Дикая охота. За степными ветрами

Меред не знала, что ей делать. Она была в замешательстве; Ашвари готова была побиться об заклад, что никто кроме нее этого не замечал – внешне Птица была собрана и спокойна, вела себя так, словно ничего не происходило. Она стоически выносила все шпильки Эрит в свой адрес, когда самой ведьме хотелось голыми руками удавить нахальную девчонку лишь за то, что та посмела скалить мелкие зубки на Птицу. Она не опускалась до уровня Рандира, просто игнорируя раздраженного помора и его бесконечную ругань – и Ашвари восхищалась тому: лично с нее сталось бы взгреть хорошенько белобрысого мерзавца, чтобы он прекратил зудеть, словно надоедливый овод в знойный летний день. Но Меред ни на ком не срывалась, она держала себя в руках, делая вид, что у нее есть план на любой случай, который мог бы всем вокруг показаться из ряда вон. Одна Ашвари прекрасно видела, что плана у нее нет, что женщина попросту не знает, как им быть, и что это нервирует ее. А еще – злит. О да, Меред злилась совершенно точно. Очень тихо закипала, не подавая виду, стискивая зубы и упрямо сохраняя непоколебимый вид – но Ашвари прекрасно все чувствовала. В другое время она даже порадовалась бы тому: любой женщине временами требовалось отпустить гнев на волю и немного побушевать. В Шаванти это прекрасно понимали и никогда тому не препятствовали; возможно, именно поэтому ведьма так недоумевала, наблюдая покорность здешних женщин, их привычку уступать и замалчивать, привычку терпеть, привычку сдерживаться… Это было так ужасно. Это поражало ее многие годы, что она странствовала вместе со скоморохами; единственное, что женщина должна была в своей жизни – это быть свободной и вольной, как ветер, как птица, как буря в пустыне или шторм. Здесь же все было иным, и ей приходилось мириться с таким положением вещей, пускай она сама никогда бы тому не подчинилась. С другой стороны, в какой-то степени именно то, как обстояли дела в Тиннереде, вынудило ее тогда, впервые, действовать с Меред решительно и просто сделать шаг, которого Птица не ждала от нее. И Ашвари совершенно не жалела о том, благословляя всех богов за то, как все сложилось – однако сейчас Чайка медленно, но верно вгоняла себя саму в состояние на пределе, и это очень беспокоило ведьму. И причины на то имелись: в Эрентисе, куда они прибыли с помощью ведунов Фьерны-Искры, не оказалось ни Гунлара, ни Риланда. Наемники Черной Стаи действительно обосновались в городе, и Меред даже удалось найти их и переговорить с ними – те с комфортом расположились в гостиницах Эрентиса. Но вожака Стаи в городе не было, и приближенных его псов – тоже; наемники отказывались говорить, как скоро Гунлар явится, где можно его найти – лишь, посмеиваясь, посоветовали ждать. - Коль уж вам так нужно - пару деньков обождете, - с деланным простодушием заявил Меред высокий мужчина с дубленым лицом и медными волосами, пересыпанными сединой. То был их первый день в Эрентисе, и на первом же постоялом дворе они наткнулись на наемников Черной Стаи. Впрочем, как оказалось, на том удача решила, что с них довольно – и прекратила баловать их. Деньки потянулись – о Гунларе никаких новостей так и не было. Первое время они потратили на то, чтоб прочесать город и порасспрашивать людей, но дальше дело застопорилось. Вожак Стаи мог быть где угодно; его наемники не спешили делиться с первыми встречными информацией о том, куда подевался их главарь. Даже Шейд, к которому и в здешних землях относились с уважением, не сумел убедить их, что ничего дурного Гунлару они не замыслили. - Ты пойми, - мужчина, сидевший за их столом, отставил в сторону свою объемистую кружку и чуть придвинулся к Шторму. Череп его был чисто выбрит и покрыт узором татуировки поверх бугрившегося некрасивого шрама, что проглядывал из-под вбитых в кожу чернил, - Будь ты хоть самим императором – ничего тебе здесь не скажут. Шейд, я знаю тебя и знаю, чего ты стоишь. Почем нам знать, на кого работаешь ныне, м? Ты же не расскажешь мне о своем деле? Шторм бросил взгляд на Меред – та отрицательно качнула головой. Наемник Стаи видел это, а потому широко развел руками: - Ну вот видите? А мне, может, и интересно было бы. Но раз уж мы все тут такие несговорчивые собрались – что поделаешь? И вам, и нам ждать придется. Вы не шибко торопитесь? Тут довольно недурно – есть злачные места. Отдохните пока с дороги, городом полюбуйтесь. Эй, Фагрен! – окликнул он трактирщика, - Плесни-ка добрым