Дикая охота. За степными ветрами

Когда Рада вместе с Тэаргой пришли к владыке в тот самый зал, где кудрявая Лиара впервые так ладно осадила заносчивого эльфийского хмыря, Гветан поняла, что ей здесь делать особо нечего. Разговор они сразу же повели на своем мудреном языке, и девушка, не понимавшая ни слова, попыталась было незаметно улизнуть за дверь, но спокойный голос владыки остановил ее: - Подожди здесь, речная девушка. Твои спутницы сопроводят тебя в покои после нашей беседы. - Я и сама могу дойти… - начала было она, но владыка таращился на нее безо всякого выражения, и Гветан уже хорошо знала, что это значит: никаких возражений он не услышал и воспринимать не собирался. В зале за его спиной топтались его стражи, которых Гветан, по чести сказать, считала бесполезными – но они могли по первому слову эльфа скрутить ее. Кроме того, боковым зрением она заметила, как у двери буквально выросла какая-то щуплая тень – и чуть вслух не застонала: то, конечно же, была Миерна. Худосочная вобла в последнее время взялась прислуживаться владыке с каким-то слишком уж горячим рвением – а еще она постоянно оказывалась где-то рядом с ними, смотрела волком и скалила мелкие зубки. Гветан в который раз злорадно подумала, как было бы славно, если бы эти зубки ей кто-нибудь да выбил – дылда, например, у той точно бы получилось: кулачищи у нее оказались здоровенными, в половину головы Гветан. Ну, может чуть меньше. Так или иначе, по-тихому смыться ей не удалось. Поэтому, пока все они трепались о чем-то – и ведь интересное говорили, а она того узнать не могла! – Гветан отволокла к черному окну один из свободных стульев и взгромоздилась на него с ногами. Некоторое время она просто сопела и обиженно зыркала то на троицу беседовавших эльфов, то на Миерну. Последняя внимательно прислушивалась к беседе, и лицо ее постоянно менялось: на нем то проступала какая-то затаенная злоба, то его искажала почти что гримаса страдания… А то вдруг Миерна бледнела и замирала, превращаясь почти что в неподвижную замороженную селедку. Всякий раз, когда взгляд ее случайно устремлялся к Гветан, она ловила взгляд речной девушки – и в ответ смотрела до того неприязненно, что та ежилась на своем своеобразном насесте и тут же опускала глаза, про себя костеря эльфийку самыми звучными ругательствами, которые она знала. В конце концов, заскучав, Гветан тихонько закопалась в свою сумку с тетрадкой, вынула ее и пару угольков, умостилась поудобнее и принялась малевать. Лица ей всегда не шибко удавались. Вот с природой и всяким чудным хорошо складывалось: Тахири тоже славно получилась – потому что была странной, необычной, и лица у нее в привычном смысле толком и не было. Но Гветан упорно училась, пусть даже ее зарисовки людей чаще всего дальше набросков не заходили. На чистом листе сначала появился портрет Тэарги, нарисованный короткими, быстрыми штришками, позже – портрет дылды. С Тэаргой все просто было – только подбородок, губы да острый кончик носа, остальное – в темной-темной тени… Хоть Гветан и видела ее без капюшона, да не стала ничего добавлять: срисовка требовала точности. Дылда получилась… даже ладно, речная девушка и сама удивилась. Правильно как-то получилась, прямо как надо – с жесткой своей длинной и упрямой челюстью, ястребиным взором, разлетом чуть нахмуренных бровей. Это все Гветан поймала, а потому можно было и похвалить себя – только не сильно, а то непременно что-нибудь да попортится. У нее так всегда бывало: едва она уверится в том, что все складно под ее руками творится, как оно сразу же шло, как говаривал папка, по борозде. Подумав, Гветан, придирчиво оглядев рисунок и физиономию Рады заодно, добавила