Дикая охота. За степными ветрами

За нынешний день Врата Сторон открывались для нее уже в третий раз; к ночи она была настолько измотанной, что даже не особенно беспокоилась перед тем, как вновь шагнуть в сияющую арку перехода, за которой не существовало ни материи, ни времени, ни пространства в том виде, к какому она привыкла. Этот шаг дался легко, королева совершенно ни о чем не думала – разве что удерживала в голове направление. Ей и не нужно было думать: у ведьм были точные координаты, и то, что они не воспользовались ими в прошлый раз, зависело целиком и полностью от желания той, кого они проводили через Врата. Шеда не видела смысла путать свои следы – напротив, чем короче и прямее складывался путь, тем лучше. В конце концов, самая главная задача ее состояла в том, чтоб предупредить об опасности; и можно было оценить этот поступок мерой правильности и неправильности, ответственности, еще Небо весть какой мерой, но Шедавар больше не видела разницы – потому что во Вратах Сторон не существовало никакой разницы. Все сливалось, все соединялось и сплавлялось, как единое в раздробленном на тысячи песчинок многом, и всякие оттенки лишались своего цвета, уподобляясь самой простой и одновременно сложной вещи на свете: пустоте. Она открыла глаза – здесь ее тоже встречала пустота. Гулкая тишина подпирала бестелесной своей плотью своды высокого потолка, оплетала монолитные колонны. Шедавар огляделась, озираясь по сторонам и хмурясь: она ожидала увидеть нечто другое. В громадном зале стояла вечерняя темнота, источником света были только слегка приоткрытые створки огромной, в два ее роста, двустворчатой двери и высокие окна, сквозь которые сочился свет фонарей снаружи; приглядевшись, Шеда поняла, что стекол в этих окнах нет – где-то выбиты вовсе, где-то остались разве что хищные осколки, на кромке которых поблескивала бронзовая нить этого тусклого уличного сияния. Обернувшись, королева присвистнула, не сдержавшись: в стене по левую руку от нее зиял огромный пролом, редкие камни, почти выбитые из окоема, застывшим каскадом ссыпались на пол. Мраморные плиты под ногами покрывал толстый слой пыли и мелкое каменное крошево, кое-где виднелись следы – резкие линии, отпечатки сапог… Почему-то грязно было только у сломанной стены, в остальном зал был прибран, хоть и неприютен и холоден. Огромная люстра под потолком на сотни свеч и светильники с витиеватой резьбой не горели, и бахрома оплывшего воска застыла над чашами, ввинченными прямо под каждым таким светильником, бледным инеем. Шедавар подошла ближе к пролому, выглядывая и придерживаясь рукой за каменные сколы. Она видела заснеженный сад, расчищенные дорожки, мраморные ступени, видела изгиб дворцовых крыльев по обе стороны от места, где оказалась. Сомневаться не приходилось – ведьмы действительно отправили ее в Расфаль и местом не ошиблись, как ей показалось сначала. Город за воротами сиял цветными огнями, его островерхие крыши вздымались вверх, почти лаковые в уличном свете, дымок из труб путался в переплетении кованых решеток вдоль водосточных желобов и в витках флюгеров. Окна дворца, видимые ей отсюда, светились золотом, струившимся через бледный шелк занавесок. Такие занавески были и здесь, запыленные, где-то рваные и опаленные, и в сердце закралось недоброе предчувствие. Что произошло в столице Тиннереда, о чем она не знала? Постояв еще минуту в пустом зале, Шедавар, не особо раздумывая, направилась к воротам. За ними была жизнь – а здесь время замерло, и ей хотелось скорее узнать, что стало тому причиной. Бронзовый свет, длинным мазком лежавший на мраморном полу, вскоре коснулся носков ее сапог, и Шеда бездумно пересекла его, выскальзывая из зала. Она очутилась в коридоре, освещенном ярко, украшенном богато, даже слишком вычурно; впрочем, осмотреть убранство дворца более подробно ей не удалось – практически сразу же ее окликнул мужской взволнованный голос: - Стой где стоишь! Кто ты и по какому праву здесь находишься? Шедавар неторопливо обернулась, встречаясь взглядом со стражником дворца. К нему спешил еще один, и оба выглядели сбитыми с толку. Безо всякого выражения она ожидала, пока мужчины подойдут к ней ближе, никак не реагируя на мечи в их руках