Дикая охота. За степными ветрами

Первым делом Гветан попыталась припомнить, слыхала ли она когда-нибудь про вот такое… такое. В Вечную Рощу частенько приходили всякие побасенки со всех концов света, и эльфийские байки, знамо дело, бывали. Когда Гветан была еще маленькой, мамка или сама ей рассказывала, или водила ее к дриадкам, если у нее забот хватало. Те, конечно, сразу принимались ворковать: мамке часто говорили, что Гветан – очень красивый малек, такой прямо славненький, а потому нянькаться с ней любили. Тетка Тамаэра, например, с рук ее редко спускала, если мамка оставляла дочь у нее – и очень много всякого ей рассказывала. Тогда Гветан не всегда интересовалась темой разговора: ей не нравилось сидеть на руках, ей хотелось свободы – впрочем, это она пронесла через года, и ее совершенно не интересовало то, каким образом дриада отвлекала ее от главной задачи: выбраться из цепкой хватки Тамаэры и сбежать. Или хотя бы забиться куда-нибудь под стол, устланный белой длинной скатертью, чтоб тетка Тамаэра искала ее, приговаривая, как хорошо Гветан спряталась. Но кое-что речная девушка все-таки помнила: например, истории про древних морских змеев, на хребтах которых покоились затонувшие корабли – в шторм эти громадные твари поднимались со дна, чтоб резвиться на вздымающихся до самого неба волнах, и порой в прибрежных селениях видели на фоне высвеченного зарницами горизонта силуэты обломанных мачт и обрывки парусов. А позже на берегу находили напитанные солью потемневшие от времени щепки – и огромные переливающиеся пластины чешуек, такие большие и прочные, что никто бы не посмел сказать, что то - останки рыб. Или вот еще сказки про Аларис: про птицу фьору, семиликую хозяйку счастья и беды, птицу-долю; про странных духов, живущих в ветвях деревьев и ткущих травы; про ящерицу-оборотниху, которая жила в огне – стоило путнику зажечь где-то костер, как ящерица та мигом являлась и пряталась в раскаленные угли. Кто сумеет ухватить ее за хвост, тому удача улыбнется и будет с ним ровно семь лет и семь дней еще. Но после того ящерица явится в ином своем обличье, женском, и потребует плату за удачу, и если ты откажешься платить, она обратит тебя в раскаленный уголек, который потом наденет на плетенную из звездных лучей нитку, и будет носить ожерельем на груди. Про ящерицу-оборотниху Гветан вот любила историю: потому что ящерица все делала правильно и хорошо – по справедливости. А вот остальные ей не шибко нравились, потому что ни о чем были. Но уж в чем она не сомневалась – так это в том, что запомнила бы, если б тетка Тамаэра хоть когда-нибудь упоминала бы про светящееся облако света ростом выше человека, да еще и с глазами-солнышками. Просто потому, что это, скорее всего, тоже был какой-то перевертыш – и не простой, а такой, что в чем-то схож с ней. Гветан знала, откуда-то совершенно точно знала, что видит кого-то, кто такой же, как она – не духа, просто наблюдавшего откуда-то из своих тайных нор жизнь смертных созданий, что проносилась мимо, и не чудо, которое имеет власть над другими. Это было что-то иное. Внутри Гветан поднялось странное беспокойство, причин которому она не находила: будто давным-давно она что-то забыла – и теперь мучительно вспоминала, пытаясь догнать тень ощущения и схватить ее обеими руками. Создание было знакомо ей. Может, что-то такое она видала однажды, пока бродила где-то в открытых для нее уголках Рощи, или в лазах, или еще где? Может, ей на самом деле говорили о нем? Оно словно плыло над снегом, не касаясь поверхности, и чем больше Гветан смотрела на него, тем четче под облаком света проступали очертания. Высокое существо, выше даже дылды, наверное, хоть и не намного, оно скользило куда-то прочь, и движения его казались речной девушке длинными, тягучими, будто наполненными воздухом. Казалось, что под кожу ему тоже загнали