темную тень на висок; так она получилась какой-то более… внушительной, наверное. И немного зловещей – будто какая-то тайна ходила за ней по пятам и всякий раз замирала прямо за левым плечом. Да ведь так оно для речной девушки и было. Что там с ее серебряной кровью, что там с даром, о котором мельком сказала тетка Симирам? Тахири украдкой пообещала ей, что расскажет в следующий раз немного, но Гветан не могла ждать. Увидятся они только завтра, и до этого ей целую ночь придется провести, маясь от мыслей и предположений. Что такого чудного было в Раде, пришедшей невесть откуда? Ну, умела она летать, и что с того? А Гветан под водой дышала, еще и ведьмовать умела, и в том среди речных женщин, уж наверное, была одна-одинешенька. Значит, и она особенная – но дылда была особенной по-другому, и ей жуть как хотелось выяснить, как именно. Если бы не владыка, если бы не пиявка-Миерна, она давно бы уже со всех плавников неслась в Таалдар, к Тахири! А так… С досады Гветан глубоко и тяжко вздохнула, а затем, косясь на Миерну, принялась малевать и ее – только так, чтоб та ничего не увидела. Получилось тоже похоже: какое-то невыразительное, будто плоское лицо с мелкими чертами, лоб в обрамлении тонких прядей, сжатые в нитку и ломаные злой линией губы. Разве что глаза у той были красивые, дивные совсем; Гветан даже колебалась, рисовать как есть – или по-другому сделать, подшутить над ней… Все-таки честь творца перевесила, и Гветан без особого желания набросала все же так, как на самом деле. Чтобы хоть немного утешиться, она добавила над головой Миерны несколько схематичных молний – но не успела она ощутить удовлетворение от проделанной работы, как за окном вдруг сверкнуло. Гветан даже не поняла, что это было – а когда обернулась к окну, то увидела только метель; белые хлопья вдруг возникали из чернильной мглы и бились о стекло. Тихий шорох, с каким снег налипал на подоконник, вторил вьюжному вою ветра, и речная девушка сообразила, что именно этот звук уже некоторое время тревожил ее – но, погруженная в работу, она не обратила на него внимание. В зале стало тихо: все эльфы теперь молчали и тоже глядели за черные стекла. Гветан беспомощно посмотрела на Тэаргу – ей очень хотелось спросить, что это, но никакой уверенности в том, что ведьма ответит, не было. Владыка, прервавшийся на несколько мгновений, вновь продолжил, растягивая слова и не отворачиваясь от ряда высоких островерхих окон, но тут ветер усилился, вихри снежинок ударили в стены дворца – а в следующий миг за окном вновь мигнула осветившая все небо вспышка света, и через несколько секунд Гветан услышала рокот грома. Накликала на свою да чужие головы, дура ты рыбоглазая!.. Гветан в панике посмотрела на набросок Миерны в ореоле из угольковых молний. Только этого ей еще и не хватало. Это теперь еще выходило, что сбывалось все, что она малевала?! Матерь Озер, это просто глупая шутка, ну что Ты, не зря вон Малешка говаривала, что шутница из меня, как из карася корова, а что лупила я ее после того да в реку гнала – так то не со зла же… Стараясь не привлекать к себе внимания, Гветан принялась тереть пальцем молнии. Контуры размывались, и вскоре над нарисованной макушкой расплылось темное пятно. Правда, это не очень помогло: за окном снова сверкнуло, почти сразу же – еще, но словно с другой стороны, и гром прогремел гораздо ближе. Гветан ощутила, как холодеет внутри. Наверное, если она на этот раз скажет Тэарге, что оно само, эльфийская ведьма просто всю шкуру с нее сдерет вместе с чешуей… Вот только речная девушка правда не знала, в самом деле честно-пречестно не знала, как же так все получилось. Когда дверь с грохотом