Дикая охота. За степными ветрами

В лагере с самого утра было неспокойно. Суматоха зрела еще со вчерашнего вечера, когда королева приказала готовить место для размещения новых отрядов. Этого решения ждали: около недели назад к королеве с донесением пришли ведьмы, а четыре дня назад содержание сообщения обнародовали. До этих пор Шедавар приказала не распространяться об этом, так как новости Знающих казались… немного нереальными. Во всяком случае, Ива, тоже приглашенная в шатер королевы на обсуждение еще в первый день вместе с новой Старшей Знающей, весь вечер недоуменно моргала, боясь поверить, что это правда. - Мы проверили несколько раз, королева, - Иленивар, ставшая главой Дома Знающих после того, как Унавар и остальные лишились возможности контролировать тень, тоже выглядела сбитой с толку. Эта женщина, сильная и высокая, к удивлению Ивы мастерски владела мечом, а в довершении всего – еще и ковала. В компании Ищущих Илени была своя в доску, как говорила Аллэи, и Ива даже не поверила, когда Зирра сказала, что Илени умеет работать с древними энергиями. Теперь она отвечала за всех ведьм клана Вар, и ее саму это, кажется, несколько смущало. Впрочем, решение принимала Шедавар, а противиться воле королевы никто бы не стал. Иленивар продолжила, пересказывая подробности неожиданного происшествия. – Сообщения пришли одно за другим, первое – еще до света. В нем говорилось, что из Вечной Рощи в скором времени начнут переправляться отряды дриад, решивших встать в ряды объединенной армии. Его направили потоком в направлении лагеря, наверное, они рассчитывали на то, что тень среагирует… - Так и получилось, если я верно понимаю, - Шедавар не спрашивала – она утверждала. Илени сдержано кивнула: - Да, королева. Это сообщение в течение трех часов было продублировано четырежды, каждый раз – из разных точек, формулировки тоже звучали немного отлично друг от друга. Спустя еще час пришла последняя волна, - Иленивар просмотрела пергамент, который принесла с собой, нашла нужную строчку. – Это – сообщение от правительницы Рощи, в нем говорится, что отряды дриад, идущие к нам на помощь, самовольно покидают пределы своих территорий, поэтому больше не считаются частью народа. Официальная позиция Гэллота – нейтральна, правительница не намерена вводить свои войска в ряды объединенной армии. - Причина, по которой дриады решили присоединиться к нам? Это было озвучено? – Шедавар протянула руку за пергаментом, и Илени подала ей лист, отвечая, пока королева сама читала сообщения, записанные Знающими. - Этой информацией мы не владеем, королева. Они обязались сообщить нам, когда первый отряд будет сформирован и готов к переходу. - Врата Сторон? – Шеда взглянула на Илени. Та качнула головой. - Нечто подобное. Я не знаю тонкостей их контакта с энергиями, их возможностей… Но судя по всему, подразумевается путь по тонким мирам. Они запрашивают точные координаты лагеря. Также – просят организовать место для размещения своих отрядов. Что нам делать, королева? Шедавар задумалась, глядя куда-то сквозь пространство. Ива, тихонько сидевшая на складном стуле чуть поодаль от королевы, ощутила внутри себя радостное волнение. Они никак не ждали подобной помощи со стороны – и вдруг такое! Отряды дриад! Еще в Залесье Ива слышала, с каким уважением говорили женщины о жительницах Рощи; она даже знала, что Ревенка мечтала заполучить дриаду в их маленькую общину, чтобы та тренировала залесок. Не обольщайся. Их может прийти полсотни от силы. С другой стороны, среди них могли быть и Знающие, а это уже означало, что мощь объединенной армии возрастет. Она украдкой взглянула на королеву, с нетерпением ожидая, что она скажет; наверняка и Шеда сейчас радовалась такому нежданному подарку судьбы. Наконец взгляд королевы обрел осмысленность, став сосредоточенным, и она хмуро заметила: - Это может быть и ловушкой. - Может, - кивнула Илени, и Ива встревожено прислушалась к ней. – Контакты племени с Рощей были не настолько частыми, чтоб мы могли сказать наверняка. Сообщение мог отправить любой, кто умеет взаимодействовать с энергиями и маскировать плетение. Это, конечно, не сказать чтоб так уж просто было сделать, но быть уверенными до конца мы не можем. К тому же, я не представляю, что должно было произойти, чтобы племя дриад раскололось. Насколько я знаю, их общество живет очень сплоченно. - Именно, - Шеда еще недолго помолчала, а затем отдала приказ. – Пока что не распространяйтесь об этом в лагере. Я переговорю с правителями кланов, и мы попробуем проверить эту информацию. Как обстоят дела с Всевидящими? - Ахорниир работает с ними, - отозвалась Илени, и эта формулировка показалась Иве весьма обтекаемой. Впрочем, когда ведьма заговорила снова, голос ее звучал уже уверенней – а слова давали надежду, что не все так плохо. – Почти все свободно