Некоторые ошибки не исправляют, а смывают. Кровью...

— Это что вообще такое было! Сам неуловимый Азиф! Черный змей Востока! Человек, которого уже двадцать лет не может поймать Интерпол! Его мечтают ликвидировать разведки двенадцати крупных государств! И?!  — И? — лениво поднял бровь Бурлак, уже минут десять гипнотизирующий кофейный автомат на другой стороне улицы. К боку злющего спеца перепуганно жался спасённый кадет.  — И вот оно тело! Нарвалось на русского ФСБшника с перепоя! Его ж теперь даже опознать невозможно, морду всю об щебень стесал!  — По татуировкам. Вон, на всю спину узор. Хоть шкуру снимай и в рамочку вешай. Товарищ генерал, вы на чьей стороне вообще?  — Не забывайтесь, полковник! На государственной! И для престижа государства необходимо было провести показательную сложную операцию по захвату противника! А теперь что?  — А может загримировать кого-то? Ну, как постановочная съёмка? — рискнул подать голос спасенный кадет. Полковник и генерал впервые обратили внимание собственно на ребенка.  — Мысль! Вот смотрите, полковник, какие у нас кадры растут. Умные и перспективные. Тебя зовут как, кадет?  — Паша. Ой! Кадет Павел Викторович Лазарев! Полковник как раз-таки смотрел. Так сосредоточено и внимательно смотрел на кадета, что генерал предпочёл ретироваться. Ему ещё следовало проконтролировать завершение операции. План у террористов был хорош, но столкновения с реальностью не выдержал. То ли после вчерашнего праздника кофе с утра не выпил не только Бурлак, то ли восточная смекалка не устояла перед российским менталитетом, но при попытке к бегству были застрелены практически все террористы, кроме пары человек, оставленных для допроса. В процессе был, к сожалению, легко ранен один кадет, но ему уже оказывали медицинскую помощь, а к остальным спешили психологи. Впрочем, ребятне происшествие скорей показалось весёлым приключением, да и закончилось всё быстро. Своего нового знакомого полковник Бурлак тоже должен был бы проводить к товарищам, но предпочел воспользоваться суматохой и поговорить с парнишкой пять лишних минут. От одного взгляда на пацана в голове возникли настолько дурацкие подозрения, что развеять их было просто необходимо и срочно!  — Кадет, пошли к тому ларьку, я тебе какао куплю. Замерз ведь.  — Меня же ждать будут.  — Пять минут ничего не решат, в этом дурдоме всем пока не до тебя.  — Тогда идём! А как это вы его? Вот так, одним движением! Круто! Нас такому учить будут?! От вопросов слегка зазвенело в ушах, но в целом Бурлак разумно воспользовался детским любопытством и ненавязчиво задал свои собственные вопросы. От простодушных детских ответов, а к спасителю Пашка проникся вполне понятной симпатией, становилось совсем хреново. У кадета Павла Лазарева была только мама, капитан-лейтенант военно-морского флота РФ Виктория Лазарева. День рождения у парня был в ноябре, по датам тоже сходилось как-то нехорошо. Могла ли Виктория тогда ему не сказать о своей беременности? О да! Она и без того ему тогда столько сказала, что про подобные мелочи вполне можно забыть. А могла и не заметить еще, Бурлак специалистом в этом вопросе не был, но слышал, что физические нагрузки влияют на женский цикл и часто очень неприятно. Вполне возможны постоянные задержки, на таком фоне беременность легко не заметить. Мог быть ребенок не от него? Гипотетически да, мог. Но не верилось как-то. Двенадцать лет назад он был болен Викторией Лазаревой. Жестоко болен, и казалось, что от этого недуга не будет исцеления никогда. Когда другие видели в ней только страшненькую девицу, невесть за чем (подсказка, по мнению просвещенного большинства за мужем), отправившуюся в армию, он замечал слишком много иного. Мелочей в сущности, деталей! Радикально меняющих картину. Привычку сжимать тонкие губы совсем в ниточку в моменты недовольства, своебразную пластику движений, гордую посадку головы и прямой, уверенный взгляд. Глаза в глаза, до этого Бурлака никто подобным не баловал. Пропустить Викторию мимо себя стоило бы, но он так и не смог. Запал, пошел за ней будто загипнотизированный, размечтался и представил себе уже их будущую жизнь, расписал по мелочам. Увы, сам он был не готов к равному партнёрству, в его идеальном плане не нашлось места для службы и карьеры Виктории. Нет, вовсе не по недосмотру, просто взбеленились все внутренние собственнические инстинкты, совершенно невозможной, недопустимой показалась даже мысль о том, что где-то будет рисковать жизнью его женщина. И далеко не сразу получилось осознать, что забота не всегда и не во всякой форме уместна и приемлема. Распоряжаться чужой жизнью — это махровый эгоизм чистой воды. Пашку Бурлак отвел к офицеру-воспитателю их группы, сам отправился снова к генералу, надеясь услышать что-либо конструктивное. Главное, чтоб не приглашение сыграть роль убиенного Азифа в постановочной демонстрации гибели. Нет, повезло ещё меньше, именно ему предстояло почтить своей персоной Мурманск, дабы выяснить как заключенным удалось сбежать из колонии. Меньше повезло потому, что по полученным разведданным от кадета Лазарева именно в Мурманске сейчас служила Виктория Лазарева. С которой срочно нужно было поговорить. Но по понятным причинам очень не хотелось.