Дикая охота. За степными ветрами

Тоннель Скрытых людей не имел ничего общего с лазами, создаваемыми Гветан. Разница сразу же бросалась в глаза – а еще ощущалась чем-то глубинным, внутренним, и Тэарге, привыкшей к жизни в подземельях, было некомфортно здесь. Ход напоминал трещину в земле, расколовшую монолитную, отвердевшую спустя века почву; где-то свод потолка был совсем низким, где-то стены сдавливали плечи, и Знающая все никак не могла избавиться от неприятного чувства – кожу словно стянуло тонкой сеткой, и кроме нее ничто не отделяло тело от громады породы над ней. В одном месте раскол пошел и вертикально вверх, и когда Тэаргавар остановилась, чтобы осмотреть его, из глубины трещины прямо на голову ей посыпалась бархатная земляная пыль. - Что там? Еще один ход? – Самрин, глава дворцовой стражи, не касался ее – но стоял вплотную за спиной, дыша куда-то в плечо, и Тэарге это не нравилось. Впрочем, свободного пространства в подземном тоннеле было слишком мало, а потому Знающая просто сделала несколько шагов вперед, стараясь восстановить целостность собственного личного пространства. - Не знаю. Там явно есть какие-то пустоты, но мне нужно время, чтобы точно убедиться, - развернувшись лицом к нему, Тэаргавар вновь задрала голову, разглядывая трещину. Та не была широкой – максимум с локоть, однако кожей Знающая ощущала тонкое-тонкое изменение температур. В Лореотте нечто подобное всегда чувствовалось во многоуровневых коридорах, связанных между собой общим тоннелем для отвода воздуха, или в пещерах-хранилищах. - Делай что нужно, Кела, - эльф мазнул взглядом по ее лицу, скрытому в тени капюшона, с опасливым почтением наклонил голову. Это тоже совершенно не нравилось Тэарге, но теперь все защитники Эрхеля отказывались звать ее по имени, а использовали исключительно прозвище, которое сами же дали - и означавшее "ночь". Ни вежливые объяснения, почему так не нужно делать, ни настойчивые требования своих результатов не дали, а потому она старалась игнорировать новое имя – и заодно тех, кто употреблял его по отношению к ней. Самрин обернулся и коротко бросил. – Миерна, нужен свет. Помоги. Тэаргавар хотела было деликатно заметить, что свет ей совершенно без надобности, однако не успела. Маленькая эльфийка протиснулась вперед, и в тоннеле стало светлее. Зажатый в ее руке узкий светильник отбрасывал мягкие отсветы на стены, но мгла в трещине стала лишь гуще. Миерна приподнялась на цыпочки, поднимая фонарь повыше. Толку от этого не было никакого, а потому Тэаргавар негромко проговорила: - С твоего позволения, стражница… Эльфийка бросила на нее холодный взгляд – и отступила к стене, вжимаясь в нее всем телом. Кроме нее и Самрина в тоннеле находился еще один стражник, имени которого Тэарга не знала, и один из Хранителей. Последний исследовал ход какими-то своими способами, поэтому давно отстал, оставшись где-то недалеко от места, где Гветан столкнулась со Скрытыми людьми. По их просьбе речная девушка вновь открыла запечатанный ею же участок лаза, а потому от самого дворца до тоннеля Скрытых людей шел прямой путь. Тэаргавар вместе с остальными продвинулась гораздо дальше Хранителя – но пока что единственным, что заинтересовало ее и показалось любопытным, стала эта самая трещина в потолке. Позвав тень из недр, Тэарга легко вытолкнула ее на поверхность, одним мановением руки направляя поток в разлом. Черный хвост юркнул за ломанную линию края трещины, словно змея, и Миерна рядом прерывисто втянула носом воздух. Краем глаза Тэаргавар взглянула на нее: стражница была бледна и казалась изнуренной, и присутствие тени рядом совершенно не добавляло ей сил и бодрости духа. Эльфы Алариса не привыкли к подземельям, а потому находиться здесь долго без последствий не могли. Знающая уже пыталась негромко предложить им позволить ей взять на себя осмотр тоннеля, и стражники отреагировали по-разному: Самрин очень серьезно заметил, что для него будет честью сопроводить защитницу Алариса и охранять ее во время этого осмотра, а Миерна только процедила сквозь зубы, что ей поблажки Тэарги ни к чему. Приятель Самрина не вмешивался в эту беседу, а Хранитель к тому моменту уже полчаса как занимался своими исследованиями в одиночестве, а потому их небольшой отряд продолжил двигаться вперед. Теперь эльфы стояли почти вплотную друг к другу, и Самрин хмурился, разглядывая трещину, Миерна упорно не смотрела вверх, хоть и вскидывала горделиво свой маленький подбородок, а третий страж развернулся лицом в том направлении, откуда они и пришли, то ли ожидая удара, то ли выглядывая отставшего Хранителя. Тэарге