Дикая охота. За степными ветрами

- …они уже должны были вернуться. Аллэивар говорила, что Знающие закончат к утру. - Работа с тенью может занять больше времени, чем было запланировано изначально, королева, - сдержано отозвалась Знающая Унавар. На Шедавар она не смотрела, вытянувшись стрункой и чуть склонив голову – Ива знала, что это означало: Уна прилагала невероятные усилия для того, чтоб в присутствии королевы выглядеть кроткой, терпеливой и смиренной. Ей по-прежнему хотелось занять место при королеве, чтобы иметь возможность не только контролировать теневую сеть, но и изучать способности Скрытого человека и взаимодействовать с ним. Она упорно не понимала, что Махаравья не желает контактировать ни с кем, кроме Ивы. А Шедавар не собиралась расширять круг внутрикланового Совета, потому Знающая Унавар уже довольно долгое время безуспешно билась о стену, надеясь завоевать расположение королевы. И стоило признать: с тенью Уна действительно работала на славу. Но Шедавар полагала, что все ныне находятся на своих местах, и повлиять на нее в вопросах каких-либо подобных изменений никто не мог. Впрочем, на нее никто не мог влиять в принципе. - Если бы они задерживались, Первая Ищущая сообщила бы мне о том, что им нужно задержаться. А сообщений не было – ты сама подтвердила это. - Отсутствие сообщений с точки еще ничего не означает… - попыталась аккуратно возразить Унавар, однако Шеда не стала ее дослушивать. - Отправьте сообщение по теням – пускай доложат обстановку. Если через час ответа не будет, выдели трех ведьм, чтоб те открыли Врата и сами проверили, что там происходит. Если понадобится – пускай помогают; если что-то не так – они должны немедленно вернуться. Вопросы? Уна замешкалась на секунду, однако очень быстро сдалась под немигающим взглядом своей королевы. Склонив голову ниже, Знающая негромко проговорила: - Нет, королева. Разреши идти, королева. Та не стала утруждать себя ответом – лишь кивнула, и ведьма, выпрямившись еще сильнее – если только это было возможно, - направилась к выходу из королевского шатра. Ива бездумно проводила ее взглядом: ей нужно было концентрироваться на чем-то, хоть на чем-то – лишь бы только хоть на минутку забыть о странной, ни на что в мире не похожей тревоге, которая с самого утра вцепилась в нее и терзала непрестанно. Беспокойство разбудило ее еще ночью, буквально пережав гортань, и Ива не смогла заснуть, пока сердце колотилось в приступе безосновательного ужаса, источник которого девушка никак не могла распознать. Что-то в ней самой без конца шептало ей об опасности – и больше всего на свете она боялась, что опасность эта может грозить Аллэи. Не помогали ни молитвы, ни концентрация – ничего. С этой тревогой она и пришла к Шедавар, поделилась своим ощущением с королевой, и та, поразмыслив, через некоторое время приказала Иве явиться к ней снова. И не только ей. - Теперь ты, - Шедавар обернулась к Ищущей Фиарвар, молча ожидавшей ее слова все это время, - Мне нужно, чтобы ты сделала следующее… Ива не слушала, что говорила Шедавар – не до того ей было. Беспокойство глодало ее изнутри, оно было таким голодным и жадным, словно хотело поглотить ее целиком, и она не слишком понимала, как с ним бороться. К тому же, в присутствии Фиарвар девушка всегда ощущала себя неуютно: та смотрела как-то слишком пронзительно, слишком пристально – в особенности когда Аллэи рядом не было. Иве не нравилась эта Ищущая, не нравилось и то, что она в последнее время все чаще оказывалась поблизости, когда залеска была одна; пару раз Фиар предлагала ей свою помощь в каких-то бытовых делах, и, получив вежливый отказ, все равно не отходила от Ивы, находя какие-нибудь занятия для себя поблизости от молодой ворожеи. Сказать об этом Аллэивар она попросту не могла: с ее вспыльчивой нареченной сталось бы и драку затеять, а Шедавар не терпела разборок в лагере. Просить помощи у самой королевы девушка тоже не собиралась – ей было как-то совестно обращаться к той с такими пустяками, хоть Аллэи и говорила на