пользуются новым способом видения в лагере, им больше не нужна помощь посторонних. Трудности есть у нескольких Знающих, но мы уверены, что скоро ситуация изменится к лучшему. Ахорниир начинает учить их смотреть по теням направленно, иногда и сам контролирует этот процесс. - Это хорошо. В таком случае, мы попробуем с их помощью увидеть, что происходит в Роще. Позови ко мне Ахора – я хочу переговорить с ним на эту тему. После того, как мы выясним, действительно ли там готовят отряды, можно будет говорить о передаче координат. - Да, моя королева, - поклонилась ей Илени. – Что-нибудь еще? - Нет, ты свободна, - Шедавар отпустила Знающую, и Иленивар, попрощавшись с ней, покинула шатер. Когда полог за ней опустился, Шеда обернулась к Иве. – У тебя будет похожая задача. - Слушая мир, выяснить, как обстоят дела в Роще? – догадалась та. Шедавар подтвердила ее догадку. - Верно. Сможешь? - Я попрошу Махаравью, и он, думаю, поможет мне и подскажет. Расстояние довольно большое, больше, чем я обычно охватывала… - призналась она. Шедавар даже бровью не повела – но ее взгляда было достаточно, чтобы Ива договорила. - …Однако так скоро, как только возможно, я приду с рапортом, королева. - Хорошо, - Шеда удовлетворенно кивнула. – И не забывайте проверять ситуацию на Тракте, это так же важно. Есть какие-нибудь изменения? После того, как Махаравья принес в лагерь бесчувственную Аллэи – и после того, как та очнулась, стало известно, что Первый Ветер, призванный Скрытым человеком на помощь, вольным потоком растекся от самых гор поперек Железного Тракта, рассекая Гарварну и врезаясь в чащу леса. Он образовал барьер, в котором давление первоэнергии было колоссальным; сам Махаравья не сумел бы долго сопротивляться его мощи – а дикие не могли и подавно. Пока еще эта своеобразная заслонка держалась, и Иве оставалось только богов благодарить за это; ситуация с Хамеротом была известна в лагере, и эльфы полностью осознавали, что скоро им придется сниматься с места. А с учетом того, что королева клана Вар какое-то время назад предложила организовать засады в городах-фортах Железного Тракта и сжечь их вместе с дикими – войску придется отходить. Как Шедавар умудрялась спать при таком ворохе задач, Ива не знала. - Барьер находится там же, королева. Махаравья говорит, что потоки энергии Первого Ветра немного рассеялись в отдельных областях, в других – наоборот, сгустились, но это не повод для беспокойства… - Сейчас поводом для беспокойства может быть что угодно, - прервала ее Шедавар, буравя Иву внимательным взглядом. Та знала, что это означает, а потому подавила усталый вздох – и просто пустилась в объяснения. И королева в тот день отпустила ее лишь тогда, когда Ива рассказала ей все, что знала сама о движении потоков внутри первоэнергии. Девушка понятия не имела, удалось ли ей хоть немного развеять опасения королевы хотя бы на этот счет, но сделать нечто большее она бы не сумела. И вот теперь они в самом деле ожидали появления дриад в лагере. До чего Шедавар договорилась с правителями других кланов, Ива не знала – хоть и Аллэи украдкой рассказала ей дня три назад, что разногласия были, притом с неожиданной стороны: королева Айэдаар была убеждена, что никаких отрядов дриад не будет, и что сейчас они просто сдали свои координаты врагу. - Крику было, - хмыкала Аллэи, перед сном расчесывая волосы своей жены стареньким гребнем. – Айэдаар как с цепи сорвалась: даже Ахорниир со своими Всевидящими ее не переубедил. Мало того – она еще и заявила, что кланом Ниир управляет не Фер, а его отец. В общем, вместо совещания чуть ли не межклановые разборки устроили… Но вроде бы договорились. - А ты сама что думаешь? – спросила ее Ива, чуть поворачивая голову в попытке поймать ее взгляд. Аллэивар отложила гребень, заталкивая его в кармашек вещмешка, поудобнее устроилась в одеялах и заключила ее в теплое кольцо рук, укладывая Иву на себя. - Я понимаю, почему Айэ встревожена, - немного помолчав, отозвалась Аллэи. – Но и Всевидящие, и вы с Махаравьей подтвердили, что в Роще действительно формируются отряды. А Илени говорила мне, что приходило еще сообщение: на города Рощи нападали дикие. Их нынешняя правительница бездействует – это не было сказано, но все вполне понятно и по тому, что передали. Она хочет переждать Охоту под защитой своих стен, если я все верно поняла. А другим хватило нападений, и они собираются бороться. Похвально, коли так, что тут еще скажешь. Каждый, кто способен держать оружие, нам необходим. По большому счету, дикие и прочая шелупонь прекрасно знают, где мы – просто пока не могут добраться, - по голосу Ива слышала, что Аллэивар мрачно усмехается – а затем эльфийка коснулась губами ее макушки. – Я думаю, что Шеда знает, что делает, маленькая моя кикимора. Она ответственна – и достаточно осторожна, ты знаешь. Наверняка всю