Дикая охота. За степными ветрами

- Килай, бей еще! Приказывать дважды не потребовалось: ведун метнулся в сторону, как большой черный зверь – и улица взорвалась под ногами стражей Эрентиса, разбрасывая во все стороны комья мерзлой земли и колотые булыжники. Теперь переулок был свободен, и они поспешили воспользоваться этим, посылая лошадей в галоп. По правую руку шел Килай, по левую – Маркус, спину прикрывала десятка самых надежных ребят, на каждого из которых он мог жизнь свою поставить. Гунлар вел их к площади, туда, где нынче горел двор Собора. Само здание с колокольными башнями, молельными залами и алтарями они не тронули: незачем. Зато Сандра развела отличный костер вокруг Собора, взяв главный храм в кольцо, а Маркус не позволял соборникам выйти за его пределы, обрывая плетения переходов и попытки потушить пламя. По большому счету, они могли позволить им всем уйти – всем, кроме одного. Но Гунлар полагал, что все по чести должно быть, и что платят поровну все. Да и корабли, на которых разыгралась чума, нужно топить вместе с крысами. Их норы сейчас тоже горели по всему городу. Дома Светлого, эти хибарки, пропахшие прогорклым маслом в чашах вдоль закопченных, замусоленных стен, где ушлые служители принимали дань от всякого – хоть бедняка, хоть богача, и якобы замаливали грехи тех… Мать Гунлара, кроткая и недалекая деревенская женка, водила его как-то в такое место – как раз перед тем, как он решил податься в наемники; она принесла дородному соборнику с заплывшими масляными глазками лучший свой хлеб, серебряных монет – и просила благословения для сына. Гунлар сомневался в том, что бормотания служителя и впрямь привлекли к нему удачу, но с тех пор от Домов Светлого его так и воротило. Ребята, решившие встать в ряды Стаи, хорошо прошерстили Эрентис: неделю назад у него на руках был план города с отмеченными точками. Приют при Соборе, дом для юродивых и хворых и соборничью школу Гунлар велел не трогать: детишки да блаженные ему да другим ничего не сделали. А вот от всего прочего стоило избавиться, и его верные Псы с готовностью взялись за дело. Он знал, что за каменной стеной, ныне насквозь пробитой, осталась Данай, а с ней – пятеро Вторых Вожаков, каждый из которых в ведовстве уступал ей самую малость. Эта группа продолжала бить по отмеченным точкам с внешней позиции, еще семерка взяла на себя зачистку непосредственно стены севернее разлома в сопровождении пары десятков Гончих, столько же – продвигались на юг. Прочие же Псы разбирались со стражей в городе и с охраной соборников; с учетом всех, кто присоединился к нему раньше, Гунлар насчитал ныне около полтысячи ребят под своим началом – и почти все сейчас были здесь. Десятую часть он все же оставил охранять стоянку, рассчитывая на то, что в самом Эрентисе сейчас находились люди, верные ему и готовые взяться за оружие по первому его зову. Если все сложится удачно, Черная Стая обретет сегодня ночью еще пару сотен преданных! И вот тогда-то шутки закончатся. Они закончатся нынче еще до рассвета, когда слава о Стае разлетится по всем уголкам утопающего в соборничьей грызне Эллоина. Гунлар прекрасно знал, что последует после этого: будет пролита кровь, очень много крови прольется теперь, потому что вряд ли Собор вместе с Небесным Городом станут терпеть чужака, отнявшего у них Эрентис. И покусившегося на большее – на весь Эллоин. Гунлар не мог придумать лучшего времени для того: воцарившийся в мире хаос был идеальным прикрытием для его дел и планов. Если все пойдет удачно, Стая подомнет под себя еще парочку сообществ уже в ближайшие дни, и тогда он заполучит уже настоящую армию. Присоединятся и вольные, а в провинциях поднимется бунт, как только его лозунги будут объявлены во всеуслышание. А значит, совсем скоро Эрентис может стать центром, куда отовсюду начнут стекаться люди, ища защиты, правды, славы – или просто имеющие намерение быть поближе к новому рулевому. Или те, кто захочет отнять у него такой лакомый кусок – и решится убить его; но с этими Гунлар церемониться не собирался. Так было даже лучше: такие ребята совершенно точно не дадут ему расслабиться. Навстречу им вылетел еще один отряд стражей, выгнанный тревогой из городских казарм. Эти были на лошадях – и сразу же понеслись навстречу Гунлару и его Псам. - Килай, дорогу! – рявкнул Гунлар, не снижая темп. Ведун рядом сориентировался мгновенно, и когда стражники, чьи мечи поблескивали в отсветах пламени, топившего ночь, были уже совсем рядом – ударил. Воздух будто раскололся напополам, вздыбился, словно море от подводного толчка. Взметнувшиеся вверх прозрачные, бесплотные волны разошлись в стороны, и ударная волна растолкнула стражей, сшибая их вместе с лошадьми с ног в стороны, к стенам домов. Животные испуганно ржали, падали, придавливая своих всадников, люди кричали… - Маркус, Килай, Риланд, Леора – со мной, остальные – прикройте нас, - крикнул он, не сбавляя шаг. Вместе с ним от отряда тут же отделилась четверка всадников, вырываясь вперед. Остальные догонят, когда разберутся здесь. Все могло бы сложиться по-другому. Гунлар не раз и не два задумывался о том, как бы вышло, если бы он следовал намеченному плану, который до недавнего времени казался ему надежным и весьма амбициозным. Ему всего-то хотелось заработать деньжат в неспокойный час, взять первенство среди главарей сообществ Креасса – и называться Первым Мечом в степях. Его старый приятель, Седой Лис Харрен из Клана Арх'т-Гварха, беседуя с ним о планах за чаркой пару лун назад, только головой качал, посмеиваясь. - Да, сынок, ну и замахнулся… Первый Меч, как же!.. - Почему бы и нет? – улыбался ему Гунлар. – Ветер меняется, ты ведь и сам не слепой, живешь не первый день. У Креасса давно не было вожака, а из всех гильдий Черная Стая – самая многочисленная и крепкая. А я, скажем без ложной скромности, достаточно силен, чтоб побороться за это право. - Я в бараний рог скручу тебя, мальчишка, одной рукой, - оскалился Харрен. – И еще пара-тройка людей может. Так что не разевал бы ты рот так широко. - Ну, тебя уже Темная за порогом дожидается, старик, - Гунлар спокойно смотрел в глаза Седому Лису тогда. Отец Клана и впрямь был стар, и скоро его место должен был занять кто-то другой, молодой и сильный; еще лет пять назад Гунлар не осмелился бы метить в Первые Мечи, зная Харрена – тот мог и поломать все его планы. Сейчас уже повода для подобных тревог не осталось. – Что до остальных – из Короны Лезвий хорош разве что Шейд, но о нем я давно ничего не слышал – да и видел его мельком на каком-то общем сборе, он и лица моего не знает. Митрин занят сейчас на побережье, ему не до разборок, Бриган подался к эльфам в Верданор – и там, сдается мне, и останется, как минимум – на пару годков. Есть еще Арайда, но с ней, коль понадобится, я мог бы и договориться. Как с давней подругой. Сам знаешь, до «дружбы» она жадна. Так что – мне сейчас самое время идти вперед. - Ну, дело твое, иди, - выслушав его, пожал плечами Харрен. – Уж не знаю, выгорит ли. Но ты удачливый сукин сын, так что – дерзай. А если что – скажи мне, где тебя зарыть, если прирежут, я тебя уважу непременно. Седой Лис, опытный и мудрый главарь, не особенно верил в успех его затеи, это Гунлар понял сразу же. Как понимал и то, почему приятель отнесся к идее о первенстве снисходительно: предстояло преодолеть огромное множество трудностей. Наемники – не стадо овец, которое можно гнать куда захочешь. Каждый, кто доказал свою силу, мог стать серьезным противником, а подчиняться они станут лишь тому, кто найдет верный подход к любому противнику: хитростью или силой, разговорами или делом. К тому же, лет десять назад, когда Стая переживала свой расцвет, а Гунлар только заступил на место главаря, он уже пытался. Тогда, конечно, был глупее, моложе, дури и дерзости хватило бы на целую роту. Они подмяли под себя парочку малочисленных сообществ – а потом лоб в лоб столкнулись с Короной Лезвий, старой и сильной Гильдией, лучшим