распахнулась, Рада даже вздрогнула от неожиданности. Буквально за миг до этого темные провалы окон в очередной раз вспыхнули, озаренные молниями, и не на шутку встревоженный владыка приказал своим стражам немедля созвать в зал мудрецов. Но эльфы не успели даже покинуть комнату – на пороге внезапно возникла искорка, и вместе с ней в помещение будто ворвался штормовой ветер: он подталкивал ее в спину, словно торопил. Радость от того, что Лиара вернулась, почти сразу же сменилась тревогой, и Рада сама сделала стремительный шаг к ней навстречу, мгновенно собираясь. - Я знаю, что случилось с детьми Алариса! – выпалила искорка, сразу же бросаясь к владыке. Рада успела поймать ее взгляд – быстрый, но неизменно ограждавший от сомнений и страхов, спокойный и уверенный. Внимание Лиары теперь было полностью сосредоточенно на эльфе, однако ощущение ее присутствия все равно давало Раде чувство надежности, не сравнимой ни с чем в мире, - И я могу помочь им – но сначала нужно прогнать диких. Они здесь. - Этого быть не может… - Ал’Навир ошеломленно уставился на нее, словно глазам своим не верил. Впрочем, в следующий миг заговорило существо, пришедшее вместе с Лиарой – и с каждым словом лицо владыки темнело все больше. - Дикие здесь – их ощущаю и я. Этот шторм они привели с собой, он – их проводник, - голос этого создания был странным – такого Рада никогда не слышала. Смотреть долго прямо на него она не могла: мягкое сияние, окружавшее велль, казалось плотным и тяжелым. Ощущение густой силы было почти таким же осязаемым, как подле Тиены и Эрис, разве что к веллям у Рады покуда не было возможности привыкнуть, - Мой дом в беде – и твой вместе с ним. Ал'Навир окинул ее долгим взглядом. Еще несколько секунд он колебался, а затем резко обернулся к своим стражникам, так и замершим на месте после того, как в зале появилась искорка. - Мудрецов – ко мне, немедленно. Скажите Роэлину, чтобы призвал их сейчас же, после – соберите стражей города во дворе, полная готовность. Защитники владыки тут же кинулись исполнять его поручение, и на зал опустилась тишина. Из приближенных к эльфу стражей в комнате осталась только Миерна – она сошла со своего поста у двери и теперь стояла неподалеку, напряженная, будто сжатая пружина. Только снежный шторм бушевал за окнами, с силой колотясь о стекла – так, что тонкий дребезжащий звон разливался в зале от каждого удара. Владыка оглядел тех, кто остался в зале, и вид у него при этом был странно обреченный и беспомощный. Рада даже удивилась – казалось, будто Ал'Навир не знал, что ему теперь делать, когда опасность подошла так близко. - Владыка, я пойду вместе с твоими мудрецами, - негромко проговорила Тэарга, - Мне уже приходилось сталкиваться с дикими, а потому моя помощь, думаю, будет полезна. - Как и наша, - Лиара теперь стояла совсем рядом, плечом Рада ощущала ее тепло, - Мы сможем защитить вас – я способна сделать мембрану, которая не пропустит диких к воинам и веллям. Ал’Навир как-то странно внимательно и цепко оглядел искорку, а затем тихо спросил: - Ты действительно сумеешь помочь нашим детям? Для него прямо сейчас это имело гораздо большее значение, чем нападение этих жутких существ, с которыми Раде уже довелось сразиться. И она понимала, почему так – а еще вдруг поняла, что ведь он и правда не знал, что делать. Тэарга говорила ей, что для Алариса Дикая Охота всегда была далекой страшной сказкой из другого мира, потому что их всегда берег барьер. Теперь его не стало, и Ал'Навир впервые столкнулся лицом к лицу с бедой, о которой раньше и представления не имел. Миерна, подошедшая еще ближе, открыла было рот – но почему-то остановилась. Рада чувствовала, как