Нападение на Королевский Двор

Шагая по проходу под мерцающим светом свечей, мужчина, ведущий невесту, будто нёс целый мир — её мир. Каждый шаг рядом с дочерью наполнял его грудь такой гордостью, которую невозможно было скрыть. А ведь у него вскоре появится ещё один ребёнок. И хотя новость о беременности застала девушку врасплох — целых полдня она ходила, словно оглушённая, — всё же радость за родителей сияла в её глазах. Когда они дошли до алтаря, мужчина бережно передал будущую жену того, кто ждал её, как ждут спасения. Затем отступил к рядам, где его уже ждала женщина, с которой он пережил больше, чем многие переживают за несколько жизней. Теперь они снова были вместе. Зал стих. Священник поднялся на ступень, откашлялся — и его голос разнёсся под сводами церкви: — Мы собрались здесь, чтобы перед лицом Господа и стольких свидетелей соединить узами брака эту прекрасную пару. Прежде чем начнётся Божье благословение, я обращаюсь ко всем присутствующим. Если есть тот, кто против этого союза… говорите сейчас или храните молчание навеки. Воздух в церкви замер. Ни один человек не шелохнулся. Даже дыхание стало тише. — Благодарю, — продолжил он. — Теперь, перед лицом всех собравшихся, я обращаюсь к жениху. Последовали слова, которые должны были стать столпами их судьбы: — Дмитрий Беликов, согласны ли вы взять в законные жёны эту женщину? Любить и почитать её. Быть с ней в болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас? Ответ прозвучал, как удар колокола: — Согласен. Прошёл едва заметный трепет по рядам гостей. — А теперь вы, Розмари Джейн Хэзевей. Согласны ли взять в законные мужья этого мужчину? Любить и почитать его? Быть с ним в радости и печали, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас? Её голос был мягким, но твёрдым, как клинок: — Согласна. — Время принести клятвы, — объявил священник. — Жених, начните. Высокий страж повернулся к своей избраннице. Взгляд — мягкий, тёплый, полный света и глубины. Голос — низкий, вибрирующий чувством, которое он редко позволял себе показывать. — Роза, — начал он, и многие вздрогнули от того, сколько любви звучало в одном имени. — До встречи с тобой я не верил, что смогу любить так сильно. У стражей есть правило — «они на первом месте». Это наш первый и последний закон. Я жил так, не зная, что кто-то сможет стать важнее всех этих «их». Ты стала. Ты — выше всех правил, выше всех приказов, выше самого долга. Я обещаю быть рядом в любой миг, даже если мир рухнет. Я обещаю любить тебя так, как не любил никого. И даже смерть… — он коротко выдохнул, — …не сможет нас разлучить. По залу прокатился шёпот. Даже самые сдержанные морои незаметно вытирали глаза. Королева всхлипывала, не скрывая эмоций. Джанин тёрла веки влажным платком. Джилл, Мия и Соня уже ни о чём не думали — слёзы лились в три ручья. Родственницы жениха рыдали открыто, не заботясь о макияже. Священник мягко перевел взгляд на невесту: — Теперь ваша очередь. Она смотрела на любимого так, будто от его дыхания зависел весь мир. — До встречи с тобой, — начала она тихо, — я была уверена, что не создана ни для брака, ни для семьи. Я выросла с мыслью, что моя судьба — защита Лиссы. Что я должна быть щитом. Каждый день был наполнен опасностью… и одиночеством. Я считала чувства слабостью. Меня знали как дерзкую, необузданную, непокорную дампирку, которая всегда живёт в тени чужих имён — будь то имя Королевы или имя матери, легенды среди стражей. Она чуть дрогнула, но продолжила: — Но ты… ты перевернул мой мир. Заставил поверить, что я достойна любви. Что я могу быть не только стражем, но и женщиной. Живой. Настоящей. Счастливой. Я люблю тебя. И буду любить, пока смерть не разлучит нас. — Властью, данной мне, — произнёс священник, — объявляю вас мужем и женой. Жених, можете поцеловать невесту. С первых секунд поцелуя стало ясно: это не просто формальность. Это печать судьбы. Зал взорвался аплодисментами. Журналистские вспышки осветили пространство, но никто не обращал на них внимания: новый союз был важнее любого репортажа. Подходили родные, друзья, коллеги, стражи, знакомые. Слова поздравлений, объятия, рукопожатия сливались в тёплый поток. Они не успели даже станцевать первый танец, как в зал ворвался молодой дампир. Щёки пылали, дыхание сбивалось, глаза метались по пространству, будто он искал кого-то конкретного. Музыка оборвалась в ту же секунду. Гости притихли. Молодожёны подошли к парню