ребятам которой не понравился юнец, вдруг решивший заявить права на первенство. Тогда их знатно потрепали – он сам едва не погиб в той стычке и выжил лишь чудом. В Креассе ведь драки за звание Первого Меча то затихали на время, то вспыхивали пожарами по всей степи – и дрались отчаянно, зло, желая если не победить, то хотя бы сопернику помешать. Первый Меч считался негласным правителем наемничьего мира в Креассе. Его Гильдии по статусу полагались лучшие заказы с самым щедрым вознаграждением; эти заказы могли выкупать и другие сообщества, но на условиях Первого Меча. Города платили его людям за охрану совсем другие деньги, многие вольные ребята и наемники из остальных гильдий переходили в первенствующую. Потом какому-нибудь норовистому наглецу надоедало это, и он пытался отбить звание, и склоки разгорались с новой силой, начиналась затихшая на время резня. Нынче в Креассе установились долгие годы тишины и относительный мир: вроде как сообщества договорились меж собой, на рожон никто не лез, сильнейшие делили заказы более-менее поровну, и все вроде как на лад шло… Да только Гунлар считал, что давно пора было перетрясти это болото. Существовало звание, существовали привилегии для тех, кто не боялся рисковать и бороться – так почему бы не воспользоваться этим? Он бросил клич, созывая всех охочих в Эллоин, якобы для того, чтоб сорвать неплохой куш, когда местным дворянам и божьим людям понадобится защита в грядущий час Дикой Охоты. Все славно совпало: глава Собора в Эрентисе, Ноланир, прислал ему письмо – в котором просил как раз таки защиты для себя и своего города. С ним у Гунлара были дела уже несколько лет, они даже могли бы называться добрыми приятелями; Ноланир демонстрировал незаурядный ум да и в целом был более чем надежным и рассудительным. Он умудрялся сохранять мир в провинции – насколько помнил Гунлар, в Эрентисе даже никогда не устраивали показательные казни ведунов, все вопросы решались как-то полюбовно. Да и соборники при нем не были сборщиками податей – а и впрямь делу служили, не монете. И наемник уважал это – как уважал и самого Ноланира за честность и преданность своей вере, пускай и сам далек был от тонких материй. Но когда Стая наконец добралась до столицы провинции, выяснилось, что Ноланир мертв – а Гунлару запрещено входить в город. - Это приказ нового Верховного Служителя, - сурово сообщил ему страж, перегородив путь. За ним в ряд выстроились другие защитники города, а со смотровых площадок вниз целили наконечники стрел. – Ноланир был пособником Темной, и две недели назад его прилюдно казнили. Все, с кем он имел какие-либо связи, запрещено под страхом смерти находиться в Эрентисе. В первую очередь это касается наемничьих сообществ, нам не нужна здесь резня. - Ну какая же резня, добрый человек? Мы мирные люди, цивилизованные, говорить умеем, - скалился ему в ответ Гунлар. – Устали с дороги, отдохнуть хотим. Да и я бы потолковал с вашим новым главным – авось, договоримся до чего, полезны друг другу будем. - Нельзя, - с нажимом прервал его стражник. – Проваливайте. Ни тебе, ни тем, кто под твоим началом ходит, нельзя. Мы знаем, кого пускать не надо – и в следующий раз предупреждать не станем. Далеко от Эрентиса Гунлар Стаю не увел – наемники были в курсе, где его искать, найдут. Да и стражи города не знали точно всех его ребят в лицо – так что те, чьи имена на слуху не были особенно, а лица не запоминались, все равно вошли в город и там ждали всех, кто хотел примкнуть к нему. Конечно, приходилось каждого проверять: засланных убийц в лагере ему только не доставало. Потому некоторым и не говорили ничего, а других сразу же направляли в нужное место. Этого времени ему хватило на то, чтобы обдумать все и решить. Он знал Ноланира достаточно – а потому с уверенностью мог сказать, что ни о каком пособничестве Темной речи идти не могло. Скорее всего, его подставили, а с учетом того, что происходило сейчас в Эллоине – подставил, очевидно, нынешний