не особенно нравилось их присутствие в непосредственной близости, но с этим приходилось лишь мириться, а потому она сосредоточилась на тени, растворившейся во мгле разлома. Древняя энергия ощупывала пустоту, отыскивая ее границы – и судя по эху ощущений, что докатывались до Знающей, тоннель наверху не был широким. Тэарга попыталась зафиксировать тень, чтобы та сохранила свою структуру и после того, как ее вынут из лаза; текучий плотный поток энергии слушался, пускай и неохотно, принимая статичную форму. К тому же, было что-то, что мешало ему, буквально выталкивая из разлома, и Тэарге приходилось продавливать своей волей энергию, параллельно пытаясь понять, в чем причина возникшей трудности. Преграда не была материальной, у нее не было памяти или оболочек, а потому тень не могла получить какую-либо информацию о ней. Это сердило поток – и настораживало Знающую. Когда тени наконец удалось отвоевать себе место и втиснуться в ход полностью, Тэарга обнаружила, что эта пустота тянется очень далеко, и уровень ее при этом остается одинаковым. Решив проверить свою догадку, она призвала еще один поток – и отправила его вперед по тому тоннелю, где находились они сами. Проворно связав его энергетическими нитями с первым, Знающая позволила тени устремиться прочь. Поток над ее головой полз медленно, тяжело, словно что-то тормозило его, и Тэаргавар не торопила его. - Что там? – спустя какое-то время нетерпеливо спросила Миерна. Тэаргавар, как раз наблюдавшая колдовским взором, как тень перемещается под землей, не стала отвечать, и эльфийка, не дождавшись какого-либо пояснения, затихла – но молчание ее было довольно красноречивым. Примерно так же мог молчать мир после вспышки молнии – за секунду до того, как недовольно и раскатисто грянет гром. К счастью, больше никто не задавал ей никаких вопросов. Эльфы терпеливо – или не слишком – ожидали, пока Тэарга закончит исследовать пустоту над их головами и впереди. Нити энергий тянулись, полностью совпадая рисунком поворотов. Судя по всему, верхний ход дублировал нижний, а потому Знающая позволила теням уйти, а затем обратилась к спутникам. - Над нами параллельно этому тоннелю тянется тонкий пласт пустого пространства. Расстояние между ними одинаково все время, поэтому я предполагаю, что оба хода творили одновременно. - Для чего? – Самрин взглянул на нее с тревогой. – Это подобие отдушины? - Не думаю, - покачала головой Тэарга. – Во всяком случае, не похоже. К тому же, там что-то есть. Судя по всему, какая-то энергия – тени очень тесно там, словно что-то занимает все свободное пространство. - И как далеко тянутся эти тоннели? – вступил в разговор второй страж. – Мы сможем по ним добраться до точки, откуда они начали продвижение? - Я не уверена, что мы способны вообще пройти этот путь за день – или за два, или за три. Более того, не уверена, что объективное время, которое мы провели здесь, будет совпадать со временем на поверхности. - В смысле? – глава стражи нахмурился сильнее, рассматривая пролом в земле и аккуратно проходясь пальцами по самому его краю. Особого труда дотянуться до трещины не составляло: из всех эльфов лишь Миерне не приходилось пригибать голову всякий раз, когда свод потолка тоннеля становился немного ниже. Тэарга пояснила. - В лазах речного народца есть эффект сжатия пространства. Чем древнее лаз, тем сильнее этот эффект. Грубо говоря, верста под землей может равняться двум верстам на поверхности – и больше. Лазы Гветан недостаточно старые для того, чтобы этот эффект был ощутим. Я полагаю, что пока еще речь идет о разнице в несколько саженей, вряд ли много больше. И допускаю, что в тоннелях Скрытых людей может существовать искажение, либо пространственное, либо временное. Поскольку ход создан недавно, оно не должно быть сильным, но я не могу гарантировать достоверность своих предположений. - И что, в таком случае, делать нам? – недовольно осведомилась Миерна. – Владыка приказал организовать патруль и охрану тоннеля – но раз здесь может сдвигаться время, мы должны это выяснить прежде, чем отряды будут организованы! - Можно просто сравнить течение времени на поверхности и в тоннеле, - предложил второй страж. - Или расстояния, взять мерную веревку и… - И каждый пройдет по ней ровно столько, сколько саженей будет в веревке, - прервал его Самрин. – Идущий в тоннеле не увидит того, кто будет на поверхности, и ни один не остановится, если у другого моток закончится раньше. Для этого они должны хотя бы слышать друг друга и все время идти в ногу. - Но это можно сделать, если над тоннелем пустота! – не сдавался