взяла, ты всё та же девчонка, из-за которой мой сын отвернулся от меня. — Нет, — холодно ответила она. — Он отвернулся от тебя потому, что однажды увидел, кем ты был на самом деле. Лицо стригоя исказилось. — Осторожнее. — Поздно. Осторожной я сегодня уже была. Он бросился вперёд. … Удар был чудовищным. Роуз успела принять его на блок, но сила Натана отбросила её на несколько шагов. Ганс двинулся к ней, но сразу двое стригоев перерезали ему путь. Старший страж встретил их коротко и жёстко, без лишних движений, и Розмари краем сознания отметила: если он прорвётся, Натан не получит второго шанса. Но Ивашков-старший не собирался давать им времени. — Почему? — выкрикнула Роуз, уходя от нового удара. — Зачем ты сделал это с собой? Натан оскалился. — Потому что мой сын отвернулся от меня. После всего. После того, как ты разрушила его жизнь. — Ты сам напал на меня. — Он выбрал тебя. Всегда выбирал чужих. — Адриан не обязан был спасать тебя от твоих решений. Стригой взревел и ударил снова. Роуз не успела уйти полностью. Удар пришёлся в плечо, боль вспыхнула белым светом. Она упала на колено, но перекатилась, уходя от клыков пси-гончей, которую тут же пронзил кол один из стражей. — Страж Беликова! — крикнул Ганс. — Я держу! Это было не совсем правдой. Виски жгло, нога подламывалась, энергия уходила слишком быстро. Беременность, недавние раны, ночь боя — всё собирало долг с её тела. Но Натан был здесь. Командир. Ключ к атаке. Если он падёт, строй стригоев может дрогнуть. Она услышала голос Адриана — не рядом, а где-то в глубине линии обороны: — Отец? Боль в этом слове была такой сильной, что Роуз на секунду захотела закрыть ему глаза. Не дать увидеть. Натан повернул голову на голос, и в этот миг в его лице мелькнуло что-то страшное. Не любовь. Не раскаяние. Узнавание, искалеченное голодом. — Адриан, — произнёс он почти ласково. — Смотри, что она сделала с нами. Ивашков-младший стоял у ступеней центрального корпуса, бледный, с вытянутой рукой. Дух вокруг него мерцал неровно. Соня держала его за плечо. — Это не она, — сказал Адриан. — Ты сам выбрал это. Натан зарычал и бросился к нему. Роуз двинулась наперерез. Она не думала. Только успела услышать внутри яростное: нет. Не Адриан. Не снова. Не ещё одна вина, которую он будет носить до конца жизни. Она ударила Натана сбоку, вонзила серебряный клинок ему в левый бок. Стригой взвыл. Удары стали хаотичнее, яростнее — и это стало его ошибкой. Он раскрылся. Роуз увидела шанс, поднялась, развернулась и вложила в последний удар всё, что осталось. Серебро вошло точно в сердце. Мир на секунду замер. Красные глаза Натана дрогнули. Перед тем как тьма забрала его окончательно, он прохрипел: — Про… сти… Адри… Тело осело в снег. … Роуз осталась стоять над ним, тяжело дыша, с кровью на губе и дрожью в руках. Адриан смотрел на мёртвого отца так, будто его ударили в грудь. Потом медленно опустил руку. Соня удержала его, когда он пошатнулся. … Ганс прорвался к Розмари через несколько секунд после того, как тело Натана осело в снег. Его рука легла ей на плечо — крепко, удерживая на ногах. — Страж Беликова? — Я в порядке. — Нет. — Потом. — Упрямство, видимо, теперь официальная часть вашей должности. — Почти. Потому что бой ещё не закончился. … Ночь тянулась бесконечно. Лес тонул в огненном мареве, снег чернел от пепла, воздух вибрировал от криков и рычания. Стригои пытались прорваться к укрытиям трижды. Первый раз их остановили у западного крыла. Второй — у старого тоннеля, где Мия подняла поток воды и буквально смыла гончих в заранее подготовленную яму с серебряными шипами. Третий — у часовни, где Кристиан сжёг воздух перед входом так, что даже стражи отступили от жара.

***

К рассвету стало ясно: Академия выстояла. Почти все не-мёртвые были уничтожены. Троим удалось скрыться. Одного взяли живым — редкая и опасная удача. Он был ослаблен, обожжён, но не убит: Лиссе нужен был источник информации, а Альберта и Дмитрий, находясь во Дворе, наверняка уже мысленно готовили допрос. … Победа оказалась тяжёлой. Пятнадцать дампиров погибли. Многие были ранены. Несколько мороев истощили магию до опасного состояния. Роуз нашли у линии леса рядом с телом Натана Ивашкова. Она была в сознании всего несколько секунд после окончания боя, успела сказать Гансу, что «не надо так смотреть», а потом отключилась прямо у него на руках.

