Дикая охота. За степными ветрами

Облокотившись на резной бортик открытой террасы, примыкавшей к гостевым покоям, Рада пыхтела трубкой, задумчиво наблюдая за тем, как звезды выныривают из густых облаков – а затем снова прячутся, зарываясь в распушившуюся кудель. Ночь стояла тихая, ветра почти не было, да и холод уже не так кусал лицо. Прямо из заснеженных крон деревьев вырастали изящные крыши, сквозь переплетения ветвей приглушенно светились окошки. Уловив движение, Рада пригляделась: кажется, патрульный обходил территорию дворца владыки – и теперь направлялся в сторону городских улиц. Она вздохнула, хмуро повертев в ладони трубку, будто не зная, что с ней делать. Где-то там сейчас была искорка – за золотой стеной, куда Раде дороги не было. Вместе со Зрячей Тэаргой они проводили Лиару до границы Таалдара; только там выяснилось, что пройти сквозь барьер ни у нее, ни у ведьмы не получится. Рада видела полупрозрачные, легкие, как дым, потоки энергии, похожие на разлитый прямо в воздухе мед – и ей они казались такими же густыми, вязкими и плотными. Ей было тяжело даже просто находиться рядом с барьером, и искорка, обеспокоено оглядев Раду, попросила их с Тэаргой вернуться во дворец. - Я не знаю, сколько пробуду там, - негромко, но твердо говорила ей искорка, отведя ее в сторону. Ее теплая ладонь как-то очень уверенно сжимала руку Рады, а штормовые глаза смотрели так открыто и так нежно, что та не могла сопротивляться ей – и уже сдалась, соглашаясь на все, о чем бы Лиара ни попросила ее, - Возвращайтесь. Я узнаю все, что смогу, об этом месте, о том, почему пропал барьер, обо всем – и приду. Мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что ты – в тепле и безопасности. - А если время там течет иначе? Как в Аманатаре или… - но договорить она не успела – Лиара все так же спокойно прервала ее, мягко дотронувшись кончиками пальцев до щеки Рады: - Значит, мы хотя бы знаем, чего ожидать. И если законы времени здесь все же другие, мы будем к этому готовы. Ступай, Рада, - искорка ободряюще улыбнулась ей, и Раде ничего не оставалось, кроме как угрюмо кивнуть. Лиара отступила на шаг и все так же уверенно проговорила, - Все будет хорошо. Я не задержусь надолго, вот увидишь! И вместе со своей провожатой она ушла – странное существо, похожее на облако света, увело ее за границу Таалдар. Следом мимо них туда же шмыгнула Гветан – быстрее, чем окликнувшая ее Тэарга успела что-то спросить у девушки. Вдвоем со Зрячей они тяжело вздохнули, переглянулись, а затем побрели обратно во дворец владыки. День без Лиары прошел незаметно, благо, без компании Рада не осталась – а то бы на стены лезла от скуки. Деликатная и сдержанная Тэарга была приятным собеседником, но получасом раньше владыка пригласил ее к себе на разговор, который «не займет много времени», как заверил посыльный эльфа. И теперь Рада слушала тишину Эрхеля, тишину белого дворца, а взгляд сам нет-нет да возвращался к густому лесу, словно она надеялась уловить золотистый отблеск меж ветвей – и узнать, что искорка идет к ней. Без Лиары ей было неуютно – даже самая мягкая перина переставала быть такой, если искорка не грезила рядом или не сопела куда-то ей в плечо, утомленная долгим днем, а ее теплые кудряшки не щекотали подбородок. Когда было так, мир казался очень правильным и простым, в нем все было на месте – точно так же, как в их крохотном домике, когда они только пришли в становище Сол. Там все хранило в себе значимость, каждая вещь берегла тепло: ложки с вырезанными незатейливыми узорами, кувшин с едва различимым сколом на горлышке, душистые циновки под ногами, тяжелое, будто большой теплый кот, одеяло, которое так надежно