эльф. – В расслоенных разломах всегда есть эхо, мудрые могут помочь… Внезапная догадка осенила Тэаргу, и она замерла, вглядываясь в черную трещину. Страж натолкнул ее на мысль, и это стоило проверить. Скорее всего, помощь мудрого ей действительно понадобится – либо же помощь Гветан: девушка работала с древними энергиями, поэтому опыт будет более точным, пожалуй… Додумать мысль до конца ей не дал сердитый голос Миерны. - …все равно бессмысленно! Здесь отряд не развернется, им придется все время гуськом идти – а какой от этого толк? Если на них нападут, то перебьют по одному, а они и защититься не сумеют! - В таком случае, предложи владыке другой вариант, - сдержано посоветовал ей Самрин. Миерна хмыкнула: - Пускай их девчонка заращивает ход. Это она упростила врагу задачу, своими руками прорыв лаз от дворца к их тоннелю. Кому как не ей с этим разбираться? - Гветан упростила задачу вам – отыскать ход противника, который мог внезапно напасть на дворец. Если бы не она, вы бы не узнали о том, что угроза идет и из подземелий, - напомнила ей Тэарга. – На эту ситуацию можно взглянуть с двух сторон, Миерна. К тому же, Гветан не способна зарастить лаз такой длины. Более того, я не уверена, что она может работать с тем, что сотворено другим способом контакта с энергиями. И собственный ход отнимает у нее много сил, а тоннель Скрытых людей все же создан иначе, не так, как лаз. Даже если ей прикажут это сделать, она не сумеет. - Самая потрясающая твоя черта, женщина Тэаргавар, выворачивать все наизнанку, - сощурилась эльфийка, презрительно кривя губы в сардонической усмешке. – Конечно, девчонка не виновата. Конечно, она не исправит то, что натворила. Конечно, мы обязаны принять это. Вы ведь у нас неприкосновенные. Чужеземки древней крови, спасительница Алариса и дитя!.. Как мы смеем просить вас починить то, что изломано вами же!.. - Я уже говорила тебе, Миерна – если ты видишь во мне некие черты, задумайся, пожалуйста, нет ли их в тебе самой, - предельно вежливо напомнила ей Тэарга, и на щеках Миерны заиграли желваки. Это не особенно пугало Знающую, потому она добавила. – А изнанка есть у любого предмета. Как и масса сторон этого предмета существует, даже если ты смотришь лишь на одну его плоскость. Иногда от точки зрения следует отказаться, так как этих точек сотни, и глупо оперировать лишь одной. Кажется, Миерна готова была разразиться бранью – но в этот момент Самрин склонился к ней, обращая на себя внимание разъяренной эльфийки. - Достаточно. Разбираться в том, кто виновен, а кто нет, должен владыка. У нас – другие обязанности. Проблему с тоннелем нужно решать, и это наша с тобой ответственность, Миерна. Надеюсь, ты еще помнишь, что обозначает это слово. Эльфийка мгновенно одеревенела, в одну секунду превратившись в статую. Выглядела она так, словно только что получила пощечину. Тэаргавар еще успела заметить это, но разбираться с поведением Миерны ей совершенно не хотелось, а потому она заговорила с Самрином. - Я могу загнать в тоннель тень. Временно, пока мы не придумаем, что можно сделать, чтобы Эрхель и другие города были в безопасности. Зарастить лаз силами речных людей не выйдет – но можно поставить энергетический барьер. Например, затопить его кровью Матери Озер, или создать мембрану. Варианты есть – но и Лиаре, и Гветан нужно время; Лиара сейчас занята, а у Гветан пока недостаточно сил, чтобы затопить большую часть тоннеля. До тех пор, пока лучшее решение не будет найдено, я оставлю здесь ловушки и сигнальные метки. Если кто-либо попытается воспользоваться тоннелем, тень обезвредит его – а я узнаю об этом. Такая временная мера устроит вас? - На мой взгляд, это лучшая из возможных мер сейчас, Кела, - учтиво проговорил Самрин. Почему-то Тэарге не нравилась его манера говорить – как не нравился внимательный взгляд, как не нравилось то, что он старался держаться к ней поближе. Эти мелочи здорово досаждали, но эльф был деликатен, и Тэаргавар не могла требовать от него держать дистанцию – так как он не делал ничего предосудительного. Однако его внимание она ощущала на себе, и это тоже было некомфортно. Впрочем, Знающая вновь отстранилась от связи, соединявшей сознания жителей Эрхеля, а потому Самрин не мог знать, что она испытывала. – Мы можем помочь тебе чем-либо? - Я была бы благодарна, если бы вы оставили меня в тоннеле. Мне необходимо сосредоточиться, а присутствие других немного сбивает настрой. И тени отвлекаются на чужих, их сложнее настроить на определенные задачи. Надеюсь, моя просьба не прозвучала оскорбительно. Это не было вопросом, однако Самрин все