первыми. — Что случилось? — спокойно, но с металлической нотой спросил мужчина. Парень едва перевел дух: — Страж Беликов, Страж Хезевей… у нас чрезвычайная ситуация. По стране прокатилась волна нападений. Это… это повторяется. Ходят слухи, что стригои снова собираются в большие группы. Нападают на Академии. Зал охнул. — Какие академии? — спросила Роуз стоя рядом с мужем. — Уже пострадали три, — голос дрогнул. — Св. Василия — Прага. Св. Павла — Кентукки. Св. Терезы — Флорида. — Он перевёл дух — и добил окончательно: — Говорят, следующая — Академия св. Владимира в Монтане. Сердце невесты остановилось на миг. Дом. Их дом. — Сколько прошло между нападениями? — спросил жених, уже мысленно собирая боевую группу. — Девять дней. Ровно девять. В зале поднялась волна тревоги, почти осязаемой. Праздник ещё не закончился, но счастье уже окрасилось в тень. Тень, которая надвигалась быстро и неумолимо. … Совет собрали всего через час, и в зале стояла такая напряжённость, что даже воздух, казалось, вибрировал. Свет факелов дрожал, будто знал: впереди — кровь и огонь. Первым заговорил один из старейшин: — Мы должны помочь Академии святого Владимира отразить удар, но при этом не оставить без защиты территорию Двора. Запоздалый шёпот прошёл по залу, но его сразу перекрыл звонкий голос дампирки, сидевшей по правую руку от мужа: — Зачем нам разделять внимание? Почему бы просто не встретить врага в лоб и отбить атаку? Ответ последовал мгновенно — спокойный, но твёрдый голос главы стражей звучал как выстрел: — Потому что атаки могут быть отвлечением. Настоящая цель, возможно, совсем не Академия. Слева от трона поднялась молодая монархиня. Её глаза сверкнули решимостью. — В этом случае нам нужен двойной план. — Королева обвела зал взглядом. — Отправляем часть стражей в Монтану, чтобы усилить Академию. Остальных — распределяем для обороны Двора. В качестве командиров назначаю Беликова и Альберту. Нам необходимо решить, сколько людей направить на помощь Кировой. — Я отправлю телеграмму немедленно, — сказал светловолосый страж, вставая. Поклонился и исчез за дверями. Пока все молчали, переваривая услышанное, из-за спины королевы раздался тихий, но ехидный шёпот, адресованный дампирке: — Умеете же вы с мужем выбирать момент для свадьбы… Роуз тихо фыркнула в ответ: — Не напоминай. Ещё чуть-чуть — и свадебный торт пригодился бы как снаряд. Двери распахнулись. На пороге стоял тёмноволосый мужчина в роскошном костюме — глава подпольной сети, некоронованный король теней. — Ваше Величество, — протянул он с лёгкой усмешкой, — нужна ли помощь? У меня есть люди. Королева едва успела раскрыть рот, как в зал ворвался запыхавшийся светловолосый посланник. Он даже не извинился — просто выдохнул: — Директриса Кирова умоляет прислать как минимум два отряда. Ситуация критическая. По их оценкам и по данным наших шпионов… — он сглотнул, — нападение будет самым крупным. Враг численностью до тысячи. Молчание накрыло Совет, как морозная волна. Слово «тысяча» прозвучало как приговор. Наконец королева поднялась. — Значит так. Спасательный отряд возглавят супруги Беликовы. Во Двору руководить обороной остаются Кастиль, Альберта и Майкл. Всех мороев, способных сражаться, — готовить немедленно. Младшие ученики и студенты — в подвалы. Старшекурсников-дампиров — к входам, в первую линию защиты. Маги боевого профиля — в Монтану, вместе с основным отрядом. Её голос не дрогнул. Она была королевой — и сестрой. Через час всё было готово. Двор гудел, как растревоженный улей. Десятки стражей собирались колоннами, морои владеющие наступательной магией готовили амулеты, проверяли защитные кольца, крепили на поясе флаконы с магическими растворами. В огромный внедорожник первыми сели командиры. На переднем сиденье — высокая фигура в чёрной форме и рядом — его жена, почти такая же сосредоточенная, хотя в груди у неё бушевал вулкан. Сзади устроились две боевые чародейки — рыжая и светловолосая — обсуждая тактику. Их шёпот был похож на перешёптывание птиц, но в каждом слове ощущалось напряжение. Через минуту к ним подсел брюнет с тяжёлым взглядом. Он будто бы откинулся на спинку кресла, но на самом деле пальцы его незаметно сжимали подлокотник — так, что кожа на костяшках побелела. Машина рванула с места. Дорога уходила вперёд бесконечной тёмной полосой, и каждое биение сердца напоминало: они едут туда, где завтра может не взойти солнце. Но никто не дрогнул. Сегодня