и на то, как они разглядывали ее. Королева прекрасно понимала, что едва ли они когда-нибудь встречались с пещерным эльфом. Да и никто их не предупреждал о ее появлении. - Мое имя – Шедавар, - со спокойным достоинством сообщила она стражнику, - Я – королева клана Вар, командующая объединенным войском эльфов подземелий, союзница королевы Атеа. Мне необходимо переговорить с ее величеством, у меня есть важные новости, которые она должна знать. Стражники неуверенно переглянулись, и один из них взглянул на нее, нахмурившись: - Королева не сообщала о том, что ожидается визит союзников… - Естественно – он и не ожидался. Я прибыла только потому, что мне необходимо обсудить с королевой чрезвычайно важные вопросы. Сообщите ей, что во дворце сейчас находится королева клана Вар. Стражники еще раз переглянулись, а затем тот, что стоял к ней ближе, быстрым энергичным шагом направился куда-то по коридору. Вскоре на смену ему пришли еще двое; видимо, стражник предупредил их о том, что во дворце появился незваный гость. Это было ожидаемо: они не знали, говорила ли Шеда правду и кем она была на самом деле. Повода верить ей у них не было, даже если Атеа обрисовывала своим стражам ситуацию на юге Караласса. Пока что она оставалась для них странной чужеземкой, несущей потенциальную опасность для их правительницы, и право, по которому она находилась здесь, было довольно сомнительным. Шедавар знала это наверняка – и то же самое читала во внимательных серых глазах уже седеющего стражника, который держался на почтительном расстоянии от нее, однако оружие по-прежнему не убирал. - Что у вас произошло? – задала она ему вопрос, неопределенно кивнув в сторону зала, - Я не ожидала увидеть подобного: мои ведьмы обещали, что переправят меня прямо в тронный зал – и я была очень удивлена, очутившись здесь. - Вы можете задать этот вопрос королеве, госпожа, - осторожно ответил ей мужчина, тщательно подбирая слова, - Если она сочтет, что отвечать стоит. На этом их диалог завершился – и больше не возобновлялся. Пока стражники напряженно ожидали возвращения товарища, она разглядывала роскошный коридор с вычурной лепниной под потолком, украшенной позолотой, с резными перилами из камня, украшавшими широкую лестницу, ведущую вниз и устланную ковром. На стенах висели картины и гобелены, задрапированные вдоль тяжелых рам дорогой тканью. Слишком принужденно это все выглядело, и вся дороговизна каждого отдельного предмета терялась, становилась нарочитой, насмешливой. Шедавар, привыкшая к красоте иного рода, ощущала себя здесь неуютно – да и не знала, кто мог бы назвать это место по-настоящему комфортным. Представляю, как ты изнываешь здесь – ты-то, безумная женщина, презирающая любую клетку… Мысль об Атеа ныне как-то особенно остро окрасила ее «сейчас» - словно бы до этого она не совсем понимала, что делает, куда идет. В этой мысли была и нежность, и тянущая тоска, и раздражение почему-то, и голод, и страх – и еще столько всего, что ей было очень трудно разобрать. Я здесь для того, чтобы предупредить ее об опасности. Ничего, кроме. Вскоре ушедший страж вернулся – и пригласил ее следовать за ним. Пока он вел ее по одинаково безвкусно оформленным переходам, Шедавар прокручивала в голове события этого странного, такого долгого дня, который она не могла контролировать. Они потеряли клан Иан, несколько десятков боеспособных ведьм и ведунов, правители кланов встретились с покинувшими Хамерот людьми, которые сообщили, что крепость в огне – и что этот огонь продержится какое-то время, а дальше осаждающие твердыню дикие перевалят через пропасть и выйдут на Железный Тракт. В довершение всего, из городов Тракта необходимо срочно убирать всех ведунов, контактирующих с белым источником – и Хионду тоже нужно было искать их в Лойнаре и брать под стражу, или… Варианты были, и Шеда в этой ситуации считала, что меры нужно принимать самые жесткие; однако те могли и сбежать, могли маскироваться, могли поднять бунт прямо сейчас, и тогда оборона городов развалится еще до прихода врага. Вместе со старейшиной и защитниками Хамерота они говорили долго, до самой ночи, и Шедавар понимала, что как только она вернется в лагерь, им придется согласовывать финальные