ситуацию она и так, и эдак в голове уже вертела, и я доверяю принятому ею решению. Будет славно, если в ее распоряжении окажется хоть пара сотен неплохих лучниц сверх того, что у нас уже есть. Гадать, есть тут подвох или нет – бессмысленно. Ива тоже так думала – она и сама, слушая мир, ловила потоки звука, что неслись на широких крыльях ветров, и в этом многоголосии слышала и Рощу. Там и впрямь что-то происходило: дриады собирались вместе, разбивали лагеря, ожидая обитательниц дальних городов, готовили фураж. И ни разу за все это время Ива не услышала ничего, что насторожило бы ее. Конечно, полностью расслабляться нельзя было: как никто другой она знала, что можно создать любые песни, и будешь верить им, пока не попадешь в ловушку. Поверить в то, что к ним идет помощь, оказалось очень трудно, но надежда уже поселилась в сердцах, и Ива не знала, что с ней делать: то ли позволить и дальше расти, то ли взять под контроль, чтоб потом не было горько. Наверное, не одну ее посещали такие мысли. Ищущие, с которыми они сидели у костра, нет-нет да заговаривали о скором появлении дриад, и мнения звучали самые разные. Эльфийки не спешили радоваться – скорее, были насторожены и на всякий случай готовились к худшему. Другие реагировали иначе: та же самая Зирравар с восторженным любопытством расспрашивала ее о том, что она узнала, слушая мир, что говорит королева, знает ли что-нибудь о дриадах сама Ива… Обсуждать слова королевы, озвученные на закрытых совещаниях, Ива не собиралась, о чем сказала сразу же, а вот все остальное продолжало интересовать Зирру с прежней силой. Впрочем, это было даже хорошо: Зирравар наконец отвлеклась от темы, важнее которой для нее в последнее время не было – и залеска облегченно выдохнула. Весть об их с Аллэи свадьбе очень скоро разошлась по той части лагеря, где обосновался клан Вар. Кто-то искренне улыбался ей, коротко поздравляя, кто-то смотрел с недоверием и неприязнью – она по-прежнему оставалась чужой, и их союз воспринимался как нечто оскорбительное для эльфов подземелий. Аллэивар и бровью не вела, сталкиваясь с такими взглядами – а вслух пообещала взгреть любого, кто осмелится заикнуться о том, что Ива – не часть клана. Этого обещания вполне хватило для того, чтобы отличавшиеся консерватизмом эльфийки просто обходили их стороной. Другие отнеслись к этой новости с теплом: обычно у костра они сидели с Ищущими, что состояли при королеве – Этанэ, Инарэ и Келе, а с ними Аллэи была дружна. Потому они искренне поздравили Иву, сказали ей столько добрых слов, что она с трудом сдержала слезы, обняли – и жизнь потянулась дальше, привычным чередом. Ее статус в племени для тех, кто близко знал Аллэивар, изменился, и Ива замечала это в мелочах: если раньше ее опекали, добродушно посмеиваясь над тем, что это задевало ее, то теперь Ищущие очень деликатно заботились о ней, не выходя за рамки уважительного внимания. Если она отказывалась от помощи, это принималось, с ней говорили, как с равной, не стремясь смягчить какие-то вещи. Это изменение немного озадачило ее, и Ива решила, что было бы здорово узнать, является ли женитьба поводом для установления новой формы отношений в племени – и на свою беду спросила об этом у Зирры. Непосредственная ведьма пришла в такой восторг, словно ждала того всю свою жизнь. Охнув, она стиснула Иву в объятиях, а затем поволокла в свой шатер, не слушая никаких возражений. Там она с горящими глазами выспрашивала девушку, как проходил обряд, хмурилась и вздыхала о том, как все быстро и суетливо сделали, а затем деловито заявила: - Это нужно исправить – от такой суматохи и жизнь суматошная будет! Ты ведь не хочешь того? - Зирра, нас благословили – того и достаточно для нас обеих. Да и я не за тем пришла… - осторожно начала было Ива, но молодая Знающая категорически замотала головой. - Нет-нет-нет. Все должно быть по чину! Как хорошо, что у меня все с собой!.. С этими словами Знающая зарылась в свой сундучок, что-то там отыскивая. Пока Ива думала, как бы предельно ясно, но мягко обозначить свою позицию на этот счет, Зирравар вынула какие-то свертки и мешочки, а затем обернулась к ней. Лицо молодой ведьмы было мечтательным, а глаза светились нежностью. - Меня готовили к тому, что однажды я стану Жрицей, - очень серьезно заявила Зирра. – Моя мать была Жрицей, и с детства я знала все обряды, гимны, травы на благословение… Но проснулся дар, а у нас сама видишь как: если дар есть - значит, в Дом Знающих. Мне не особенно хотелось, однако не мне выбирать, - она грустно усмехнулась – и тут же встрепенулась, почти сияя от радости. – Но я никогда не забывала того, чему была научена! Мы проведем здесь все положенные обряды с тобой! Скажи Аллэи, чтобы она вместе с тобой приходила ко мне… - Зирра, - Ива прервала подругу, надеясь, что та не обидится на ее слова, - Прости, но