каждый из них ехал ради тех, кто остался позади. Ради тех, кто верит. Ради тех, кого любят. А впереди — ждала буря. И все знали: это только начало. Стоило последнему внедорожнику пересечь ворота Академии, как у Западного крыла вспыхнула тревожная, режущая глаза красная лампа. В ту же секунду в животе у дампирки взметнулось знакомое, тошнотворное ощущение, как будто воздух стал тяжелее. — Они близко, — процедила она сквозь зубы. — Разделить отряды. Кто-то — к Кировой. Остальные — к периметру. Быстро. Световые маяки продолжали вспыхивать — теперь уже у Восточного крыла. Вся территория Академии будто пылала тревогой. Хорошо, что студентов успели эвакуировать заранее — частные самолёты королевской эскадрильи в эту ночь работали без остановки. Под дворцом уже несколько часов кипела жизнь: подземные бункеры заполняли подростки, малыши, учителя — все, кто был не способен держать линию обороны. Но время на облегчение закончится через секунду. Стригои пришли не одни. Они привели с собой пси-гончих. Эти твари — с пастями в три ряда зубов и кожей, будто натянутой слишком туго — принадлежали к самым низким порождениям тьмы. Роуз уже сталкивалась с ними — когда Дашков пытался сломить тогда ещё принцессу. Память о том дне до сих пор жила под кожей, как ожог. Слишком долго ветеран мысленно задержалась на прошлом — и расплата не заставила себя ждать. Из тёмной полосы между деревьями вылетела фигура. Белёсая, быстрая, как молния. Стригой, крупный, явно когда-то был дампиром. Она едва успела увернуться — слайд шагом в сторону, удар колена, кол в руку — и вот уже серебро распарывает плоть противника. Но радоваться рано. Тьма вокруг шевельнулась — и из лесного коридора выплеснулась целая волна. Сотня? Полторы? Всё смешалось: крики, рычание, тяжёлый топот, треск веток под ногами. С десяток стражей уже мчались на подмогу — среди них и группа мороев владеющих магией огня, готовых поджечь сам воздух. Бой стал хаосом. Серебро входило в плоть. Огонь прожигал ночное небо. Запах горелого мяса смешался с железом крови. — Дмитрий! — мысленно звала она мужа. — Где ты? Ответа не было. Только мерзкая, раскатывающаяся в груди тошнота: значит, врагов впереди ещё много. На секунду дампирка отвлеклась, и этого хватило — резкий, горячий удар в висок качнул мир. Всё поплыло. Огненный шар, пущенный кем-то из своих, отбросил атакующего стригоя назад. Она успела вдохнуть, снова поднять кол и… Сверху на неё рухнула тень. Она резко отпрянула, подняв оружие — и застыла. — Ты?.. — выдохнула поражённо. — Как это вообще возможно? Стригой ухмыльнулся. Улыбка — хищная, без тени прежней человеческой теплоты. — Не ожидала, Хэзевей? — прохрипел Натан Ивашков, искажённый тьмой до неузнаваемости. — Думал, уже забыла. Дампирка усмехнулась, хотя внутри всё заледенело. — Ты, видимо, пропустил новости. Теперь я — Беликова. Его глаза сузились. Он бросился вперёд. … POV Роуз Мысли разбивались о вой сирен и крики раненых. Мир — хаос, разорванный на куски. Вокруг падали и стригои, и наши. Каждая секунда — чья-то смерть. Виски жгло, локоть ломило, нога подламывалась, а энергия уходила, как вода сквозь пальцы. Но мы держались. Мы уже уничтожили около семисот. Сражение подходило к финалу. Ивашков-старший оказался невероятно силён как для бывшего мороя. Он двигался, как хищник, давно потерявший разум, но сохранивший инстинкт убийцы. — Почему? — перекрикивая шум битвы, выкрикнула я. — Зачем ты сделал это с собой? Он оскалился: — Потому что мой сын отвернулся от меня после того дня… после того, как я напал на тебя. Я не успела ответить. Он ударил. Я взлетела и рухнула на землю с такой силой, что воздух вышибло из лёгких. Земля холодила спину, мир вращался, виски стучали в такт бешеному сердцу. Но я не сдалась. Никогда не сдавалась. Когда он прыгнул снова, я подождала долю секунды — и вонзила серебряный клинок ему в левый бок. Он взвыл. Удары стали хаотичнее, яростнее — и это стало его ошибкой. Он раскрылся — и я увидела шанс. Одним рывком поднявшись, я развернулась и вбила оружие точно в сердце. Мир замер. Глаза Натана — красные, безумные — дрогнули. И перед тем как тьма проглотила его окончательно, он прохрипел: — Про… сти… Адри… Его тело осело в снег. Я осталась стоять над ним — истекающая кровью, задыхаясь, но живая. И битва вокруг продолжалась. Сражение тянулось так долго, что казалось — ночь никогда не закончится. Лес тонул в огненном мареве, снег под ногами