полном серьезе, что если Иву кто-то будет беспокоить в ее отсутствие – нужно просто сказать об этом Шеде. Но едва ли сейчас королева будет заниматься такими вещами, да и Фиар ничего вроде бы не делала – так, ошивалась рядом да смотрела часами. Даже сейчас, пускай Ищущая и не смотрела на нее, Ива ощущала ее внимание. Это причиняло некоторый дискомфорт – но он не шел ни в какое сравнение с тем, что девушка переживала внутри. - Как прикажешь, королева! Фиар говорила звонко, отрывисто – и движения ее были такими же. Уходя, она все же бросила один взгляд на Иву – словно бы случайно. В другое время залеска почувствовала бы себя неуверенно и неуютно, однако сейчас ей было совершенно не до того. Теперь в шатре королевы осталась сама Шедавар – и с нею Ива; больше не было никого. - Попробуй призвать его сюда, Ива, - Шедавар взглянула на нее – и залеска в который раз физически ощутила, как становится тяжело, когда королева смотрит прямо. У этой женщины были совершенно безумные глаза, в них отражалось пожаровое зарево, и кровь земли, и раскаленные солнца, в кипучих сердцах которых бесновалась сила всего мира. Шедавар ничего особенного сейчас не сказала, ничего не делала – просто ожидала, когда ее приказ будет исполнен, и Ива не могла ни медлить, ни воспринимать его как просьбу. Девушка, поспешно кивнув, прикрыла глаза, стараясь погрузиться в тишину и остановить бесконечный бег тревожных мыслей и образов, то и дело мелькающих перед глазами. Рано утром Шедавар сказала ей, что после собрания Совета Ива должна будет вызвать в лагерь Скрытого человека – его помощь была нужна им. Залеска не знала, сможет ли Махаравья помочь: он был осторожен и старался не разглашать информацию, которая могла изобличить его перед соплеменниками. Скрытые люди, принявшие в нынешнем Изломе сторону Королевы Зимы, тоже были врагами ее клана – и всего мира заодно. Махаравья оказался единственным из них, кто не желал подчиняться Ее воле и пошел наперекор родному племени. Впрочем, сама Ива поступила точно так же; возможно, именно это и связало ее с загадочным, странным существом, о котором она знала так мало – и которому по странному стечению обстоятельств доверяла. Это было и легко, и трудно одновременно. Нужно было полностью затихнуть – и разрешить голосам мира заполнить себя. Каждый был особенным, и голоса тех, кто был знаком ей и близок, Ива умела различать из этого хора, что не смолкал ни на минуту. Ей нравилось вслушиваться в этот поток, вместе с ним забираться все дальше, растекаясь подобно воде и впитывая в себя вибрации звука – от самых глубоких и громких до самых тихих, еле слышных. Иногда этим было сложно управлять: звук увлекал ее все дальше, выше облаков и эха птичьих голосов, выше горных круч и заснеженных перевалов, дальше синих морей, которые она никогда доселе не видела. Он позволял ей любоваться далекими краями, землями, где она никогда не бывала, и это порой заставляло забыть о том, зачем на самом деле нужна ей была эта способность. Где она могла пригодиться сейчас – по-настоящему. Королева сказала ей об этом однажды, и залеска с тех пор не разрешала себе просто так развлекаться, наслаждаясь ощущением единения с этим потоком; теперь с горечью она напоминала себе, что ее умение должно быть для пользы – не для радости. Время радости прошло – наступило время трудной, сложной работы. И пусть ей виделась в том жестокость, однако королева была права. Махаравья. Следовало действовать очень осторожно – если Ива поторопится и случайно заденет сознание кого-нибудь другого, Скрытые люди все поймут; об этом ее предупреждал сам Махаравья. Зови сначала именем. Обратись к имени. Потом – ищи меня. Ты знаешь, кто я. К тому и тянись. Он говорил ей, что у всего живого есть собственная песня, и нужно было лишь захотеть услышать ее. И это оказалось правдой: Ива давно научилась различать его среди его собратьев – те пели колким скрежетом железа, стуком и грохотом катящихся по склону камней, ветром, запутавшимся в сети перекати-поля; от Махаравьи же всегда