***

Весть о победе дошла до Королевского Двора на рассвете. Дмитрий стоял рядом с Лиссой в командном зале, когда пришёл доклад. За ночь Двор тоже пережил попытку проверки периметра: не полноценное нападение, скорее разведка боем, но достаточно опасная, чтобы подтвердить правоту Совета. Пока Роуз держала Святого Владимира, Беликов оставался у королевы, закрывая её собой каждый раз, когда тревога вспыхивала у внешних ворот. Это было правильно. Это было необходимо. И всё равно каждую минуту он ненавидел расстояние между собой и женой. Когда Ганс передал сообщение, Дмитрий услышал только главное: — Академия выстояла. Командир спасательного отряда ранена. Без сознания. Жива. Беликов на секунду закрыл глаза. Лисса рядом побледнела, но не позволила себе дрогнуть. — Готовьте медицинский транспорт, — сказала королева. — Всех тяжелораненых — в госпиталь под замком. Немедленно. Дмитрий уже двигался к выходу. — Страж Беликов, — остановила его Василиса. Он замер. Лисса посмотрела на него не как королева. Как подруга. Как сестра Роуз. — Иди к ней. Здесь я под охраной Альберты, Джанин и Эдди. Сейчас ты нужен Розе. Он кивнул один раз. И ушёл так быстро, что даже стражи у двери едва успели расступиться. Тяжелораненых перевезли в госпиталь под замком ближе к полудню. Там было больше места, лучшая аппаратура, опытные врачи и маги духа, способные вытянуть тех, кто стоял на самой границе. Олендзки встретила их так, будто лично собиралась наказать каждого, кто посмел снова попасть к ней в таком состоянии. — Страж Беликова, — сказала доктор, глядя на Роуз, которую заносили на каталке. — Я начинаю подозревать, что вы воспринимаете мои медицинские рекомендации как художественную литературу. — Она без сознания, — заметил Ганс. — Тем лучше. Меньше спорит. Дмитрий появился через несколько минут после того, как Роуз увезли в палату интенсивного наблюдения. Он был в форме, с тёмными следами бессонной ночи под глазами, и выглядел так, будто никакой пост у королевы не мог удержать его теперь ни на шаг дальше от жены. — Где она? — спросил он у Олендзки. Доктор посмотрела на него поверх планшета. — Жива. Ранена. Истощена. И, как обычно, невероятно упряма даже без сознания. — Ребёнок? — Жив. Пока без резких ухудшений. Но я не даю обещаний, пока не закончу обследование. Беликов кивнул. Лицо его осталось неподвижным, но Ганс, стоявший рядом, увидел, как тот сжал пальцы. — Она удержала Академию, — сказал старший страж тихо. — Я знаю. — И почти не нарушала ваши условия. Дмитрий посмотрел на него. — Почти? — Это Розмари Хэзевей. — Беликова, — поправил Дмитрий. Ганс на секунду почти улыбнулся. — Именно. … Хэзевей-Беликова пришла в себя через несколько часов — ровно в тот момент, когда Лисса, Соня и Адриан попытались использовать дух для ускорения восстановления. Королева была бледной от усталости после ночи обороны Двора, но твёрдой: она добилась права участвовать в лечении лично, несмотря на сопротивление Совета. Кристиан остался рядом с ней, явно готовый спорить с любым, кто попробует вывести жену из палаты. Лисса положила ладони над плечом Роуз. Дух мягко вспыхнул, тёплый и знакомый. Но вместо того чтобы войти в тело стражницы, сила скользнула по коже и отступила, будто наткнулась на невидимую стену. Королева нахмурилась. — Что?.. Она попробовала снова. Безрезультатно. Дух не причинял боли, не отскакивал резко, не исчезал. Его просто не пускали. Адриан подошёл следом. Его магия была другой — более беспокойной, с оттенком Сумрака, но и она остановилась на той же невидимой границе. — Это новенькое, — тихо сказал Ивашков. Соня положила ладонь на запястье Роуз, закрыла глаза и очень медленно потянулась силой. Несколько секунд ничего не происходило. Потом её дыхание дрогнуло. — Есть трещина, — прошептала она. — Очень маленькая. Не защита против нас. Защита от всего. Олендзки резко подняла взгляд. — Объясните. Соня открыла глаза. Они были влажными от изумления. — Ребёнок. Это защита ребёнка. Магический кокон. Он не позволяет чужой силе проникнуть слишком глубоко. Один из лекарей растерянно произнёс: — Но у дампиров нет магии. — У всех — нет, — тихо сказала Таннер. — У этого ребёнка есть. В палате стало абсолютно тихо. Роуз медленно повернула голову к Дмитрию. Он стоял рядом, бледный, но наконец рядом. Потом его ладонь легла поверх её руки, рядом с животом. — Он защищал тебя, — сказал Беликов. — Или себя, — хрипло ответила она. — Весь в мать, — тихо сказал Адриан. — Драматично, упрямо и не спрашивает разрешения. Роуз попыталась улыбнуться. Получилось слабо. — Звучит как семейная черта. Олендзки быстро вернула всех к реальности. — Это не повод для восторгов в палате. Это повод быть в десять раз осторожнее. Если защита не пропускает дух, восстановление пойдёт медленнее. Позвоночник задет, мышцы истощены, есть травмы, которые нельзя лечить агрессивно, чтобы не навредить беременности. Страж Беликова, вы будете выполнять мои указания буквально. Роуз открыла рот. — Буквально, — повторила доктор. — Я ещё ничего не сказала. — Я работаю на опережение. Кристиан тихо фыркнул. — Наконец-то достойный противник Хэзевей. — Беликовой, — поправила Роуз. Дмитрий посмотрел на неё так, что даже больничная палата на секунду стала теплее. — Беликовой, — повторил он.