господам! Думаю, они еще не раз заглянут к тебе, если приветишь их ныне. И действительно, в трактир «Околоток» их компания наведывалась частенько – проверить, не явился ли Гунлар. Наемникам это место пришлось по сердцу: там они были среди своих. Особенно воспрял духом Рандир: он вместе с Джереном повадился каждый вечер прогуливаться от гостиницы, где они остановились, к западной окраине города – и надираться в «Околотке», ругаться там с другими постояльцами, махать кулаками, играть в ножи на монеты… Однажды Искре уже пришлось исцелять его – в запале наемник воткнул кинжал в свою ладонь не слишком удачно. Ашвари только презрительно наблюдала, как низкорослый помор пытался отбиться от Ранлу и вопил в ярости, что никакая помощь от пустынной бхурзы ему не нужна, и рана сама зарастет. Это продолжалось до тех пор, пока невозмутимая госпожа Фьерна-Искра не влепила ему звонкую затрещину – и пока наемник таращился на нее, не в силах что-то вымолвить то ли от гнева, то ли от шока, женщина исцелила его, действуя уверено и так спокойно, будто усмирять невменяемых поморов ей было не впервой. Закончилось все тем, что явно обиженный Рандир обозвал ее злобной шлюхой, а Ранлу посоветовала наемнику не сопротивляться ей впредь, иначе ему же будет хуже. И это все было бы очень смешно, если бы Ашвари не видела, как все это раздражает Меред – та попросту не могла изменить ситуацию, а потому ей приходилось мириться, терпеть и ждать. В который раз уже. И Ашвари безуспешно ломала голову над тем, как помочь ей. У Меред была задача, и Птица, прямая, как стрела, не могла отклониться от своего курса. Это качество, с одной стороны, порой помогало ей, но иногда становилось препятствием, и ведьме казалось, что ныне был второй случай. Все, что зависело от нее, Меред выполняла – но если был необходим шаг в сторону, она мгновенно терялась, и ей требовалось время, чтобы осмыслить все, выстроить какую-то картину мира – и понять, как действовать в сложившихся обстоятельствах. Иногда случалось что-то, над чем она совсем не имела власти, и в такие моменты сердце Ашвари заходилось от трепета, благоговения и нежности; Птица освобождалась совсем, становилась непостижимой, распахнутой настежь, словно храм в золотых песках, в котором ранним утром тишину не нарушал звук суетного шага или сбивчивая молитва о мирском счастье. Этот храм полнился только свежестью ветра, привольно вьющегося меж колон, и тонкие стены не сдерживали свободный поток дыхания пустыни. Вот и Меред становилась такой же – когда ее Богиня приходила к ней, когда Меред отпускала себя, позволяя себе сбросить путы постоянного самоконтроля. Когда она не думала о том, что все должно быть правильно. Ашвари с самого начала видела в ней эту бездну свободы, неудержимой силы, которая чудом каким-то пряталась в этом человеческом теле – и это притягивало ее и наполняло ее сердце таким теплом и лаской, такой неохватной любовью, что ведьме порой казалось, что она и не выдержит. Но для этого всегда нужен был толчок – что-то, что спровоцирует ее, что сделает ее решительной и заставит действовать без раздумий, без оглядки на обстоятельства. Пока Ашвари не видела того, что могло бы сейчас стать вот таким поводом, и это удручало ее. Именно этими мыслями она и делилась ныне с Ранлу; стояла ночь, Рандира вместе с Джереном снова понесло в «Околоток», и на этот раз с ними увязалась Эрит. Тому Ашвари была даже рада: Незабудка не нравилась ей – эта девчонка позволяла себе слишком много и явно не собиралась признавать авторитет Меред. А это мешало и делу в целом, и самой Птице – ей приходилось тратить лишние силы, которые сейчас ей были ох как нужны. Так что сегодня у Чайки была возможность отдохнуть от колючих речей и бессмысленных перебранок. Они вместе с Шейдом и Беани расположились в общих залах гостиницы «Три солнца» - очень приличного заведения, где обыкновенно останавливались купцы с различных уголков мира и зажиточные люди. Ранлу знала хозяина гостиницы – здесь бывал ее покойный супруг, а потому приняли их с теплом и вниманием. Несколько ведунов Искры, которые помогли им перебраться, разместились на каком-то не слишком приметном постоялом дворе поодаль от «Солнц» и там ожидали новостей от южанки. Ашвари пыталась убедить Меред, что нынешнюю ситуацию стоит воспринимать как небольшую передышку, а не как задержку, но у нее не слишком получалось. Нынче угрюмая Птица решила провести вечер в обществе не слишком разговорчивых, как и она