шло ощущение покоя, какой-то нежности засыпающего мира. Казалось, будто его песня – это тихая колыбельная всему живому, что-то, до края наполненное ласковостью и закатным теплом. В его песне пересыпался шорох дремотных волн по мелкому речному песку и тихий шелест теплого ветра в вызолоченных летними лучами колосьях; голос его казался ручьем, воды которого были способны утолить жажду после долгого знойного дня. Даже посреди зимы к Иве, когда бы она ни звала Махаравью, приходило ощущение доброго, уже засыпающего лета, времени итога, времени завершения какого-то цикла. Это было неотвратимо – и вместе с тем в той неотвратимости ей виделась и нежность. Она вскоре нашла этот образ и этот звук, сумев различить его среди сотен других. Осторожно потянувшись к сознанию Скрытого человека, Ива ждала, покуда тот откликнется – и Махаравья отозвался; изменилось само ощущение от него, став как-то ярче, ближе. Мягко вытолкнув собственное сознание из потока голосов мира, Ива взглянула на королеву: - Он идет. Скоро должен быть здесь. - Хорошо, - просто ответила Шедавар. Ива потупилась: находиться с королевой наедине тоже было трудно – слишком много силы концентрировалось вокруг нее. Кажется, Шедавар в последнее время старалась не расходовать эту силу ни на что – сохраняла ее в себе, накапливала, чтобы позже биться насмерть и стоять до последнего. Так чувствовала сама Ива, но делиться своими ощущениями с кем-либо ей не хотелось. Королева снова заговорила, и девушка обратилась в слух, - Ты говорила, что спрашивала его, где находятся тоннели. И что он ушел от ответа – сказал только про Аэль-Роадан. - Это так, - Ива кивнула, все-таки поднимая взгляд на Шедавар. Та стояла прямо, заложив руки за спину, и даже в этой позе девушке виделась таящаяся, удерживаемая под контролем сила. Она продолжила, тщательно подбирая слова, - Скрытые люди изгнали его из племени – он отшельник. Однако они наблюдают за ним, насколько могут это сделать. Махаравья очень стар и силен, поэтому умеет заметать следы; пока что они не сумели поймать его на связи с нами. Но если поймают – убьют. Они могут признать, что мы вновь научились слушать Песню, но сразу заподозрят его, как только мы поставим засады в их тоннелях. Ты ведь желаешь этого, королева? Если… если мне позволено спросить. - Пока я желаю знать, как далеко тянутся эти тоннели и есть ли они здесь, - внимательный взгляд Шедавар так и прожигал насквозь. Ива забеспокоилась было, не посчитала ли королева ее вопрос чрезмерно дерзким – но та через некоторое время добавила, - Если он даст мне эту информацию – что ж, хорошо. Если нет – мы будем искать их сами. Ты будешь искать. - Я? – Ива заморгала, не слишком понимая, что Шедавар имеет в виду. Та лишь плечом пожала: - Кто еще? Ты достаточно подготовила ведьм для того, чтоб они могли этим заняться? - На это нужно время, - девушка растеряно покачала головой, - Работа движется, мы делаем большие успехи. Знающие способны слышать приближение диких, да и мир воспринимают уже иначе, более широко. Но это же совсем другое… Тоннели Скрытых людей очень сложно найти – они особым образом заплетают в них ветер, чтобы тот глушил любой звук. Я не думаю, что мы способны на такое… - Я думаю, что ты способна на такое, - это прозвучало очень уверено, и Ива поняла: Шедавар действительно так думала, - Если требуется – проводи больше времени за собственным обучением, пусть Скрытый человек поможет тебе в этом. Ведьмы некоторое время могут закреплять тот результат, которого уже добились; пусть пользуются полученными знаниями. Ты же займешься другой работой – в том случае, если мы так и не узнаем ничего по поводу их тоннелей. - Но я не уверена, что Махаравья может помочь мне в этом, - Ива недоверчиво смотрела на королеву: она в самом деле полагала, что залеска может в одиночку справиться с такой задачей? Шедавар и шутить умела, но сейчас, пожалуй, был не тот случай, - Просто это на самом деле сложно. И я понятия не имею, как обойти глухую зону! Махаравья так это называл, глухая