глава местного Собора. Этот парень, кем бы он ни был, очень не хотел, чтоб приятели его предшественника вошли в Эрентис – и начали задавать неудобные вопросы. А потому и Гунлара вместе с его первыми приспешниками выставили не в лучшем свете. Решив, что терять ему особенно нечего, он дал задание своим людям, которые могли проникнуть в Эрентис, разнюхать информацию об этом новом человеке, слухов насобирать. По всему выходило, что не особенно он приятный. Соборная подать, обязательная для каждого жителя, выросла почти вдвое, а тех, кто не мог выплатить всю сумму за семью, гнали взашей, конфискуя имущество. На каждой службе он со своими прихвостнями завывали о том, сколько греха ныне вокруг – и о том, что если кто-то будет покрывать врагов Собора, последует кара; врагами Собора считались все, кто не посещал молельные залы и Дома Светлого. Служители объявили за собой право посещать ремесленные мастерские – да и простое жилье, коль захочется – и проводить там смотр. Чего – это уж как им захочется. И сразу же в городе была объявлена охота на ведунов, травников, знахарей, бабок, которые за пару монет давали молодым девкам нужных травок, чтоб те не принесли в подоле ненароком… И ведь можно было и рукой махнуть на все, уйти из здешней помойки, искать иного. Не тут, так в другом городке найдется Стае работа. Вот только еще через пяток дней Гунлар понял, что дело дрянь в Эллоине. Не только в Эрентисе – всюду, куда ни плюнь. Соборники творили все, что в голову взбредало, бесчинствовали, как могли, а покорный люд только и голову клонил. Мол, час беды идет – а они защитят нас, иной ведь защиты нет. Что наемники, если сами между собой перегрызться могут? Будем, значит, терпеть. А Гунлару такой расклад на руку не был. Потому что если так продолжится, то очень скоро наемников Креасса погонят взашей со здешних земель, оттеснив в степи. А оттуда – только к морю идти… Так ему, конечно, не хотелось. Наемники нужны были в Эллоине – торговцам, дворянам, соборникам тем же. И провинции всегда были основным источником дохода не одного сообщества. Лишаться так просто этого источника Гунлар не собирался, оставалось лишь придумать, как защитить свое право. Идея захватить власть в Эрентисе, а потом и во всем Эллоине, пришла к нему как-то совершенно случайно. И он рассудил, что не так уж эта идея и плоха – о чем сразу же сообщил Данай, коротавшей с ним вечер. - Ты ведь собирался стать Первым Мечом Креасса, - напомнила ему ведьма, с сомнением разглядывая Гунлара. Тот лишь плечами пожал. - Иногда планы меняются, кошечка. Теперь я хочу Эллоин и Креасс. Местным сейчас совершенно не нравится то, что делает Собор, но сами они головы не подымут. Им нужна встряска – и я подсоблю. - Это будет не так просто, как тебе хотелось бы, - впрочем, она не сказала, что затея безнадежна – и это означало, что Данай с ним, а значит, и все ведуны Стаи. А уж с теми, кто не ворожит, зато славно режет, он вполне мог договориться… Они свернули на дорогу, ведущую к площади, когда плечо ожгло алой болью. Гунлар зарычал, ему понадобилась секунда, чтобы сообразить: стрела. К его удаче, всего лишь прошла по касательной, распоров одежду да мясо слегка – но это означало, что били сверху, с крыш: больше было неоткуда. - Леора, крыши! – рявкнул он. – Килай, помоги ей… Эльфийка, в руках которой лук едва ли не с рождения был, и ведун, заклинающий ветра и землю лучше любого соборника, остались за ними. Издалека долетал звон подков по камням: возможно, его ребята в городе разбирались со стражей, или его нагоняли защитники. Так или иначе, до Собора оставалось совсем чуть-чуть. - Если нас там ждут – иди сразу же в Собор, Сандра должна быть на площади с другими, - крикнул ему Риланд, поравнявшись с ним. – Она пропустит тебя, а мы задержим соборников. - Без ведунов меня быстро там разделают, - ответил Гунлар. – Маркус пойдет со мной, как и Сандра, а ты – найди кого-нибудь из ребят и будь с ними. Сейчас. Наемник не стал прекословить: как только улица разветвилась, он свернул прочь в переулок, скрываясь меж домов. На Риланда Гунлар возлагал очень большие надежды, особенно теперь: если все удастся, парень мог бы стать его правой рукой и взять на себя управление одним или несколькими регионами. Редко когда дворяныши оказывались такими смекалистыми и достойными, однако это был именно тот случай. Впрочем, смотреть так далеко, пожалуй, не стоило. Сейчас им нужно было сосредоточиться на одной задаче – захвате Эрентиса и его очищении от соборников. Как уж дальше пойдет, Гунлар не особенно представлял и не загадывал. В конце концов, Седой Лис Харрен и впрямь был прав в одном: удача действительно любила главаря Черной Стаи. Так что уж как-нибудь да вывернет его тропка, выведет куда нужно. Площадь и впрямь оказалась оживленной – простой люд, разбуженный шумом и перепуганный насмерть, выбирался из домов, голося и врассыпную бросаясь прочь, подальше от огня и всадников. Последние Гунлара порадовали: теперь поблизости были еще ведуны, которые помогут ему разобраться с соборниками и добраться до Ягвира – кажется, так звали нового главу Собора здесь. Стражников, насколько он мог разглядеть, рядом не было – Стая, скорее всего, разогнала тех по улицам, чтобы те лишились количественного преимущества. Крыши тоже пустовали: стрела, задевшая его, напомнила о мерах предосторожности. Осмотревшись, Гунлар обернулся лицом к Собору. Высокое здание за стеной пламени казалось рыжим, а темные окна в нем напоминали распахнутые рты – их криком был колокольный надрывный звон. Пламя с учетом слухов, которые ходили ныне повсюду, казалось Гунлару лучшим средством, чтоб испортить жизнь божьим людям; ведь говаривали, что у тех под личиной благочестия скрывалось совсем иное лицо – а огонь хорошо умывал, обнажал черты до самой кости. Поэтому прямо сейчас он был доволен. С противоположной стороны на площадь буквально влетели всадники, и Гунлар пригляделся к ним, готовясь сражаться – или отдавать приказ, если свои. Однако всадники не были Псами – и на стражей не походили. Их лиц он не знал, однако видел, что направляются незнакомцы к нему. Впереди, не отрывая взгляда от Гунлара, ехал сосредоточенный паренек – который, впрочем, оказался девушкой, когда группа подъехала поближе. Одновременно с ними Вожака догнали Леора и Килай, тут же приблизившиеся к нему и готовые защищать; здесь же были Маркус, Галати, Рувия, Сэмвер… Их он успел разглядеть, пока они словно бы вырастали рядом – кто с оружием, кто с ведовством. Они ожидали его приказа – а он ожидал дальнейших действий незнакомцев. - Вы из Черной Стаи? – перекрикивая суматоху, спросила похожая на паренька девушка, подъезжая ближе. Гунлар сощурился, разглядывая ее: наемницей вполне могла быть. Может, из вольных… - Допустим, - согласился он. – Вот только не шибко много времени у нас, чтоб беседовать. Драться хотите – или договариваться? - Мне нужен Гунлар, - резко бросила она, тоже глядя прямо – и говоря четко, быстро. – Есть дело, которое мне необходимо обсудить с ним, очень важное дело. Почему вы сейчас жжете город? - Мы не город жжем, милая, - Гунлар улыбнулся ей, спрыгивая с коня и выпрямляясь. – Мы выжигаем соборничью скверну. Нынче больно много ее в мире, надо чистить. Что до Гунлара – как стихнет все, найдешь меня легко, любой Пес тебе подскажет, где моя конура. А пока мне дела надо делать. Хочешь – присоединяйся и помогай моим ребятам здесь, не хочешь – твое право. А потолкуем мы с тобой потом. Кажется, она хотела еще что-то сказать, но Гунлар уже не слушал. Развернувшись к своим людям, он зашагал к Собору, и те двинулись вместе с ним. Сандра тоже была здесь – и она знала, что делать. Пламя перед ним вдруг рассекло невидимое лезвие, в лицо дохнуло жаром, а затем в огне черным расколом образовался проход. Рядом напрягся Маркус: ведун продолжал обрубать потоки, которые служители Светлого пытались призвать на помощь – и Гунлар знал, что это требовало от него больших