сама, наемников – а ведьму Ранлу пригласила отдохнуть с ней в купальнях, выпить вина и вспомнить золотые берега Меариви. И Ашвари с радостью согласилась – общество Искры радовало ее. - …не могу себе представить, как подтолкнуть ее, - призналась она Фьерне, отставляя в сторону изящный бокал на тонкой ножке с рубиново-красным вином, ловящим золотистые блики. Они устроились в комнате отдыха на широких удобных лежанках подле небольшого бассейна с прозрачной прохладной водой; в соседнем помещении жаром дышала купальня, и витражные ширмы, стоявшие у стен в качестве украшения, покрылись мелкими каплями. Пахло травяным мылом и ароматическими настоями. На мраморном столике перед ними стоял хрустальный кувшин, блюдо с заморскими вялеными фруктами, которые могли долго храниться в погребах, цветочный мед, небольшие плошки, наполненные душистыми маслами. Ашвари чувствовала блаженный покой – тело ее наконец отдохнуло и расслабилось, а потому она с удовольствием наслаждалась приятными мелочами этого вечера: мягкостью полотна, которое она повязала на бедра, сладковатой терпкостью вина и богатым вкусом знакомых с самого детства плодов, ощущением тепла в мышцах, сердечным разговором с Ранлу. Несмотря ни на что, сейчас ей было хорошо, и что-то очень домашнее и знакомое виделось ей в том, как Искра расчесывала тяжелые свои черные волосы, макая костяной гребень в широкую пиалу с маслом. Женщины юга любили заботиться о себе и обязательно выделяли для этого время; в том был какой-то особый ритуал, и Ашвари радовалась тому, что может разделить это с человеком, который знаком со старой традицией. Конечно, с куда большим удовольствием она проделала бы то же самое с Меред – и сама выполоскала бы зиму из ее волос, что так красиво отливали на свету тем самым темным вином, заставила бы ее прогреться в парильне, а потом растерла бы красивое сильное тело, разминая напряженные мышцы, чтобы Птица стала мягкой, как воск, как масло под солнцем. А позже… - О, ну разве же можно подтолкнуть таких, как наша Птичка? – с сомнением хмыкнула Ранлу, и Ашвари сморгнула; она слишком увлеклась теми возможностями, которые открылись бы ей, будь Меред с ней сейчас – и не будь рядом Искры. И почему только ты отказалась пойти со мной, глупая? Впрочем, она все прекрасно понимала: Меред было не до того, да и присутствие других женщин неизменно ее смущало – что веселило и в некоторой степени умиляло ведьму, пускай она и не позволяла себе демонстрировать это диковатой Птице. Нужно было вернуться к беседе, и Ашвари, упрятав улыбку в уголках губ, взглянула на Ранлу, с интересом прислушиваясь к ней, - Меред была такой и много лет назад, можешь поверить мне. Здесь никакие уговоры не помогут. - Не уговоры тоже, - вздохнула Ашвари, качая головой, - Она просто… такая. Ей сложно довериться случаю, непроторенной тропе. Ей нужно ее направление, ее дорога, и тогда она будет ощущать себя уверенно. Как только опора пропадает из виду, ее одолевают сомнения. - Она в том не одинока, Ашвари, сестра моя. Нас всех одолевают сомнения – просто каждый ведет себя по-разному, вот и все, - Ранлу наконец отложила свой гребень и скрутила волосы в сложный высокий узел – это было так небрежно и так изящно, так шло ей, что ведьма невольно восхитилась этой зрелой, потрясающе красивой женственности, которая так особенно оттеняла жесты Искры и ее черты. Ранлу между тем принялась втирать в руки другое масло, пахнувшее пряно и тонко, - Тебе знаком этот танец, ты знаешь его и способна довериться ему, позволить себя вести потоку. Это часть нашего становления, мы тому научены. У Меред то же самое происходит, когда она соединяется со своей Шестикрылой – я уже видела. Просто это пока еще не может стать для нее той опорой, о которой ты говоришь – ведь такое соединение лишено всего привычного для нее! Чего же ты тогда ждешь? Что она мигом отбросит все былое, все свои тревоги и заботы и кинется в омут с головой? Она – воин. Ей нужен каркас, четкие рамки. Ну-ка, смогла бы ты танцевать в воздухе без своих лент – а на тонких ниточках, вот так прямо сразу? - Это другое, - резонно заметила ведьма, не согласная с Искрой. Та только отмахнулась: - Ничего не другое, дочь моей земли! То же самое, приглядись повнимательнее только: это вопрос доверия тому, что держит тебя. Ты наверняка боялась бы сделать то, о чем я сказала сейчас – тебе нужно было бы время, чтобы привыкнуть к этой новой опоре, приноровиться. Ну а что же ее ты торопишь тогда, чего