построения и готовиться к битве. Готовиться не просто на словах, а уже по-настоящему, в действии, так, как до того она никогда не делала. Шеда до этого часа была королевой мирного времени, даже несмотря на то, что ее, как правительницу главенствующего клана, признавали командующей. Она демонстрировала блестящие результаты в учении, но учение кончилось, и наступило совсем иное время, до сих пор неизвестное ей. Первый урок уже был ею усвоен: очень редко все происходило по плану – гораздо чаще непредвиденные ситуации изламывали тот узор, который они так старательно выплетали, разрывали его, и приходилось принимать решения, к которым очень часто никто не был готов. Возможно, именно поэтому сейчас королевский страж вел ее по дворцу королевы Тиннереда в покои ее величества – а в лагере объединенного войска Аллэивар вместе с ведьмами прикрывала ее на те несколько часов отсутствия, что она подарила самой себе. Она по-прежнему не знала, правильно это или нет; имело ли это вообще ту самую меру правильности? Шеда могла придумать десятки обвинений для себя самой, но точно так же мгновенно находились и оправдания, весомые и на самом деле серьезные. Ей нужно было предупредить союзника – или любимую женщину, грани прямо сейчас она не видела. И только себе самой она могла доверять в этом. Мужчина остановился перед резной дверью из светлого дерева, деликатно постучал. Шедавар, глубоко ушедшая в свои мысли, только теперь очнулась. Она успела обратить внимание, что у двери не было охраны, и что в этой части дворца убранство было немного иным, более простым – исчез из-под ног мягкий, глушащий шаги, ковер, на стенах почти не было картин в роскошных драпировках. Казалось, что убрали их совсем недавно – и Шеда предположила, что это Атеа приказала расчистить пространство хотя бы подле своих покоев. Это было на нее похоже. А с другой стороны, Шеда понятия не имела, что похоже на Атеа – потому что не знала о ней практически ничего. Ей было известно так мало об этой женщине, и вполне могло сложиться так, что большего узнать и не доведется. Никто не мог предсказать, сколько времени отведено для них – и отведено ли вообще. У Шедавар были только предположения, смутные догадки, ощущения, а больше ничего и не было. Когда страж впустил ее в комнату, оставшись за ее пределами, королева клана Вар поняла, почему у двери не было охраны: стражники королевы находились в ее покоях. Две недвижимых статуи у стены по обе стороны от дверного проема, еще одна – у окна, что находилось прямо за широким письменным столом, на котором в аккуратных стопках были разложены бумаги. Атеа, сидевшая в профиль к ней за этим столом, что-то писала на листе, лежавшем перед ней, и Шедавар отчетливо слышала шорох отточенного кончика пера, царапавшего поверхность пергамента. Она не обратила никакого внимания на вошедшую, полностью сосредоточенная на своем деле – а Шеда просто смотрела на нее: она еще не видела Атеа такой. Высокая прическа, небрежно сложенная из золотых ее кудрей, подчеркивала строгие сейчас черты ее лица – как и простое темное платье, лишенное украшений и ярких вставок. Королева-Птица сидела с прямой спиной, острая, будто лезвие, невозмутимая, поглощенная чем-то, и в ней не было ничего от наглой девочки, пришедшей в Лореотт вместе с другими Птицами, и даже – ничего от женщины, которая явилась в шатер к Шеде. Уже тогда она была другой – а сейчас изменилась еще, и Шедавар почему-то благоговела перед этой переменой, казавшейся неумолимой – но такой правильной и логичной. Наконец Атеа вывела последнюю линию на листе, аккуратно промокнула чернила, отложила пергамент – и повернулась лицом к Шедавар. Она смотрела бестрепетно, прямо и вызывающе, и золотистую бровь свою гнула с легкой насмешкой, и ее губы едва заметно улыбались – без радости или теплоты, без мягкости. В ее улыбке не было нежности, как и в медовых глазах, и это тоже походило на нее абсолютно – и шло ей. Шеда даже замешкалась на миг: Атеа не проявила ни удивления, ни тени радости по поводу ее присутствия – просто разглядывала ее, скрестив руки на груди. Королева клана Вар, опомнившись, собиралась приветствовать ее, когда Птица, чуть растягивая слова, протянула: - Значит, это действительно