Мира быть не может

      — Мы никогда не сможем жить в мире, — грустно произнесла Элен, — когда творится… такое. Ты думаешь, есть шанс всё изменить? — она вопросительно посмотрела на мабари, и погладила его рукой по голове. Пес опустил уши и заскулил. — А ты, я гляжу, не оптимист… — улыбнулась храмовница и оглянулась, опустив взгляд на изуродованное тело медведя. «Призрак, значит?»       Зверь выбрался вчера вечером прямо из-под обвалившейся крыши. Элен перевела взгляд на покосившиеся стены дома. Насильственной смертью здесь умерла женщина, и это, возможно, повлияло как-то на Завесу. «И может, то, что вчера из моих пальцев вырвалось пламя – тоже из-за истончившейся Завесы? — предположила девушка, взглянув на руки. На пальцах до сих пор оставались красноватые волдыри. — Нужно будет поговорить с Амелл. Она лучшая ученица Первого чародея, она наверняка знает, что это такое. А если не знает, то найдёт… Из-под земли достанет, уж я-то знаю».       Элен вздохнула и шагнула в сторону пепелища. Когда-то этот дом был большим. Возможно, похожим на дом Хоуков. Просторный, с несколькими комнатами и с такой же тёплой атмосферой любви и понимания… Больно было думать о том, что всё это теперь разрушено. Вот так, за одно мгновение всё пожрало пламя, уничтожило… И только лишь потому, что мать не захотела отдать Кругу своего ребёнка.       — Ты знаешь, мой наставник всегда говорил, что магам намного лучше быть в Круге, чем на свободе, — Элен смотрела на обломки чужой жизни, стоя перед сгоревшим домом, а её рука продолжала почёсывать мабари за ухом. — Только там маг может научиться управлять магией, только там его научат сопротивляться демонам, и там он будет защищён от внешнего мира. Ты знаешь, ведь церковь против магии. А в Башне мы можем защитить магов и от внешнего мина, и от них самих. Ты ведь всё понимаешь, — Элен опустилась перед Клыком, который громко дышал, высунув розовый язык, и их глаза оказались на одном уровне. — И я всё понимаю. Ведь никто не хотел бы покинуть родной дом и любящую семью. Но это необходимость.       Мабари понимающе заскулил, уткнувшись холодным носом в руку девушки. Элен снова бросила мрачный взгляд на пепелище. Воображение рисовало в голове яркие и живые образы испуганной семьи: матери, спрятавшей за спиной своё чадо, в надежде, что ей удастся хоть как-то предотвратить неизбежное. И храмовник напротив них – не рыцарь в сияющих доспехах, не герой, а почти разбойник, злодей, вламывающийся в дом посреди ночи.       Мягкие чёрные доски хрустнули под весом Элен, когда она вошла в дом. Странно, что некоторые его части не успели сгореть, и даже одна из комнат осталась почти нетронутой пламенем, но основная часть дома была уничтожена. Девушка перешагнула через обломки и направилась туда. Когда-то эта комната была детской – так можно было подумать из-за покрытых копотью игрушек, разбросанных по полу. Книги были аккуратно расставлены по своим местам на полке около письменного стола. Девушка заметила среди книг знакомую тёмно-серую обложку. Это же была такая же книга, как и в Круге – «Легенды и мифы» с грифоном на обложке. Но эта книга была старой и потрёпанной, очевидно из-за того, что её часто читали. На внутренней стороне обложки виднелась выцветшая надпись с поздравлением. Должно быть, эта книга принадлежала тому мальчишке из Круга. Возможно, была самой любимой. Возможно, мать читала ему перед сном сказки о Серых Стражах, и, пожелав спокойной ночи, выходила из комнаты, погасив свечу.       Но когда Элен была ребёнком, никто не рассказывал ей сказок, и никто не желал спокойной ночи перед сном, а утро начиналось с жестких тренировок на берегу озера       Каленхад – порой и в мороз, когда вся трава была покрыта инеем, а на воде уже появлялся тонкий слой льда. Ей и в голову придти не могло, каково это – расстаться с любимым родным человеком, ведь родственников у неё почти не было, и она всегда знала, что покинет однажды место своего обучения.       «Нет, не должны такие люди, как Вилмар, забирать детей в Круг», — Элен прижала к груди потрёпанную книгу. Если бы на его месте была она, то ничего подобного бы никогда не случилось! Наверняка, он ворвался к ним в дом, как ураган, кричал что-то о Создателе, не дав им даже попрощаться, ничего не объяснив толком и требуя немедленного повиновения. «И только на твоей совести смерть этой женщины, Вилмар, и моего друга Томаса, — девушка с уверенностью шагнула вперёд, желая скорее выбраться из этого проклятого места. — И я не успокоюсь, пока ты не будешь наказан!»       