Мира быть не может

      — Капрал, — раздался приветственный голос Каллена за спиной. Элен оглянулась, когда главные двери в Башню за ней закрылись, и вопросительно взглянула на мужчину, дежурившего у главного входа. «Капрал? Ах да…» — девушка тепло улыбнулась храмовнику в качестве приветствия и последовала за своим лейтенантом в кабинет Грегора.

***

      Прошло уже чуть больше двух лет, и за это время многое изменилось. Или, в скором времени должно было измениться. Своё звание капрала Элен получила совсем недавно, когда впервые вызвалась взять амулет и привести в башню сбежавшего мага. Привести, а не убить, и это оказалось куда проще, чем можно было себе представить. Особенно, если учесть, что искать пришлось человека, которого храмовница с уверенностью могла назвать своим другом. Может быть, не самым лучшим, ведь это звание уже принадлежало Амелл, но с Андерсом она всегда могла найти общий язык. Как говорил Грегор: «Стоит только этому щенку пройти Истязания, и он снова сбежит». Командор оказался чертовски прав: этот бездельник только и ждал своих истязаний, хоть после них пару дней и находился в лёгком шоке. Всё же, теперь его не могли усмирить, и побеги из Круга можно было со спокойной совестью возобновить, пропуская мимо ушей замечания Элен, храмовников или чародеев. Может быть, совесть и была не слишком спокойна в эти моменты, хотя уж кто-кто, а Андерс умел заставить внутренний голос разума заткнуться.       Но, наконец, Грегор всё-таки решил, что пора заканчивать слушать Ирвинга, и приказал постоянно следить за Андерсом. Хотя, из-за этого стало только хуже – маг стал ещё невыносимее и начал поднимать на смех всех, кого только можно было. Теперь от него старались держаться подальше все, кроме его верного друга Пушистиуса. Ну и, может быть, ещё кроме Элен.       «Он сошёл с ума, я же говорил», — заключил с умным видом Йован, и теперь даже храмовница с улыбкой с ним соглашалась. Амелл только пожимала плечами: «Он весёлый парень. Конечно, часто перегибает палку, но забавно наблюдать за тем, как он подкалывает храмовников, которые за ним следят». Что верно, то верно. Иной раз за такими взрывами эмоций наблюдал весь первый этаж, а Андерс словно специально начинал представление именно там, где было больше всего народу.