ты. Счастлива видеть тебя в добром здравии. С чем пожаловала? Невольно Шеда вспомнила, как Ива кинулась к только очнувшейся Аллэи, которую Махаравья принес в лагерь, как плакала на ее груди и из рук выпускать не собиралась. Она попыталась представить, чтоб Атеа вот так бросилась к ней – и просто не смогла. Нет, Лебедь могла одарить разве что бритвенно-острой ухмылкой, уколоть ядовитым словом, раздразнить так, что хотелось то ли задушить ее голыми руками, то ли впиться поцелуем в ее губы, лишь бы только заткнулась. Взяв себя в руки, Шедавар чуть склонила голову, приветствуя королеву как равную себе: - У меня есть новости, которые вряд ли дошли до тебя, королева Тиннереда, - Атеа улыбнулась чуть шире, заслышав ее обращение, а взгляд ее стал более изучающим и заинтересованным. И едва ли заинтересовали ее вести, которые принесла Шеда – скорее уж, сама королева клана Вар стала объектом этого хищного любопытства. Проигнорировав это, Шедавар договорила, - Дело касается обстановки на Железном Тракте и в регионах за Хамеротом. У нас очень мало времени, я бы хотела обсудить с тобой вопросы, касающиеся поддержки Тиннереда и наших войск. Желательно наедине, - добавила она, взглянув на стража за спиной Атеа и вновь переводя взгляд на Птицу. Та только взмахнула ресницами: - Замечательно, я слушаю тебя. И не вижу, чем тебе помешают Золотые Стрелы, дорогая. Я их специально и пригласила сюда, чтобы они засвидетельствовали тебе свое почтение – хоть и обычно мои защитники дежурят за дверью, когда я отправляюсь ко сну. Весть о твоем появлении застала меня, когда я уже заканчивала работать – и отослала их на пост у моих покоев, а заодно – и Крылатую Дамалу. Будить Дамалу мне не хотелось, а вот гвардия обязательно должна оберегать знатных персон на важных встречах. Ты ведь королева. А нас тут двое – сама понимаешь, не стоит оставлять двух королев без надежной охраны. А мои люди весьма надежны, можешь не тревожиться. - Помнится, во время твоего визита в лагерь объединенного войска мы обошлись без охраны, - заметила Шедавар, все еще ощущая себя как-то скованно под ее взглядом – но раздражения теперь уже стало побольше, и это несколько вывело ее из оцепенения, в котором она находилась. - Ну, то, что я простила тебе такое неуважительное отношение к себе самой, еще не означает, что я буду поступать так же, - обаятельно улыбнулась Атеа, - Заодно преподам тебе урок хороших манер, королева клана Вар, в цивилизованном обществе. Меня, конечно, очень расстроило твое незнание этикета в прошлый раз, но я достаточно любезна, чтобы закрыть на это глаза. - Вот как, - Шедавар решила, что церемоний довольно. Она, не спрашивая разрешения, пересекла комнату и опустилась в кресло с высокой спинкой, стоявшее напротив кресла, в котором устроилась Атеа. Теперь их разделял широкий стол, отполированная поверхность которого отражала огоньки светильников. Королева следила за ней, не отводя внимательных янтарных глаз, и с губ ее все не сходила эта легкая усмешка, которая так бесила Шеду – и так нравилась ей, - Мне казалось, что тебя устроили мои извинения за такое варварское неуважение, нет? - Их было достаточно на первый раз, но если ты ошибешься в будущем, тебе придется потрудиться, чтоб заслужить мое прощение. Так всегда бывает, ты знаешь? – она покачала головой, - Жизнь постоянно преподносит нам суровые испытания, и каждое следующее труднее предыдущего. - Не знаю, как мне жить дальше с этим знанием, - безо всякого выражения ответила ей Шеда. Атеа еще несколько секунд разглядывала ее из-под ресниц, и прочесть ее взгляд Шедавар не могла. Она понимала, что это могло тянуться долго, очень долго – а еще ощущение дрожащей и сладкой опасности, густого напряжения и молний, тонко протянувшихся через комнату от сердца к сердцу, вновь вернулось к ней, как и в ночь, когда Лебедь сама пожаловала к ней, не обращая внимания ни на кого и ни на что. Твое время уходит. Собравшись с силами и собрав волю в кулак, Шеда заговорила, сгоняя прочь все эмоции и оставляя только важное, - Информация, которую я хочу передать тебе, пока еще не вышла за пределы Лойнара. Мне кажется, тебе стоит услышать ее, а уже потом решить, в какой форме разглашать своим людям. Я