Мабари беспокойно скулил, наблюдая за действиями храмовницы и ожидая её снаружи. Элен вышла на улицу, носом втянув свежий воздух. На душе у неё кошки скреблио, но мысль о скором свершении правосудия немного разгоняло тоску. Оставался другой вопрос, который теперь беспокоил её куда больше, чем всё остальное: возможный разрыв Завесы в этом месте. Пальцы всё ещё были покрыты болезненными, но уже заживающими волдырями. Так откуда же они взялись? Элен вспоминала вчерашний вечер, и она была уверена, что видела какой-то странный огонёк, который, вроде бы, пытался помочь ей. Мог ли сквозь дыру в Завесе проникнуть ещё и какой-нибудь дух, не желающий зла людям? Но зачем ему было помогать ей? Девушка с сомнением глянула в сторону, где прежде лежал огромный медведь, но сейчас на том месте было лишь чёрное дымящееся пятно.       — Это… проклятое место… — со страхом и отвращением произнесла храмовница и услышала лай мабари за спиной. Пёс, очевидно, скорее хотел оказаться подальше от этого дома, и Элен последовала за ним. «Но ведь только маги могут закрыть этот разрыв. Я потеряю кучу времени, если отправлюсь в Круг за помощью. И кто знает, что может случиться, пока меня не будет... Хотя, кажется, у меня есть идея», — и с этой мыслью она направилась прямо по дороге.       — Хоук! — воскликнула она, быстро открыв входную дверь, и от устремленных на неё взглядов все мысли как-то вылетели из головы. — Я… имела ввиду...       — Ну выкладывай уже, — перебила её Мариан, сидящая за столом. — У тебя такой вид, словно ты призрака увидела, — хохотнула девушка, прикрыв рот рукой. Что ж, она была не так уж не права. Элен вспомнила, как близнецы говорили, что Лиандре и Бетани о подобном лучше ничего не рассказывать, и жестом позвала Мариан за собой. На улицу она вышла в сопровождении Гаррета.       — Дом Елены… Я думаю, он проклят, или что-то в этом роде. Там всё как-то странно, — вздохнула Элен, бросив тревожный взгляд на пожарище, — Вы живёте совсем рядом, это может быть опасно.       — Разве это не работа для Круга? — настороженно спросил Гаррет, не дав сестре вставить своё, несомненно, веское слово. — Что мы-то можем сделать с этим?       — Я не идиотка, — взгляд храмовницы встретился с тяжелым взглядом Хоука. — Ни одна припарка не может вылечить такую рану за несколько часов! — она указала рукой на место, где ещё вчера была смертельная рана. Лицо Гаррета побледнело, Мариан следила за ними широко распахнув глаза и не зная, что сказать. Клык обеспокоенно смотрел то на хозяина, то на Элен. — В вашей семье есть маги, я это прекрасно знаю, и не нужно пытаться меня обмануть.       В воздухе повисло напряжённое молчание. Хоук продолжал сверлить её взглядом, но прежде чем он успел сказать «Мы спасли тебе жизнь!», Элен продолжила:       — Нет. Дело не в этом... Дело в опасности, которая находится чертовски близко к вашему дому, и к Лотерингу, — беспокойство было в её голосе, и настороженность во взгляде Гаррета сменилась удивлением. — Если среди вас правда есть маг, способный за пару часов вылечить такую рану, он должен достаточно знать о Тени и разрыве Завесы.       — Отец наверняка сможет что-то сделать, — поспешно вмешалась Мариан, взглядом словно бы спрашивая брата. — Я поговорю с ним, — сообщила девушка и зашла обратно в дом, оставив этих двоих наедине.       — И ещё кто-то из вас должен отправиться со мной в Круг, — это было скорее утверждение, чем просьба. Взгляд Элен скользнул в сторону. — Мне нужен хоть один свидетель. Я не хочу, чтобы у того храмовника был шанс избежать наказания, — пояснила она. — Скорее всего, Вилмар не из Ферелдена, хоть и работает здесь. И чувствую, что так просто мне не удастся с ним что-то сделать.       — Я пойду с тобой, — уверенно заявил Гаррет, его взгляд был всё таким же тяжёлым. Только он мог отправиться в это путешествие: Карвер ещё мальчишка, хоть и младше всего на пару лет, а сёстрам и отцу он ни за что не позволит уйти в Круг. — Но только завтра утром.