зона – это прослойка воздуха, которая обволакивает стены тоннелей, тот самый заговоренный ветер… Я не умею работать с ним. - Значит, научишься, - спокойно сообщила ей Шедавар – тоном, в котором и места для толики сомнения не было, - Любую сложность можно преодолеть. Ты это знаешь не хуже меня, не так ли? - Да, моя королева, - без особого энтузиазма согласилась с ней Ива. Мысли в ее голове лихорадочно завертелись: к тревоге за Аллэи теперь примешались вопросы, как ей выполнить задание Шедавар, с чего начать, какие вопросы задать Махаравье, чтоб тот научил ее… Все это было так сложно и путано, что Ива мгновенно ощутила себя утомленной. Ведьмы и так ей спуску не давали, а тут еще это… Впрочем, Шедавар не оставила без внимания ее кислый вид. - Ты ведь не думала, что будет легко, - она чуть ухмыльнулась уголком рта – хоть взгляд ее и не изменился, - И сама того хотела – идти на фронт. За принятые решения нужно платить, - вдруг – это произошло практически неуловимо – голос ее потеплел, став мягче, - К тому же, ты достаточно целеустремленная. Я не буду требовать от тебя немедленных результатов. И не заставлю тебя уже к вечеру предоставить мне карту всех тоннелей в радиусе пятидесяти верст. Но ты найдешь их, если в этом будет необходимость. - Да, королева, - вновь согласилась Ива. Задача, поставленная Шедавар, по-прежнему казалась непосильной, однако стало как-то спокойнее. А может быть, так девушка ощущала собственное смирение. Все равно изменить что-либо она не могла. Махаравью она сначала почувствовала – воздух совсем рядом с ней прямо в шатре стал гуще, словно кто-то уплотнил его, и откуда-то со стороны пришло теперь уже совсем оформившееся ощущение мягкого тихого вечера и теплых прибрежных вод. Затем Ива увидела, как искривляется пространство, будто обтекая что-то или кого-то незримого – а в следующий миг в шатре возник Скрытый человек. Залеска не сумела сдержать улыбки – она успела проникнуться глубоким уважением к этому странному, немного пугающему существу, и теперь совершенно не страшилась его. Махаравья опирался на посох с узловатым навершием, на котором были навязаны нитки с бусинами и перьями, какими-то мелкими камешками. Редкие узоры на белоснежной костяной маске приковывали к себе взгляд – но еще больше завораживали глубокие черные прорези в них. Когда свет падал на маску, в этой темноте мигали зрачки-полумесяцы – будто поймавшие луч света глаза дикого зверя. Из-под тяжелого сплошного плаща, грубо сшитого из шкур, были видны только сухие жилистые руки Скрытого человека. Его пальцы, сжимающие посох, вдруг показались Иве корнями какого-то древнего дерева, и она, не сдержавшись, почтительно склонила голову, когда Махаравья сделал неуловимое движение в ее сторону. Здравствуй. Услышал зов. Явился к тебе. Он вновь шевельнулся – и Ива поняла, что он смотрит на Шедавар. Приветствуй свою королеву. Скажи: я не принес с собой беду. Девушка передала Шедавар его слова, и та ответила церемониальным словом, принимая его – и гарантируя ему свою защиту. Она пригласила его присесть – и тот опустился прямо на землю перед ней, обеими руками держась за посох. Во всей этой позе Иве тоже виделась эта древность, чужая и далекая, и это завораживало. - Расскажи ему о том, что случилось на квадрате Аллэи, - негромко проговорила королева, обращаясь к Иве и отвлекая ее от собственных мыслей, - Спроси, что он знает об этом. Тревога, отступившая с приходом Скрытого человека на несколько шагов, снова вернулась – и, казалось, усилилась. Стараясь держаться и не давать волю собственным страхам, Ива поведала Махаравье те новости, что сообщила ей королева несколькими часами ранее. Он слушал ее очень внимательно, и девушка, сколько бы ни пыталась, не могла распознать, изменилось ли как-либо ощущение, идущее от него. Оно оставалось ровно таким же, как в первый миг его появления, и сделать хоть какие-то выводы она не могла. Знаешь ли ты об этом что-то? Твои соплеменники могут помогать залескам? В том месте земля не отзывается, через