защищало их от холодов в долгие снежные зимы. Рада, способная без раздумий отбросить все и сорваться в путь по первому же тягучему зову сердца, помнила каждый цветок в скромных полевых букетах, которые искорка приносила на рассвете, чтоб поставить на окно. Помнила, как грел ладонь шершавый бок остывающей печи, пока она выгребала золу из темного зева – и как ветер врывался в открытую настежь дверь, пока Лиара выметала пыль, тихонько что-то напевая и рассеянно улыбаясь. Все эти мелочи она хранила в памяти, как самое дорогое сокровище, и иногда нежности становилось так много, что ей просто некуда было деться. И тогда Рада принималась часто моргать, хмуриться – или просто смотрела во все глаза на искорку, чувствуя такой же искренний и сильный ответ. И ничего для них за эти годы и не изменилось – разве что подросло, окрепло и стало только надежнее. Сейчас Рада позволяла себе ощущать эту тихую, почти мягкую тоску. По их с Лиарой дому, по анай, которые стали для них чем-то гораздо большим, чем просто народом, принявшим их. А сильнее всего ей не хватало Данки – ласкового теплого котенка с ясными глазами и самым добрым на свете сердцем. Каждый раз, когда Рада думала о дочери, сердце ее сжималось в тревоге – но она упорно гнала от себя прочь дурные мысли. С ней ничего не могло случиться под присмотром Великой Царицы и Держащей Щит. Конечно, у Тиены с Эрис хватало забот – выше головы было, по чести сказать, однако Рада знала, что в их присутствии с Данкой не случится ничего плохого. По-настоящему ее беспокоили разве что Дочери Мани: в последнее время их становилось все больше, и их взгляды находили поддержку среди молодых анай. Поначалу они не были явно радикальными, однако незадолго до того, как Рада с Лиарой ушли в экспедицию, в Роще их настроения уже беспокоили многих анай, прошедших через Великую Войну, а самих Дочерей насчитывалось несколько сотен. Это вызывало опасения не у одной Рады: Лэйк смурнела, стоило на горизонте показаться кому-то из помешанных, Найрин открыто говорила о том, что нужно бы разогнать их или как минимум – взять под пристальное наблюдение. Даже Торн, обычно сдержанная в высказываниях, отзывалась о Дочерях Мани с искренней неприязнью – и не раз говорила, что пахнет от них, будто от бешеных псов. Однако Великая Царица игнорировала их, спокойно говоря, что каждый сам волен делать выбор, и Рада, пускай и с очевидным трудом, смирилась с ситуацией и заставила себя поверить Тиене и в этом. Данка всегда была умной девочкой, хоть и очень нежной – и Рада верила, что даже самый ушлый и скользкий человек не сможет втянуть ее в беду. Она и сама того не допустила бы, конечно, но Раде было все же гораздо спокойнее, когда она думала о том, что в Роще Великой Мани за дочерью присмотрят. Будто она всегда будет маленькой девочкой у тебя в руках, с горечью усмехнулась она сама себе. Рано или поздно придется отпустить ее. Ох, Милосердная, лучше бы позже… Иногда ей казалось, что даже искорка больше верит в то, что их дочь выросла, чем сама Рада. Может, дело было в Далане и Мейре – вернее, в том, что им почти и не досталось ее любви и заботы. И страннее всего было осознавать, что, возможно, ей не удалось бы изменить это, даже если бы все сложилось по-другому, даже если бы она смогла забрать их с собой за Эрванский Кряж, даже если бы с самого начала она была рядом и не оставляла ни на минуту. Иногда от подобных мыслей становилось до отчаяния больно, и раскаяние жгло ее тавром, но рядом неизменно была искорка – и тихая ее поддержка, и бесконечная ее любовь. И в такие моменты Рада напоминала себе, что Небесные Сестры знают наперед, что отмерить каждому, чтобы тот закалился и окреп