предпочла бы, чтоб наша беседа проходила без присутствия кого бы то ни было – но приму любое твое решение. - Ты так великодушна, - склонив голову набок, с деланной нежностью проворковала Атеа. Наконец она отвела взгляд от Шеды, дав той в который раз привыкнуть к ее манере вести диалог, и обратилась к стражам, все это время даже не шелохнувшимся, - Мальчики, королева стесняется. Так что можете возвращаться на пост. Я попробую разговорить ее. Гвардейцы не стали перечить ей – прищелкнув каблуками, они вышли вон один за другим, и вскоре в комнате не осталось никого, кроме них двоих. Когда за последним из стражей затворилась дверь, Атеа вновь перевела взгляд на Шеду – и ничего не изменилось: в глазах ее не появилось ни тени тепла или тревоги, Лебедь даже не шелохнулась, ни жестом не показала, что ей хочется преодолеть расстояние между ними. Шедавар усмехнулась: - И ты даже не задумалась о том, морок ли я или нет? - В отличие от тебя, я не мнительная – к тому же, более наблюдательна. От тебя пахнет дымом. Едва ли от морока несло бы костром, - пожала плечами Атеа, - Или это намек на то, что мне стоит заняться проверкой? - Никаких намеков – только завуалированная просьба быть осторожнее. - О, я предельно осторожна, - заверила ее королева-Птица, - Но если хочешь, я верну Золотых Стрел. Или мы все-таки займемся делом – и ты расскажешь мне, за что такое нежданное счастье на мою голову? - Расскажу, Атеа, - Шедавар посерьезнела, складывая руки в замок на столе и переплетая пальцы, - Дикие осаждают Хамерот – и на этот раз ситуация гораздо хуже, чем в предыдущие Изломы. Она сообщила Атеа то, что рассказал им один из защитников твердыни, Моридин. Сжато и сухо поведала о том, как устроена крепость, о том, что видел тавранин, покинувший Хамерот, во время осады. Лебедь слушала ее, не перебивая, такая невозмутимая, словно они обсуждали что-нибудь незначительное, но никак не наступление диких. Шеда, обеспокоенная и усталая, не понимала, почему Атеа смотрит на нее так спокойно, почему лицо у нее при этом едва ли не скучающее. Впрочем, ей нужно было договорить – а уж тогда будет время вопросов. Так же коротко она постаралась изложить ей события этого дня, касавшиеся ее племени и Знающих – и лишь по тому, как слегка прищурилась Атеа, разглядывая ее, можно было понять, что пока эта новость впечатлила ее гораздо больше, чем все прочее. Шедавар сообщила и о том, какую опасность представляют собой ведуны белого источника, и о том, что старейшина Хионд намерен в ближайшее время отправить людей по городам Железного Тракта, чтобы те попытались как-то устранить эту угрозу – и не скрыла того, что четкого плана пока еще не было ни у кого, и что все это было шито ветхими белыми нитками, а время все уходило… - …Я не знаю, как это будет происходить, - призналась она королеве Тиннереда, - Не знаю, сколько времени у нас есть. Сегодня мы потеряли клан Иан, кроме того – лишились сильных Знающих, которые, возможно, могли бы помочь Хионду разобраться с ведунами белого источника. Само время играет сейчас против нас. Возможно, у нас есть несколько суток, возможно – считанные часы. Если огонь в Хамероте не продержится долго, то счет пошел почти на мгновения. - И ты находишься здесь для того, чтобы… что? – уточнила Атеа. Шедавар не такого вопроса ожидала, а потому не нашлась сразу, что ей ответить. - Во-первых, я хотела узнать, как обстоят дела с войсками Тиннереда, - ответила она, - Я понимаю, что мы договаривались о другом – однако теперь мы уже ни в чем не уверены. Нам нужна любая поддержка, все силы, которые мы только сумеем собрать. Во-вторых, я должна была предупредить тебя о ведунах… - О, спасибо за заботу, дорогая, - Лебедь оперлась локтями о столешницу, кладя подбородок на переплетенные пальцы, - Но я в курсе. Не так давно храмовники разнесли мой тронный зал, обратившись в диких. А я за это объявила их приспешниками Королевы Зимы, обязав градоначальников Тиннереда вздернуть всех служителей Храма на подконтрольных им территориях. Храмовникам это не очень нравится, кажется. Во всяком случае, они почему-то пытаются поднять народ против меня. - Ты не сообщала мне об этом, - нахмурилась Шедавар. Атеа вздернула бровь: - А должна была? - Стоило