***

Неделя восстановления оказалась мучительной. Роуз ненавидела каждую минуту беспомощности: помощь при подъёме, осторожные шаги вдоль кровати, запреты, проверки, упражнения, после которых тело дрожало от усталости. Олендзки не смягчалась. Дмитрий не спорил с врачом, чем заслужил несколько яростных взглядов жены. Лисса приходила каждый день, но больше не пыталась пробиться духом без разрешения. Адриан держался рядом, особенно после того, как узнал, что последними словами Натана были просьба о прощении. Он почти не говорил об этом, но Роуз видела: эта рана будет болеть долго. … На седьмой день она впервые прошла по палате без поддержки. Всего несколько шагов. Смешных, медленных, унизительно трудных. Но сама. Дмитрий стоял рядом, готовый подхватить, но не касался. — Не смей выглядеть гордым, — предупредила она, тяжело дыша. — Поздно. — Я прошла пять шагов. — Шесть. — Не спорь с беременной женщиной. — Да, жена. Она остановилась, опираясь ладонью о стену, и вдруг засмеялась. Тихо, устало, но по-настоящему. Он улыбнулся в ответ. … В тот же вечер Лисса пришла с предложением, которое прозвучало почти незаконно после всех последних недель. — Уезжаем, — сказала королева, входя в палату без предисловий. Роуз подняла бровь. — Это приказ или нервный срыв? — Отпуск. — Что? Кристиан, вошедший следом, развёл руками. — Я тоже сначала решил, что она бредит от недосыпа. Но нет, это план. Лисса села на край кресла. — На неделю. На остров, который Совет подарил нам после свадьбы. Только близкие. Ты, Дмитрий, я, Кристиан, Джилл, Эдди, Мия, Соня, Адриан. Минимум охраны, максимум океана. Олендзки уже согласилась, если ты будешь соблюдать режим. — Олендзки согласилась? — Роуз подозрительно посмотрела на подругу. — Что ты ей предложила? Половину королевства? — Возможность отправить тебя туда, где ты физически не сможешь сбежать на тренировку. Кристиан кивнул. — Океан вокруг. Природная тюрьма с красивым видом. Дмитрий, сидевший рядом, посмотрел на Роуз. — Тебе нужен отдых. — Всем нужен отдых, — поправила Лисса. — После Натальи. После Святого Владимира. После свадьбы, которая продержалась без катастрофы примерно сорок минут. — Это личный рекорд, — заметил Адриан от двери. — Предлагаю отметить его пляжем. Роуз посмотрела на них всех: Лиссу с упрямой заботой в глазах, Кристиана, который прятал тревогу за сарказмом, Дмитрия, слишком тихого и слишком усталого, Адриана, осунувшегося после смерти отца, Соню за его плечом, Джилл, которая явно уже мысленно бежала к морю, и Эдди, стоявшего рядом с ней как живая гарантия безопасности. После всего пережитого предложение было не капризом. Это был глоток воздуха. — Ладно, — сказала Роуз. — Но если кто-то назовёт это лечебным отпуском, я укушу. — Беременным нельзя кусаться, — сказал Кристиан. — Проверь. — Воздержусь.