на наковальне под сильной рукой Огненной, взрастил себя самого под строгим, но справедливым приглядом Хлебородной, умел держать ответ перед Милосердной и Ревнивой – и шел вперед следом за Быстрокрылой, не оглядываясь на былое. Все это она знала, все это испытала на себе, и ей не о чем было сожалеть теперь; разве что – о том, что всей собой она не могла выпить те моменты тишины, которые были дарованы им на этом пути. Шаги послышались как раз в миг, когда она выколачивала трубку, вытряхивая пепел за бортик террасы. Обернувшись к высоким прозрачным окнам, Рада обнаружила в комнате Тэаргу – та устало направлялась к столу, за которым они и расположились раньше, беседуя. Убрав трубку, она пересекла беломраморную крытую площадку и нырнула в тепло помещения, затворяя за собой балконную дверь. - Гветан сделала еще один подкоп, - сообщила ей Тэарга, когда Рада устроилась в кресле напротив нее и потянулась к кружке с терпким вишневым элем. Она не жаловалась - просто обреченно констатировала факт, - Его нашли пару часов назад в одном из подсобных хозяйственных помещений. Кажется, она пыталась вкопаться во внутренний двор, но промахнулась. Его практически не используют, потому был шанс, что ход найдут не скоро. - Может, на то расчет и был, - хмыкнула Рада, с усмешкой качая головой, - Как безумная мышь в сыроварне… - Это Гветан, о каком расчете может быть речь, - по голосу она поняла, что Тэарга морщится, - О Небо, это уже третий. Такими темпами она просто разрушит весь дворец. - А владыка что? – поинтересовалась Рада – и Тэарга, кажется, скривилась еще сильнее. - Дал мне понять, что крайне недоволен сложившейся ситуацией. И что пока еще закрывает глаза на это, но скоро его терпение кончится, если девочка не возместит ущерб. - Она же вроде как научилась заращивать лазы?.. – полувопросительно уточнила Рада, отставляя кружку в сторону. Напиток был приятным, но ни в какое сравнение не шел с медом Нуэргос. Тэарга, впрочем, сочла его слишком горьким, а потому потягивала вино из высокого бокала – золотое, будто плавленое солнце. - Не уверена, что слово «научилась» отображает действительность, - с явным недовольством заметила Тэарга. Рада уже успела понять, что эльфийка была требовательной – к себе куда сильнее, чем к другим, но и остальным спуску не давала. Глубокий капюшон скрывал ее лицо, а потому она не могла видеть глаз ведьмы. Однако что-то ей подсказывало, что после визита к владыке Эрхеля настроение у Тэарги изрядно подпортилось, - Она обещала, что к вечеру вернется – и «честно-пречестно» сделает что-нибудь с дырой в моей стене. Я слышу это уже который день, но результатов пока не наблюдаю. Возможно, мне стоит четче обрисовать свою позицию по этому поводу. - Твои дети, Зрячая, ходили бы строевым шагом при тебе. Или ученики, - усмехнулась Рада. Интересно, что бы сказала Тэарга, наблюдая Волчат, с энтузиазмом привязывающих свинью к ножке стола - и накануне получивших от Саиры розгами за предыдущую проделку? Или бестолковую Китари дель Анай, которая клятвенно обещала всем наставницами быть аккуратной и внимательной – но почти каждый день расколачивала очередной кувшин, роняла все и передвигалась в облаке грохота и разрушений? - Небо уберегло меня от детей – материнство не является для меня приоритетной задачей в жизни. Как и наставничество: в мире слишком много всего, что я сама еще не изучила, - сдержанно отозвалась Тэарга, - Однако я ожидаю от Гветан большей ответственности и серьезности, и думаю, что следует донести это до нее. - Ну, успехов тебе, Зр… Знающая, - на этот раз Рада все же спохватилась, вспомнив, что ведьм здесь называют иначе. Ее пожелание было искренним – хоть она