бы – как минимум потому, что мы союзники, - напомнила ей Шедавар, понимая, что очень медленно начинает закипать, - И это касается в том числе и меня, Атеа. - А как максимум? – королева вновь улыбнулась ей – и в ее глазах Шеда увидела знакомый огонек. Впрочем, ей сейчас было не до игр, а потому она даже не стала скалиться в ответ, а ответила так прямо, как только могла: - А как максимум – потому, что я беспокоюсь о тебе. Мы могли бы предотвратить эту ситуацию. Я могла помочь тебе. - Да? – Атеа широко распахнула глаза, - И как ты себе это представляешь? Храмовники нападают на меня, начиная обращаться в диких, а я говорю им – друзья, вы знаете, там есть одна прекрасная женщина, которая намеревается меня спасти, подождите, пожалуйста, я сейчас напишу ей письмецо, дождемся ее – и не хотите ли пока чаю?.. - Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду… - поморщилась Шедавар, но Атеа перебила ее, не став дослушивать до конца: - Нет, моя радость, не понимаю. Зато – прекрасно понимаю кое-что другое, а именно – зачем ты здесь. Ты на этот мой вопрос так и не ответила, но ничего, я и сама могу озвучить, - королева клана Вар выжидающе уставилась на нее, и Лебедь обличительно указала на нее тонким пальцем, - Ты здесь для того, чтобы рассказать мне, как тебе тяжело и трудно, солнышко. Чтобы пожаловаться – мол, как ты, бедная, устала от свалившейся на тебя ответственности. Ты здесь для того, чтоб героически прощаться со мной, может быть – снять стресс знакомым нам обеим способом, может быть – давать какие-нибудь скучные клятвы. Конечно, я не оспариваю твоих чистых порывов и желания сообщить мне что-нибудь важное. Но можно было отправить и доверенного человека, гонца, письмо, в конце концов. Но ты являешься сама – чтобы увидеть меня, и чтобы получить от меня сострадание. - Мне не нужно твое сострадание, - Шеда ощутила, как злость опалила горло и ребра изнутри – но пока еще она могла сдерживаться. Такого приема она точно не ожидала. - А что тебе нужно? – Атеа даже не мигала – и в этом было что-то притягательное и отталкивающее одновременно, - Давай честно, по секрету – и только мне: что тебе нужно здесь и сейчас, сию секунду? Несколько секунд Шедавар молчала, погруженная в звонкую тишину, которая повисла между ними. Она только и могла, что глядеть на королеву Тиннереда, то ли отчаянно любя ее в этот миг, то ли ненавидя до глубины души – за то, что она умудрилась вот так вывернуть все ее слова, буквально на изнанку выкрутить их и видеть под тем углом, под которым ей и хотелось видеть. С другой стороны, в чем-то она была права… Шеде не хотелось, чтобы она была права, и это тоже терзало ее прямо сейчас. Атеа мягко поднялась, подошла к ней – и нависла над Шедой, опираясь руками на спинку ее кресла. Еще какие-то мгновения они в полной тишине смотрели прямо друг другу в глаза, а затем Лебедь очень тихо проговорила: - Ты можешь молчать, сладкая – я и сама в состоянии ответить на свой вопрос. И ты тоже сможешь, когда прекратишь себя жалеть. А пока вот что я тебе скажу: когда беда приходит, ее надо решать. Нельзя ждать спасителя и защитника, потому что никто тебя не спасет и не защитит кроме тебя самой. У всех свои заботы, и никто вместо тебя твои себе на плечи не взвалит. Ты – королева своего клана, своего племени. Ты сама приняла эту ответственность, так что будь добра – не ной. Закрой рот и делай дело. Сражайся, веди свое войско. Дерись. Условия будут меняться – а твои задачи останутся прежними, и тебе придется решать их независимо от того, есть у тебя для того ресурсы или нет. И на тебе, дорогая, между прочим, лежит ответственность не только за себя, но и за других. И только от тебя зависит, справятся они или нет. Это жизнь, сладкая, и она такова: приходится сцепить зубы и идти вперед, а иначе – сдохнешь. И, раз уж ты так мила, раз уж ты так рвешься помогать мне – прекрати страдать и прими то, на что сама и замахнулась. Поноешь потом. - Как ты смеешь говорить со мной так? – еще тише спросила Шеда, сверля ее лицо взглядом. Королева Тиннереда жестко улыбалась, и ей хотелось стереть с ее губ эту нахальную усмешку. Та лишь оскалилась сильнее: - Я должна тебя бояться? Должна гладить тебя по головке и