ветер, и теперь оно так свободно шагает, совсем не встречая сопротивления пространства. Гветан очень тихо кралась за ним, таращась во все глаза – такое странное, такое чудное… такое знакомое. Будто сон, сон откуда-то из детства, который вдруг возвратился к ней и стал узнанным, явным. Она смотрела и шла, тихая и незаметная никому, и что-то внутри нее так и голосило, взывая к рассудку – мол, и куда тебя несет? Но Гветан абсолютно была уверена в том, что делала, да и все, что сваливалось ей на голову внезапно, обычно оказывалось очень славным и сваливалось совершенно точно не зря. Вокруг стенами поднимался лес, неоглядный зимний простор, зарешеченный заснеженными деревьями. Гветан умела ходить тихо – ее немного учил отец охотиться на птицу с пращой, чтоб она в случае чего не померла, заблудившись или потерявшись. Камни она метала все равно паршиво, потому с дичью, наверное, ей бы туго пришлось – но зато по следам она читала не так чтоб уж совсем дурно, а еще могла тихо идти за неповоротливым фазаном. Ну, или не за фазаном: существо, обернутое облаком сияния, совсем не походило на толстую глупую птицу – но оно тоже не замечало ее. Гветан так увлеклась, что не особенно думала о том, чтоб запомнить направление или оставлять для себя метки. В Аларисе, уж наверное, речной девушке невозможно было потеряться: здесь она сама была диковинкой чудной, а потому куда бы она сейчас ни вышла – ее найдут. Да и у нее было с собой несколько корешков, если правда заблудится вдруг. И еще – тот странный хлеб кудрявой Лиары. Гветан позаимствовала немного. Загадочное создание, судя по всему, и правда ее не видело. Она шла за ним, как доверчивая рыбка следует за лучом света – и ей совершенно не было страшно! Гветан вроде и сама с себя дивилась: только вот костерила с утра на чем свет стоит безалаберность Тэарги – а сама уже, не думая об осторожности, идет за невиданной штукой куда-то в чащу. Хороша, нечего сказать… Вот только это было правильно, и речная девушка была уверена в этом как ни в чем другом. Деревья стали теперь выше – даже выше, чем древа Вечной Рощи, и между ними то и дело мелькали какие-то прозрачно-золотистые отблески. Гветан видела их краем глаза – и они были всюду: у самой земли, меж стволов, вились в кронах… Свет, что расходился в стороны от странного создания, чем-то немного походил на эти отблески – но те больше напоминали россыпь солнечных зайчиков в воздухе, или блики лучей на воде, что резвились в напитанных светом заводях. Речная девушка затаила дыхание, глядя во все глаза, как создание подходит ближе к этим странным вспышкам, которые появлялись и угасали мягко, как дым; вдруг пространство перед существом как-то странно задрожало, искривилось, золотая рябь прокатилась по нему – и облако света с глазами-солнышками исчезло. Гветан была так очарована, что не сразу поняла, что произошло – а когда поняла, только и могла, что захлопать глазами бестолково. Теперь опушка опустела, и волшебное существо испарилось, словно его и не было. Только бледные волны золотистого света все так же перекатывались в воздухе, возникая то тут, то там, похожие на осыпающуюся с мотыльковых крыльев пыльцу, озаренную рассветным заревом. Они были такими странно теплыми посреди морозной зимы, что Гветан захотелось потрогать их. Впрочем, совсем уж разум она не потеряла. Девушка просто выбралась из своего укрытия и осторожно подошла поближе к месту, где совсем недавно еще стояло создание. Почему-то она ощущала себя очень хорошо – так, как давным-давно не было. Обычно к зиме речной народец весь походил на стаю сонных рыб: Гветан и сама ходила вялая и немного чумная, стоило первым морозам крепко взяться зеркалом на воде. Уходила эта сонливость по весне, когда просыпались ручьи и начинали переливаться капели – но никак не раньше. И сейчас девушка, уже совсем привыкшая к тому, что