от нее ждешь? - Я ничего от нее не жду, - погасив тень неудовольствия, отозвалась Ашвари, - Я всего лишь желаю помочь ей. И объяснить, что существуют другие варианты, раз ей не нравится сидеть и ждать. Эта пустынная кошка отдала приказ, сказав, что Гунлар будет в Эрентисе, и оттого Меред не может представить себе, что можно покинуть город и искать в другом месте! - Кажется, она сердит тебя, - промурлыкала Ранлу, откидываясь на наклонную высокую спинку лежанки и укладываясь набок, лицом к Ашвари. Тяжелые украшения тонко зазвенели на ее запястьях, цепочки и монетки перекатились от движения по смуглой груди; Искра не снимала их даже в парильне, где металл разогревался, становясь почти раскаленным. В том была сила ее крови – Ранлу не обжигалась и не боялась огня. - Меред? – нахмурившись, уточнила Ашвари. Конечно, порой Птица ее сердила – однако сейчас она на самом деле хотела как-то подсобить ей и сделать все, чтоб Меред ощущала, что на ее стороне кто-то есть, и что все в порядке. Ранлу качнула головой, разглядывая ее из-под густых ресниц, в тени которых ведьма углядела лукавство. - Нет. Женщина, отдавшая приказ. Королева. - Еще бы она меня не сердила!.. – Ашвари раздраженно дернула плечом, - И поверь, Ранлу, если бы ты только видела ее – ты поняла бы, почему. Она как бархатная кошка наших земель, как напившаяся солнца змея, что только и ждет шанса обвиться вокруг шеи! Она близка Меред, Меред любила ее, и… - Ах, вот оно в чем дело, - рассмеялась Ранлу, и Ашвари метнула в нее острый взгляд. Южанка, дотянувшись до нее, похлопала ее по руке и серьезно заметила, - Я понимаю тебя как никто другой, не беспокойся, нет нужды ничего объяснять. Ты можешь вызвать ее на ножи? - Она королева Тиннереда и сестра по оружию Меред, - с сожалением признала Ашвари. Ранлу только вздернула бровь: - Как по мне, этих причин не достаточно для того, чтоб отказаться от шанса доказать миру всему, что твоя женщина – это твоя женщина. - Боюсь, что с учетом Охоты она нужна этому миру всему, - и это на самом деле удручало Ашвари. К тому же, пока еще ее останавливало то, что златоволосая королева была обучена и оружием владела уж наверняка получше ее. Конечно, любая женщина юга в гневе и сама становилась подобна кинжалу, а потому последнее не слишком повлияло бы на ее решение в случае чего… А вот Охота действительно становилась препятствием: Атеа могла вывести на поле воинов против гончих Синеокой. И, наверное, не стоило оставлять страну на грани самой страшной беды без королевы. Словно прочитав ее мысли, Ранлу успокаивающе проговорила: - Не расстраивайся. Рано или поздно Охота закончится, и уж тогда тебе ничего не помешает сразиться с ней. К тому же, твоя злость означает, что ты нашла себе достойную соперницу, Ашвари, как бы сильно она тебя ни злила. У такой женщины, как ты, соперница и должна быть особенной. Гордись тем! Слова Ранлу немного согрели Ашвари; на острове Меариви на самом деле считали, что боги посылали людям испытания в виде соперников, и чем опаснее был соперник, тем достойнее ты сам. Впрочем, размышлять об этом можно было и позже – и Фьерна-Искра тоже это понимала. - И я разделяю твое желание помочь своей Птичке, дорогая моя, - серьезно заверила ее Ранлу, - Но что бы сделала ты сама? Вот хорошо, она с места не двигается – а у тебя руки развязаны полностью. Твои действия? Ашвари задумалась, отхлебывая вино. Она, конечно, уже размышляла на эту тему – и даже что-то обсуждала с Меред; но Птица очень мягко отказывалась от ее предложений, выворачиваясь, будто дикий кот из хватки. Выезжать из Эрентиса она не хотела, использовать ведунов для поиска – тоже; в Эллоине ныне было неспокойно, им и так удалось замаскировать переход и войти в город незамеченными лишь благодаря присутствию Ашвари, которая умела особым образом заплетать энергии для Врат Сторон и размывать их, из-за чего отыскать след становилось сложно. В общем-то, с позицией по поводу ведунов южанка даже соглашалась – пусть и оставался шанс, что местным служителям Храма – вернее, Собора, как здесь называли божий дом – сейчас вообще не до того было. Но Меред всегда предпочитала осторожность и соглашалась рисковать лишь в случае крайней необходимости. Видимо, пока еще необходимость крайней не была. - Как бы узнать, где этот Гунлар… - не уверенная, что обращается к Ранлу, пробормотала Ашвари, - От наемников толку мало: обещали, что обойдут все гостиницы да ночлежки, а в итоге единственное место, куда ходит