и не представляла, чего можно добиться от неугомонной девчонки, которая порой казалась Раде такой же чудаковатой, как Редлог. А сходство действительно было: Гветан тоже закапывалась в землю и стаскивала все, что плохо лежит. Некоторое время они с Тэаргой молчали, погрузившись каждая в собственные мысли. На плечо Знающей из-под ткани спускалась тонкая, белая, словно снег, прядь. В помещении она носила тунику с длинным рукавом – и своего лица по-прежнему не открывала. Рада вспомнила, что уже пыталась высказать догадки о происхождении Тэарги, однако тогда ей помешал языковой барьер – да и эльфийка явно не понимала, чего она от нее хочет. Сейчас благодаря особенностям здешней земли Рада понимала собеседницу полностью – и та точно так же понимала ее. Она словно знала оттенки слов и чувств, могла ощутить их, даже если какое-либо слово оставалось незнакомым. Взглянув на Тэаргу, Рада, решив не ходить вокруг да около, неловко начала: - Знающая, я уже как-то пыталась узнать это – да как-то не сложилось. В тебе течет кровь нимф? - Кто такие нимфы? – после нескольких мгновений молчания спросила эльфийка. В голосе ее звучало любопытство, и Рада немного расслабилась – значит, она ничем не оскорбила Тэаргу. - Нимф создали эльфы Этлана, - ответила она, подливая себе еще немного эля, - Раньше их было много, но сейчас раса практически целиком исчезла. Боевая Целительница Найрин говорила, что ныне их в мире осталось только две: она сама и ее дочь. - Как их создали? Для чего? – кажется, Тэарга действительно заинтересовалась – но в ее случае это выражалось пристальным, острым вниманием, из-за которого Рада ощущала себя не слишком-то комфортно. Впрочем, это поразительным образом сочеталось с деликатностью Знающей, а потому она быстро совладала с собой. - Боюсь, что не смогу внятно ответить на твой вопрос, Знающая, - развела руками она, - Гораздо подробнее об этом знает Лиара – она теснее общается с Найрин, да и знает побольше моего. Я подумала, что здешние эльфы могли повторить опыт эльфов Этлана. - Наши племена не обладали такими знаниями – ни в былое время, ни теперь, - задумчиво проговорила Тэарга, - Во всяком случае, я не помню других сведений. Но это на самом деле интересно. Создать новую расу сумели велли. - Те существа, к которым ушла Лиара, - кивнула Рада. Странное создание, сияющее, словно утренняя звезда, пока что было самым необычным, что ей довелось увидеть здесь. - Верно. Они пытались сотворить что-то среднее между собой и пришедшими из-за морей иноземцами – эльфами, людьми… Так произошли дриады – внешне они похожи на смертных, хоть и с некоторыми особенностями: они невысокие и тонкокостные, очень легкие и бесшумные. Волосы у всех дриад пепельные, серебристые, а глаза – черные, это – черты внешности их расы. Однако, подобно веллям, дриады не имеют признаков пола. Ваши нимфы – тоже? - Ну, я бы так не сказала… - пробормотала Рада, смутившись. Повстречав Найрин впервые, люди теряли голову, потому как видели перед собой самую красивую женщину на земле. А сколько молодых волочилось за ее дочерью Вэйне – сложно было сосчитать. - Это логично, - кажется, Тэарга даже не заметила, что Раде неловко - она была глубоко погружена в свои мысли и говорила увлеченно, - У веллей категория пола отсутствует – во всяком случае, в нашем понимании. У эльфов твоей земли она не девалась никуда. Почему ты решила, что я могу относиться к этой расе? - Из-за цвета волос, - пробурчала Рада, понимая, что Тэарге причина может показаться очень сомнительной, - Еще ты скрываешь лицо… - Нимфы так делают? – кажется, Тэарга удивилась. Пришлось пояснять свою мысль точнее. Рада пожала плечами: - Однажды мы путешествовали