некоторое время заговорил Махаравья. Иве показалось, что он отрицательно качал головой при этом – однако быть уверенной до конца она не могла: движения Скрытых людей странным образом отличались от движений обыкновенных людей, или эльфиек, или кого-либо, кого она встречала в своей жизни. Земля спит. Они не разбудили бы ее. В горах хорошо будить. Там много тоннелей. Значит, залески сами прошли к лагерю отряда? Ива смотрела на него с тревогой, ожидая ответа. Махаравья вновь затих, раздумывая о чем-то, а затем наконец ответил: Им могли помочь. Но не под землей. Могли укрыть. Ветром можно укрыть. Но сейчас они не вместе. Скрытые люди одни. О Залесье они не поют. Ждут чего-то. Слова Эварасши. Я думаю так. Отделен. Ива передала Шедавар все, что сказал Скрытый человек – и королева нахмурилась. Она задала еще вопрос, и девушка обратилась к Махаравье – ей хотелось знать ответ не меньше, чем самой Шедавар. Можно как-то распознать такое укрытие? Найти? Глухая зона – как под землей. Научишься слышать отсутствие звука – найдешь. Хорошо, нетерпеливо кивнула Ива. Ты можешь научить меня? Скрытый человек заговорил не сразу – повернул к ней голову, и залеске показалось, что она видит, как блеснули отраженным светом его зрачки. Это долгая наука. Не знаю. Может, могу. Может, нет. А здесь есть тоннели? Могут ли Скрытые люди прийти в лагерь под землей, застав нас врасплох? Только по земле. Не под. Земля не ответит. Далеко от жил. Это немного успокоило девушку – пока она пересказывала все королеве, в голове крутились одни и те же мысли: значит, все было гораздо лучше, чем они предполагали. Если бы залески объединились со Скрытыми людьми, поводов для тревог стало бы гораздо больше. Впрочем, это еще не означало, что они не объединятся чуть позже, и такая перспектива тоже порядком беспокоила. Шедавар задавала еще вопросы, Ива передавала их, стараясь не упустить ничего, однако ничего нового они так и не узнали в итоге. Быть может, все, сказанное Махаравьей, в какой-то степени утешило ее – но королева оставалась напряженной, да и Ива не спешила расслабляться. В конечном счете, Шедавар узнала все, что ей было нужно – и разговор исчерпал сам себя. Впрочем, когда пространство перед Махаравьей вновь начало искажаться, королева вдруг негромко молвила: - Ива, скажи ему: он может остаться в лагере. Здесь его не тронут. Возможно, это будет полезно и для тебя. Залеска, несколько удивленная, сообщила Махаравье волю королевы: от Шедавар она не ожидала подобного шага. С другой стороны, он был единственным их союзником из племени Скрытых людей, да и многому мог научить Иву, а через нее – Знающих. Так что, быть может, ничего странного в таком предложении и не было. Махаравья выслушал ее, склонив голову набок, сделал шаг ближе к упругим волнам, что сейчас избороздили воздух прямо перед ним – и лишь перед самым своим исчезновением ответил: Я приму решение. Позже. Жди. И он ушел – секунду назад еще был перед Ивой, а ныне испарился, словно его и не было. Шедавар теперь смотрела на нее, и залеска обернулась к королеве: - Он сказал, что подумает над твоим предложением, королева. - Хорошо, - Шедавар направилась к своему столу, на котором и места лишнего не было, - Тогда – пока ты тоже свободна. Я сообщу, если будешь нужна. - Да, королева… - но в последний момент Ива все-таки замешкалась, осмелившись задать самый главный вопрос, - Королева, а что теперь с отрядом Аллэи? Она не была уверена в том, что толково сформулировала вопрос – но выбирать слова в этой ситуации попросту не могла. С уходом Махаравьи тревога усилилась еще сильнее, чем раньше, и Ива буквально места себе не находила, ощущая внутри только тянущее, скользкое беспокойство. Впрочем, Шедавар ответила ровно так, как девушка и ожидала: - Ждем рапорта Знающих. Что дальше – не твоя забота. Вот и все. Иве оставалось лишь поклониться – да выйти вон из шатра. И она понимала, что так и положено – Шедавар была королевой, а не рядовой Ищущей; вот только кроме того она была еще и сестрой Аллэи, и Ива не