Некоторые ошибки не исправляют, а смывают. Кровью...

С осознанием общего уровня своей везучести (примерно нулевого), Варяг как-то перестал ожидать от жизни хорошего по умолчанию и начал минимизировать возможные неприятности заранее. Вот и сейчас сразу выпил валерьянки и настроился на длительную и сложную беседу с Мариной Орловой, единственной подругой Вики, которая и должна была привезти Пашку в Мурманск. На самом деле с курсантом Орловой у Бурлака тоже вполне могли бы сложиться взаимоприятные отношения. Девушка была не в его вкусе, скорей во всеобщем медийном тренде, но при этом нахальная, уверенная и дерзкая. Такие не испытывают ни малейших проблем в общении с мужчинами, просто берут того, кто нравится и делают с ним, что захотят. Сопротивляться невозможно и бесполезно, шансов ноль. При этом увидев, как складываются отношения у подруги с куратором, Марина просто и спокойно отступила, тем самым поселив в глубине души Бурлака некое уважение. Внешне отношения оставались приязненно-вражескими, пару раз Бурлаку случалось работать с бывшей ученицей, и прочим участникам те операции точно запомнились. Хотя бы тем, что он отшучивался и переругивался. Впрочем, к чести Агаты, лежачих она не била и раненых не добивала, если уж на то не было прямого и подтвержденного приказа. Просто вышла из самолета, постоянно придерживая Пашку за плечи, прошла паспортный контроль, забрала с транспортной ленты чемодан и сумку. Пашка ухватился за рюкзак, вцепившись в него как в спасательный круг. Взгляд мальчишка не отрывал от пола, даже на Марину предпочитал не смотреть, хотя Варяг не сомневался, что Марина знает Пашку давно и хорошо, поддержать может и весь полёт старалась разговорить и подбодрить. Просто иногда даже самая дружеская поддержка становится лишней. - Орлова! Лазарев! Бурлак не кричал, он вообще редко повышал голос, просто говорил звонко и чётко, по опыту знал, что так лучше слышно даже в самом серьёзном гомоне. Услышали, Пашка приподнял голову, на мгновение слабо улыбнулся, узнав недавнего знакомого, потянул Агату за собой. - Здравствуйте. А вы здесь служите? - Пока здесь, - Бурлак забрал у Орловой сумку, взял Пашку за руку и направился к машине. Агата молчала всю дорогу, лишь искоса наблюдая с заднего сидения за тем, как Варяг преувеличенно осторожно ведет машину (дело явно было не только в непривычном климате и паршивой дороге), изредка косясь на Пашку. Лазарев очень любил ездить на переднем сидении, даже сейчас по привычке сел рядом с водителем. А может и не только по привычке, где-то он успел с мужчиной познакомиться и чувствовал себя рядом с ним уверено. Багира еще два дня назад познакомила Бурлака с одной из тех нянь, которые посменно сидели с Сонечкой, и девушка вполне готова была присмотреть за ребенком даже сегодня, но Александр на сегодня от этого предложения отказался. Нужно было поговорить с сыном... Очень нужно, но вести такой разговор было одинаково неуместно и в пустой квартире Виктории, и в палате интенсивной терапии, возле её постели. Нет уж, тут лучше нейтральная территория, на базе "Северный рубеж" будет хорошо знакомая Агата, вызывающая доверие Багира, да и просто ребенку легче будет не остаться с незнакомым человеком наедине сразу. Расчет сработал, Пашка принял новости куда легче, чем мог бы. Впрочем, Бурлак понимал, что тут сработало не его феноменальное обаяние (которого нет), а скорей общая подавленность ребёнка. Когда мать при смерти на появление отца внезапно становится фиолетово, главное, что этот отец обещал провести в больницу. Честно говоря, Варяг просто боялся идти туда сам. На базе Пашка просидел до вечера, почти не появляясь на людях и отсиживаясь в казарме. Разумеется, о его появлении знали все, но лишний раз трогать ребенка не хотели, просто заглядывали изредка, желая убедиться, что всё в порядке. Чисто для себя Бурлак с удовольствием отметил, что появление сына Даны притушило энтузиазм капитана Хованцева намного больше, чем все предшествовавшие короткие, но ёмкие беседы. Вот и хорошо, вот и правильно. Семейные ценности превыше всего. А в больнице их впустили в палату. Да, двух человек лечащий врач лично провёл к тяжелой пациентке в палату интенсивной терапии, причем после общебольничного отбоя и даже не потребовав халата и бахил. Опытный Варяг по этим признакам понял, что всё очень плохо, и медики просто хватаются за соломинку, но паники или страха после осознания этого факта не пришло. Теперь боялся Пашка, за двоих, а Александр отвечал. Тоже за двоих. Домой, точнее, в квартиру Даны, они добрались очень поздно, но спать всё равно не получалось, так что Александр приготовил ужин, помог мальчику разложить вещи, заварил чай. Разговаривать... Они почти не разговаривали, Пашка жался в уголке, опасливо посматривая на незнакомого мужчину, так внезапно оказавшегося отцом. Нет, в тот день, когда именно этот мужчина спас ему жизнь, он позволил себе пару минут помечать о чём-то подобном, но это была та мечта, которая не сбудется. Сейчас же сбылась, и от этого становилось очень страшно. - Знаете, - слабо и невпопад пробормотал мальчик, глядя скорей в чашку, чем куда-либо ещё, - а я на стрельбах уже сорок девять из пятидесяти выбиваю. - Правда? Очень достойный результат. Не то, чтобы отцовская гордость, но на последней тренировке Нерп, которую пришлось вести вместо Бизона, ибо у Бори руки тряслись, капитан Хованцев показал результат хуже.