размазывать по твоим щечкам слезы? Утешать? Ты этого хочешь от меня? Или – пинка, который поможет тебе собраться наконец и быть той Шедавар, которая в состоянии с этим справиться и принимать взвешенные решения, которые и должна принимать королева? Если второй вариант – пожалуйста, говорю четко и ясно, так как ты немного туговата: это он. А если первый – тут я тебе не помощник, ищи кого-нибудь другого для этой цели. - Я пришла сюда только за тем, чтоб предупредить тебя об опасности, об угрозе, - Шедавар покачала головой, стараясь не думать о том, что что-то внутри нее самой вдруг стыдливо затихло, осознав, что правоты в словах Атеа, пожалуй, гораздо больше, чем ей казалось. Это не помогло смирить гнев, но немного все же остудило голову. Она поднялась на ноги, и Лебедю пришлось отступить на шаг, чтобы между ними было хоть немного пространства, - Я рассказала тебе о том, как обстоят дела на территориях, которые находятся далеко отсюда, предположив, что ты можешь и не знать об этом. Только ты, женщина, могла увидеть в моих словах то, чего там и в помине нет. - Нет слов, способных выразить мою тебе признательность, - очень серьезно кивнула Атеа, - Ну и как, предупредила? Закончила? Шеда открыла было рот, чтоб достойно ответить ей – но так и не смогла. Криво усмехнувшись, она коротко бросила: - Закончила. - Вот и чудно. В таком случае, я позову кого-нибудь из ведунов, чтоб тебе открыли переход в лагерь, - бодро сообщила ей Атеа, направляясь к двери. Шедавар наблюдала за ней, слышала, как она просит кого-то из гвардейцев привести какого-то человека – имени она не разобрала. Внутри нее разливалась такая тишь и такая пустота, что Врата Сторон показались бы рыночной забитой до отказа площадью. Вся боль этого дня ушла, все тревоги стихли – не осталось ничего больше. Только ее слова: обидные, жестокие, несправедливые и… очень искренние. Очень настоящие слова, которые причиняли ей боль, сердили ее, злили, будили в ней ярость и желание доказать, насколько же она не права. Когда Атеа, закрыв дверь, вновь вернулась в свое кресло и устроилась в нем поудобнее, безмятежно рассматривая ее, Шеда негромко проговорила: - Ты совсем не знаешь меня. - Ошибаешься, - женщина дернула краешком рта, - Я знаю тебя гораздо лучше, чем тебе кажется. А вот ты – совсем не знаешь меня. И все пытаешься угадать, но пока что чаще ошибаешься. И это злит тебя. - Меня злит твое легкомысленное отношение ко всему – но не ты, - жарче, чем следовало, ответила Шеда, - Меня злит твоя безответственность, в которой ты смеешь попрекать меня. Меня бесит то, как легко и просто ты подводишь все под свой собственный взгляд, не принимая того, что все может быть и не так… Атеа рассмеялась: - Напротив, я как раз признаю, что все может идти вообще не так, как я изначально задумала. Я тут так каждый день развлекаюсь, сладкая. И поверь – мне тоже иногда так хочется, чтоб меня жалели, чтоб кто-нибудь пришел и сказал мне – все, дальше я все беру на себя, ты можешь ни о чем не волноваться… Но как-то вот не складывается с этим. - Я готова была предложить тебе это, - напомнила ей Шедавар, теперь уже ощущая и обиду. Атеа чуть нахмурилась, словно бы припоминая что-то, а затем поморщилась, будто от зубной боли: - Ты про свои обещания взять меня в жены? Солнышко, если ты, такая сильная, смелая и храбрая, скорчив героическую мину, возьмешь на себя все мои заботы – на следующий же день я сбегу от тебя. Или вздернусь, если ты окружишь меня своей заботой так, что я вдохнуть свободно не смогу. Или зарежу тебя. Потому что мне не нужно никаких плеч, на которые я смогу свалить свои проблемы. Мне нужно другое. - И что же это? – хмыкнула Шедавар, - Перебранки, драки, склоки? Постоянные выяснения, кто сильнее? После этого ты будешь мне говорить, что я безответственна? - Да – потому что если бы ты была хотя бы вполовину такой ответственной, какой пытаешься мне казаться, то не перечисляла бы сейчас все то, что мне нужно по твоему мнению. Потому что понимала бы меня, - на этот раз ее улыбка была другой, она показалась Шеде почему-то болезненной. Впрочем, вскоре она слетела с ее губ, словно бы ее и не было, - Да, вот еще что. Насчет войск – я услышала тебя. Мы начнем продвижение на юг