стражница, крысившаяся на них все время, что они находились здесь, колеблется. Возможно, причиной тому стало все услышанное ею за недолгую беседу Ал'Навира с гостьями, а может, просто мозги наконец встали на место. В любом случае, она тоже переводила взгляд с Лиары на Раду – и обратно, и тоже ждала. Искорка твердо кивнула: - Я убеждена в том, владыка. Мне понадобится помощь, однако я не сомневаюсь в том, что вместе мы способны справиться. - Если это действительно так, Лиара дель Каэрос, мы останемся вашими должниками навечно – и Аларис не забудет об этом до конца всех времен, - внимательно оглядев ее, наконец негромко молвил владыка. Рада успела заметить, как недоверчиво щурилась Миерна – однако это сейчас занимало ее меньше всего. Ал'Навир обратился к стражнице, - Прикажи обитателям дворца укрыться во внутренних помещениях и назначь стражей для охраны. Потом – выходи. Мы будем ожидать внизу. С этими словами он сам зашагал прочь из зала, и Рада, переглянувшись с Лиарой, двинулась следом. С собой у нее был только долор, но, к счастью, в случае с ее мечом, оставленным наверху в покоях, эта проблема решалась довольно легко. Тэаргавар сделала было шаг в сторону выхода из зала, когда на ее рукаве вдруг повисла Гветан, чуть под ноги ей не кинувшись. Вид у речной девушки был перепуганный и встревоженный, взъерошенный совершенно, и круглые глазенки остекленели. В таком состоянии Знающая девушку еще не видела. - Что такое, куда вы все? – заглядывая в тень под капюшоном Тэарги, Гветан вдруг взмолилась, - Не ходите!.. Там же буря какая!.. Бедовая я, ох! - Гветан, иди во внутренние покои дворца – и оставайся там, пока мы не вернемся. Это не просьба – это мой приказ, - спокойно, но жестко ответила ей Тэарга, кладя руку на плечо девушки. Та нахмурилась, щеки ее вдруг вспыхнули, и ведьма готова была поклясться, что вот сейчас она заявит, что ей, взрослой речной женщине, никто не смеет приказывать. Наверное, в первые несколько мгновений Гветан действительно собиралась сказать именно это, но в итоге, абсолютно неожиданно для Тэаргавар, выпалила, приблизившись к ней почти вплотную и еще сильнее повисая на ее руке: - Страшно мне, Тэарушка… Не ходите! Кажется, по моей вине это все! – она заговорила чуть тише, сбивчивей, - Это все рисунок… Глупо так вышло, ей-богу, я и не думала!.. Так же быть – не бывает, да и никаких мыслей дурных не было у меня… - Что ты имеешь в виду? – Знающая ничего не поняла из того, что ей пыталась сообщить речная девушка, однако нехорошее предчувствие все равно закралось. - Я сидела малевала себе, - Гветан вдруг шмыгнула носом, а в голосе ее прорезалось отчаянье, - Не трогала никого, Матерь Озер не звала! Тебя малевала, дылду малевала, селедку эту хилую, Миерну, чтоб ее… А потом, шутки ради, над ней будто бы грозы нарисовала, над головой прямо… А потом все вдруг и засверкало… Тэарушка! – девушка навалилась на нее, цепляясь за ее тунику ладошками и уже не сдерживая рыданий, - Не виновата я, клянусь жизнью, не виновата!.. Я не хотела, не знала я, оно само!.. Горько плача, Гветан прижалась к ней, не давая и шагу ступить. Сейчас это было так несвоевременно и неуместно, и Тэаргавар, собранная и всеми мыслями уже погруженная в тень, на секунду даже впала в оцепенение. Нужные слова нашлись не сразу, как и крупицы мягкости, которые она могла бы дать сейчас перепуганной до слез девочке. Наконец Знающая опустила ладонь на теплую макушку Гветан и заговорила, стараясь звучать так, чтоб девушка с первого же раза поняла ее и услышала: - Гветан, я убеждена, что ты здесь не причем. Лиара вместе с Симирам принесли весть – в Аларисе дикие, и буря случилась по их вине. Ты не