с Найрин. За пределами Данарских гор сейчас никто не знает о существовании нимф, и она вынуждена была прятать лицо, иначе нам бы просто проходу не дали. Дар их крови – в красоте: нимфы настолько прекрасны, что невольно заставляют любого, взглянувшего на них, желать только одного – себя. - Представляю, сколько трудностей и неудобств это вызывает в обыденной жизни… - Тэарга покачала головой, - Жестоким даром эльфы Этлана наградили свое творение. Нет пытки более мучительной, чем красота – как для того, кто владеет ею, так и для того, кто ее лишен. Знающая затихла, а Рада нахмурилась, пытаясь понять, что именно та имела в виду. Что-то в ее мысли было понятно и не требовало объяснений, но согласиться с Тэаргой Рада не могла и не хотела. Заметив, что собеседница в замешательстве, эльфийка улыбнулась ей – только улыбку и было видно: - Так всегда было: то, что мы не можем сделать своим, рискует стать нашей одержимостью. Сделать что-либо своим мы способны, только познав это нечто полностью, целиком. Как познать целиком красоту? Как пропустить ее через себя, заключив ее в каждую частичку своего тела, чтобы она навсегда стала частью нас? Чтобы не переживать каждый раз мучительное чувство потери, когда объекта, волнующего тебя, нет рядом? Чтобы пережить ее, как переживают откровение – и как переживают смерть; чтобы выйти из этого контакта измененным, обновленным и чистым, всесильным – но коленопреклоненным перед этим невероятным, мощным потоком, который просто сметает тебя? Как это сделать смертному существу, которое и так гнется к земле под тяжестью собственных невозможностей, слабостей и бесов, грызущих изнутри? - Едва ли ты говоришь сейчас о красоте живого существа, Знающая, - она наблюдала за сидящей напротив Тэаргой. В ее позе Раде виделась напряженность – острая, ищущая, будто она и сама стояла на пороге откровения, о котором и говорила. - Верно – я говорю о красоте, как о явлении. Как о Творце, если хочешь. Оно настолько больше нас, настолько абсолютно и завершено, что мы просто не можем принять это. Я не исключаю, что есть и те, кто научен тому… Научен подобному чистому, полному восприятию, обладает способностью принимать это как-то безболезненно, просто. Но я не встречала того, кто сумел бы так – ни эльфа, ни человека, никого. Все зависит от уровня раскрытия сознания, но рано или поздно каждый из нас столкнется с тем, что он не сможет познать. И это причинит ему мучительную боль. Потому что ни насмотреться, ни напиться этим не получится – все будет мало. И в конечном итоге это просто иссушит тебя – или спровоцирует на ярость от собственного бессилия. Ты захочешь буквально разорвать это… что-то невозможно красивое и непознаваемое – разорвать на клочки, уничтожить, потому что оно самим своим существованием насмехается над тобой. Уничтожить, потому что в какой-то момент кажется, что в твоей жизни больше не будет ничего более сильного, и все после станет плоским, лишенным объема, вкуса, цвета и запаха. Убить, потому что иначе совсем скоро оно убьет тебя. И станет это вершиной твоего отчаяния, последней попыткой убедиться в том, что такое явление красоты – реальное. Ты сможешь понять это лишь в миг, когда разрушишь его. Или когда оно разрушит тебя. Понять – да, но все еще – не познать, не прочувствовать. Боль, которую каждый из нас унесет с собой даже в смерть – это отделенность от абсолютной красоты, с которой мы так и не сумеем слиться. Во всяком случае, в нынешней форме нашего существования. Иногда мне кажется, что эту способность мы утратили вместе с бессмертием наших предков… Она затихла, какая-то очень хрупкая и ранимая сейчас – но Рада все же не сумела сдержаться: - Ты серьезно так думаешь? – фыркнула она, и Тэарга вздрогнула, обращая к ней сокрытое в тени лицо, - Боюсь, что расстрою тебя, Зрячая… Знающая, - эльфийка только нетерпеливо отмахнулась – судя по всему, ей дела не было до того, как звала ее Рада. Та продолжила, откинувшись на спинку кресла и отстраненно усмехаясь, - Большинство эльфов Этлана, сохранивших свое бессмертие – это чванливые бхары, давным-давно отказавшиеся от всего, что можно было бы назвать по-настоящему красивым. Во всяком случае, от того, что могло бы вызвать чувства, о которых ты говоришь. - Лиара говорила мне о городах, которые создают ваши эльфы, - негромко молвила Тэарга, - И то, что она описала, показалось мне прекрасным. - А ты разве о городах речь ведешь? – вскинула брови Рада, - Построить можно все что угодно. Но оно никогда не сравнится с тем, что просто сваливается тебе на голову, будто обух топора – и захватывает все твое существо. Ты ничего с этим не можешь сделать, и противиться этому не можешь. И в чем-то ты права: когда не можешь познать что-то, это больше всего напоминает муку, самое сильное страдание из всех возможных. Но к нам всегда приходит то, что мы способны принять. - В твоей жизни был подобный опыт? – через некоторое время спросила ее Тэарга. Рада вновь неловко пожала плечами – говорить о себе всегда было странно: - Был. И первое время это на самом деле было мучительно. Мне казалось, что это просто сожжет меня. И да, я действительно злилась, да и в целом чувствовала себя очень паршиво. - Что это было? С чем ты столкнулась? - Великая Мать, - в груди потеплело, словно у самого сердца зажегся теплый огонек. Так и было – и через него Рада ощущала Лиару, а еще – собственные крылья, а еще – то, о чем говорила сейчас Тэарге, - Это – сила, в которой и есть истинное бессмертие, это сама жизнь… Я не очень хорошо говорю, если честно – и не знаю, как описать тебе это, как рассказать. Но после того, как Она пришла к нам с Лиарой впервые, все изменилось для нас. Ничто больше не было прежним. Мы искали ответ на вопрос, что это такое, нам нужно было знать – и поиск стал целью нашего пути. Когда мы попали в Данарские горы, я ощутила Великую Мать всюду. Она просто… просто была там, жила бок о бок с анай, и они дышали Ею и ощущали каждое мгновение. А мы не умели так. Я была лишена того, но очень хотела вернуть ощущение Ее присутствия и защиты – потому что ничего красивее и правильнее в своей жизни не ощущала. Я привыкла к тому, что если долго биться лбом о стену, она рано или поздно сломается. Вот и билась, - она хмыкнула, вспомнив, как же трудно было открываться потоку – и довериться тому, что ей терпеливо втолковывали Эрис, Лэйк, Тиена, Найрин… Доверие ей вообще всегда давалось сложно, но, как оказалось, другого пути просто не было. - И как ты приняла это? – вопрос был очень своевременным. А еще – сразу же содержал разгадку, и Рада честно сказала об этом Тэарге: - Ты уже ответила себе самой, Зрячая. Я просто приняла Великую Мать. Открыла Ей свое сердце и пригласила Ее. Доверилась Ей искренне, не сомневаясь в этом ни на одну секунду. Я сдалась этому потоку, потому что биться с ним было бессмысленно. Впрочем, может и нет: без всех шишек, которые я набила, едва ли я поняла бы, что действительно нужно делать. - Я слышу твои слова – и понимаю, о чем ты говоришь, - медленно кивнула Тэарга, - И я верю тебе – и твоему опыту. Однако… Я не чувствую внутреннего ответа. Какого-то подтверждения внутри себя самой, что в моем случае это сработает. Это прозвучало почти как признание и одновременно извинение – словно Тэарга вынуждена была обидеть ее, хоть и совсем того не хотела. Рада просто заметила: - Да знаю. Я