чернел от пепла, а воздух вибрировал от криков и рычания. Только на рассвете, когда первые полоски света коснулись верхушек деревьев, стало понятно: силы тьмы отступили. Почти все не-мёртвые были уничтожены. Троим удалось скрыться. Одного — взяли живым. И это было худшее из видов победы — с потерями. Розмари нашли лежащей в снегу рядом с распростёртым телом лорда Ивашкова. Лицо измазано сажей, волосы спутаны, дыхание едва угадывалось. Сердце сжималось от страха, но она была жива. Без сознания, обессиленная, со множеством ран — но жива. Недалеко от неё обнаружили и её супруга — тоже раненого, хотя и не так сильно. Он пытался подняться, цепляясь окровавленными руками за землю, и не выпускал её имя из губ, пока стражи не подняли обоих и не погрузили в транспорт. Пятнадцать дампиров погибло. Слишком много раненных. Через три дня их будут хоронить, когда родственники прибудут к Королевскому Двору. Но пока — борьба за живых. На следующий день всех тяжелораненых перевезли в госпиталь под замком. Там было всё: больше места, лучшие медики, самая современная аппаратура, и главное — маги Духа, которые могли вытянуть даже тех, кто стоял на границе жизни и смерти. Соня работала без остановки, пока руки не начинали дрожать. Адриан держался рядом, хоть был измучен магическим истощением. Королева добилась права помочь лично, даже несмотря на сопротивление Совета. Первым делом они подошли к девушке с татуировками на шее — самой тяжёлой пациентке. Но когда Дух коснулся её кожи… магия скользнула прочь. Не поглощённая — отвергнутая. Словно вокруг тела была невидимая броня. Лисса попыталась снова — безрезультатно. Адриан — то же самое. Только Соня сумела пробиться едва-едва, словно через трещинку в защите. — Защита ребёнка, — прошептала она, отстраняясь. — Магический кокон. Он не позволит чужой силе проникнуть внутрь. — Но у дампиров нет магии, — ошеломлённо выдохнул один из лекарей. — У всех — нет, — тихо поправила моройка. — У этого — есть. Слова повисли в воздухе, как откровение. Ребёнок, который ещё не родился, защищал мать. Невообразимо. Невозможно. И всё же — факт. Женщина в койке шла на поправку медленнее всех — повреждён был позвоночник, и врачу приходилось быть осторожным, чтобы не навредить ребёнку. Неделя понадобилась, чтобы она смогла снова самостоятельно подняться на ноги. В это время её лучшая подруга, получив передышку от политики и боевых тревог, предложила: — Уезжаем. На неделю. На тот остров, что нам подарил Совет. Просто ты, я… наши ребята… и океан. После всего пережитого — предложение было как глоток чистого воздуха. … Через несколько дней, наконец собрав вещи, группа вылетела на королевском самолёте. В салоне царила лёгкая, почти забытая беззаботность. — Как хорошо иметь подругу-королеву, — протянула рыжая девушка, откинувшись на спинку кресла. — Можно летать куда угодно. В любое время. Блондинка фыркнула, ткнув её локтем: — Ах вот почему ты терпишь моё командование? — Конечно. Только поэтому стоит общаться с монархами, — хмыкнула дампирка, прижимая ладонь к животу. Смех прокатился по салону. Даже уставшие стражи в хвосте самолёта позволили себе улыбнуться. Когда самолёт коснулся полосы, путешественники едва дождались, пока трап опустится. Жаркий ветер ударил в лицо, пахнув морской солью и влажными травами. — Море! — одновременно вскрикнули две блондинки, и через секунду босые ноги уже стучали по деревянным ступеням причала. К ним моментально присоединилась Джилл — лёгкая, как стрекоза, с сияющими глазами. Вода вспыхнула брызгами, когда девушки нырнули. Со стороны их смех звучал как музыка. Впервые за долгое время мужчины позволили себе расслабиться. Дмитрий прислонился к ограждению пирса, наблюдая за шумными купаниями. Кристиан стоял рядом, руки в карманах, лицо — спокойное, даже умиротворённое. — Давно они так не смеялись, — заметил морой. — Давно мы все так не смеялись, — отозвался страж. Эдди выгрузил багаж, пытаясь не свалить на песок ни одного чемодана, и метнулся к воде, когда Джилл помахала ему: — Эдди! Мы тебя ждём! Он бросил взгляд на коллег, получил от них молчаливое «иди уже» — и, смеясь, побежал к своей девушке. Остальные стражи тем временем перенесли вещи во виллы. Домики стояли почти у самой кромки воды, а дорожка, вытянувшаяся между ними, уходила прямо в океан — словно приглашая окунуться в спокойствие. Наконец-то — тишина. Покой. И маленький кусочек мира посреди бушующего мира.