могла спровоцировать шторм, что бы там ни нарисовала. Прошу тебя, успокойся – и ступай во внутренние покои. Не выходи из дворца ни в коем случае, это действительно приказ. Мне нужно идти, моя помощь необходима ведунам Алариса и стражам. - Ты веришь мне?.. – всхлипнула Гветан, не разжимая объятий, - Правда-правда веришь? Тэарушка, ты ведь знаешь, какая я, чтоб такое дурное делать – да не сумела бы в жизни!.. - Гветан, я знаю и верю, - ведьма решительно расцепила ее руки и заглянула в лицо зареванной речной девушки. Та не видела ее глаз, но все равно смотрела – жалостливо и очень открыто, так искренне, как никогда, - Иди. И не вздумай покидать дворец – это может быть очень опасно для тебя, ты поняла меня? - Но и вам это опасно может быть… не ходите, - попросила ее Гветан, глядя с мольбой, - Или – хоть с собой возьми, Тэарушка, я же изведусь здесь, покуда вы – там… Мне без вас страшнее, и за вас страшнее! - Гветан, ты должна остаться здесь, - тоном, не терпящим возражений, повторила Тэаргавар, - За стенами дворца никакого толку от тебя не будет, и ты можешь мешать. - Но я… - Гветан. - Но… - она попыталась еще раз, однако что-то переменилось в ней, и речная девушка обреченно опустила руки, как-то разом обмякая. Последний раз шмыгнув носом, она кивнула, передернув плечами, словно от холода, - Ладно… Ладно, ступай… Только приходи, пожалуйста, приходи скорее, и дылда с Лиарой, приходите… С этими словами она отступила на шаг назад, и на ее лице так и застыл страх – и еще что-то, невысказанное и очень живое. Гветан сейчас казалась особенно маленькой, какой-то хрупкой и ранимой. Очередная вспышка озарила ее лицо, блики молний отразились в почти серебряных глазах. Раскат грома сотряс дворец, и речная девушка будто очнулась от оцепенения. Она встряхнулась, резко еще раз вытерла щеки, оглядела Тэаргу с ног до головы – а потом вдруг сложила руки лодочкой и провела прямую линию по воздуху от своего сердца к сердцу ведьмы. Тэарга не стала уточнять значение этого жеста: ей действительно нужно было спешить – да и она примерно догадывалась о том, для чего Гветан сделала так. У эльфов пещер тоже были свои охранные жесты – хотя сама Знающая считала их суеверным пережитком былого. - Уходи во внутренние покои, - повторила она, отталкивая от себя все внешнее, все, что могло ее отвлечь – и связываясь с тенью, с самыми тонкими ее пластами – и с самыми плотными и глубокими, до которых она только была способна дотянуться. Гветан только смотрела на нее, не мигая, а затем, развернувшись на пятках, торопливо устремилась ко второй двери из зала, которая вела во внутренний коридор, а оттуда – в закрытые, со всех сторон защищенные покои. Проводив ее взглядом, Тэарга поспешила следом за ушедшими несколькими минутами ранее Радой и Лиарой. Она буквально кожей ощущала, как время, совсем недавно застывшее перед бурей, стремительно раскручивается, распрямляется – и обращается стрелой, которая летела прямо в сердце этого шторма. Они находились на острие этой стрелы, на самой кромке, и все в ней требовало действия. Разбуженная, пришедшая на ее зов сила наполняла тело, подобная реке в половодье, черная тень поднималась из недр земли, втекая в ее вены, и все туже скручивался узор бытия – в этой одной единственной точке, в которой замкнулись события, сцепившись скованным звеном цепи. Все прочее перестало иметь всякое значение, и Тэарга поняла, что не помнит уже ни заплаканных глаз речной девочки, ни ощущения ее волос под пальцами, ни того, как та нуждалась в ласке в тот миг, когда ей было страшно – и о том, что эта ласка нашлась у Знающей. Это осталось за спиной – а впереди был шаг, за ним еще один, и каменные