равно пожелал ответить. - Ни в коем случае, Кела. Мы встретим Хранителя и подождем тебя в начале тоннеля. Хотя я и предпочел бы, чтобы ты не оставалась здесь без охраны… - Моя охрана – тени, - Тэарга в который раз испытала глухое раздражение, однако постаралась говорить так, чтобы голос звучал нейтрально. – Не беспокойся за меня, Самрин. Это не займет много времени. Она не стала добавлять, что в кое-чем согласна с Миерной: толку от стражей дворца в подземельях не было бы никакого. Они в любом случае только помешали бы ей, окажись здесь враг… Самрин дал знак второму стражу и Миерне, и те последовали обратно ко входу в тоннель Скрытых людей. Миерна еще наградила ее долгим взглядом, полным злости и какой-то жесткой насмешки, а затем эльфы ушли. Тэарга подождала, пока теплый отсвет на стенах не растает в темноте, а затем, медленно выдохнув из груди весь воздух, начала работу. Настройка тени не заняла у нее много времени. Тэаргавар подняла поток на достаточно большом расстоянии от себя – и протянула его еще вглубь. Тень разместилась на участке за границей Эрхеля, если ощущения не обманывали ее, а контрольные точки Знающая устроила по обе стороны от этого участка. На всякий случай пришлось то же самое проделать и с верхним узким тоннелем, и с ним уже дело шло медленнее; чужая энергия выталкивала тень, не хотела мириться с ее присутствием, и под конец Тэарга с удивлением поняла, что утомилась. Усталость не напоминала изнеможение и бессилие – напротив, силы еще оставались, но тяжесть контакта с потоком стала ощутимой, как часто бывало, когда она только начала учиться у Слепой Мэг. В последнее время ей редко удавалось зафиксировать этот этап в собственном теле, а потому сейчас наблюдать его было даже любопытно. Тэаргавар еще размышляла об этом, возвращаясь по тоннелю обратно, к ожидающим ее эльфам – но очень скоро мысли эти вновь уступили место слабой тени раздражения: первым делом Самрин задал ей вопрос, совершенно не связанный с ее работой в подземелье. - Ты в порядке, Кела? Тебе нужен отдых? Он галантно протягивал ей руку, однако Тэарга проигнорировала и этот жест. - В полном порядке, Самрин. Мы можем уходить, тень сообщит мне, что бы ни происходило в тоннелях. Хранитель? Хранитель, рассеянный мужчина со скучающим лицом, неопределенно кивнул. Чем именно он занимался и что именно искал, Тэаргавар не знала – эльф не намеревался делиться этой информацией, а считывать ее по оставленному энергетическому следу, если таковой был, она не хотела. Поэтому их небольшой отряд отправился по лазу, созданному Гветан, во дворец. Здесь даже ощущение было иным, и Знающая отметила про себя, что в тоннелях речных людей чувствует себя комфортно и даже расслабленно. Стены и свод, бугрящиеся мягкой волной выглаженной земли, едва ли раздавались, оставляя больше места для путников – но здесь ощущение давления пропадало. Вместо него появлялось чувство безопасности, какой-то защищенности, и Тэаргавар неожиданно для себя самой испытала какую-то очень мягкую и трогательную нежность по отношению к Гветан. Как будто та впустила ее в свой странный дом, со всей своей серьезностью заявив, что уж тут-то Тэарге ничего не грозит – и та вопреки всем законам логики поверила ей. Это было такое теплое, такое хрупкое ощущение, что Знающая даже затаила дыхание, пытаясь сохранить его в себе, вобрать его всем своим сознанием и навек запечатлеть. К несчастью, это не осталось незамеченным, и Самрин, уже выходивший из тоннеля к лестнице, встревожено обернулся к ней. Впрочем, эльф, судя по всему, ощутил ее холодность, потому как практически сразу же отвернулся, убедившись, что Тэарга по-прежнему идет следом, не отставая. С сожалением ей пришлось смириться с упущенным ощущением, и неприязнь к главе стражи лишь возросла. - Просто великолепно… - вдруг процедила сквозь зубы Миерна, выбравшаяся к земляным ступеням, что вели на каменную площадку дворцовых нижних коридоров. Тэарга, подойдя к ней, обнаружила еще один провал хода, совершенно новый. Судя по тому, каким мягким и плавным казался свод, лаз тоже был сделан речной девушкой – но когда отряд дворцовой стражи вместе с Тэаргой и Хранителем спускался в подземелья, его еще не было. Стражница последнего рубежа подняла на Тэаргу многоцветные глаза. – Ваша девчонка, конечно же, снова не виновата в том, что вся земля под дворцом изрыта? Что она ищет на этот раз? - Я понятия не имею, Миерна, можешь спросить у нее, когда встретишь, - предложила ей Тэарга. Эльфийка, мрачно глянув на нее, пообещала: - Непременно. Самрин вздохнул, оглядев очередной лаз, а затем обернулся