этот белобрысый урод – это гадюшник с такими же уродами, как он сам. - Ну зачем ты так о нем, - рассмеялась Ранлу, жмурясь и откидывая голову, из-за чего тяжелые серьги замерцали янтарными бликами, подчеркивая линии красивой шеи, - В этом мужчине – ярь, огонь течет в венах сына островов! - Я бы сказала, что в нем дурь, уж не знаю, где ты углядела ярь, - фыркнула Ашвари, качая головой, - И ты, кстати, не нравишься ему. - Конечно. Я очень нравлюсь ему, - улыбнулась Ранлу. Ашвари с сомнением приподняла брови, и южанка добавила, убирая со лба длинную прядь, - Он просто пока еще не понял это и не представляет совершенно, как ему вести себя со мной. Но пока что это забавляет меня. Думаю, что некоторое время я еще понаблюдаю за ним. - А потом? – уточнила ведьма. Ранлу только улыбнулась в ответ: - А потом – жизнь покажет, дорогая. Клянусь Натарадрой, я не была бы собой, если бы загадывала так далеко! - Но ты же думала о том, что тебе однажды придется сжечь свой дом… - Это совершенно разные вещи, - назидательно заявила Ранлу, - Здесь все более тонко, сестра моя с солнцем в сердце. Впрочем, ладно, опять мы с тобой отвлеклись. Ты говорила, что узнать бы, где Гунлар? - Да, - Ашвари по привычке потянулась к кулону – но вспомнила, что сняла его перед тем, как идти в купальни. Взглянув на Ранлу, она рассудительно заметила, - Черная Стая здесь; если Гунлар въезжал в город – о нем должны знать хозяева гостиниц, слухи ведь распространяются так или иначе. - Это верно, - согласилась с ней Ранлу, - Информация – тоже товар, пускай и особый. Ее можно купить. Просто нужно знать, где искать, чтоб не привлечь ненужного внимания. Она поднялась, оставляя свое полотно и направляясь к парильне – и Ашвари последовала ее примеру. Жар купален был приятен ей, а угадать, когда еще представится возможность отдохнуть, ведьма не могла. Небольшое помещение застилал пар, в котором размывались очертания полок и выложенный мелким камнем узор на стенах. Фьерна царственно растянулась у самого бока втопленной в стену печи, лениво плеснув на камни отвар из каких-то трав из ковша. Вода тут же зашипела, мгновенно испаряясь, в комнате резче запахло цветами. Кожу немного жгло, пока Ашвари укладывалась на полку и привыкала к горячей поверхности под собой – но это тоже было приятно. С наслаждением выдохнув, она прикрыла глаза, позволяя себе расслабиться и выгнать прочь лишние мысли из головы. Откуда-то сбоку заговорила Искра – голос ее звучал немного глухо: - На самом деле, не думаю, что хозяева гостиниц согласятся помочь нам – им могли приплатить за молчание. Еще – их могли припугнуть. Даже если наш красавчик вместе со здоровяком перепьют всю Стаю и задружатся с каждым псом Гунлара. Нам четко дали понять: доверять нам никто не собирается, выдавать, где находится их вожак – тоже. - Значит, нужно искать другой путь, - согласилась Ашвари, нежась в тепле и думая о том, что до конца дополнить этот вечер могли бы разве что объятия Меред и ее поцелуи. Внезапно мягкие и довольно привлекательные картинки, то и дело расцветающие под веками, как-то разом исчезли, и ведьму вдруг осенило. Она резко села, распахнув глаза и часто моргая, а затем торопливо заговорила, - Слухи, Ранлу! Ну конечно! Собиратели слухов! Фьерна-Искра некоторое время хмурилась, а затем лицо ее просветлело, и женщина встрепенулась: - Когда Ивор бывал здесь, ему приходилось иногда обращаться за помощью, пускай и редко, я даже не знаю, где искать… Но ты права, дорогая – это идея! В каждом крупном городе в тихих переулках прятались неприметные дома – лавки, в которые никто не ходил за ненадобностью, захиревшие трактиры, выглядевшие так, словно вот-вот стены их рухнут, или обыкновенные жилища, почти ничем не отличавшиеся от тех, что были вокруг. Разница состояла лишь в том, что все внутреннее убранство дома и его внешний вид были лишь маскировкой, а где-то на чердаке или в подвалах, или потаенной комнате за чуланом, сидел хозяин дома – человек богатый и зажиточный, способный выручить почти из любой беды, предоставив тебе нужную информацию. Впрочем, за эту информацию еще нужно было платить, и собиратели слухов часто запрашивали баснословные суммы за слово, которое нигде больше не услышишь. А с другой стороны, Ашвари не знала, насколько на самом деле ценны и засекречены новости о том, где находился ныне вожак Черной Стаи. Возможно, окажется, что и не стоят они ничего. - Думаешь, мне стоит предложить ей поискать собирателя