плиты пола, и белые ступени, и черный провал окна с белым маревом вьюги, мелькнувший смазанным пятном. Значение имело только ее движение – и то, как ударил в лицо ветер, когда она вырвалась из плена теплых стен дворца прямо в стужу. Вокруг не было видно ни души, а за воем ветра она ничего не слышала – только приглушенное эхо чьих-то окриков долетало до ее слуха, едва различимое за стоном метели. Ее нагнала Миерна – маленькая эльфийка замерла рядом с ней, ссутулившись от ветра, бьющего прямо в лицо, обжигающе ледяного. С некоторых пор Знающая ощущала ее по-особенному – и всех остальных обитателей Алариса. Она и впрямь теперь стала связанной с ними, и это было странное чувство: будто впаянное в самую кровь единство, эхо связи с иным существом. И прямо сейчас, прямо в этот миг ведьма чувствовала Миерну, и та чувствовала ее, и эта секунда разрушила все то одиночество, что было у них обеих. Это не сделало их ближе, и острое чувство неприязни все еще кололо солнечное сплетение, однако что-то навсегда переменилось, потому что обе они сделали один шаг из дворца – в одну и ту же секунду. Дальше думать об этом Знающая не могла и не хотела – время шло, а все ее существо желало стремления вперед. Сосредоточившись, Тэарга выхватила прямо из спящих недр земли тугие, словно бы живые потоки тени – и одним движением направила их вверх, а затем прочь от себя. Теневая плотная волна разошлась от нее во все стороны, будто растущая с немыслимой скоростью черная звезда, и в пространстве ее темного тела было глухо и пусто, и снег не мог пробиться сквозь ее оболочку. Тэаргавар осмотрелась: чуть поодаль, впереди, она различила золотые отблески света, широкие пламенные мазки и фигуры. Оттуда до нее докатывалось ощущение творимой силы – значит, там находились анай и ведуны владыки. Миерна взглянула на нее, прямо ей в лицо, скрытое тенью, и даже в темноте Тэарга разглядела многоцветье ее глаз. Они и впрямь были едины сейчас – в этой борьбе, в сопротивлении, частью которого каждая из них была. Разгоняя бурю вокруг себя, ведьма широким шагом направилась туда. Им нужно было спешить – шторм, разгулявшийся среди зимы, усиливался с каждой минутой, и она ощущала это кожей, а еще сильнее – наполненным тенями сердцем. Непрошеные слезы все еще жгли глаза, но сейчас Гветан даже не обращала на них внимания, и даже не сердилась на саму себя за проявленную детскую слабость. Сначала она просто быстро шла – а сейчас уже бежала со всех ног по запутанному коридору внутренних помещений дворца, закрученному сложной спиралью. Тут она успела побывать несколькими днями раньше и едва не заблудилась в этих переходах. Она помнила, как и куда нужно свернуть, чтоб дойти до основного коридора – и до потаенных залов, в которые сейчас-то и сгоняли всех обитателей дворца, но ей нужно было нечто иное. Она не собиралась идти ни в какие покои – и сидеть там без дела. Она искала лестницу, ведущую в нижние холодные погреба, сырые и пахнущие выстуженным камнем. Туда она уже как-то умудрилась вкопаться снаружи, и кажется, этот ход еще никто не нашел. А даже если его и нашли, какая разница? Сделать лаз оттуда наружу было проще некуда, и туда никто не побежит ее искать. Теперь внутри поднялась и обида. Неужто Тэаргавар всерьез так решила от нее отделаться, будто от непутевого малька, который только и может, что ил баламутить да к большим рыбам хищников приманивать? Неужто придумала себе, что Гветан бросит их самих, будет отсиживаться в безопасности и прятаться в норах? Нет уж. Не на ту напали. У нее был свой взгляд на беду, были силы, каких не имелось ни у кого в этом Аларисе, а потому и она могла быть полезной. Да и под землю она