***

      Элен поднялась на четвёртый этаж, следуя за своим лейтенантом в тяжёлых доспехах. Они только что вернулись из Редклиффа с не самыми хорошими новостями, и предстояло поговорить об этом с командором.       Грегор всё также сидел в своем кабинете, который почти не изменился за последние несколько лет. Всё тот же стол, заваленный бумагами и письмами, шкаф и книжные полки в углу, и, конечно же, сам суровый храмовник за столом, исподлобья следящий за каждым, кто приходил. Элен осмотрелась. В этом кабинете постоянно что-то происходило – Андерс так любил подкладывать командору всякие штуки, которые потом взрывались, если к ним прикоснуться, или начинали светиться и метаться по всей комнате с каким-нибудь непристойным звуком. Но, к счастью, после того, как Грегору всё это надоело и он приставил к несносному магу нескольких солдат, нападения на кабинет прекратились. Зато начал страдать кабинет Ирвинга. Когда-нибудь этот чёртов маг точно нарвётся на неприятности.       Элен невольно улыбнулась этим мыслям, но улыбка сразу исчезла, стоило только встретиться глазами со взглядом командира.       — Боюсь, что мы опоздали, — как-то без эмоций сообщил лейтенант.— Этот парень и правда оказался магом крови, а когда мы приблизились, сразу напал на нас. Боюсь, что живым доставить его в Эонар мы не смогли.       — И всё же, угроза устранена, лейтенант? Хорошая работа, — Грегор сухо кивнул, скрестив руки на груди. Взгляд командора метнулся на Элен, и храмовник как-то криво усмехнулся: — Я рад, что вы больше не намерены бросаться на меня, капрал.       Ну что на это ответишь? После того случая несколько лет назад Грегор не упускал возможности пошутить по этому поводу. Элен за последние пару лет научилась контролировать свои эмоции, может быть, далеко не идеально, но от этого явно уже было много пользы. Так что – да, снова кидаться на командора она не собиралась. В ближайшее время.       С того последнего занятия, когда Андерс пытался учить её исцелению, Элен больше не пробовала применять магию. Да, пару раз попыталась – но из этого не вышло ничего хорошего: руки снова заболели, и пару дней пришлось ходить с повязками, чтобы никто ничего не заметил. На пальцах до сих пор остались шрамы от ожогов, глядя на которые Андерс, образно говоря, просто метал молнии в храмовницу своим строгим взглядом. Хотя, редко он бывал строгим и серьёзным, и это однозначно радовало, как Элен, так и его самого.       Йован чуть позже нашел неплохой выход из ситуации, и этот выход был также прост, как и всё гениальное — медитация. Книг об этом было не так много в Круге, и, всё же, их хватило, чтобы Элен могла хоть что-то узнать для себя, хоть как-то упорядочить мысли и хоть что-то сделать со своими эмоциями. Толк от этого был – вот он, перед вами — человек, способный даже в момент сильного страха сдержать свою магическую силу, которая рвалась из тела, чтобы спасти хозяйку, но в то же время эта сила могла выжечь ей все внутренности.       — Пока что, в этом нет нужды, командор, — усмехнулась храмовница, а лейтенант только поднял глаза к потолку, словно прося Создателя дать ему больше терпения.       — Боюсь, скоро причина появится, — уже без улыбки задумчиво произнес Грегор и поднял глаза на подчиненных. — Лейтенант, если у вас всё, то можете идти, а ты, Элен, задержись, — мужчина кивнул и поспешил покинуть кабинет, закрыв за собой дверь, а командор поднялся и, заложив руки за спину, начал прохаживаться по комнате, о чём-то размышляя. Элен непонимающе взглянула в его сторону.       — Я долго думал над этим… — как-то неопределённо произнес командир. — Своё звание ты получила слишком рано. Я, конечно, не сомневаюсь в твоих способностях, но... правила одни для всех. А ты в Круге провела всего два с половиной года. Придётся немного твоё положение закрепить, — устало выдохнул он и перевел взгляд на приоткрытое окно, в которое заглядывали тёплые солнечные лучи. — Этой ночью ты будешь присутствовать на Истязаниях. Скажу больше: испытывать будут ученицу, с которой ты имела неосторожность сдружиться.       — Амелл? — удивленно произнесла Элен. Храмовник подтверждающе кивнул. — Почему я, командор?       — Мы должны исполнять свой долг, не взирая ни на что. И ненужные связи, хоть дружба и считается очень важной частью нашей жизни, не должны стать помехой для нас, — строго заявил Грегор, уже подсознательно готовясь начать ловить летящие в него острые металлические предметы. Но Элен стояла неподвижно, хмуро всматриваясь в его лицо, и мужчина продолжил: — Если ты откажешься, это только докажет то, что своего звания ты не достойна, и тебя снова переведут в солдаты, — командор снова подошел к столу, заваленному документами, и тяжело опустился на свое кресло. Храмовница понимала, что всё сказанное этим человеком – более чем разумно. Но жестоко. Даже слишком.       — Я… должна подумать об этом, — наконец ответила девушка, опустив взгляд. Трудный выбор – готова ли она полностью отдаться своему долгу, пожертвовав дружбой? Так нельзя. Но с другой стороны...       — Конечно, — согласился Грегор. — Только помни, что об Истязании вашей подруге известно быть не должно. У тебя несколько часов на размышления, а позже за вами придут. Советую хорошо выспаться, — на одном дыхании произнес храмовник, начав разбирать завалы из исписанных пергаментов. Элен развернулась, чтобы выйти из кабинета, но её тут же остановил голос командира. Уже не такой серьезный, с какими-то доброжелательными нотками. — Я не стану винить тебя, если ты откажетесь от звания, — сказал он. — Друзья – это то, чем действительно нужно дорожить. Но дорожит друзьями-магами не капрал, а солдат. Так что стоит подумать, что же важнее.       Грегор не был плохим. Строгим – да, иногда жестким – да. Но всё же справедливым, и Элен это поняла уже некоторое время назад, а сейчас в очередной раз убедилась в том, что не ошиблась. Что ж, у нее впереди полно времени до заката, и можно немного поразмыслить. Может быть, сходить к Каллену? Этот парень единственный из солдат, кого храмовница могла назвать если не другом, то просто хорошим знакомым. Он довольно мил и искренен с ней, всегда такой рассудительный и в чём-то добрый, а ещё у него уже наверняка закончилась смена.       Девушка медленно подошла к тяжелой дубовой двери, ведущей в комнату храмовника, и осторожно постучала. Послышались шаги, и замок звонко щелкнул под руками Каллена, чьё удивленное лицо тут же появилось в проёме.       — Привет, — выдавил из себя он, поправляя свои рыжеватые волосы. — Чем обязан?       — Просто хотела поговорить с другом-не-магом, — усмехнулась Элен. — А такой друг у меня только один. Причем, о дружбе с магами я и хотела побеседовать, — вдруг помрачнела она и с удивлением отметила, что и парень тоже изменился в лице.       — Ну, проходи, раз такое дело, — пожал плечами Каллен, пропуская гостью в комнату. Здесь было чисто. Слишком чисто для места, в котором живет парень, пусть и храмовник, и пусть здесь убирались усмиренные примерно раз в месяц… Кровать такая же, как и у Элен, даже цвет покрывала тот же, стойка с храмовничьими доспехами, письменный стол… стоп. Стол? Почему у неё нет стола, а у этого парня есть? Впрочем, мысль об этом тут же вылетела из головы и благополучно отправилась в Тень, а девушка опустилась на кровать. Каллен сел на скамейку у стены напротив подруги, и его правая бровь вопросительно потянулась вверх.       — Капралами мы стали в один день, — издалека начала Элен, чувствуя, что разговор выйдет длиннее, чем бы ей хотелось. — Я не думала, что меня будут ещё испытывать. Грегор говорил тебе об Истязаниях Амелл? Это случится уже сегодня ночью.       — Да… — вздохнул храмовник. — Он сказал, что если мне нужно это звание, то придется там присутствовать. Значит, и тебе тоже? — парень был удивлен не меньше чем его подруга. Она нахмурилась. Ну конечно же! Каллен как-то раз намекнул, что Амелл – красивая девушка. Сказать такое для него было примерно так же трудно, как если бы он рассказал, что собирается сбежать из Круга, освободив при этом всех магов и раздать каждому по книге о магии крови.       Наверняка Грегор об этом прознал. Или Ирвинг. Этот хитрый старый лис однозначно следил за всеми – и за учениками, и за чародеями, и за храмовниками. Он всегда был в курсе всего, что происходило в Башне. Не зря был Первым чародеем.       — Ты что-нибудь решил? — наконец спросила девушка. Каллен только отвёл взгляд.       — Нет. Пока что. Об этом я как раз думал, пока ты не пришла.       — Я тоже не знаю. Амелл – моя лучшая подруга, что если придется… и это ради звания? – Элен нахмурилась. — Оно того не стоит. Лучше я останусь солдатом в таком случае, — храмовница скрестила руки на груди, звякнув доспехами, и отвернулась, бросив яростный взгляд в сторону.       — И тогда её убьет кто-то другой, — грустно заметил парень. — Я бы на её месте, наверно, захотел, чтобы рядом был друг, а не враг.       — Всегда мне казалось, что эти Истязания – полная чушь, — со злостью выпалила Элен, чувствуя, что начинает терять контроль над эмоциями. — Или иди, борись с демонами в Тени не на жизнь, а на смерть, или стань усмирённым.       — От нас всё равно ничего не зависит, — покосился на неё храмовник. — Она ведь даже ничего не почувствует, а убьём мы, если что, одержимого, а не Амелл. — Каллен замолчал, обдумывая следующую фразу, положив себе руки на колени. — Я пойду, — наконец решительно произнёс он, — Не факт, что она поддастся демону, в конце концов.       — Хм, — Элен задумалась. На Истязания отправляют только тогда, когда считают, что ученик готов к ним. А Амелл – лучшая ученица Первого чародея, едва ли Ирвинг стал бы посылать свою любимицу на верную смерть. Так, по крайней мере, говорил здравый смысл. Храмовница тяжело вздохнула. — Тогда я тоже буду рядом с ней, если это случится, — произнесла она, чувствуя, что, возможно, предаёт Амелл. Это так неправильно… Если бы можно было её предупредить, если бы можно было как-то защитить её от Тени, Элен бы сделала это. Но сейчас руки опускались.