***

Через несколько дней группа вылетела на королевском самолёте. В салоне царила лёгкая, почти забытая беззаботность. Не полная — у всех были свои шрамы, потери и страхи, спрятанные под одеждой, улыбками и усталыми шутками. Но впервые за долгое время никто не ехал на бой. Никто не держал в руках карту атаки. Никто не ждал сирены. — Как хорошо иметь подругу-королеву, — протянула Мия, откинувшись на спинку кресла. — Можно летать куда угодно. В любое время. Лисса фыркнула и ткнула её локтем. — Ах вот почему ты терпишь моё командование? — Конечно. Только поэтому стоит общаться с монархами. Роуз устроилась рядом с Дмитрием, прижимая ладонь к животу. Беликов накрыл её руку своей, даже не глядя, будто это движение стало естественнее дыхания. — Как себя чувствуешь? — тихо спросил он. — Если скажу «нормально», ты всё равно не поверишь. — Нет. — Тогда зачем спрашиваешь? — Надеюсь на честность. — Оптимист. Он едва заметно улыбнулся. — С тобой — вынужденно. Смех прокатился по салону. Даже стражи в хвосте самолёта позволили себе расслабиться. Адриан сидел у окна, глядя на облака. Соня тихо разговаривала с ним, не давя, не требуя. Кристиан и Лисса спорили о том, кто первым добежит до воды. Джилл уже сняла обувь, а Эдди делал вид, что не умиляется. … Когда самолёт коснулся полосы, жаркий ветер ворвался внутрь почти сразу, пахнущий солью, влажными травами и свободой. Остров встретил их ярким небом, белым песком и океаном, который мерцал так, будто кто-то рассыпал по воде серебро. — Море! — одновременно вскрикнули Лисса и Джилл. Через секунду обе уже бежали по деревянным ступеням к причалу, забыв о королевском достоинстве, протоколе и том, что за ними смотрит охрана. Мия бросила сумку ближайшему стражу и помчалась следом. Соня засмеялась и тоже сняла обувь. Вода взметнулась брызгами, когда девушки вбежали в прибой. Со стороны их смех звучал как музыка. Дмитрий остановился у ограждения пирса рядом с Роуз. Кристиан подошёл к ним, руки в карманах, лицо — спокойное, почти умиротворённое. — Давно они так не смеялись, — сказал морой огня. — Давно мы все так не смеялись, — ответил Беликов. Эдди выгружал багаж, пытаясь не уронить ни одного чемодана, но Джилл уже махала ему из воды. — Эдди! Мы тебя ждём! Кастиль посмотрел на Дмитрия, получил молчаливый кивок и побежал к ней, на ходу снимая куртку. Адриан медленно подошёл к воде, остановился на границе прибоя. Соня взяла его за руку и потянула за собой. Он сопротивлялся ровно две секунды, потом позволил океану намочить брюки и впервые за много дней улыбнулся без боли. Роуз смотрела на них, чувствуя, как внутри постепенно отпускает узел. Не до конца. Возможно, никогда до конца. Но достаточно, чтобы вдохнуть полной грудью. — Ты хочешь к воде? — спросил Дмитрий. — Олендзки сказала не переутомляться. — Она также сказала, что прогулки полезны. — Смотри-ка, как удобно ты выбираешь медицинские рекомендации. — Учусь у тебя. Роуз улыбнулась и позволила ему помочь спуститься к песку. Волна коснулась ступней — тёплая, мягкая, живая. Где-то впереди смеялась Лисса, кричала Джилл, спорила Мия, Кристиан делал вид, что не боится брызг, Эдди пытался поймать младшую Драгомир, а Адриан стоял рядом с Соней, глядя на океан так, будто впервые за долгое время видел не Сумрак, а свет. … Домики стояли почти у самой кромки воды, между пальмами и узкой дорожкой, уходящей к виллам. Мир за пределами острова всё ещё был опасным. Трое стригоев скрылись после битвы. Один пленный молчал. За нападениями стоял кто-то ещё, и это знали все. Но здесь, в солёном ветре, среди смеха и прибоя, им подарили маленький кусочек покоя. Роуз положила ладонь на живот и посмотрела на Дмитрия. — Думаешь, это затишье? — Да. — Перед бурей? Он не стал лгать. — Возможно. Она кивнула. Потом посмотрела на друзей, на океан, на Лиссу, которая смеялась так громко, что на секунду снова стала просто девушкой, а не королевой. — Тогда не будем тратить его на страх. Дмитрий взял её за руку. — Не будем. Волна снова коснулась их ног, тёплая, мягкая, упрямая, и впервые за долгое время Розмари Беликова позволила себе поверить, что даже если буря впереди неизбежна, у них всё ещё есть право на этот миг, на смех, на море, на руки мужа, на жизнь, которую придётся защищать снова и снова, но не сейчас, потому что сейчас был океан.