я не думаю, что Аллэи будет куда-либо ходить. Мне кажется, что сейчас – не лучшее время для этого. Все-таки мы не в городе, здесь лагерь… - А у тебя была свадьба – не по правилам! – возмущенно воскликнула Зирравар. – И ты ведь хочешь узнать традиции племени? Я расскажу тебе о них. Но тогда и ты должна стать их частью, принять их. С Аллэи – ладно уж, тут я настаивать не буду, вряд ли она скажет мне что хорошее, если я буду таскаться за ней следом с обрядовыми заговорами – я слыхала, что нрав у нее крутой. Но с тобой мы просто обязаны хотя бы часть церемоний провести! Это очень важно, Ива! Она говорила уверено и настойчиво – и, наверное, именно в тот момент Ивушка и совершила ошибку, позволив ей взяться за церемонии и не остановив подругу вовремя. Обычно Зирравар старалась казаться незаметной и не попадаться на глаза другим Знающим, которые совершенно несправедливо считали ее никчемной. Но наедине с Ивой она становилась бойкой, говорливой, очень идейной, и привыкшая к тишине и деликатности девушка не всегда умела вести себя с ней. Теперь каждый день Зирра поила ее отварами из разных трав, пропевая над ней заговоры на эльфийском гортанном языке; по утрам она буквально вылавливала Иву среди палаток, чтобы заплести ей очередную сложную косу – к вечеру Аллэи должна была расплетать своей нареченной волосы и расчесывать их. К счастью, Ищущей нравилось это делать, а потому она с легкостью согласилась на этот обряд. Зирравар, узнав об этом, все же попыталась сунуться к Аллэивар с предложением в полдень и в полночь разводить отдельный костер, чтобы жечь в огне травы и проводить часы молчания между утренним и вечерним ритуалами, но хватило всего лишь одного взгляда Ищущей, чтобы молодая ведьма ретировалась, напоследок уверив ее, что это, в общем-то, необязательно. Ива тоже попыталась осадить Зирру, однако та со всей строгостью, на которую была способна, сказала, что они уже начали – а значит, церемонии должно закончить подобающе. Были и позитивные моменты: Зирравар много рассказывала о Жрицах – и о том, какие обычаи существуют в племени. Ива слушала с интересом – все-таки довольно большая часть жизни клана для нее оставалась пока еще в тени. О Жрицах до этих дней она знала лишь то, что они имели конфликт с королевой – и что именно они отвергали решение оставить Лореотт. Шедавар боролась за то, чтобы традиции переживали трансформацию сообразно времени, а Дом Жриц отстаивал их в неизменном виде – как мог, изо всех сил. Жрицы фактически инспектировали каждую касту клана, распределяли ремесло между молодыми эльфийками, строго спрашивали со Смотрящих, наблюдавших за детьми, растущими в Лореотте. Они отвечали за все церемонии, начиная от свадеб, прощаний, празднеств – и заканчивая наречением королевы. Именно Жрицы устанавливали, когда молодые эльфы выходили на поверхность: даже дети пещер проходили муштру в горах под приглядом Смотрящих и Ищущих. Те, кто по своей воле переходил из клана в клан, прежде всего шли к королеве, потом – к главе Дома Знающих, а потом к Жрицам – чтобы те забрали старое имя и дали новое. Менялась лишь клановая приставка, но без церемонии называния эльфийку не могли принять в клан. Сообщив об этом, Зирра заставила Иву задуматься кое о чем. - Ты ведь должна была идти к Жрицам, когда Аллэи привела тебя. Разве ты не проходила церемонию называния? – удивленно спросила молодая ведьма. Ива озадаченно пожала плечами. - Нет – меня водили к праматушке Мэгавар и к королеве… Аллэи ничего не говорила об этом… - Ну, откуда ей знать, - рассудительно проговорила Зирравар. В тот день она поила Иву отваром бессмертника пополам с чабрецом и дикой мятой: на долгую жизнь, крепкое здоровье и мудрость, а потому в шатре ее пахло травами и паром. – Королева должна была отвести тебя туда. Но тогда, конечно, уже не до того было – да и она с Домом Жриц в размолвках сплошных находилась. Может быть, после того, как Охота закончится, тебя нарекут. Чтобы имя было полным. Ива ведь – не настоящее твое имя, так? Ива, сбитая с толку, заморгала. Ей понадобилось время, чтобы понять, о чем спрашивает ее Зирра – а затем девушка заговорила, чуть хмурясь и ощущая легкое смятение. - Раньше меня звали иначе – еще до того, как я пришла в Залесье. Но я не помню, как… - В смысле не помнишь? – ведьма удивленно посмотрела на нее. Ивушка пояснила: - Первое, что делала Ревенка, когда к ней шли искать приюта – забирала имя. Так мы отказывались от боли прежней жизни. Она что-то делала, и мы забывали его. После этого все прошлое кажется каким-то ненастоящим, будто и не с тобой. Поэтому я не помню, как меня назвали родители. - И даже ни слога не помнишь? Ни букв в нем? Как оно начиналось? – допытывалась Зирра – и Ива не могла ответить на ее вопросы. Этот диалог так и засел в сердце, и Ива вертела его в голове до самого