усилий. Впрочем, результат того стоил: даже среди ведунов его талант считался редким. Стае, в общем-то, всегда везло на годных ребят, и Вожак гордился ими по праву. - Ведуны, за мной! – крикнул он – так, чтобы во всех уголках площади его было слышно. Обернувшись к Сандре, он попросил. – Будь здесь – и держи врата, пока последний в них не войдет, потом – замыкай. Ведьма лишь кивнула – и Гунлар отвернулся от нее, стремительно поднимаясь по ступеням на крыльцо и бросаясь к тяжелым вратам. Они навалились вместе – и теплое дерево, затянутое в железные скобы, поддалось, распахиваясь внутрь. И там их, конечно же, ждали. Белая вспышка ослепила его, а грохот, сотрясший Собор от фундамента до самых сводов, практически оглушил. Впрочем, и его ребята были готовы, а потому болезненное оцепенение прошло почти мгновенно – и началась свистопляска. В глубине просторного помещения с тонущими в темноте потолками виднелись алтари – и цветные гобелены за ними, и ряды цветных лампадок, что сейчас рассыпались стеклянным крошевом и чуть поблескивали острыми краями в свете уцелевших огоньков. Коридор упирался в арку, ведущую в соборный зал, и по обе стороны от этой арки поднимались по плавной дуге две лестницы, смыкающиеся на площадке над сводом. Оттуда вглубь здания тянулся еще один коридор, и Гунлар знал, что именно он ему и нужен: лишь отсюда можно было добраться в башни. Соборники рассеялись по залу – и теперь били противников плетениями ворожбы, обращавшимися в молнии, удары ветра, в резкий свет и звук. Кровь вскипела в жилах, и Гунлар не сумел сдержать сиплого смешка: о, они не сомневались, что будет так. Но Маркус был рядом, как они и условились – и на этот раз ничто не пойдет не так. - Найди эту падаль, - сказал он ведуну, который сосредоточено слушал что-то, известное лишь ему одному, - И приведи меня к нему. - Он наверху, - отозвался Маркус. Он не смог бы сейчас отбить атаку соборников, направленную на них – но это сделал Галати, уплотняя окружавший Гунлара и ведуна воздух щитом. Совсем рядом разветвилась белым узором молния, подняв дыбом волоски на загривке – но ее шипы не сумели достать их. - Идем. Теперь они прорывались к лестнице, ведущей из зала в башни, а защищали их Галати и Рувия. Гунлар не обращал внимания ни на что: ведун предупреждал его, что им понадобится клочок пространства внутри Собора – тогда он сумеет открыть Врата прямо к цели. В зале, где разгорелось сражение, переместиться таким образом они не могли, нужна была башенная площадка, и чем ближе – тем лучше. Затылок вдруг обжег горячий воздух: это огонь отсек их от преследователей, и за спиной послышался то ли визг, то ли хрип. А еще нарастало ощущение опасности, оно все крепло и начинало вгрызаться в его пустое, словно битый черепок кувшина, сознание. Гунлар безжалостно отмел прочь мысли, которые ни с того ни с сего принялись скрестись внутри его головы: мысли о неудаче, гибели, о черных тисках ужаса, так и пережимавшего горло. Разум его принадлежал ему, и никто другой не мог управлять им. Из коридора на площадку наверху высыпали еще ведуны; один из них был готов ударить, это ощутил даже Гунлар; Маркус успел перехватить его потоки и вывернуть их наизнанку – и камень под ногами соборников с треском брызнул во все стороны, и те ломаными куклами полетели вниз. Теперь лестница обрывалась в нескольких саженях от Псов, и вместо пола был лишь воздух да раздробленный край каменной кладки. Маркус выругался, а затем обернулся к нему. Его желтые, словно у кота, глаза не мигали, а узкий зрачок казался маковой росинкой, утонувшей в золоте. - Я не знал, что они… - Ложись, к стене!.. – вдруг крикнула Рувия. Гунлар с остальными метнулись к стене, падая на ребра ступеней – и в следующий миг совсем рядом грохнул удар, а в лицо волной швырнуло осколки камня. Гунлар не сумел удержаться на узком уцелевшем выступе – и рухнул вниз. Падать он был привычный, а потому тело среагировало само, постаравшись максимально смягчить удар – но тот