не могла понять, чего от меня хочет Держащая Щит народа анай ровно до тех пор, пока это не пришло само – сколько бы мы ни говорили о том, что нужно сделать. Здесь разговоры не особенно помогут. Все происходит действительно само – и ровно тогда, когда ты будешь готов к этому. - Я не очень люблю, когда что-то в моей жизни происходит «само», - со вздохом проговорила Тэарга, потянувшись за чайником с давно остывшим травяным чаем, - Мне гораздо комфортнее знать, что я контролирую события. - А кто любит-то? Для меня по сравнению с этим путешествие за Семь Преград – почти приятная прогулка на побережье, - помолчав, она вновь подняла взгляд на Тэаргу, - Тебе стоило бы поговорить с Великой Царицей или Держащей Щит. Возможно, у них нашлось бы для тебя гораздо больше ответов – и правильных слов. - Твои слова и не были неправильными. Более того, я неоднократно слышала что-то подобное, и сама приходила к тем же выводам. Просто одно дело – это понять что-либо разумом, и совсем другое – как ты говоришь, всей собой. Обрести полное знание на уровне едва ли не телесном. Впрочем, ты меня обрадовала, Рада, - она едва заметно улыбнулась, - Кто-то в мире еще задается теми же вопросами, ищет тот же путь. Не губит, не отталкивает – но пытается понять. Это дает надежду, что рано или поздно все изменится. - Все и так меняется, - Рада глянула за черное окно. За стенами дворца разливалась ночь – и вполне возможно, что где-то за тысячи верст и пространств над Рощей Великой Мани тоже висела краюшка луны, и звезды точно также перемигивались с окошками приземистых домов, - Мы живем во время перемен. И это тоже иногда тяжело принять, когда задумываешься. Потому что порой кажется, что удержать тебя в шаге от пропасти может только что-то постоянное, надежное – и за него на самом деле очень хочется держаться. А какое уж тут надежное, когда пропасть у тебя прямо под ногами… - Об этом я думаю часто, - Тэарга тоже отвернулась к стеклу. Ее силуэт отражался от прозрачной его поверхности, и казалось, что ночь льется прямо из ее отражения – наружу, - И что делать, если уже падаешь? - Падать, - почти не думая, ответила Рада, - И очень быстро отращивать крылья и учиться летать. - Здесь у вас с Лиарой явное преимущество, - рассмеялась ведьма, - Мне, боюсь, не угнаться. - Если хочется – значит, сбудется, - оскалилась в ответ Рада. Тэарга склонила голову, то ли соглашаясь, то ли просто прислушиваясь к ней. Наконец она заговорила, и голос ее звучал отстраненно: - Начали с нимф, закончили тем, что кажется неосуществимым… Содержательный вышел разговор. - Пожалуй, - повременив, Рада все-таки уточнила, - Так ты не нимфа? - Нет, - Тэарга обернулась к ней, криво усмехаясь краешком рта, - Не нимфа. Я прячу лицо по другой причине – таких, как я, на Бар-эс-Тилладе считают проклятыми. Даже в нашем племени боятся Рожденных Луной. Люди, насколько я знаю, предпочитают сразу же избавляться от них, чтобы не призвать несчастья на порог дома. Так я обезопасила себя – а заодно тех, кто имеет со мной дело. Некоторые поверья живут в крови, и вытравить их оттуда невозможно. Проще не показываться никому на глаза. Рада поняла, что она имеет в виду. - Ну, у нас нет таких поверий, - осторожно заметила она, - Если хочешь, можешь снять капюшон. Едва ли тебе на самом деле удобно целыми днями ходить будто с мешком на голове. - Ты просто никогда не сталкивалась с такими, как я, - отозвалась Тэарга – и прозвучало это как-то слишком поспешно, нервно. Словно она говорила это не раз – другим и себе самой тоже. - Ты просто не знаешь, с чем я сталкивалась – и Улыбашку тоже не знаешь, например. И Алеора, - проворчала Рада, - Но дело твое. Серьезно. Я не