так скоро, как только сможем; возможно – с помощью ведунов, но их должно быть много, и придется готовить войско к переходу через Врата. Не знаю, удастся ли это, так что варианты по-прежнему есть. - Ты не понимаешь, Атеа, - Шедавар смягчила собственный голос – это получилось как-то само, естественно и просто, и теперь впервые за весь этот разговор она ощутила вновь эту горьковатую нежность, едва различимую среди остальных чувств, - Дикие вскоре будут возле Лойнара. Мы будем держаться в его окрестностях, сражаться – там же. Возможно, я на самом деле пришла попрощаться с тобой. И сказать, к чему тебе следует готовиться. - О боги, ну какая же ты дура… - с каким-то разочарованием в голосе протянула Атеа. Шедавар снова оторопело уставилась на нее, а Лебедь, раздраженно взмахнув рукой, заявила, - К чему мне следует готовиться – я разберусь сама. А тебе – и твоим дружкам-правителям – стоит подумать о том, что вам рассказал этот парень, сбежавший из Хамерота. И обратить внимание на дельную мысль, которую он вам подкинул. - Какую? – не поняла Шеда, решив все-таки проигнорировать оскорбление. - Они сожгли Хамерот, - улыбнулась ей Лебедь, - А диким пока еще некуда деваться с Тракта – впереди у них как минимум два города, которые можно превратить в точно такие же барьеры. Забирайте людей из крепостей, отступайте – и сжигайте за собой города. Идите к границам Эллоина и Тиннереда. Там мы встретимся – и вместе дадим бой. - Что?.. – Шедавар часто заморгала, ощущая себя так, будто ее поленом по голове огрели. Атеа смотрела на нее со всем терпением мира во взгляде и с участием, как на глубоко больного человека, у которого были проблемы с головой. Придя в себя, королева клана Вар крепко зажмурилась, бормоча, - Мы все распланировали иначе… Мы не собирались трусливо бежать и… - Говорю же, ты просто потрясающе туговата, - вздохнула Атеа, рывком поднимаясь из кресла, подходя к ней снова. Ее руки легли на плечи Шеды, и в следующую секунду Лебедь с силой встряхнула ее – Шедавар не ждала того, а потому даже вырваться не попыталась, - Ну конечно, вы планировали героически помирать, а потом пополнять собой ряды диких, да? Это очень умный план, сладкая, ты молодец, - она похлопала Шеду по щеке, и на этот раз та отдернулась от ее руки, инстинктивно приподнимая верхнюю губу и почти рыча: Атеа снова начинала ее выводить. Но с другой стороны, она ощущала странное волнение – а потому прислушалась к женщине, когда та деловито продолжила, - Никто не говорит о бегстве. Я говорю лишь о хитрости – ведь твои Ищущие всегда славились тем, что хороши в диверсиях, в ловушках, не так ли? Тогда где противоречие? И повторюсь, милая: условия всегда будут меняться, как бы ты ни старалась сберечь то, что есть у тебя. Но если ты хочешь выжить – придется танцевать. Учись танцевать – и не ныть, когда что-то получается не так, как ты задумала. У тебя есть все, чтоб делать это, королева. Делай. Последнее она прошептала Шеде почти в лицо, как-то незаметно оказавшись ближе, чем стоило бы, раз они ссорились – или что уж там происходило между ними, Шедавар не очень понимала. Искорки азарта так и плавились в ее янтарных глазах, и это завораживало. - Ты безумная, ты совершенно ненормальная… - хрипло выдохнула Шеда, теперь уже открыто любуясь ею, жадно рассматривая черты ее лица. Как так получалось? Почему с ней так получалось, как она делала так, как могла одним словом своим заставить Шеду делать то, что ей хотелось? Атеа только улыбнулась ей в ответ, глядя исподлобья - прямо и остро, и этот взгляд разжигал внутри пожаровое зарево, то самое, которого ей так не хватало в последнее время, то самое, которое с самого начала вело ее и без которого Шедавар себя не мыслила: стремление, жажда жизни – почти обжигающая, раскаленная. Такая же раскаленная, как ее взгляд. - Вы звали меня, королева? – скрипнула дверь, и негромкий женский голос привлек внимание Шеды – однако не настолько, чтоб она сумела отвести взгляд от лица Атеа. Та тоже не отвернулась даже – только мурлыкнула куда-то в сторону: - Нет. Позову чуть позже. За секундой тишины послышался негромкий щелчок, а затем Атеа, склонив голову в сторону и укладывая ладони на ее плечи, тихо спросила: - Потанцуем?