все равно оказался болезненным. Из легких моментально вышибло весь воздух, боль неприятной вибрацией свела ногу и ребра. Лицо горело, правый глаз тут же залило что-то липкое и горячее – впрочем, тот уцелел, и это Гунлар тоже считал удачей. Дальше оценивать собственное состояние времени не было: над головой тонко свистнуло – а затем полыхнуло белоснежной до остроты вспышкой. Дыхание на миг сбилось, когда наемник напрягся, ожидая удара – но его не последовало: Рувия успела накрыть их щитом, и молния соборников не задела их, только раскатившись быстрыми змейками по поверхности рыжеватого энергетического купола. - Бесовы ублюдки, - процедил Гунлар сквозь зубы, стирая кровь с лица и озираясь по сторонам. Он не мог оценить, сколько его ведунов сейчас сражалось здесь с соборниками. Все происходило слишком быстро – а ему нужно было прорываться наверх, к Ягвиру. Оставалась еще одна лестница, но она слишком хорошо просматривалась, а следующее падение могло закончиться уже более серьезными последствиями для него. Да и для других: Гунлар успел увидеть Галати – парню придавило руку каменной тяжелой плитой, и сейчас он не двигался. К счастью, несколько ведунов увидело это: Тамея уже накрывала их вторым слоем щита, отбивая удары соборников, Солгер возился рядом с Галати, Стивар пробился к ним, готовый защищать их – или помогать. - Их нужно сжечь, - Маркус придвинулся к нему ближе. Гунлар видел, как на скуле ведуна наливается багровым гематома. – Вместе с Собором. Тогда все закончится быстро. Я не дам им уйти – на это моих сил хватит. Но если сражаться дальше – мы скоро выдохнемся. Даже если ребята изрубят всех до единого стражей города, с живыми соборниками он не будет нашим… - Открывай мне Врата к Ягвиру, прямо сейчас, - оборвал его Гунлар. – Сможешь отсюда? Маркус колебался некоторое время – но затем кивнул, лишь предупредил: - Тогда я не смогу следить за ним. Что-то одно – или я делаю переход, или не позволяю ему уйти, связывая его плетения… - Первое. Делай так быстро, как только сможешь. Стивар, ты поможешь ему – и пойдешь с нами. Рувия, - ведьма, удерживавшая щит над ними, обернулась. Она тоже выглядела паршиво – но силы у нее оставались. – Как только мы уйдем, всех наших зови прочь из Собора – к выходу; пусть попытаются удержать всех служителей внутри, а сами покинут здание. Когда все уйдут – пусть Сандра все пламя направит внутрь. - А вы втроем? – спросила она, краем глаза наблюдая, как Стивар и Маркус творят переход. Рядом вновь послышался грохот, и Тамея метнулась в сторону, смещая основную плоскость щита. - Мы уйдем через переход, когда закончим здесь. Не медлите. Обсуждать детали тоже было некогда. Очень скоро перед Гунларом уже распахнулась арка Врат Сторон – а удары соборников, пытавшихся помешать им, градом посыпались на щиты Рувии и Тамеи. Когда Гунлар буквально ворвался в сияющий провал, грохот собственного сердца в висках, показался ему оглушительным в тот самый миг, когда все – и он сам – перестало существовать. Время растянулось до бесконечности – а затем стремительно сжалось, схлопнулось, хватая и связывая рассыпавшиеся на воздух частички его тела. Во время перехода Гунлар всегда переживал нечто, отдаленно напоминавшее шок, но сейчас ему пришлось моментально взять себя в руки - и приготовиться к драке в тот же миг, когда он сумел открыть глаза. Они втроем оказались в верхней комнате под самой крышей – это он сумел понять по конусообразному своду потолка, стремившегося вверх, и по узким высоким окнам. Здесь было темно и пусто, однако кое-что бросалось в глаза: стол в самом центре комнаты, на котором валялись беспорядочно какие-то обугленные обрывки и серые крупные хлопья пепла. - Где он? – отдышавшись, спросил Гунлар. – Ты можешь найти его здесь? Маркус молчал некоторое время – в тишине слышался лишь шум их дыхания; кроме того, снаружи и снизу доносились грохот, крики – однако все это было второстепенным. Наконец ведун раздосадовано ответил: - Он ушел, я