***

      Лотеринг был весьма приятным местом, и сейчас он так напоминал деревню, в которой она обучалась на храмовника. Тихий, спокойный, словно спрятавшийся от остального мира возле Имперского тракта. Но утренняя ленивая тишина постепенно развеивалась и люди начинали выходить из своих домов. Кто-то из жителей уже работал в поле, а кто-то нарушал спокойствие пьяными выкриками возле таверны.       Элен вдруг вспомнила о письме для своего наставника, которое осталось в доме Хоуков. За пару серебряков его согласился доставить бродячий торговец, направляющийся в Орзаммар. Это был невзрачный старикашка, который, бывало, заходил в её родную деревню, продавая разный хлам. Сложно было не узнать одного из немногих путешественников, заходивших в богом забытый Астершир.       Побродив немного по деревне, храмовница поняла – напиться в таверне, или где-то в другом месте – единственное весёлое занятие, какое можно было здесь найти. С детства приученная к работе, она порой не могла сидеть без дела, кроме того, в её деревне из жителей, кроме храмовников и учеников, остались только старики, которым всё время нужно было помогать. В итоге, весь день она провела, выполняя задания с доски проповедника, попутно размышляя, что же ей делать с Хоуками.       Все они, на первый взгляд, были хорошими людьми, даже вечно мрачный Карвер, по крайней мере, когда рядом не было его брата или сестёр. Ближе к вечеру он вместе с Элен отправился на улицу, чтобы устроить дружеский поединок на мечах. Парень часто ворчал о том, что его брат всегда лучше обращался с оружием, но храмовница не обращала на это внимания, полностью отдаваясь тренировке.

***

      Сон был недолгим и тревожным. Снились кошмары, хотя, очнувшись от очередного тревожного сна, Элен уже не могла ничего вспомнить. Смирившись с мыслью, что заснуть снова уже не удастся, девушка оделась, собрала сумку к предстоящему путешествию и положила на столик рядом с кроватью несколько золотых – все деньги, что у нее были. После всего, что эта семья для нее сделала, было бы просто невежливо им как-то не отплатить. Деньги они сами бы не приняли, так что разумнее было оставить их здесь.       В гостиной – если большую комнату можно было так назвать – снова дрожал яркий свет от пламени в камине. Чуть приоткрыв дверь, Элен увидела занятную картину: Мариан сидела на полу, поджав ноги под себя, и играла в кости… с мабари.       — Черт! Тебе сегодня везёт, — воскликнула отступница, когда пёс, в очередной раз схватив игральные кости зубами, бросил их на пол перед ней. Сделав заметку на исписанном листе, очевидно, о результатах игры, девушка начала гладить пса по голове, а Клык блаженно закрыл глаза, наслаждаясь почёсыванием за ухом. Храмовница усмехнулась, и Хоук обратила внимание на гостью, — Оу, не думала, что вы с Гарретом уходите так рано. И, я подозреваю, он тоже так не думал.       — Нет, просто мои внутренние часы однозначно не хотят, чтобы я отдыхала по утрам, — хмыкнула Элен и подошла ближе, опустившись на пол рядом с отступницей. Было так странно следить за тем, как Мариан играет с собакой, и – что самое смешное – проигрывает ей.       Прошло не так много времени, прежде чем дверь за спиной Хоук тихо скрипнула, и из-за неё показалась сонная физиономия Гаррета с взлохмаченными тёмными волосами, которые чуть закрывали глаза.       — У тебя скоро отрастёт длинная борода, — тихо усмехнулась сестра. — И подстричься тоже не было бы лишним. Ты как лесник, который провел в дебрях большую часть жизни и никогда не слышал о расчёске.       — Мари, неужели ты вызовешься добровольцем, и подстрижешь своего милого брата? — парень закрыл за собой дверь и укутался в длинную накидку. — Нет? Как жаль, — он с наигранной разочарованностью почесал небритый подбородок и перевёл взгляд на Элен. — Матушка, конечно, не заявила открыто, что против этого путешествия… Но утром её мнение может перемениться, так что предлагаю отправляться в Круг сейчас, если это действительно необходимо.       — Отличная идея, — храмовница поднялась с пола. — Вещи я уже собрала, — произнесла она, доставая из своей дорожной сумки потрёпанный плащ, и накинула его на плечи. Мариан лишь огорченно вздохнула, когда мабари, готовый следовать за хозяином, поднялся, так и не доиграв.