знала, сколько усилий она прилагала для того, чтоб сохранить самообладание и лицо перед своим кланом. На ее месте Ива давно бы уже бросила все силы, что были у нее, лишь бы только убедиться в том, что с Аллэивар все в порядке. Впрочем, Шеда была королевой – и не могла позволить себе подобного безрассудства. Жизнь в лагере не замедлялась ни на миг – работа кипела, повсюду сновали эльфы подземелий, выполнявшие поручения старших по званию, занимаясь бытовыми делами. Знающие сейчас были заняты, да и Ива не могла сконцентрироваться толком, пока известий от отряда Аллэивар не пришло. Бесцельно слоняться по лагерю ей не хотелось, и девушка остановилась, задумавшись, чем бы ей заняться, чтобы скоротать эти сорок минут ожидания – когда совершенно из ниоткуда перед ней возникла молодая Знающая Зирравар. - Ну что там? – румяная, круглолицая и курносая Зирра отличалась от всех ведьм клана Вар, с которыми Ива контактировала на протяжении всего своего пребывания среди эльфиек. Забавная, немного неуклюжая – но очень теплая и сострадательная, сердобольная, Зирравар слыла молодой неудачницей среди Знающих, невнимательной и не обладающей выдающимися способностями. Однако Иве она очень нравилась: с Зиррой было тепло, да и смеялась она так щедро и заливисто, что невозможно было удержаться, а улыбкой одной всегда могла приободрить. Они успели немного сдружиться, и пока Аллэи не было в лагере, залеска ужинала у костра молодых ведьм. Зирра много рассказывала ей о клане, о быте в Доме Знающих, а Ива делилась с ней историями о жизни под солнцем. Девушка испытывала что-то, напоминающее радость, когда думала о том, что в клане у нее появляются друзья – однако сейчас мысли ее занимали другие вещи. - Что? – не поняв вопроса, переспросила Ива. Зирравар нетерпеливо подалась вперед, чуть понизив голос, и обеспокоенно затараторила: - С отрядом! Что с отрядом Аллэи решили? Я слышала, как Унавар говорила Эйлевар, что королева приказала ожидать рапорта – вот они сейчас и ждут… Я тоже пыталась – но ты же знаешь, у меня все не очень… Она сконфуженно замолчала – с тенью у нее и впрямь были своеобразные отношения; Зирру во всех смыслах считали откровенно слабой ведьмой – но Ива хорошо знала, что порой каждая крупица имела значение. Впрочем, ей было нечего ответить молодой Знающей, а потому она лишь пожала плечами, стараясь, чтоб голос звучал как можно обыденнее: - Ничего нового я тебе не скажу, Зирра. Будем ждать. Зирравар разочаровано вздохнула, и вдвоем они побрели к кострищу, где дежурные кипятили воду для чая. Разговор свернул в иное русло, и Ива даже рада тому была: болтовня помогала скоротать оставшееся время и не поддаваться панике раньше времени. Да и с Зиррой было тепло – подруга знала, как переживала залеска за Аллэи, пускай открыто они никогда о том не говорили, и старалась всеми силами ее поддерживать, как-то ненавязчиво отвлекая девушку от переживаний и дурных настроений. Так произошло и сейчас: слово за слово они разговорились – и теперь Зирравар в красках рассказывала ей о том, как однажды кубарем катилась со склона, когда собирала травы для припарок по заданию наставниц. И так она славно и живо рассказывала, что Ива от души смеялась, едва не пролив на себя обжигающий горький чай. Она даже не заметила, как мимо нее к шатру королевы проскользнули Знающие во главе с Уной – заметила лишь, когда они шли обратно, о чем-то негромко переговариваясь. - Вот по запаху – кстати, вот эти травы у меня в лукошке-то и были, - сунув нос в свою чашку, заключила Зирра – и лишь после этого увидела, что Ива встревожено смотрит вслед Знающим, - Ты чего, Ива? Что случилось? Она обернулась сама раньше, чем Ива успела ответить ей – а затем, вновь взглянув на нее, взволнованно зашептала: - Сообщение пришло? Или они будут кого-то отправлять? - Я не знаю, - отозвалась Ива, чувствуя себя странно потерянной. Ощущения снова навалились на нее немыслимой, непосильной ношей, и теперь уже ничто не смогло бы ее отвлечь. Идти сейчас к королеве и выпытывать у нее девушка