чувствую плетение – он тоже открыл Врата, судя по всему – одновременно с нами. По ним и ушел… Не знаю, куда, след ведет очень далеко, направление – юго-запад. Мы можем попробовать восстановить путь, но это займет время; здесь никого сейчас нет. - Не совсем, - вдруг тихо прервал его Стивар, и Гунлар вместе с Маркусом обернулись на его голос. Наемник показывал им в угол комнаты, маленькой и узкой, тонущей в темноте. Гунлар сощурился, вглядываясь: там чернело что-то, будто сгущенная, стянутая в плотный клубок мгла. В высоту это нечто было с него ростом, по контуру размывалось, словно чернильное пятно, медленно растворяющееся в воде. Ведуны рядом призвали к себе энергии, что полыхнули на их ладонях отсветами огня, сам Гунлар вскинул оружие, неотрывно глядя на странную тень. Та как-то плавно перетекла в сторону, будто отшагнула, и на миг ему показалось, будто он увидел выгнутый хребет огромного зверя, клонившего голову к земле. - Что это за дрянь? – негромко спросил Гунлар. Тень опустилась ниже к полу, и они увидели, как потоки темноты словно просачиваются сквозь пол, утягивая существо вниз, словно воду. Внезапно из нижних залов донесся многоголосый крик, звон битого стекла, грохот. Здание перетрясло мощным ударом, башню слабо качнуло, над головой что-то треснуло. Тень замерла на доли секунды, словно раздумывая над чем-то или слушая, а затем как-то нехотя выпрямилась. Теперь Гунлар мог бы поклясться в том, что видел очертания тела, похожего на волчье, только гораздо крупнее – и даже глаза, светлые пятна в чернильной мгле. - Ты – Ягвирова зверушка? – поинтересовался наемник, глядя на странную тварь. Мгла, кажется, тоже смотрела на него, и это заставляло тело цепенеть. Впрочем, он неплохо справлялся. Неожиданно ему ответили: голос исходил от тени, но при этом странно перекатывался волнами по воздуху, словно был повсюду и звучал со всех сторон. Говорила женщина. - Скорее, он – моя зверушка. Наша зверушка, - голос тихо рассмеялся, затем зашептал, словно бы обиженно. – Если бы ты подождал еще немного, шавка… Впрочем, ладно – долго тебе не путаться у меня под ногами. У тебя был шанс остаться в стороне и спасти свою шкуру. А ты ввязался, куда не следовало. - Свою шкуру я по дешевке не продам, кем бы ты ни была, - огрызнулся Гунлар, подходя ближе к твари с оружием наготове. – Хотя я и без того догадываюсь, кто ты. - Вот и славно, - тень поднялась, попятилась назад, следя за ним неотрывно. – Значит, и ты решил ввязаться в игру? Поиграй пока, пес. Поиграй в короля. Этой игре не длиться долго. Потому что моих гончих твоим не одолеть… Мгла начала таять, словно туман. Гунлар, почти не думая, выхватил из ножен кинжал, метнул его в тень – но клинок прошел насквозь, не встретив сопротивления, и со звоном ударился о стену. Тень исчезла, будто и не было ее, и постепенно ощущение присутствия покинуло комнату. Теперь они остались втроем в башне. - Что теперь? – несколько секунд погодя спросил Маркус. – Ягвира нет в городе, едва ли мы сумеем найти его. - Выводите нас отсюда, - хмуро приказал Гунлар, прохаживаясь по комнате и подбирая нож. – Раз не с ним – так с дружками его разберемся. Дел еще по горло. А на рассвете Эрентис будет наш. Все-таки все пошло не так, как он планировал – и особой радости по этому поводу Гунлар не испытывал. Ягвир, ставленник Небесного Города в провинции, мог много рассказать ему, если бы Гунлару удалось разговорить его. Тварь была права: один шанс он упустил – но оставались и другие, множество других. Оставалось только сделать правильный выбор и зубы покрепче сжать, чтоб не выпустить свое. Он оглядел лезвие: почему-то сталь потемнела, затуманилась, утратив блеск. Хмыкнув, Гунлар упрятал нож обратно в ножны. Пожалуй, он и впрямь высоковато замахнулся в этот раз – но отступать было некуда: переполох в Эрентисе они учинили, и нужно было либо продолжать, либо с позором сбежать. Черная Стая никогда не бежала, поджав хвост – а значит, все само собой разумелось.