слухов? – спросила она Ранлу. Та, поразмыслив, медленно проговорила: - Думаю, нам самим стоит его поискать – и все разузнать. А потом рассказать об этом Меред, - Ашвари изумленно уставилась на нее, и Фьерна чуть поморщилась, - Что? Ты ведь сама знаешь, какая она! До последнего будет тянуть, даже если ей предложить этот вариант. Не просто так ты ведь вспомнила о торговце словом? - Трисс обращался к нужным людям пару раз, в Тиннереде. Потому я и вспомнила. Но он обращался в случае крайней нужды – они всегда брали дорого. Я не знаю, насколько это действительно необходимо сейчас… - призналась Ашвари, вдруг засомневавшись, - И что если мы найдем такого человека, расспросим его обо всем, а окажется, что Гунлар уже явился в город, и вся эта информация тут же станет ненужной? - Ты гляди, Меред, как это ты сюда зашла, а я тебя и не заметила? – всплеснула руками Ранлу, с деланным удивлением глядя на Ашвари. Ведьма сначала и не поняла, что та имела в виду, а когда поняла – только фыркнула в ответ. Фьерна-Искра села на своей полке и слегка укоризненно заметила, - Милая, не превращайся в свою женщину. Ее занудства на вас обеих вполне хватит, и на нас всех заодно. - Она не занудная, она основательная, - с достоинством возразила ей Ашвари. Какими бы теплыми и дружескими ни были чувства, которые она испытывала к Ранлу, а позволять ей называть Меред занудной ведьма не собиралась. - Конечно, основательная, кто же спорит, - нараспев произнесла Искра. Взгляд ее по-прежнему оставался лукавым, но говорила она серьезно и как-то успокаивающе. Придвинувшись к Ашвари, Ранлу понизила голос, - Послушай, но раз уж нам посчастливится найти этого собирателя слухов – неужели мы должны расспрашивать его только об одном человеке? Никто нам не велел того: мы вольны узнать все, что нас заинтересует. Например – про того парня, который нужен твоей Птичке, Риланда. О том, каков он, что за человек. Про Черную Стаю, еще что-нибудь важное – чтоб у нас было в рукаве что-нибудь занятное. И не то, о чем знает в этом городе каждый пес. А то, с помощью чего Меред могла бы как-то… ну, не знаю. Сделать Гунлара более сговорчивым, например, а их диалог – полным взаимопонимания и желания сотрудничать! - И ты думаешь, нам так просто расскажут это? – с сомнением поинтересовалась Ашвари, - Да и толку? Это же наемники. Они к шантажу привычные, на каждого много наберется… - Но даже у наемников есть свои секреты, - улыбнулась ей Фьерна-Искра, - Уж тем более – если этот наемник в прошлом был наследником знатного рода, но сбежал, так и не сразившись за то, что по праву ему причиталось. О нем должны были слышать. Да и раз уж та бархатная пустынная кошечка, о которой ты говоришь, не дала Меред никакой информации – быть может, сумеем мы? Пока она говорила, сомнения в Ашвари как-то угасали – потому что в словах Искры на самом деле был смысл. Конечно, она не была уверена полностью, что удача будет на их стороне – однако просто сидеть без дела ей совершенно не хотелось, как и ждать, пока боги пошлют им милость, что порой больше напоминала подачку. Ведь боги гораздо больше любили, когда люди сами шли и брали то, что им причиталось. Так что стоило рискнуть. - Ну что, одеваемся – и в путь? – деловито осведомилась Ранлу, одарив ее еще одной лучезарной улыбкой. - Сейчас? – изумилась ведьма, - Ночь на дворе! - И что? Самое время искать секреты, - Фьерна выскользнула из парильни, направляясь в еще одну комнатку купален, где стояли наполненные водой кадки. Двигалась она легко и энергично, явно настроенная на деятельность. Ашвари с восхищением покачала головой: - Ранлу! Я все-таки не зря хотела удавить тебя в первые часы нашего с тобой знакомства! Ты и в самом деле просто невероятная женщина! - То же самое могу сказать и о тебе, дорогая моя, - откликнулась с нежностью женщина, - Как же я рада, что Меред связала свою жизнь с тобой! Омывшись, вдвоем они, завернувшись в мягкие халаты, покинули купальни и поднялись по лестнице, что вела из этой части гостиницы прямо на этажи, где располагались комнаты постояльцев. В их с Меред покоях было пусто, из чего Ашвари сделала вывод, что Птица все еще в общей зале. Выходить в морозную стылую ночь после жаркой парильни одновременно и хотелось, и не очень, и ведьма, обернув волосы потоком горячего воздуха, чтоб скорее просохли, одевалась потеплее: кто знает, как долго им придется искать местного собирателя слухов – и найдут ли они его вообще? Ей очень хотелось верить, что их вылазка