к спутникам. - Ларавин, проведи Хранителя в Эйрен-Галар. Миерна, - обернувшись к эльфийке, он наградил ее долгим взглядом, и лишь потом договорил, - Сопроводи госпожу Келу в ее покои. Я доложу владыке обо всем. - А госпожа Кела не дойдет сама? – кажется, вопрос Миерна адресовала не Самрину, а ей. Тэаргавар собиралась было заверить эльфа, что в сопровождении нет никакой необходимости, однако тот не дал ей заговорить. - Это приказ, Миерна, - с нажимом проговорил глава стражи. – И он не обсуждается. К тому же, ты намеревалась о чем-то расспрашивать речную девушку. Вот тебе и работа. Оба отчитаетесь мне, - обратившись ко второму стражу, добавил он. Миерна не стала спорить – только вновь одеревенела, выпрямив спину. Самрин одарил еще одним взглядом и саму Тэаргу, а затем склонил голову, прижимая руку к сердцу. – Доброй ночи, Кела. Если что-то понадобится тебе, я буду рад помочь. Мне очень нужно, чтобы ты оставил меня в покое и не обращал на меня ровным счетом никакого внимания. К сожалению, так она сказать не могла, а потому лишь кивнула в ответ и первой шагнула к земляным ступеням. За спиной послышался голос Миерны, не выражавший ровным счетом ничего. - Надеюсь, что о новом лазе ты тоже не забудешь доложить, старший. Тот не счел нужным реагировать на ее напоминание. Миерна направилась следом за Знающей, и теперь та буквально кожей ощущала густую, словно смола, неприязнь эльфийки. Когда они поднялись в коридоры, Миерна поравнялась с ней и пошла рядом, не глядя в сторону Тэарги. Ощущение неприязни стало лишь гуще, и Тэаргавар, считавшая всю эту игру неимоверно глупой, поинтересовалась. - Тебе еще не надоело? - Надоело что? – без интереса уточнила Миерна. - Ну, не знаю. Вести себя так, словно я объявила тебе войну – я и мои спутники, считать нас врагами, искать во всех моих словах ложь, - принялась перечислять Тэарга, - Подозревать меня во всех мыслимых и немыслимых бедах. Список можно долго продолжать, но суть вопроса я изложила. - В таком случае, спрошу то же самое: а тебе не надоело? – Миерна криво улыбнулась ей, на миг повернув голову к Знающей. Глаза ее посветлели, словно в них и впрямь бесновались молнии. – Ставить себя выше других, притворяться самой умной и справедливой, играть в дипломата? Изворачиваться, лгать, перекручивать слова всех вокруг так, как тебе удобно, и полагать, что ты после этого способна рассказать все о том, кто говорит с тобой? - Если ты называешь игрой в дипломата мои попытки наладить хоть какой-то диалог с владыкой – и тобой самой, то должна заметить, что эта игра порядком утомляет, - Тэарга знала, что Миерна не видит, как она морщится – а потому не стала контролировать мимику. - Что до остального – то это проблемы твоего восприятия меня. Я показалась тебе такой при первой встрече – и ты никак не желаешь увидеть, что на самом деле всего того, что ты перечислила, во мне и в помине нет. Я уже говорила тебе о металлическом шарике, Миерна. Пока ты ищешь во мне тайные механизмы, я предлагаю тебе простейшую правду, которая отчего-то тебе не нравится. - Знаешь, почему? – Миерна вдруг вышла вперед, круто разворачиваясь на пятках и останавливаясь прямо перед Тэаргой. Она говорила совсем тихо, но голос ее дрожал от сдерживаемого гнева. – Да потому что твоя простейшая правда – тоже ложь. Ты лжешь все время, и мне омерзительно это. Ты лжешь самой себе о том, кто ты есть – и отказываешься признавать это, потому что твое честолюбие не позволяет тебе так поступить. Ты прячешь свое лицо, потому что отчего-то решила, что ты особенная, исключительная, заслуживаешь иной доли – лучшей! Заслуживаешь признания и восхищения, потому что обладаешь такими силами, таким незаурядным умом, который должен всех повергнуть в трепет, как и ты сама!.. А когда твоей гордости наступили на горло, ты испугалась, и все, что сумела сделать – это поджать хвост, отгородиться от мира своей тряпкой и растоптанным своим самолюбием, которое ты каким-то совершенно немыслимым образом перековала в то, что считаешь достоинством, видимо. Так вот я скажу тебе: это не достоинство. А ты – жалкая трусиха и лгунья, и никакие твои таланты, никакие силы и заслуги этого не изменят, потому что под всеми твоими оболочками сидит слабое, испуганное существо, которое не в силах даже головы поднять и на себя взглянуть честно, без масок… Она затихла, переводя дух и дыша, словно зверь после долгого бега. Тэарга выслушала ее, и когда женщина замолчала, усмехнулась ей краешком рта, совершенно спокойно посоветовав: - Вспомни опять про то, что мы видим в других прежде всего себя. Ты ничего обо мне не