вечера, покуда Аллэи не вернулась с дежурства. Она долго допытывалась, чем встревожена девушка, и та наконец как-то неуклюже, словно бы извиняясь за что-то, заметила: - Ты никогда не спрашивала, как меня зовут по-настоящему, - Аллэи приподняла бровь, и в золотистой радужке глаза Ива прочла вопрос, а потому добавила. – Меня ведь звали иначе раньше… Я совсем не помню, как, но Зирра рассказала мне, что тот, кто пришел в клан со стороны, должен пройти церемонию называния. Наверное, я не проходила ее, потому что у меня нет настоящего имени. И наверное, это означает, что я не считаюсь полноценной частью клана. По-прежнему… - Каким бы именем ты ни назвалась – это не имеет значения, - эльфийка поймала ее ладонь, аккуратно коснувшись губами кончиков ее пальцев. – Ты – такая же часть клана, как я, как любая другая эльфийка Вар. Я приму каждое из твоих имен, как и племя принимает тебя. Ты – моя жена, нас благословила королева, и Знающая нарекла нас едиными. Шеда порой говорит, что все церемонии – это шелуха и пыль на ветру, и сейчас я согласна с ней полностью. Я люблю тебя и принимаю целиком, хоть названную, хоть безымянную, хоть какую, слова не важны. Когда мы встретились впервые, я узнала твое имя – Ива. И оно так подходит тебе, маленькая кикимора. Оно такое же нежное, как ты, - не сдержавшись, Ива бросилась целовать ее, обнимая так крепко, как только могла. А когда отстранилась, Аллэи вдруг рассмеялась. – К тому же – согласись, Ивушка звучит куда лучше, чем Ивавар! Трижды подумай, прежде чем идти в Дом Жриц, любимая… После Ива колотила ее плохонькой походной подушкой, когда Аллэи принялась дразнить еще и дурачиться, смеясь – а еще немного позже и думать забыла про имя. Еще Зирравар рассказала, что раньше королева не меняла законов племени, не спросив дозволения Жриц – однако с тех пор, как Шедавар пришла к власти, влияние этого Дома на жизнь клана было сильно ограничено. - После Излома в клане осталось много молодых эльфов – а старшее поколение наоборот, заметно поредело, - говорила Зирра на следующий день после беседы о именах, скручивая льняные пряди Ивы в какие-то сложные косы. – Когда королева взяла клан, ее поддерживала большая часть Ищущих, Знающие, те, кто занимался трудом… Пожалуй, три четверти населения Лореотта стояло на ее стороне, а это немало! Жрицы оказались в меньшинстве, когда она впервые озвучила, что намерена отказываться от тех традиций, которые тащат клан назад в прошлое. Тогда еще ничего конкретного она не говорила – но со стороны Жриц, конечно, возникла неприязнь к ней… - Зирравар понизила голос почти до шепота. – А потом так и повелось: чуть что – Дом Жриц поднимается и становится насмерть против ее решений. Так было незадолго до того, как ты пришла в клан. У нас начали пропадать молодые эльфы, которых отправляли в горы с тренировочными разведками – или просто выпускали на поверхность. Королева тогда сразу же запретила Ищущим выпускать подопечных из подземелий, но Жрицы как одна заявили, что королева имеет право отдавать такие приказы лишь в военное время, которое должно быть признано всеми правителями кланов. Ну, как минимум – большинством; единогласные решения у нас редко принимаются на совете правителей. Принимались бы – может, мы не потеряли бы кланы Рель и Иан, - она затихла, и Ива ощутила, как болезненно потянуло в груди: прошло еще слишком мало времени, и потеря части племени все так же остро ощущалась. Некоторое время они сидели в молчании, а затем Зирравар продолжила. – Так или иначе, часть Ищущих из тех, что наставляли молодых, подчинились королеве – а другие не решились. Закон остается законом, и его нарушение может грозить наказанием. - Жрицы имеют право наказывать тех, кто ослушался их? – уточнила Ива. Ей казалось, что такая власть есть лишь у королевы – и тех, кого она наделила соответствующими полномочиями. - Ну, вообще-то – нет. Старшие Жрицы могут применить какие-нибудь санкции только к представителям своей касты – так и у Ищущих, и у Знающих, у кого угодно. Но Жрицы для клана в некотором смысле сакральны. Они благословляют, даруют мир и оберег дому, вместе с ведьмами и королевой скрепляют семейные союзы пред небом. Это очень важно. Если Жрицы не благосклонны – добра не будет. Так что им стараются открыто не перечить. Всегда считалось, что клан ведет королева – но с одобрения Жриц. Королеве Шедавар ничье одобрение не нужно, а это, сама понимаешь, не особенно нравится Дому Жриц. - Значит, их власть не закреплена фактически, - то ли спрашивая, то ли утверждая, заметила Ива. – Она держится лишь на все тех же традициях, которые они оберегают. Понятно, почему им так не по нраву то, что делает королева Шедавар. - Ну, она очень особенная, вот уж правда… - хихикнула Зирра. – Говорят, что ей достался неугомонный дух королевы Инведаар. Та тоже переломала все