энергии у нее не так уж много, как обычно, вдруг обнаружила, что сил у нее полно. Казалось, она могла пробежать весь громадный Гарварнский лес, а затем еще и океан переплыть – и не устать при всем при этом! Это все так чудно было, что Гветан даже задумалась, не подсыпали ли эльфы в ту лепешку с клюквой чего-нибудь – и не выйдет ли это ей боком потом? Впрочем, сейчас некогда было подозревать: ей требовалось понять, что делать дальше – и где искать то существо. - Ну вот и куда ты делось… - расстроено выдохнула она, осматривая поляну. Может, светящаяся штука умела как-то перемещаться через пространство, как то делала Тэарга? И где ее тогда искать? И самый главный вопрос: зачем вообще ей понадобилось следить за существом? Впрочем, долго раздумывать у нее не получилось. Прямо перед носом, чуть уколов самый его холодный кончик, прокатилась золотая волна света – а затем теплое сияние разлилось перед ней легким облаком. Гветан от неожиданности отшатнулась, неловко взмахнув руками и едва не сев в сугроб с цепочкой ее собственных следов – и задрала голову, оцепенев, будто кролик перед змеей. Потому что существо с глазами-солнышками, то самое существо – теперь стояло напротив на расстоянии вытянутой руки. Оно на самом деле было живым – под ореолом светлого, не резавшего роговицу сияния Гветан различила его контур. Это существо было высоким, с вытянутым телом, с вытянутыми чертами лица – необычного, нездешнего. Линии его тела казались плавными и тонкими, но сильными, текучими, словно плавленое золото, загнанное в подвижную оболочку. Оно могло быть как женщиной, так и мужчиной, речная девушка не понимала, кто перед ней. На лице двумя звездами сияли громадные глаза, без радужек и зрачков – просто колодцы, в которых переливался вихрями свет. Существо склонилось над ней, изогнувшись так мягко, будто хребет его был не жестким, и в этом жесте Гветан почудилось любопытство и почему-то – опасение. - Мальков мне в ухо… - выдохнула она, часто моргая: ей, в общем-то, тоже было немного страшновато. Глаза-солнышки мигнули, и существо как-то странно дернулось, будто звук ее голоса напугал его. Он походил на пугливого зверя, тонконогого, неприрученного, который впервые вышел к человеку. - Кто ты? – вдруг обратилось к ней существо, и Гветан даже не поняла, кому мог бы принадлежать этот голос: он был полон и густ, он звучал свободно и мощно, но был нежен, как голос ласковой матери, и силен, как голос отца-защитника, и звонок, как голос ребенка, и тих, как голос старца. Его глаза теперь были прямо напротив ее глаз, и ей казалось, что смотрит оно задумчиво, - Ты не эльф! - Ты тоже, - сбитая с толку, Гветан рассматривала его – и не знала, о чем его спросить, как с ним говорить. Спохватившись, она, приосанившись, очень серьезно сообщила, - Я – речная женщина, первая Говорящая-с-дождями народа. Ворожея, - на всякий случай уточнила она – мало ли, вдруг это непонятное существо не знало, о чем она говорит. Постаравшись, чтоб тон ее звучал как можно требовательнее, девушка обратилась к нему, - А ты кто? - Ты видишь меня? – проигнорировав ее вопрос, спросило создание, - Как я выгляжу? - Конечно, вижу, - Гветан постаралась не особо показывать недовольства из-за того, что оно не сказало ей ничего толком, а само начало расспрашивать, - Ты чудно очень выглядишь. Весь как светишься. Но ты не такое, как я. Длинное какое-то. Твое… тело – странное очень. Не как человеческое, не как эльфийское… Кто ты? Дух? - Велль, - теперь охотно ответило существо, разглядывая ее, - Ты смогла увидеть меня – значит, я верно чувствую. Я никогда не видела таких, как ты, здесь. Я помню о том, что ты делила с нами мир, но никогда не входила сюда. - Я? – Гветан с сомнением склонила голову набок. Вряд ли она с кем-то делила мир – ей от роду было не так уж много лет, и до нынешней зимы она не выбиралась за пределы