знаешь, Миерна, и твои гадания показались бы мне занимательными, если бы я была настроена развлекаться, и… - И ты опять мне лжешь, Знающая, - прошипела Миерна, перебивая ее. – И себе тоже лжешь. Потому что тебя задели мои слова, и я это чувствую в себе самой. Все твои экраны и барьеры ничего не стоят, потому что покуда ты связана с нами – мы видим тебя насквозь. - Ты видишь не меня, а то, что хочешь видеть, - холодно отозвалась Тэаргавар. Эльфийка на самом деле задела ее – но эта рябь прошла по самому краю сознания, не сдвинув вновь обретенного монолитного покоя, который всегда был ее спутником. Миерна могла винить ее во всем, в чем душе ее было угодно, но это никоим образом не касалось Тэарги. – И кажется, мне стоит позаботиться о том, чтобы никто меня с помощью моего же сознания не рассматривал, раз уж ты проявляешь ко мне такой болезненный интерес. - А разве ты уже не позаботилась об этом? – с издевкой спросила Миерна, с деланным удивлением распахнув глаза. – Странно! Ты ведь спрятала лицо, а тебя все равно, как ты выразилась, рассматривают! Значит, наверное, дело не в тряпке, да? - Чего ты хочешь от меня? – устало поинтересовалась Знающая. Рука сама дернулась к лицу, так как висок начинал гудеть, но Тэарга вовремя остановила себя. Миерна несколько секунд смотрела в ее укрытое тенью лицо, а затем тихо переспросила: - Чего я хочу от тебя? – Тэаргавар ждала. Миерна, сделав еще один шаг, подошла к ней вплотную, и Знающая инстинктивно отклонилась назад. Эльфийка лишь презрительно усмехнулась. – Я хочу, чтобы ты прекратила строить из себя самую беспристрастную и мудрую здесь. Чтобы прекратила лезть в жизнь моей земли с таким видом, словно у тебя есть на то исключительное право, словно ты достойна что-то решать. Мы здесь – все вместе, мы здесь едины, и вести нас в поводу ты не можешь. То, что ты вбила себе в голову, что способна что-то менять в жизни других, так как вырастила из себя ледяную бесчувственную статую, не дает тебе никакого права на всех, кто тебя окружает. Если ты хочешь, чтобы хоть кто-то верил тебе, наберись храбрости для начала и прими себя со всей своей трусостью, слабостью и самонадеянностью. А потом уже говори мне о том, что я должна доверять тебе. И о том, как ты на самом деле проста. - То же самое ты шепчешь себе ночами, не так ли? – вдруг спросила Тэарга, и Миерна вздрогнула. Не ощущая никакой жалости, Знающая продолжила. – Говоришь себе, что не могла ничего решить, не была способна предотвратить беду, которая пришла в твой край – и вроде бы понимаешь это, но винишь себя за все: за то, что впустила чужих, за то, что барьер рухнул, что зима пришла – и дети Алариса уснули. И эта вина не оставляет тебя ни на миг. Она смотрит на тебя нашими глазами, и ты боишься, что все и впрямь обстоит так. Твой страх заставляет тебя злиться, ведь злость придает храбрости – вот только наедине с собой ты ничего не можешь сделать с собственным ужасом, правда? Ты пытаешься все вернуть, искупить нынешней своей жесткостью и презрением к нам, но ничего не меняется, и ты чувствуешь боль, страх и все большую вину. И то, что я закрываю лицо, особенно приводит тебя в ярость не потому, что ты мне не доверяешь. А потому что я осталась последней из тех, кому в глаза ты еще не заглянула – и в ком еще не нашла ответа: прощена ли ты мной или обвинена. Ты не видишь моего взгляда, и это для тебя похоже на край пропасти, потому что тебе нужно знать, что и я тоже не считаю тебя виноватой. Это заставляет тебя сомневаться в себе самой. Это пугает тебя, и ты готова ненавидеть меня – лишь бы только как-то защититься от меня. И кто же из нас тогда трус, Миерна? В окно, у которого они обе замерли, ударился всем телом порыв ветра – жалобно и тонко запели стекла. Лицо Миерны напротив изломалось болью и ненавистью, а огромные глаза наполнились слезами. Тонкие губы дрожали, но Тэарга по-прежнему не испытывала никакой жалости. Потому что правда чаще всего бывала безжалостной – и именно поэтому ломала слабых, но выковывала сильных. А еще потому, что Миерна тоже была безжалостной. - Что ты можешь знать о том, что я чувствую?.. – прохрипела эльфийка, с трудом разлепив пересохшие губы. Она задыхалась, и ее плечи ходуном ходили – диво, как она при этом умудрялась стоять так прямо. – Что ты, змея изо льда, можешь знать?.. И как ты смеешь об этом говорить, не зная, ничего не зная… - Смею. Именно потому, что знаю. Сеть связи между эльфами лежала где-то за пределами телесного ощущения, но Тэарга ясно чувствовала ее в области выше сердца снаружи – будто у самых ее ключиц замерла птица. Тэаргавар, не