стану лезть к тебе – поступай, как знаешь. Кажется, несколько секунд Тэарга колебалась – ее руки были напряжены, будто вот-вот она собиралась поднять их к лицу. Но в одно мгновение что-то изменилось, эльфийка как-то странно обмякла, а затем произнесла – уже гораздо спокойнее: - Я очень ценю твои слова, Рада. Но я привыкла жить как живется. Ты верно сказала: есть вещи, за которые хочется держаться – надежные и постоянные. И которые мы не готовы отпустить. На этом их разговор все-таки свернулся – Рада не хотела спорить, да и вряд ли стала бы, если б хотела. Их опыт на самом деле был совсем разный, и она не знала, мог ли вообще кто-то в мире передать свои откровения другому – так, чтобы это произошло просто и точно. Им с искоркой пришлось проходить этот путь самостоятельно, пусть рядом и была опора – их обретенное племя, их долгожданный путь. Великая Мать тоже все это время находилась рядом – нужно было только открыться Ей. Но чтобы прийти к этому, Раде понадобилось очень много времени. И она не жалела о том: все для них происходило как нужно. В молчании они просидели недолго – Рада услышала поспешный топоток, доносившийся откуда-то из коридоров дворца. Она прекрасно знала, какое существо будет передвигаться так во дворце владыки. Тэарга тоже знала – тяжело вздохнув, ведьма обернулась к двери. - Чудесно. Время чинить стены. Вскоре Гветан появилась в комнате – раскрасневшаяся, запыхавшаяся, очумевшая, как и всегда. В растрепанных волосах блестели редкие снежинки, зато на мохнатой шапке образовался целый небольшой сугроб, который девчонка бесцеремонно с очень деловитым видом стряхнула прямо на ковер. Метнув на Раду настороженный взгляд, Гветан что-то пробормотала ей, а затем подскочила к Тэарге, плюхаясь прямо на пол перед ней – и быстро и сбивчиво заговорила на своем языке, пытаясь отдышаться. Тэарга что-то переспрашивала у нее, уточняла, судя по тону. Вдруг Гветан указала на Раду, настойчиво повторяя незнакомые ей слова – а затем уставилась на нее, любопытно моргая. Она притихла, будто бы ждала чего-то, и Тэарга тоже повернулась к ней, будто собиралась что-то сказать. Рада сразу же напряглась – Гветан ушла вместе с искоркой, но уже вернулась, а Лиары все не было. С другой стороны, девчонка в чешуе могла и обогнать искорку… - Что-то случилось? – она требовательно взглянула на Тэаргу, - Где Лиара? - Гветан сказала, что она отправилась вместе со старейшиной веллей на границы Алариса – воссоздавать мембрану. По ее словам, Лиара передала тебе, чтобы ты не тревожилась о ней – и что тебе нужно поговорить с владыкой Алариса в присутствии кого-то из веллей. Ал'Навир может послать за ними. Это касается твоей крови – и Дикой Охоты тоже. - В каком смысле? – не поняла Рада. Гветан по-прежнему таращилась на нее – с каким-то очень выраженным интересом. Тэарга, судя по всему, некоторое время разглядывала ее, а затем проговорила, тщательно подбирая слова: - Та энергия, которую я ощущала в тебе, называется серебряной кровью. И она, возможно, может оказаться ключом в нашей борьбе с дикими духами. - Серебряная кровь? – Рада нахмурилась, - Причем здесь проклятие рода Стальвов? - Я не знаю, Рада. Но Гветан утверждает, что старейшина веллей полагает, будто это на самом деле связано – и очень важно. - Ну… Значит, поговорим. Что еще оставалось? Искорка ушла на неопределенное время, а их с Алеором наследие вновь догоняло ее – даже на другой стороне мира. Рада сделала глоток эля и мрачно отставила кружку, не обращая внимания на Гветан, вид у которой был крайне заговорщицким. Ее и саму крайне интересовало, как были связаны дикие духи Бар-эс-Тиллада с ней – но почему-то особой радости это не внушало.