привычное, оставив былую жизнь позади. Они вместе с Мэгавар добились того, чего никто бы кроме них не сумел, - вдруг Зирравар мечтательно вздохнула, и Ива едва ли не вслух застонала: скорее всего, сейчас поток полезной и интересной информации иссякнет, а вместо него… - Они ведь любили друг друга, да знаешь как? Как никто и никогда! Говорят, Мэг пришла со стороны – прямо как ты! И как ты, она была ведьмой, а королева Инведаар в ту пору обучалась воинскому ремеслу – а Аллэи Ищущая. Да какой красивой парой они были!.. Ну, так говорят, - смущенно добавила она. – Все же это было давно, сохранились только байки о том… Но вы – тоже такая чудесная пара! - Спасибо, Зирра, - без особого энтузиазма промямлила Ива: Зирравар говорила это уже столько раз, что приятные слова начали утомлять. – Пожалуйста, расскажи еще про Дом Жриц, про племя, про королев – кто был до королевы Шедавар? - Нет, на сегодня об этом довольно – я и так отвлеклась от заговора! Да и мне немного плести осталось. У тебя ужасно запутались волосы на затылке – это же надо было так по подушке елозить! - тон ее стал ехидным. – Передай Аллэи, что… - Зирра, пожалуйста!.. – это прозвучало почти с отчаянием, и ведьма снова захихикала, а Ива сердито притихла, стараясь не обращать внимания на горящие щеки. Зирравар периодически начинала шутить или, что хуже, расспрашивать ее о слишком уж личных вещах, которыми девушка точно не собиралась с ней делиться. И вообще – ни с кем не собиралась. В клане Вар к подобным темам относились спокойно, даже с юмором: эльфийки частенько подтрунивали друг над другом – и даже Аллэи скалилась, если речь заходила о ком-то другом, и отбрить могла, если кто-то заикался о них двоих. Но для Ивы это все-таки был перебор. Конечно, племя стало ее новой семьей – но не настолько… Витаешь в облаках. Нехорошо. Здесь быть нужно. Голос Махаравьи шумом недовольных волн по гальке прокатился в ее голове. Ива вздрогнула – они давно уже пришли к скалам, и она так глубоко ушла в свои мысли, что даже не заметила того. Скрытый человек сидел на большом плоском камне, скрестив ноги под собой, и в темных прорезях маски приглушенно мерцали его глаза. Он журил ее – то ли в шутку, то ли всерьез, а потому Ива встряхнулась, отгоняя прочь лишние мысли. Все верно: в лагере с самого утра царила суматоха, но ее это не касалось. Обучение Ивы не прерывалось, и Махаравья по-прежнему требовал от нее максимальной сосредоточенности – и полной отдачи. Каждую свободную минутку Ива посвящала практикам, которым учил ее Скрытый человек, адаптировала его науку для Знающих – и в свою очередь передавала этот опыт им. Ведьмы продвигались медленно, им трудно давалась эта способность, а вот саму Иву Махаравья не щадил. Она не была против и стремилась к тому, чтобы совершенствовать и развивать открывшийся дар, но стоило ей хоть на малую толику времени отвлечься, как Махаравья принимался ругать ее. Девушка ощущала, что он посмеивается над ней в такие моменты – однако Скрытый человек мог и очень сурово указать на ее невнимательность, и потребовать, чтобы голова ее была свободна, пока они слушают ветер. Нынешним вечером он привел ее к скалам не за тем. Брели сюда они около получаса, и ночь укрыла долину черными рукавами с мелким бисером звезд. Украдкой Ива глянула на лагерь – россыпь костров за рядами палаток на равнине; на восточной его оконечности подготовили место для отрядов дриад, что вот-вот должны были прийти. Аллэивар осталась с королевой, отдавая распоряжения по поводу площадок под обозы, шатры, полевые кухни. Скорее всего, обитательницы Рощи появятся в лагере к тому моменту, как туда вернутся и они с Махаравьей, и легкое волнение она так и не сумела сбросить – даже несмотря на то, что Скрытый человек буравил ее внимательным звериным взглядом. Наконец он долго вздохнул. Беспокойное сердце. Сегодня не будем слушать. Голова в облаках. Будем смотреть. Ива с интересом обернулась к нему. Махаравья соскользнул со своего камня, подошел ближе к скале, облепленной мокрым снегом, жестом подозвал ее ближе. Когда девушка оказалась рядом, Скрытый человек положил ладонь на темный шершавый бок валуна. Длинные узловатые пальцы казались причудливым символом на мглистом бархате, птичьим следом, впаянным в саму ткань мира. Это – кость. Кость земли. Кость с другой костью связана. Будем смотреть. Так же делай. С этими словами он прижался лбом к камню – маска с тихим стуком соприкоснулась со скалой. Ива послушно повторила его движение. Кожу сразу же захолодило, да так, что зубы едва не свело, и девушка прикрыла глаза, привыкая к ощущению. Махаравья свободной рукой нашарил ее ладонь, цепко сжал ее. Слушай голос. Смотри через камень. Не глазами – костью своей смотри, сутью своей. Сначала Ива слышала лишь тихое бормотание хвои в кронах – так бывало, когда Махаравья начинал петь. У