думая, погрузилась в эту область, отыскала в ней нить – колючую, словно старая шерсть и чертополох, тонкую, как волос, горькую, как полынь. Внутри самой Знающей тоже была нить, смотанная в плотный клубок, холодная и прочная. Тэарга не могла отследить алгоритм этого процесса, она просто знала откуда-то, как это делается: подхватив две эти нити, совершенно разные, она сплела их где-то за пределами самой себя – и Миерны. Это происходило и в них одновременно, и в этом пространстве осознания друг друга – полного и неохватного, такого прямого и пронзительного, что становилось страшно. Ей хотелось горько усмехнуться: ведь она сама говорила о крае пропасти женщине перед собой – и теперь была на том же самом краю, позволяя ей узнать себя так, как не представлялось возможным. Они смотрели прямо друг в друга – и видели. Долг, который раньше лежал на плечах как высший дар, как знамя чести, как гордость. Долг, от которого отказалась одна, доверившись то ли зову Создателя, то ли собственной гордости и страху – и долг, который стал единственным маяком в темноте и который так страшно было потерять другой. Боль, глодавшая изнутри, тысячи голосов в голове, изнуряющие шепоты. Попытки вернуть на место сбившийся с ног мир – а заодно себя саму, жить привычно, держась за всю внутреннюю жесткость, которую только удалось в себе найти. Отчаяние и вина, проживаемая тысячи раз. Тэарга снова смотрела на Мэгавар, пророчившую ей великую судьбу и готовившую ее к тому, чтобы стать сердцем древнего города и невестой – и пищей – теней. Она снова переживала свой уход, свой простой шаг, когда она просто знала, что должна уйти, не взирая ни на что – и падение Лореотта, и боль, равной которой не было. Переживала долгий путь, поиск и жажду, бессилие от невозможности что-либо изменить и помочь – себе ли, другому ли, неважно. Переживала раз за разом пустые глаза Селкет, в которых ни тени надежды не осталось. А Миерна, замершая напротив нее и уже не сдерживавшая злых слез, смотрела в ответ – и переживала ужас, когда разрушился древний барьер, оберегавший ее край; когда сон вдруг вошел в каждый дом, отняв весну и смех; переживала отчаяние и горе сотен живых существ, связанных с ней. Все те бесконечные дни, когда единственное, что ей хотелось сделать – это принять смерть от владыки, который и слушать ее не стал, когда она заикнулась о своей вине. Тупое и беспощадное ожидание следующего удара, который окончательно доломает ее хрупкий мир, и без того уже превратившийся в руины. Они обе знали все это друг о друге – и переживали свои потери, своих людей, брошенных и не спасенных, переживали за себя самих и друг за друга. Обе вновь задавали себе и друг другу одни и те же вопросы о том, могли ли они что-либо изменить – и что бы за это отдали. Тэаргавар уже переживала единение с другими эльфами, уже делила с ними страдание – но никогда оно еще не было настолько понятным ей, настолько личным. Связь царапала ее, словно когти хищной кошки, которые та запустила в самое сердце и рвала теперь, играя, но Знающая не двигалась с места и почти и не дышала, позволяя ей все это. И Миерна тоже не смела двинуться, маленькая и тонкая, похожая на тростник с обломанным стеблем – только тронь, и будет кровь. Соль омывала ребра изнутри, пропитывая эту чертополоховую, шелковую, жесткую нить, и Знающая отстраненно чувствовала, как мокро и холодно щекам. Это не имело значения, ровным счетом никакого. Она не знала, которая из них отстранилась первой. Просто режущая, острая нить вдруг ослабила свое натяжение, и они сумели вдохнуть. Миерна стояла по-прежнему близко, и в ее глазах медленно догорал пожаровым заревом закат над степью. Тэаргавар наконец сообразила, что именно напоминали ей глаза эльфийки: яркое многоцветье вечеров над пологими лугами, которые сползали со склонов Караласса, протягиваясь на юг и превращаясь в степь. Падало в черные омуты зрачков солнце, золотым ореолом окутывая самый край пропасти, растворяясь в луговых травах, утопая в бирюзе и лазури неба и плавя бурые бока гор, подножия которых омывал темный океан. Рука Миерны потянулась к ее лицу. - Если ты попробуешь сделать это, я призову тень. И ударю тебя, - предупредила ее Тэарга. Голосу не хватило силы – из груди вырвался лишь шепот. - Так бей, - шепотом ответила ей Миерна. Линия ее губ изломалась горькой улыбкой, в которой не было ни тени счастья. Пальцы поймали край ткани, потянули назад. И Тэаргавар попыталась отстраниться, одновременно с тем почти бездумно призывая тень и заслоняясь рукой. Черные жгуты взметнулись вверх, готовые к броску – да так и