***

      Что за прекрасный солнечный день за окном! Так хотелось сбросить доспехи, взять в охапку Андерса, Амелл и Йована и пойти просто погулять. Так же просто, как это делают обычные люди. По лесу, в тени деревьев, вдыхая свежий мягкий аромат хвои, ловя желтые листья, падающие с деревьев… Или устроиться на берегу озера и нырять с обрыва в холодную прозрачную воду, играть в догонялки или просто греться на солнце, которое так редко вылезает из-за грозовых туч, чтобы обогреть искалеченную вечными дождями землю. Так грустно от этого. Вечно сидеть взаперти.       Элен, в отличие от своих друзей-магов, могла хоть изредка покидать башню, отправляясь за перепуганными детьми, у которых только начала проявляться сила, чтобы успокоить их и объяснить, что всё не так плохо, как им кажется. Врать. Ведь хуже, чем сидеть, как животное в клетке, и придумать что-то трудно. Можно было только немного приукрашивать ложью то, что было стыдно сказать в глаза дрожащему от страха ребёнку.       Вот он – еще не знающий жизни маленький человечек, вот ты – увидевшая жизнь с плохой и хорошей стороны храмовница, и вот пропасть между вами. Пропасть, которую никогда не удастся преодолеть, потому что одни – ненавидят, другие – боятся, а третьим наплевать на всех, кроме себя. Трудно было винить Андерса в том, что он всё время пытался сбежать из этой тюрьмы. Но тюрьма была необходимостью, и девушка прекрасно это знала.