него были странные песни: с их помощью он вводил Иву в подобие транса – давая ей возможность видеть его глазами, слышать его ушами, говорить с миром на тайных, не ведомых ей языках. Звук нарастал, как нарастает гул воды, чем ближе подходишь к водопаду – поднимался беспокойный ветер в его голосе. Но на этот раз песня была словно бы гуще, она заполняла голову Ивы изнутри, постепенно вытесняя все прочие звуки – и вспышки-образы. На смену им приходила темнота, что становилась все чернее. Она словно была в невесомости, по-прежнему ощущая собственное тело, но погрузившись куда-то очень глубоко в него, и это было не похожее ни на что в мире чувство. Волны звука нарастали – но не обрушивались ударом, а мягко тянули ее куда-то на дно подземных черных океанов, где древние слепые рыбы рассекали могучими плавниками недвижимые воды. Это все находилось не снаружи – оно было внутри нее, и Ива не испытывала ни страха, ни других эмоций: она просто погружалась, вслушиваясь в бессловесную песнь Махаравьи и ощущая его жесткую ладонь. Моя кость тянется к твоей кости. И к костям земли. Смотри через нее. Мы связаны с нею. Это неразрывная цепь. Рука Скрытого человека, сжимавшая ее ладонь, была горячей, а камень, к которому она прижималась лбом – холодным. Но совсем скоро Ива перестала ощущать эту разницу: очень медленно, плавно, будто легкое облако, она таяла, как-то выравниваясь, и теперь она чувствовала лишь жесткую структуру того, с чем соприкасалась. И сама она была частью этой структуры, деталью в каком-то причудливом механизме, которая прямо сейчас занимала точно свое место. Махаравья пел, и механизм постепенно приходил в движение, не зримое ничьим глазам. Сначала темнота под веками была непроглядной – но потом в ней начали появляться очертания… чего-то. Ива не могла понять, что видит, и попыталась рассмотреть это внимательнее, но песня Махаравьи тут же словно зазвучала не прямо в ней, а где-то в отдалении, мгла поблекла, а ее собственные мысли встрепенулись, вновь возвращая ее к дриадам, Аллэи, лагерю… Не мешай! Это прозвучало уже сердито, и Ива поняла, что торопится. Махаравья всегда говорил, что если один певец заводит песню, ему должно допеть все, что он хочет сказать. Это потом уже к нему можно присоединиться – но помогать ему не нужно. Потому она покорно затихла, стараясь вновь прогнать все мысли и позволить процессу идти ровно так, как тот шел: неторопливо, обстоятельно. Скоро звук снова стал полным, ощущения сгладились и слились в одно. Мгла, сначала загустевшая, словно бы истончалась – и вскоре Ива поняла, что видит. Это был тоннель, пробитый прямо в земной породе. Гладкие сколы камня щетинились гранями, темнота казалась бледной, она позволяла рассмотреть даже вкрапления минералов в камне. Ива поняла, что видит глазами Махаравьи: Скрытому человеку темнота не мешала – его глаза, так напоминавшие глаза хищного зверя, без помех видели и в кромешном мраке. Стараясь отбросить прочь собственные эмоции, Ива позволяла себе лишь фиксировать то, что видит таким странным способом. Еще немного времени ей понадобилось, чтобы осознать, что они глядят прямо через камень – и что сейчас их сознания где-то внутри скалы. По таким коридорам ходят братья. Идут, незамеченные. Их вотчина – норы в костях земли. Ты можешь смотреть на них. Научишься. Иву словно поволокло вперед – мягко, но стремительно. Тело ее все так же находилось в странной невесомости, и если она концентрировалась на телесных ощущениях – ее мгновенно выбрасывало обратно в плоть. Раз за разом она обрывала попытки своего разума как-то осмыслить происходящее; Махаравья учил ее, сначала показывая, а обдумывать все и восстанавливать она должна была самостоятельно. Он сам просил ее не мешать, а потому Ива позволяла ему вести себя по тоннелю куда-то вдаль. Какая-то тревожная мысль замаячила где-то на грани сознания – но они, судя по всему, были сейчас связаны, потому что Скрытый человек сразу же ответил на вопрос, который даже еще не был толком сформирован. Это не здесь. Далеко – шагом не дойдешь за день, за два, за три. Но у земли кости все едины. Так и можем смотреть. Это значило, что пещеры, куда привел ее Скрытый человек, находились далеко от лагеря, и беспокойство, начавшее было зарождаться, улеглось. Скоро движение прекратилось – они находились в широком коридоре, похожем на трещину или кротовью нору. Кроме них здесь не было никого и ничего, только сквозь тишину и расстояния до ее слуха долетали песни Махаравьи – и его голос, наставляющий ее. Тоннели – это дороги. Долго если пойдешь, придешь в сам дом. Зима нынче. Братья и сестры ушли под землю. Здесь найдешь их, если того захочешь. Но искать надо с умом. Осторожной быть. Ходи только по коридорам. Вот сюда – не ходи. Взгляд ее будто против воли переполз на свод тоннеля, где виднелась трещина, уходящая