Мириласса. Так что эта велль ее с кем-то путала. И раз уж она сказала о себе «видела» - то, наверное, была все-таки женщиной, как и Гветан. - Ты, - подтвердило создание, и ощущение от него стало как-то теплее, ласковее, - Не ты-нынешняя – но твоя кровь; я помню силу, которая идет от тебя. Помню, что мы едины с тобой. - Едины? – речная девушка насторожилась еще сильнее – а еще ей стало не по себе: ей совершенно не хотелось, чтоб какое-то странное светящееся облако привязалось к ней и стало тем, что Тэарга называла паразитом. Это они с кудрявой Лиарой как-то говорили, а потом Гветан убедила эльфийку пересказать ей, о чем шла речь – и Тэарга сообщила ей о всяких сущностях, которые порой захватывают неразумных ворожей, если те неумело ведьмуют. Но Гветан была умной ворожеей, а потому решила сразу же предупредить создание, - Ты не думай, что я тебе позволю быть паразитом, ясно? Я сильная! И ты если сунешься ко мне с чем недобрым – я тебя так взгрею, что рак вареный тебе позавидует!.. Велль вдруг рассмеялась – Гветан услышала ее смех четко, да и видела, как лучики расходятся от ее глаз тонкими золотыми морщинками. - Я не паразит. Я – древней крови. Как и ты. Гветан нахмурилась, соображая – а затем ошарашено воскликнула: - Ты перворожденная! Ты жила на Бар-эс-Тилладе до прихода эльфов, как и речной народец! - Да, - подтвердила велль, - Ты можешь звать меня Тахири. В переводе на ваш язык это будет означать «отражение утреннего солнца на воде». - Я Гветан, - как можно приветливее отозвалась речная девушка, ликуя в душе: не часто ей доводилось встречаться с кем-то, кто жил тысячи лет, да еще и был древней крови. Матерь Озер, да я никогда не встречала никого такого!.. Да дядька Реджиш удавился бы от зависти, если б знал, кого я тут нашла, с кем говорю!.. Мириласский Говорящий-с-дождями, старый Реджиш, был хранителем истории, а потому и книжицы скупал у захожих в общие города торговцев, и дриадок все время тряс, чтоб они ему мудростей всяких рассказали. Если бы ему попалась настоящая живая велль, он точно бы подурел. Подумав еще немного, она с достоинством добавила, - Это если переводить – то «стриж». Птичка. - Как же ты оказалась в этих лесах, птичка? И почему пошла за мной? – с любопытством Тахири вдруг опустилась ниже, прямо перед ней на снег, и теперь Гветан смотрела на нее сверху вниз, пусть и не слишком пришлось голову клонить. Это было непривычно – и слегка неуютно, она привыкла уже к тому, что все вокруг были куда как выше, и это было удобно – можно было незаметно улизнуть куда-нибудь и не привлекать к себе лишнего внимания. Но велль могла и заманивать ее куда-нибудь, речная девушка не торопилась ей доверять, хоть и интересно было – страх! Решив пока осторожничать, Гветан уклончиво отозвалась: - Ну, почему оказалась – то другой вопрос, я по делу здесь. Может, и расскажу как-то при случае… - ей точно надо было заинтересовать велль – и у нее, кажется, это получилось; во всяком случае, это существо не сводило с нее необыкновенных своих глаз и слушало ее очень внимательно, ловя каждое слово. Решив, что все складывается как нельзя лучше, и что она полностью контролирует ситуацию, Гветан продолжила, подчеркнуто задумчиво глядя на Тахири, - А за тобой пошла – ты чудной мне показалась. Я таких не видела никогда. Мне стало интересно, кто ты. А потом ты пропала… Это же ты была? – запоздало уточнила она. Ощущение, пришедшее от Тахири, было теплым. - Я. Но я никуда не пропадала – просто прошла через барьер, отделяющий Таалдар от внешнего города. Жителям Эрхеля будет трудно, если мы освободим Таалдар. - Это вот то золотое? – Гветан махнула рукой на отблески, перетекавшие совсем рядом с ними, настороженно разглядывая их. Получалось, что эти таалдар, или как их там, могли навредить ей? - Таалдар – это все, что за этим золотым, - миролюбиво объяснила велль, - Это