могла в любой момент схорониться, и других вместе с собой схоронить. Матерь Озер ее оберегала уж точно лучше, чем все эти белые камни, из которых сложили дворец эльфийского владыки. Да и неприютно было ей здесь без Тэарги, и Лиары с Радой. А мысли о том, что там с ними могло случиться, уж и вовсе покоя бы не дали ей… Задумавшись, Гветан так глубоко ушла в размышления, что едва не пропустила тот самый неприметный поворот, за которым коридор загибался почти петлей и вел не в покои, а на узкую площадку, от которой вниз тянулась крученая, словно рог горного козла, лестница. Резко затормозив, запыхавшаяся девушка бросилась туда, на ходу заталкивая в сумку свою тетрадь и угольки. Она и не заметила, что до того прижимала все свое добро к груди – а теперь ей понадобятся свободные руки: лаз сам себя не выроет, сколько бы она в погребах ни скакала ополоумевшей лягушкой. Почти кубарем скатившись с высоких, до блеска отполированных ступеней, Гветан, не сбавляя скорости, подлетела к деревянной двери с гнутой аркой входа и тяжелым литым кольцом, потянула за него… Дверь не желала поддаваться. Речная девушка дернула раз, другой, но ничего не произошло. Полумрак вокруг почему-то казался пугающим, хоть и она никогда не страшилась темноты и в лазах всю свою жизнь провела. Гветан точно знала: ей нужно торопиться. Кто знает, что могло случиться с этими непутевыми, пока она копается тут? Глухой лязг где-то внутри замка, раздававшийся пока она с остервенением дергала дверную ручку, подсказал ей, что погреба кто-то запер. Выругавшись, Гветан полезла в карман, где прятала набор со своими отмычками. Только этого ей еще не хватало: из-за глупых эльфийских селедок она теряла драгоценные минуты! Света было мало, но папка научил ее по звуку определять, что она правильно делала, а что нет. Прижавшись ухом к двери и затаив дыхание, она принялась крутить в замке тонкий крючок с зазубринами на верхней стороне. Внутри что-то щелкало, но всякий раз, когда речная девушка тянула на себя кольцо, дверь оставалась неподвижной. - Проклятые карпьи потроха… - провозившись пять минут, Гветан раздраженно запихнула отмычку в футляр; уж если эта не подходила, никакая другая не подойдет. Внутри все потряхивало, оттого она очень нервничала. Придется идти прямиком… И ведь наверняка заперли, чтоб она не шастала здесь… Ну, им же хуже: так бы речная девушка прокопала лаз через землю – а так придется портить вышлифованные, глянцевитые стены, над которыми так трясся владыка. Он еще и ей напоминал, что она должна остальные лазы залатать – и Гветан непременно то сделает, но уж точно не сейчас. Сейчас Ал'Навиру придется стерпеть еще один ход. Впрочем, он же может и не узнать о нем? Не о том думаешь, рыбка! Ну-ка, торопись! Куда они без помощи твоей, что ты стоишь и глазами хлопаешь? Ей даже показалось, что внутренний голос принадлежал не ей – словно бы это кто-то ей сказал, и не подчиниться тому приказу она не могла. Наверняка то была Матерь Озер; иначе Гветан бы колебалась еще, сомневалась – а сейчас все в ней так и кричало о том, что надо бежать, надо действовать. Она испытывала что-то подобное, когда уходила из Мириласса – и не сомневалась в том, что все правильно складывается, как надо. И уж Тэарга точно не указ ей! Что бы она ни говорила, а Гветан знала: без нее ее друзья точно пропадут. Вдохнув поглубже, она решительно положила обе ладошки на гладкую поверхность стены перед собой и погрузилась в жесткие структуры камня, призывая одновременно с тем силу Матери Озер. Под пальцами прокатилась теплая волна, и Гветан закрыла глаза. Главное – верно найти направление, в котором все ушли, а дальше пойдет само. Как и всегда.