куда-то вверх. Темная прорезь буквально сочилась мглой, напоминая рану. Если видишь, что так – не ходи туда. Иди по коридорам. Я научу, как ходить. Сегодня – только смотрели. Чтобы знала, где ловушка. Чтобы помнила. Завтра будем учиться. Говори. Ива сосредоточилась на этом слове – и ее сознание тут же втолкнулось обратно в тело. Ощущения пришли так неожиданно, что она охнула, с непривычки покачнувшись на месте. Вернулось все: мысли, цвета, мир вокруг, холод камня и тепло чужой руки. Махаравья отпустил ее ладонь, отступил от скалы, снова устраиваясь на валуне напротив Ивы. Та собиралась с мыслями некоторое время, приходя в себя: требовалось вспомнить, как думать и говорить. Наконец она взглянула на наставника – тот неподвижно сидел, ожидая ее вопросов. - Махаравья, эти пещеры действительно далеко? Лагерю не угрожает опасность? В здешних костях тоннелей нет. Здесь их не пробить. Земля иная. Говори. - Что это за ловушки, о которых ты говорил? – Ива постаралась точно восстановить в памяти образ: длинный подземный коридор, тянувшийся сквозь камень, а в нем – трещина, расколовшая свод коротким росчерком. Там – еще тоннель. Пустой, плоский. Узкий – не пролезть ладони. Там – тишина. Глухая зона. Чтоб снаружи никто не слышал, как земля кричит. Чтоб с поверхности не нашли города. Иву осенило: Скрытый человек уже рассказывал ей о так называемых глухих зонах – заслонках, которые не позволяли никому на поверхности, под землей или в горах, услышать, что по тоннелям идут. - Из-за таких тоннелей мы не можем узнать, когда они идут? Да. И еще опасность. Там заперты ветра. Чуткие, старые. Как наша кровь. Они пьют иную кровь. Будешь ворожить в тоннеле – сила утечет туда. Там сольется с ветром. А о тебе узнают. Только нашу кровь ветра не чуют. О тебе – расскажут. - А тени эльфов подземелий? Ты ведь говоришь о первоэнергии, Махаравья, о вашей силе? – Ива задумалась на миг. – Тени – это ведь тоже первоэнергия. Если мы отыщем такой тоннель, может ли Знающая поставить в нем тень на стражу, чтобы Скрытые люди не узнали о том? Не слушаешь меня. Махаравья вновь показался ей сердитым – будто старый волк, учивший брать след глупого волчонка, который все не мог прекратить играть с бабочкой на опушке. Ива притихла, показывая ему, что слушает внимательно, и Скрытый человек пояснил. Нашу кровь – не чуют. Тени – чужая кровь. Твоя сила – чужая кровь. Но ты умеешь слушать мир. А значит, умеешь и смотреть. Научишься ходить по тоннелям через камень не телом – будешь знать, о чем говорят в городах. Куда идут. Будет вам полезно. И тебя не почуют. Если в глухую зону не войдешь – не найдут. - Но если они ощутят меня – что может произойти? Будешь осторожна – не ощутят. Мало чутких. О том, чему научена, не знают. Древнее знание. Нас зовешь Скрытыми людьми – сама будь Скрытой. Так убережешься. И меня слушай. Беспокойное сердце! Он вновь журил ее, но Ива сейчас сосредоточилась на ином. Это и впрямь могло помочь: если бы они узнали, что происходит в тоннелях, у королевы было бы больше информации о местонахождении и планах врага. Впрочем, одна догадка немного поумерила ее пыл, и Ива покачала головой. - Я не знаю вашего языка, Махаравья. Да, я смогу их видеть – но передавать в лагерь информацию о их планах не получится. Я буду с тобой. Сколько сумею. Это - наперед наука. Если я уйду. Ива не успела ничего сказать – Скрытый человек продолжил. Научу понимать нас. Не только меня будешь слышать. Многому тебе еще учиться, беспокойное сердце. Многому. Что успею – тебе передам. Завтра мы начнем. А теперь – возвращаться должно. Идут гости издалека. Ива, все еще не привыкшая к реальному миру, плотному и живому, не успевала осмыслить всего, что он говорил. А потому просто последовала за ним, когда Махаравья, спрыгнув с камня, зашагал, опираясь на свой посох, в сторону лагеря. Мысли ее метались, и Ива ощущала себя немного сонной. Она представить себе не могла пока еще, как именно Махаравья будет учить ее смотреть сквозь камень – пока что это виделось ей сложной и долгой наукой… Впрочем, Шедавар приказала ей развивать дар – и она следовала ее приказу; что до всего прочего – не диво, что Скрытый человек пока еще не прояснил ничего. Сейчас все казалось ей каким-то суматошным, изменчивым и неясным, но Ива надеялась, что появление дриад в лагере как-то изменит эту ситуацию – и все станет понятнее. Вдвоем с Махаравьей они брели обратно к кострам по своим же следам, и Ива почти ощущала, как изламывается день, как меняется узор полотна, в котором вдруг плелись новые узелки. И чего ожидать от этого нового и иного, она пока еще не знала – но очень хотела верить, что все происходило к лучшему. Эта вера столько раз помогала ей выбраться из самой непроглядной темноты, что по-другому жить у нее попросту не получалось. И это, наверное, тоже было к лучшему.