не могла: это было бы слишком большой дерзостью, да и мешать Шедавар ей не хотелось. Знающие тоже, скорее всего, развернут ее да посоветуют тихонько в сторонке сидеть, раз не ей поручили это задание. Оставалось только ждать, а потому Ива просто замерла на шатком раскладном стуле, оставленном кем-то из дежурных, а Зирравар, привстав на цыпочки, пыталась разглядеть, что происходит около шатров Знающих. Иве это казалось бестолковой затеей – более того, самой себе она тоже казалась совершенно бестолковой и бессильной, и не было ничего хуже, чем это тупое, тянущееся ожидание. - Они открывают Врата, - наконец сообщила Зирра, усаживаясь рядом с ней. Выглядела она сбитой с толку – и тоже беспомощной, и Ива не сдержала какого-то горького смешка: был ли толк от них, вот таких – неуклюжих, неумелых? Что они могли изменить, чем помочь? - Значит, ответа от отряда не было, - подытожила она через некоторое время, буквально заставив себя произнести эти слова. Что это могло означать, Ива боялась даже представить. Зирравар решительно тряхнула головой – хоть и выглядело это откровенно слабо: - Это ничего не означает. Будем ждать дальше. - Будем, - со вздохом согласилась Ива. И они ждали – Ива буквально ощущала, как ее сердце царапает и скребет каждая минута, каждая секунда. Они тянулись так медленно и вязко, словно кто-то растопил их, сдобрив щедро колотым льдом и железом. Разговор теперь не ладился: Зирра умолкла, лишь изредка поглядывала на Иву – то ли с сочувствием, то ли с жалостью, девушка не видела особой разницы сейчас. Они выпили еще по кружке чая, Зирравар попыталась расспросить ее о том, как развить способность слушать мир, но Ива отвечала вяло и не особо задумывалась над тем, был ли хоть какой толк в ее словах, и вскоре молодая Знающая отстала. Кажется, спустя годы Знающие появились в лагере – к тому моменту Ива уже не находила себе места. Зирравар, вновь заняв наблюдательный пост, воскликнула вдруг – да так, что девушка вздрогнула от неожиданности: - Врата! Знающие вернулись!.. - Что там? – Ива тоже подскочила, вытягивая шею, - Они одни? Отряд с ними? - Кажется, нет, - неуверенно протянула Зирра. Впрочем, Ива и сама видела – Врата Сторон, возникшие на специально отведенной для переходов площадке, схлопнулись, и на месте их осталось несколько Знающих. И среди них не было ни Аллэи, ни кого-либо, кто ушел вместе с отрядом. Ведьмы разделились – одна из них стремительно направлялась к шатру королевы, и в груди Ивы что-то оборвалось: что могло случиться, что заставило бы степенную Знающую так торопиться к Шедавар? Они с Зиррой проводили женщину – то была Уна – взглядом: вид у нее был смурной и встревоженный, и сердце Ивы сжалось еще сильнее. Не мигая и глядя в сторону, куда ушла ведьма, девушка опустилась обратно на стул, не понимая, что чувствует сейчас: на смену тревоге пришло какое-то странное отупение, опустошение, отсутствие мыслей… Зирравар, глянув на нее, упорно повторила: - Это еще ничего не значит! – но, кажется, она и сама понимала, насколько неубедительно это звучало. Когда Унавар шла обратно – так же стремительно и энергично, Зирра подскочила к ней; Ива успела лишь на ноги подняться, когда молодая ведьма бойко заговорила, обращаясь к Знающей: - Знающая Унавар, что с отрядом? Мы беспокоимся очень, и… Уна смерила ее холодным хмурым взглядом, и Зирра стушевалась; она и без того сторонилась старших ведьм – и сейчас ей и самой, наверное, было сложно поверить в то, что она обратилась к Унавар добровольно. Та выглядела так, словно отвечать молодой Знающей было ниже ее достоинства – но затем взгляд ее переполз на Иву, и Уна, поколебавшись, все же отрывисто ответила: - В лагере никого нет. Королева сейчас решает, что делать. Больше она ничего не сказала – но большего и не нужно было. Унавар зашагала прочь, Зирра, побледнев, медленно обернулась к Иве – а та просто стояла еще несколько секунд, осмысливая услышанное, а затем опрометью бросилась к шатру Шедавар. Зирравар было окликнула ее, но девушка уже не слышала.