замерли, ожидая ее веления. Миерна поймала ее запястье, сжала его цепко – до боли, и отвела руку Знающей. Свободная рука Миерны смахнула с головы Тэарги капюшон – до обидного небрежно, как-то зло, совсем не так, как до того – рука Гветан. Тэаргавар дернулась, вскидывая подбородок и цепляясь за связь с тенью. - Бей, - повторила так же тихо Миерна, глядя на нее неумолимо. И Тэарга ударила. Тень ринулась к Миерне – и в последний миг замерла. Тэарга остановила потоки у самого лица ее, у самого тела, и до нее докатилось возмущение древней энергии и разочарование. Но на нее, не мигая, даже не зажмурившись перед атакой, смотрела побледневшая эльфийка, и взгляд ее был почему-то страшным. Она разглядывала Тэаргу обстоятельно, как сама Тэарга порой смотрела на то, что хотела изучить, что пыталась познать и осмыслить, объяснить самой себе, сделав непонятное простым. Постепенно выражение ее лица менялось, и мучительно медленно леденела степь в ее глазах, холодея и погружаясь во власть злых зимних ветров. - Что же ты? – бросила она, вновь жестко усмехаясь. Стрельнув глазами в замершую подле нее тень, Миерна добавила, беззастенчиво рассматривая ее и опуская руку, все еще вскинутую, ниже. Подушечки пальцев уперлись в ее подбородок, чуть толкнули, заставляя вскинуть голову сильнее. – Не спустишь своих цепных псов? - Мне жаль тебя, - ответила ей Тэарга, выдерживая этот взгляд, больше похожий на острие ножа, и глядя в ответ сверху вниз. Ее сердце все еще царапали иглы чертополоха – или когти. Или ее ресницы цвета выгоревшей на солнце слюды. Миерна наконец разжала пальцы, выпуская ее руку, и отступила на шаг. Плечи ее поникли, словно стоило ей сдвинуться с места – и базальтовая плита всем весом рухнула ей на спину. Злая улыбка стала шире, и эльфийка медленно кивнула. - Как и мне – тебя. Что ж… По крайне мере, хотя бы сейчас ты была честна. С этими словами Миерна развернулась к ней спиной и зашагала прочь. Кончики волос, едва достававших до плеч, тоже походили на степные травы, по мягким листам которых ползла осенняя ржавчина. Тэарга бездумно смотрела ей вслед, чувствуя внутри себя, как истончается нить между ними, как она бледнеет – и рвется наконец, но не с напряженной болью и вскриком лопнувшей струны, а с расплетением спаянных в одно волокон, с печалью истлевающей паутинки. Тени, замершие рядом, послушно ждали, и Тэарга обессилено отпустила их. Они ушли недовольными, но было ли ей дело до того? Она бездумно добрела до своих покоев – а о том, что стоит закрыть лицо, вспомнила лишь тогда, когда услышала быстрые шаги где-то на лестнице. Она не успела еще открыть двери, а потому поспешно набросила на голову капюшон, будто очнувшись от сна – но в коридоре совсем скоро показалась всего лишь Гветан. Завидев Тэаргу, она метнулась к ней, словно к спасению, и Знающая, все еще погруженная в эхо переживания, с трудом сумела сосредоточиться, когда речная девушка в несколько прыжков оказалась рядом. - Тэарга, там беда!.. – воскликнула она. – Скорее иди к владыке, у него там Рада!.. Мы с ней нашли еще одну эльфийку с этой вашей серебряной кровью, он в ярости, и дылда тоже в ярости, как бы не прибили друг друга!.. Я за Лиарой! С этими словами Гветан опрометью бросилась к лестнице, и Тэаргавар не успела ничего спросить у нее – когда смысл слов речной девушки дошел до нее, та уже почти кубарем скатывалась по ступеням. Знающая еще немного постояла в одиночестве, просто дыша – и понимая вдруг, что ей ничего не страшно. Совсем ничего – и прямо сейчас. Глубоко вдохнув, она медленно подняла голову к потолку, где на тонких цепях висели россыпи крохотных фонариков, рыжих, как закат или выгоревшая на солнце слюда. Казалось, что еще чуть-чуть – и они сорвутся с темного потолка и покатятся вниз упавшими звездами, и начнется пожар на просторах, не имевших защиты от их живого огня. Тэарге хотелось, чтобы этот пожар пришел и к ней – и чтобы вырос, как вырастали паруса на мачтах, раздуваемые ветром. Чтобы она не смогла никак и ничем от него защититься – и чтобы он разрушил все, что еще мешало ей и сковывало. Чтобы на руинах проросло новое, чтобы из-под пепла потянулись ковыли, подставляя гибкие спины под руки молодых ветров – а жесткое и костное ушло туда, куда уходили тени по велениям мудрых ведьм, таких мудрых, какой ей никогда не стать. Тэаргавар смотрела на мерцающие в фигурных стеклах огоньки – и видела зарево на просторах своих земель, неумолимое и безжалостное, а оттого – величественное. Оно приближалось, оно изламывало былое, и она впервые не могла что-либо поделать. И впервые ей было все равно.