***

      На улице было прохладно. Тьма ещё не расступилась перед восходящим светилом, и всё вокруг было окутано тихим безмятежным сном. Гаррет смахнул со лба мешающиеся пряди тёмных волос и потёр глаза – он явно не выспался, хотя возвращаться уже точно не собирался. Ещё не отступившая ночная прохлада приятно бодрила, и у Хоука было весьма неплохое настроение. Он, то ли для того, чтобы быстрее проснуться, то ли просто от скуки, начал дурачиться вместе со своим верным мабари, который то и дело радостно гавкал, подпрыгивая перед хозяином. Вид парня, прыгающего вместе со своим псом, весьма развеселил Элен, но она не принимала участия в этом беспорядке.       Но, конечно же, не всё было так здорово. Знаменитые ферелденские дороги со своей грязью оставили неприятное впечатление, и путникам пришлось выбирать более длинный путь, через поля, но так, чтобы был виден Имперский тракт – ни Элен, ни Гаррет особенно хорошо не знали местности, а заблудиться здесь абсолютно точно не хотелось. Изредка по дороге попадались одинокие дома, или маленькие деревеньки, но все они оставались позади, превращаясь в маленькие точки далеко за спиной.       — Так что ты собираешься делать? — Хоук наконец задал вопрос, мучающий его уже второй день. Всё-таки, от ответа зависела судьба его семьи. Элен нахмурилась, глядя себе под ноги, и шагая, стараясь идти по сухой части дороги. Мабари тем временем снова убежал куда-то в лес, и издалека слышался его радостный лай. — С нами, я имею ввиду, — пояснил парень.       — Я думала об этом... Вы совсем не похожи на отступников, какими их описывают храмовники, — ответила она, поправляя неудобно висящую на плече дорожную сумку. — И всё же, никто из магов не может быть лучше защищён от демонов, чем в Круге.       — Послушай, с самого детства отец обучал моих сестёр, как управляться со своей силой. Мы уже много лет скрываемся, и пока что самое худшее, что с нами происходило – это когда нас находили, — лицо Хоука помрачнело. — Отец спас тебя, рискуя семьёй, хотя я настаивал на том, чтобы мы обошлись без магического исцеления. Но времени на споры не было, и он утверждал, что такую рану не удастся вылечить простой припаркой, — парень тяжело вздохнул, вспоминая произошедшее, — Но я пожалел о своих словах, когда ты, даже догадавшись обо всём, в первую очередь думала о безопасности Лотеринга, и не пошла к храмовникам из нашей церкви. Да, я следил за тобой в тот день... и я думаю, что ты тоже не такая, какими обычно бывают храмовники.       — Вы спасли мне жизнь... не думаю, что я могла бы вас как-то иначе отблагодарить. Но что будет, если твоя сестра станет одержимой? Ты сможешь это пережить? Ты сможешь защитить остальных от неё?       — Отец с самого детства обучал их. Этого никогда не случится, — он был полон уверенности, и говорил даже с каким-то восхищением, но Элен много лет подряд рассказывали, насколько опасна магия и почему.       — Нет, Хоук. Это может случиться с любым магом, поэтому и существуют Круги. Но... Так говорил мой лейтенант, который ненавидит магов, — вдруг вспомнила Элен, пытаясь найти причину, по которой эта затея могла бы оказаться разумной. — Хотя... теперь я думаю, что нужны серьёзные причины, чтобы пойти на сделку с демоном... К тому же, у вас прямо под боком церковь, в которой есть храмовники...       — Так... что ты решила?       — Я разрываюсь между тем, что правильно, и тем, чего мне бы хотелось. Я... конечно, не выдам вас. Но надеюсь, что я об этом не пожалею.       — Не всегда то, что кажется правильным – действительно правильно.