окажется удачной: возможно, это обрадовало бы Птицу и хоть немного, но помогло бы ей. Если бы эта кошка вздумала отправить ее одну, ей пришлось бы совсем нелегко… Да и обществу Искры Ашвари была рада: в ее компании она ощущала себя почти как дома – и наконец-то нашла того, кто тоже предпочитал свободу и полет на этой земле, где женщины почти и вовсе забыли о том, что это такое. Встретившись в коридоре, южанки, негромко переговариваясь, спустились в общую комнату – большое и просторное помещение, ярко освещенное и весьма изысканно оформленное. Постояльцев в «Трех солнцах» было достаточно, к ночи они все еще не разошлись – кто-то вел беседу, сдвинув столы, кто-то слушал мелодичную игру музыкантов со сцены в углу. Ашвари довольно быстро отыскала знакомые лица: наемники вместе с Меред расположились за небольшим столом у окна и потягивали, кажется, чай. Птица, заметив их с Ранлу, нахмурилась – и сама поднялась к ним навстречу, но Ашвари опередила ее вопрос, мягко коснувшись плеча Чайки. - Мы немного прогуляемся перед сном, - беззаботно сообщила она, и Меред нахмурилась еще сильнее, переводя взгляд на Ранлу. Та смотрела на нее в ответ кристально честными глазами, улыбаясь так мягко и открыто, что в пору было залюбоваться. - Уже довольно поздно, - негромко заметила Птица, - Может быть, завтра?.. - Сердце мое, после купален нет ничего лучше прогулки на свежем воздухе, клянусь Натарадрой, - заверила ее Ранлу, - Поверь, спишь потом – как дитя на материнской груди. И тебе советую отдохнуть да холод из костей прогнать! Это поможет тебе немного расслабиться. - Я пойду с вами, - не особо прислушиваясь к Ранлу, Меред взглянула на Ашвари. Кажется, она немного сомневалась – и сейчас это было на руку ведьме. Она покачала головой: - Нет, Меред, в том нет нужды. Не беспокойся о нас – мы просто пройдемся по светлым улицам, а затем вернемся. Не тревожься, ничего дурного с нами не случится. Она говорила твердо – и, поднеся ладонь к лицу, чтоб отвести волосы со лба, провела указательным пальцем по брови. В Шаванти этот жест означал, что женщина не желает, чтобы с ней спорили, и Меред это поняла. Она только вздохнула, не особо скрывая неудовольствие - что немного подпортило впечатление Ашвари от ее сознательности, и устало отозвалась: - Ладно. Только не задерживайтесь слишком. - Хорошо, - одарив ее самой обаятельной своей улыбкой, ведьма зашагала к выходу из гостиницы, и Ранлу – следом за ней. Спиной Ашвари чувствовала взгляд Меред; кажется, Птица намеревалась волноваться и тревожиться ровно до тех пор, пока снова не увидит ее в «Трех солнцах», и это в некоторой степени даже заставляло ее жалеть о том, что они не поделились своими истинными намерениями с Птицей. С другой стороны, она действительно едва ли так просто согласилась бы искать собирателя слухов в Эрентисе. Улицы города встретили их окрепшим к ночи морозом – и небом над крышами, затянутым облаками. Ни луны, ни звезд видно не было, а потому переулки и углы, отдаленные от пятен масличного света, отбрасываемого фонарями, купались в густой тени. Впрочем, ночи здесь не были такими черными, как на юге, а потому Ашвари ощущала себя абсолютно спокойно. Она была открыта источнику и в любой момент могла призвать энергию; почему-то ей казалось, что они выбрали удачный момент для своего поиска. Она не знала, с чего у нее возникло такое ощущение – но ведьма привыкла доверять своей интуиции, а потому испытывала легкий азарт и интерес: оправдаются ли их надежды? - С чего начнем? – негромко поинтересовалась она у Ранлу. Эрентис был крупным городом – столицей провинции, а потому с наступлением ночи жизнь здесь не стихала. Улицы все еще оставались людными, с разных уголков до ее слуха долетали плясовые мелодии, голоса, стук, шум… - Они никогда не селятся на самых окраинах – и предпочитают жить не слишком далеко от постоялых дворов и мест, где приезжие останавливаются, - в тон ей ответила Ранлу, - Так что давай-ка побродим в окрестностях. Может быть, что-то привлечет наше внимание? Дома собирателей чаще приметны своей неприметностью. Ашвари согласилась с ней – и они направились по улице вперед в поисках первого перекрестка, на котором можно было бы свернуть вглубь города. Слишком долго плутать им не пришлось: дорога уходила дальше в сторону следующей гостиницы, более роскошной, а влево сворачивала боковая ее ветвь, огибая небольшой городской сад за невысоким парапетом, по которому змеилась живая изгородь. Здесь