***

      Элен оставила на стойке свои новые блестящие, увесистые доспехи, которые ей выдали во время получения звания капрала, и опустилась на свою кровать. Храмовница только сейчас заметила, что чертовски устала, словно бы весь день пробыла на тренировке, и только сейчас подвернулась возможность присесть. Глаза сами слипались, а конечности ныли от тупой гнетущей усталости.       Дорога в Круг из Редклиффа отняла все силы, иссушила тело, которое, впрочем, нельзя было назвать хрупким. Она порой задумывалась, а по плечам ли ей то, за что она так яростно схватилась и не желала отпускать? В голову часто приходили мысли о простой мирной жизни где-нибудь в отдаленной деревушке, такой как Астершир. Ох, Астершир… как она скучала по этому милому и спокойному местечку. По сэру Викору, по тренировкам с мечом, даже по Вилмару с его строгой и безжалостной натурой.       Вилмар. Это имя вдруг словно вытянуло её из нежных тихих воспоминаний и ударило по вискам горячей ненавистью. Этот убийца был родом из Вольной Марки, куда и сбежал, поджав хвост, как только узнал, что за ним скоро начнут охотиться. Его рыцарь-командор имела сильное влияние на Владыку Церкви, если так можно выразиться. Она сразу встала на защиту этого мелкого, гнусного лейтенантишки.       «Наверно, раз уж командор его так защищает, он уже стал капитаном! За такие-то поступки, наверняка ему и премию определят, и наградят, как положено, и даже статую поставят из золота в полный рост!» — гневно подумала Элен и вдруг заметила, что ногти до боли впились в кожу. — «Да, за несколько лет я так толком и не научилась сдерживать эмоции», — бормотал внутренний голос с некоторой долей досады. «Интересно, как там Викор? Давно от него не было писем».       Элен переписывалась с ним и с Хоуками уже второй год подряд. Это немного ободряло – интересно было знать о том, что происходит в мире, а то в Башне и совсем зачахнуть можно. Она с Амелл вместе обычно писала ответы Мариан в Лотеринг. Это было весело и приятно – так коротать время на дежурствах. До получения второго звания, храмовницу в основном ставили на самые скучные посты – чаще всего в библиотеку, или просто старались избавиться, отправляя в деревни и города за детьми, у которых только проявилась сила. Не одну, конечно же – с лейтенантами.       Сон почему-то всё не желал приходить. Наверно, это из-за сильной усталости после долгой дороги. Рука со следами от старых ожогов, вдруг скользнула к шее и сжала три светящихся шарика, которые висели на тонком шнурке – что-то вроде амулета. Элен улыбнулась и закрыла глаза, чувствуя, что свет словно потускнел – явный признак подступающего сна. Это к лучшему – впереди длинная ночь.

***

      — Элен, а у меня для тебя есть кое-что, — улыбнулась Амелл, широко распахнув свои голубые яркие глаза. Такие же яркие, как и всё что было связано с этой магессой.       «Это сон, — догадалась храмовница и подошла к подруге, — точнее, воспоминание»       — Помнишь, я просила у тебя немного крови? Ты тогда ещё решила, что я сумасшедшая, — Амелл громко рассмеялась и протянула подруге три кроваво-красных шарика на шнурке. Элен присмотрелась – внутри каждого ярко горели огоньки, и сверху на тонком стекле было нацарапано три имени. Амелл, Андерс, Йован – по имени на каждый.       — Что это? — улыбнулась Элен, уже и без того зная ответ. Просто хотелось подыграть и пережить то же самое ещё раз. Амелл… какая же милая эта светловолосая девушка.       — Ты, наверно, всё-таки права была – я сумасшедшая. Но совсем чуть-чуть! — Амелл важно подняла палец вверх. — Что это, по-твоему? Конечно же, магия! Мое самое лучшее изобретение. Не зря я лучшая ученица Первого чародея, всё-таки, — девушка ослепительно улыбнулась и достала из-под мантии такой же амулет, но из двух шариков. «Элен» и «Йован». С Андерсом магесса не слишком много общалась и, по сути, не считала его другом, и в этом с ней был согласен её лучший друг-маг. — Пока горят эти огоньки – будь уверена, что с тем, чьё имя написано на шарике, всё в порядке. Но как только огонёк погаснет… значит, дела плохи, — выдохнула подруга, виновато глянув на храмовницу. — Я сделала их по образу амулетов, с помощью которых нас ищут храмовники, если мы сбежим. Еле выпросила книгу у Ирвинга! Старый лис её захапал себе, но от меня отделаться не так-то просто. Тебе нравится? — смущённо поинтересовалась она, смотря прямо в глаза, словно заглядывая в саму суть души.       — Это замечательный подарок, Амелл, — улыбнулась Элен. — Ты просто чудо, подруга.       — Пусть этот амулет оберегает тебя, когда тучи над головой сомкнутся, и покажется, что весь мир отвернулся, — проговорила Амелл, но уже словно не своим голосом, холодным, ледяным. Храмовница от неожиданной перемены выражения её лица сделала шаг назад. «Что с тобой» — хотелось спросить, но слова застряли где-то в горле, а Амелл тем временем продолжила, делая шаг ей навстречу. — Пусть мы будем далеко друг от друга, но пока не погаснет последний огонёк, мы будем жить, — её слова словно поднимались в воздух и кружились вокруг, отдаваясь эхом в сознании. — У нас один путь, но разные дороги… — слова звучали всё тише и тише. — И мы будем вместе до самого конца…