***

      Элен и Хоук за день остановились всего лишь два раза – чтобы отдохнуть и немного восстановить силы. Путешествие показалось обоим весьма приятным, а мабари был просто на седьмом небе от счастья, когда носился вокруг, подпрыгивая, убегал вперед, а затем снова возвращался, или дожидался, когда хозяин со своей спутницей сами догонят его.       Так прошли первые два дня пути в Круг, а затем всё-таки пошёл дождь, и принес с собой плохое настроение. Гаррет стал молчаливее, хотя до этого много рассказывал о своей жизни в Лотеринге, а Элен погрузилась в свои не слишком веселые размышления. Ей хотелось поскорее разобраться с тем, что произошло, смыть с Ордена эту грязь, доказать, что любое преступление, кем бы ни был преступник – хоть последним бродягой, хоть лейтенантом храмовников – должно быть наказано, и будет наказано. Хотя, с каждым часом её уверенность потихоньку отступала, а мысли о том, что ей просто не поверят, приходили в голову всё чаще.       Дождь всё не прекращался даже к концу четвертого дня пути. До Круга оставалось совсем немного – вершина Башни уже виднелась вдалеке, величественно возвышаясь над озером Каленхад, но Гаррет решил, что лучше продолжить путь завтра. Быть может, к утру дождь закончится? К тому же сильно хотелось спать, и Элен не стала возражать, помогая спутнику поставить палатку, которая выглядела довольно жалко. Но зато под навесом было сухо, пусть и не слишком тепло. Если бы Хоук был магом, как его отец, или сёстры, он развел бы костёр, высушил бы одежду, согрел бы всех троих. И им не пришлось бы сейчас дрожать от холода и жаться друг к другу, отмахиваясь от мерзкого запаха мокрой псины и грязных брызг, которые летели от мабари, когда тот решил отряхнуться. Что ж, теперь и в палатке тоже не было сухо.       Элен смогла заснуть только ближе к ночи. По крайней мере, о том, что уже наступила ночь, ей говорили внутренние часы, которые уже долго твердили ей, что пора бы и поспать. И храмовница была с ними согласна. Сон был тревожный, проскакивающий перед глазами отрывками, словно плохо снятый фильм ужасов.       Вот девушка стоит на берегу озера Каленхад, смотрит вдаль, бросает камень к маленькому островку вдалеке. Сердце стучит, прогоняя по телу магию вместе с кровью. Магия… она устремляется к кончикам пальцев, обжигая, вырывается наружу ярким пламенем прямо перед глазами и… гаснет. Всё гаснет и уносится вдаль. Элен кажется, словно её что-то подбрасывает порывом сильного ледяного ветра, словно в холодную ночь в Морозных горах.       Она открывает глаза, и обнаруживает себя запертой в тюремной камере, напротив стоит лейтенант Вилмар, скрестив руки на груди, а его смех эхом проносится по каменному коридору тюрьмы. «Ты преступник, лейтенант!» — кричит Элен, схватившись за холодные прутья своей клетки. Человек, стоящий перед ней снова смеётся, а затем до ушей доносятся его слова, словно бы звучащие в голове: «Тогда почему в клетке ты? Не потому ли, что использовала магию?» В этот момент руки поразила неимоверная боль, и храмовница увидела, как от пальцев вновь исходит едва заметный свет.       Элен нервно распахнула глаза, не понимая, что происходит. Было темно. Она лежала на земле, прикрытая своим дорожным плащом, рядом сопел мабари, положивший голову на живот Хоуку. Дождь почти кончился. Или, может быть, эти капли падали с веток дерева, под которым расположился их хлипкий навес? В любом случае, дождь, если это был он, по крайней мере из ливня превратился в мелкую морось. Теперь можно было хоть развести костёр.       