начинались дома городских жителей, местечковые лавки, ныне закрытые, небольшие мастерские, для которых не требовалось много свободного пространства. Фонари стояли на большем расстоянии друг от друга, чем на центральных улицах, а потому они то и дело ныряли из света в тень. Пока что ничего, за что зацепился бы глаз, они не отыскали: окна со ставнями, стены, ограды, небольшие колодезные площади… Мороз немного кусал щеки – но Ашвари не обращала на то внимания: почему-то она прямо чувствовала, что удача сегодня будет на их стороне. Что-то да должно было сложиться для них нынче. Вновь возник перед ними перекресток – и женщины, переглянувшись, вместе направились в одну и ту же сторону; там света было еще меньше – пускай и квартал был вполне себе благополучным. Теперь музыка практически затихла вдалеке, оставшись едва различимым отголоском где-то на самом крае слуха. Вокруг поднимались все те же домишки, сиротливые и угрюмые ныне сады. Порог небольшого Храма – Собора – был тщательно очищен от снега, но двери уже заперли на тяжелый засов, а ставни плотно затворили. Только горели у крыльца храмовые фонари на заиндевевших цепях. Прохожие больше не попадались им – улица пустовала и тонула в тишине. В некоторых окошках, еще не закрытых на ночь, горел свет, и сквозь занавески можно было разглядеть убранство комнат. Ашвари вздрогнула, когда у ее ног тенью шмыгнула помойная кошка, а следом за ней бросилась еще одна. Одинокий мужчина, перегнувшись через высокий борт колодца, тянул цепь. Впрочем, очень скоро Ашвари ощутила, что за ними наблюдают. Чужой взгляд всегда обращал на себя ее внимание, и она редко ошибалась в своих подозрениях на этот счет. Ранлу тоже забеспокоилась – она и сама, вероятно, чувствовала то же самое. На всякий случай уплотнив соединение, ведьма огляделась – но никого не увидела; лишь какая-то тень маячила впереди, как раз меж фонарных столбов, там, где невозможно было рассмотреть ее с такого расстояния. Вместе с ощущением чьего-то присутствия росло и чувство, что они на правильном пути, а потому Ашвари практически и не задумывалась, направляясь туда, к той тени. Кажется, то была женщина. Она не двинулась с места, когда они с Ранлу подошли ближе – только смотрела в ответ. Лицо ее трудно было различить: женщина курила, и сладковато-горький дым окутывал ее, словно вуаль. Ашвари смутно видела ее – и незнакомка казалась ей странной. Она сумела разглядеть только, что волосы ее были заплетены в причудливые косы разной толщины, а черты лица были нездешними, какими-то несуразными – но притом гармоничными. Еще ведьме показалось, что глаза ее были разного цвета, но рассмотреть больше пока не получилось. - Вы ищете кого-то, - негромко проговорила она, не спрашивая – но утверждая. Голос у нее тоже был странным: грудным и глубоким, вязким, но в то же время легким, будто где-то в ее легких прятался маленький колокольчик, что тихим эхом отзывался, когда она говорила. Многослойные юбки шелестели на ветру. - Если это так? – задала ей вопрос Ашвари, силясь хоть что-то рассмотреть в чаду, что окутывал женщину. Та выдохнула дым, из-за чего запах табака стал резче, а ее лицо – еще неразличимее, и лишь потом ответила: - Значит, нашли, - ведьме показалось, что незнакомка улыбалась. Ранлу тоже улыбнулась – хоть и Ашвари ощутила, что южанка напряжена: - Почем нам знать, того ли мы нашли, красавица? Ты расскажи нам, кто ты, откуда здесь – а там и поглядим. - Я почувствовала, что вы хотите меня видеть, - так, словно то само собой разумелось, заявила странная женщина, - Возможно, у меня есть то, что нужно вам. Решайте сами, того нашли – или не того. Я не уличная торговка. Я прихожу лишь тогда, когда меня зовут – и не возвращаюсь, если меня прогоняют единожды. Воцарилось молчание. Женщина все так же курила, и запах ее табака казался Ашвари знакомым – хоть и здесь, на материке, предпочитали другой лист, крепкий и горький; этот был другим – он пах югом, ее землей. А еще, когда порыв ветра отвел в сторону облако дыма, она увидела, что глаза у незнакомки действительно разные – и что они густо подведены черной краской; так делали дочери пустынь, ни в Тиннереде, ни в Эллоине такой традиции не было. И Ранлу тоже это увидела. - Поговорим, - помедлив, наконец согласилась Ашвари, - Раз уж встретились. Ты говоришь занятные вещи. Как же тебя называть? - Сестра-Хаос, - улыбнулась ей женщина, отнимая трубку от лица, - Я знала, что не зря вышла к вам, дети. Идемте. Поговорим.