***

      Храмовница подскочила на своей кровати, широко распахнув глаза и отмахиваясь от невидимого противника. «Вот это сон», — пронеслось в голове, и Элен с облегчением стёрла выступивший холодный пот со лба. Этот сон не был кошмаром, но после него было такое ощущение, что Элен окатили холодной водной. Если честно, то она даже не могла вспомнить, когда кошмары ей снились в последний раз. В основном сны были приятные, иногда тревожные или просто тяжёлые… но не кошмары. И после того случая в Лотеринге, все сны стали более... понятными. Словно она пребывала там в сознании, как это может любой маг. Но она не была магом. Часто в своих снах она видела тот самый безмолвный белый огонёк, который звенящим звуком звал за собой, или же следовал за ней по сну. Но он никогда не пытался с ней заговорить, что-то объяснить, или как-то повлиять на неё. И спустя время, Элен поняла, что это тот самый ослабленный дух, который спас её тем вечером в Лотеринге. А теперь он оказался заперт в её теле. Но он вёл себя как-то отстранённо. Ему ничего не было нужно, и он никак не проявлял себя. Кроме того, что позволял ей творить слабые заклинания, используя кровь вместо маны, о чём она молчала, и о чём знали всего три человека, кроме неё.       Комната погрузилась в вечерний сумрак. За окном кричали низко летающие птицы, дверь в комнату была чуть приоткрыта. Как и обычно. Эта старая привычка не запирать двери... Но, зачем ей это? Скрывать ей было нечего, а Амелл больше не шлялась по третьему этажу и не ночевала в комнате Элен после того, как перестали приходить письма от Лиса. Магесса перенесла это, пусть и было трудно, но рядом всегда были любящие друзья. И Йован, и Элен – оба готовы были на всё ради подруги. Особенно Йован, который был ей почти родным братом.       Храмовница поднялась с кровати. Хоть толком и не удалось отдохнуть, по крайней мере, усталость чувствовалась не так сильно, как пару часов назад. Нужно было зайти к Грегору и сказать, что она согласна присутствовать на Истязаниях Амелл. Она обязана. Как друг, как лучший друг, который должен этой магессе за спокойствие в душе, за мир и гармонию, которую Элен раньше не знала. Не знала что такое – быть для кого-то другом, заботиться и оберегать любимого всем сердцем человека.       «Маги не должны ни к кому привязываться… и храмовники тоже, — грустно подумала девушка, опустив взгляд на амулет из трех шариков из крови. — Любовь и дружба – это то, что я никогда не смогу понять… Есть просто долг, долг перед церковью, долг перед Орденом и перед человечеством. А есть другое – чувства, над которыми не властен ни один человек. Даже самый сильный. И если придётся выбирать… я, наверно, выбрала бы второе. Я иду на Истязания не ради своего звания, а только ради Амелл».       Доспехи звякнули, когда Элен стащила их со стойки и нацепила на себя. Это было трудно, труднее, чем раньше, когда у неё был облегчённый вариант, созданный специально для молодых солдатов. Эти доспехи из стали в одиночку одеть было невероятно сложно, мало того, что они были тяжелыми, еще и цеплялись за одежду. Зато были намного надежнее предыдущих, ну и, что скрывать, намного красивее.       Храмовница захлопнула за собой дверь и увидела Каллена, выходящего из своей комнаты. Похоже, они оба теперь не сомневались в своих чувствах, и готовы были ступить на нелегкий путь со всей уверенностью, сжав её в кулаке и не отпуская.