И вот, спустя час мучений, чуть подсохшие ветки, которые путники ещё прошлым вечером спрятали под навесом, наконец-то не слишком весело затрещали от скользящих по ним язычков пламени. Вскоре проснулся Гаррет и они, после скудного завтрака из поджаренной картошки на костре, отправились дальше.       Теперь мысли о том, что все это путешествие было глупостью, совсем не покидали головы храмовницы. Допустим, даже если Грегор ей поверит, он не сможет ничего сделать против Вилмара. Ему нужно будет сообщить сначала командору, которому подчиняется лейтенант, и уже этот самый командор должен будет действовать. А если он сочтет все её слова пустыми и если он отмахнется от подтверждений Хоука? А если даже Грегор ей не поверит? Что тогда?       «Нет. Так не пойдёт, — пронеслась мысль в голове, — Если они все скажут, что я лгу… Что ж, нам с лейтенантом тогда придется встретиться лицом к лицу».       Хотя, Элен не задумалась о том, что снова перегибает палку. Что её способности оставляют желать лучшего, а дар убеждения… что уж лукавить, он почти ни на кого не действует. Но весь здравый смысл перекрывала простая злость. Злость на Орден, злость на Грегора. Но на своего командора она злилась совершенно незаслуженно. Грегор был, хоть и строг, но всегда поступал по справедливости, не был сумасшедшим ненавистником магов, как сэр Вилмар. Просто делал то, что нужно.

***

      — Желаем переправиться? — послышался скрипучий голос лодочника Кестера, который оживился, заметив путников. — По серебряку, как обычно. И за собачку тоже, — добавил он, потирая руки.       — Знаешь, — девушка устало взглянула на лодочника, — думаю, Грегор не в курсе о здешних ценах, надо бы ему рассказать об этом, — произнесла она. Вообще Кестер был обязан переправлять храмовников и их спутников в Круг бесплатно, и Элен это прекрасно знала. Этому жадному человеку платили в Башне, а здесь он просто отстегивал лишние монетки в свой карман. Лодочник помрачнел и указал рукой на лодку, приглашая храмовницу и её спутников занять места бесплатно. При этом он не по-доброму сверкнул глазами, разочарованно вздохнув.       Хоук был в башне впервые и удивленно присвистнул, осматривая всё вокруг. Элен же не стала ждать, пока Грегор сам соизволит спуститься. Она жестом велела Гаррету следовать за ней. Мысли путались, загораживая весь здравый смысл. И вот, наконец, храмовница увидела командора на втором этаже около библиотеки. Он о чем-то беседовал с Ирвингом, и Элен совсем не пришло в голову, что здесь полно народу, который будет наблюдать за тем, что неизбежно должно было случиться.       — Командор Грегор! — перебила беседу храмовница, быстрым шагом приблизившись к воину и чародею.       — Вернулась уже, Элен? А это еще кто? — мужчина перевёл взгляд на Гаррета, которому явно не следовало подниматься на второй этаж.       — Это… свидетель, — нахмурилась девушка, чувствуя, как злость все сильнее туманила разум. — Вилмар… убийца, — проговорила она, стараясь держать себя в руках. — И лжец. Из-за него погибла не только женщина, но еще и молодой храмовник. Мой друг, — Элен скрипнула зубами от злости, сжимая в руках свою дорожную сумку. Хоук нервно переступил с ноги на ногу, чувствуя, что его спутница говорит слишком громко, и на них теперь устремлены большинство взглядов.       — Это правда, — вмешался он, стараясь говорить потише. — На месте, где это случилось появился… призрак, который вселился в медведя. Нам повезло, что мы вообще живы остались…       — Так, давай по порядку, — раздраженно закрыл глаза командор. — Тебя отправляли доставить посылку в церковь. Ты это сделала?       — Ч-что? — она не могла поверить, что всё, сказанное ею только что, Грегор оставил без внимания. — Вы, кажется, меня не расслышали. Вилмара необходимо арестовать.       — Успокойся, дитя, — вздохнул Ирвинг, пытаясь поправить дело, пока не дошло до рукоприкладства. — Лучше вам всем подняться наверх, — он взглядом указал на то, что разговоры на повышенных тонах привлекли лишнее внимание, и маги вокруг удивлённо начали перешёптываться. Со всех сторон слышались лишь обрывки фраз, но Элен отчётливо слышала, как произносят её имя. Девушка виновато опустила взгляд.       Грегор велел обоим следовать за ним в кабинет на третьем этаже. Гаррет толкнул в спину свою спутницу, которая поплелась за рыцарем, еле переставляя ноги. «Ладно, держи себя в руках, — уговаривала она себя. — Нужно просто спокойно объяснить всю ситуацию. Да, это ужасно. И меня это злит даже когда я просто думаю об этом!».       — Итак, по порядку, — требовательным тоном начал Грегор, когда закрылась дверь, и он остался наедине с Хоуком и Элен, опустившись за свой стол, — и, если можно, без повышения голоса.       — Лириум я доставила, — храмовница быстро достала из сумки письмо от капитана Лотеринга и вручила командору. Тот развернул его, тихо шелестя пергаментом, и погрузился в чтение. Хоук с опаской взглянул на подругу, ожидая, что сейчас у неё начнется очередной приступ злости, которого, к счастью, не последовало.       — Хорошо, что было дальше? — Грегор отложил письмо в сторону, и Элен как можно спокойнее рассказала о произошедшем, изредка обращаясь к Гаррету, который подтверждал её слова.       — Вот и всё, — подытожила храмовница, нахмурившись. — Хоук пошёл со мной в качестве свидетеля, потому что у меня было такое чувство, что вы мне не поверите, — девушка опустила взгляд. «Если честно, то ты мне и сейчас не веришь», — пронеслось в её голове, и от осознания этого стало паршиво. — Нам нужно отправить кого-нибудь в Лотеринг, чтобы обследовать это место.       — Хорошо, — послышался спокойный голос храмовника. — Я сообщу об этом Первому чародею, а вы можете идти.       — Командор, — выдохнула Элен, — что… вы собираетесь делать с Вилмаром?       — Отправлю письмо его начальству, — ответил храмовник, — Если бы он находился под моим прямым командованием, его взяли бы под стражу. Но я не могу ничего предпринимать, как бы мне ни хотелось, — он перевел взгляд выцветших светлых глаз на подчиненную, которая увидела в них бесконечную усталость. Мужчина тяжело вздохнул: — Ты, конечно, думаешь, что мы тут все звери, — он просто прочитал её мысли, и Элен виновато опустила взгляд. — А что, по-твоему, я должен сделать? Схватить Вилмара и посадить в темницу? Тогда уже через месяц здесь появится разъяренный командор из Вольной Марки, который будет бесконечно прав, когда предъявит нам свои обвинения по этому поводу. Похвально, что ты так жаждешь справедливости, — Грегор замолчал, словно обдумывая, что скажет дальше, — Но действовать нужно разумно. Ты не умнее всех на свете, и не ты единственная, кто возмущен тем, что произошло. Но, впрочем, ты молодец. Остальным бы хоть половину бы твоего рвения перенять, — произнёс храмовник после недолгой паузы, и на его лице появилась едва заметная улыбка. — Но если ты ещё хоть раз повысишь голос при разговоре со мной, то будешь наказана.