наш дом, пространство нашего дома, мы сами. Все, что составляет нашу жизнь. Гветан ничего не поняла. Тахири очень мудрено сказала, и ей было явно недостаточно полученной информации. А о чем еще говорить с этим странным существом?.. Осторожно взглянув на нее искоса, речная девушка выпалила первое, что на ум пришло: - А пойдешь со мной во дворец владыки Алариса? У меня друзья там. Им тоже будет интересно увидеть тебя и послушать про это все… - Не пойду – мы живем отдельно от эльфов и редко контактируем с ними, - отказалась Тахири – она это сделала как-то мягко, но при этом так, что Гветан поняла, что уговаривать ее будет бесполезно. Это немного разочаровало: уж Тэарга наверняка бы лучше поняла про дом, пространство, таалдары эти… Кажется, эмоции отразились на ее лице, потому как Тахири неожиданно предложила, - Но ты – древней крови. А значит, можешь войти в Таалдар. - Да? – вот это уже было поинтереснее. Гветан сощурилась, глядя за спину Тахири и разглядывая вот это золотистое. Там, наверное, было что-то необычное, раз уж велль исчезла там, только пройдя этот барьер. А с другой стороны… - И не ловушка это? Не в беду меня кличешь?.. А то я знаю, как оно бывает. Повидала уже кое-что в этом мире, знаешь ли, за жабры меня уже брали, да не раз. Вот только не удержали! Так что правду говори: без злого умысла зовешь? Не плохого мне желаешь? - Нет, - в странном голосе Тахири ей почудилось легкое удивление. Больше она ничего не сказала, только глядела на Гветан, и речная девушка немного успокоилась. Вот в другой ситуации – не успокоилась бы, а сейчас ей было вполне себе комфортно. Чуйка у нее была что надо, значит, можно было расслабиться. На всякий случай она все равно пригрозила: - Смотри мне. Обманешь если – серьезно, призову Матерь Озер, и уж Она-то наведет порядок в этой заводи… - Мы не обманываем, - отозвалось существо, да как-то так просто, что Гветан прислушалась к ней особенно внимательно, - Нам незачем это. Таалдар принимает всех, в ком течет кровь перворожденных. И они вольны прийти в любой момент, и в любой же момент уйти. У нас давно не было гостей – таких, как ты. Думаю, тебе все будут рады. Вот это уже было приятно. Даже нет – это было очень хорошо. Внутри разлилось теплое и очень славное удовлетворение: вот Тэарга сегодня так шумела на нее, так обидно говорила и вела себя – а тут ей рады просто так. Просто потому, что она пришла, хоть они ее и вовсе не знали даже. Еще и интересное что-то намечалось, судя по всему, раз эти их таалдары для эльфов были опасны, или что-то в этом роде. А вот для нее – нет. Как тут откажешься от такого предложения? Внутри нее на самом деле все ликовало от восторга: наконец-то она стряхнула с себя эту скуку, что донимала ее все то время, что они сидели в Аларисе! Ей, несомненно, нужна была свобода – и бурливые воды приключений, и новые находки и загадки. А не вот это занудство противное и клетки из белоснежных стен… Которые ей еще и чинить надо было, хоть она и совсем не виновата была в том, что они сломались. А Тэарга, наверное, и правда могла справиться сама – у нее были тени и дылда с Лиарой. Наверное, с ней же ничего не случится, если некоторое время Гветан не будет приглядывать за ней? К тому же, иногда надо было, чтоб несмышленыш, отказывающийся от чистосердечной помощи, побыл один – и понял, как паршиво, когда нет надежного плавника рядом, который, в случае чего, и ил в глаза щуке пустит, и тину взбаламутит. Да и едва ли Гветан задержится там у них надолго – так, глянет одним глазком, да и все… Взглянув на Тахири, речная девушка, приняв самый невозмутимый вид, на который только была способна, задала наиболее важный вопрос: - А у вас есть лазы? И, по чести сказать, не особенно расстроилась, услышав отрицательный ответ. Кажется, в доме веллей она вполне могла обнаружить что-нибудь не менее интересное.