Дикая охота. За степными ветрами

Какую-то долю секунды она видела над своей головой свет – а затем холодная соленая вода хлынула в горло и нос, разрывая глотку изнутри, а глаза обожгло болью. Меред дернулась, инстинктивно попыталась вдохнуть, но стало только хуже: бледное марево над головой, подернутое рябью, медленно отдалялось, а ее тянуло вниз, в тяжелую холодную мглу, и воздуха в груди не осталось – его стремительно выталкивала горечь. От ужаса и паники она попыталась закричать – и тут же проснулась, хватая ртом воздух и ошалело моргая в потолок. - Проклятье, Ашвари!.. – не сдержавшись, в сердцах воскликнула Птица, сотрясаясь всем телом. – Клянусь, если ты еще раз ошибешься… - Ты сама переместишь нас в Шаванти, Меред из Паррена? – раздраженно огрызнулась ведьма, сверкая на нее синими глазами. – Как будто я нарочно это делаю! Меред угрюмо затихла, вовремя прикусив язык. Ей совершенно не хотелось обижать южанку – однако за нынешнюю ночь она задыхалась уже шестой раз, и это явно не добавляло хорошего настроения. Ашвари, испытывавшая все ощущения вместе с ней, тоже пыталась отдышаться – и выглядела раздосадованной. Очень скоро это состояние могло перетечь в чистейшую злость, и вот тогда-то любое неосторожное слово будет грозить Меред полноценным скандалом. С другой стороны, она и сама сейчас ощущала себя хуже некуда, а потому только каким-то чудом сдерживалась, чтоб не покрыть всю затею бестолковой ведьмы словцом покрепче. Ашвари, сидевшая за столом у постели, поставила несколько отметок на карту, лежавшую перед ней, что-то записала на свободном участке листа. Движения ее были резкими, нервными, и в другое время Меред попыталась бы как-то успокоить женщину и поддержать ее – но сейчас за ребрами нещадно жгло, словно она и правда тонула, и Птица морщилась, потирая грудь и мрачно поглядывая на Ашвари. Та отложила перо и подняла голову, встречаясь взглядом с Меред. Надеясь, что голос звучит участливо, рассудительно и миролюбиво, а не клокочет в горле сдерживаемым рыком, Чайка заговорила, усаживаясь на жестком матрасе. - У тебя ведь уже получалось. Мы перемещались на сушу… - Да не получалось у меня ничего, - скривилась ведьма, недовольно постукивая пяткой по полу. – Я понятия не имею, куда нас выбросило тогда – даже не стала вносить координаты. Это могла быть любая оконечность Меариви, любая точка, или один из островов архипелага Шаал – или вообще Пустыня вдов, а там гиблое место. Мата говорила, что именно оттуда родом все шаиди. - Эти духи действительно существуют? – Меред нахмурилась. – Я думала, что это всего лишь сказки… - Ну конечно, это сказки, Меред! – всплеснула руками Ашвари, наградив ее еще одним выразительным взглядом. Меред отчетливо услышала скрежет собственных зубов, но ведьма не обратила на это внимания. – Шаиди – выдумка для того, чтобы дети не сбегали в дюны, вот и все! Но Пустыня вдов – действительно злая земля, и если бы я в реальности перенесла нас туда, нам бы пришлось очень худо. Мне нужно найти Шаванти, - вдруг она поджала губы и обиженно добавила. – И то, что ты сердишься на меня, совсем не добавляет мне сил и спокойствия, между прочим… - А то, что ты всю ночь швыряешь меня в море, не добавляет мне уверенности в том, что эта идея вообще была здравой! – все-таки не выдержала Птица. Ашвари в ответ рявкнула: - Я и себя швыряю в море, если ты не заметила! Они обе затихли, раздраженные и сердитые друг на друга до крайности. Ведьма, скрестив руки на груди, закинула ногу на ногу и покачивала стопой – сейчас она напоминала озлобленную кошку, кончик хвоста которой нервно дергался. Волосы Ашвари убрала назад, сколов на затылке парой шпилек, а потому Меред отчетливо видела, как прорезались желваки на ее щеках. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Птица поднялась с кровати, проходясь по комнате и машинально запуская ладонь в волосы. Она всегда была убеждена в том, что крик не решал ничего, и что взрослые люди способны были решить все проблемы, разговаривая. Но сейчас основная проблема заключалась в том, что ей безумно хотелось наорать на Ашвари. Всему имелся разумный предел, у всего были свои границы, и ее интересовало, где же находились границы самонадеянности ведьмы. Хартанэ, если бы она не полезла бес знает почему искать проклятого собирателя слухов, все было бы по-другому! Ну что, не нашли бы мы Гунлара сами?! Он был прямо здесь, под носом, он все равно собирался напасть на город!.. Нужно было только чуть-чуть подождать – и все! Неужели так трудно было посидеть на месте?! Где-то за спиной ведьма шумно вздохнула, и Меред поняла, что мечется из угла в угол, явно демонстрируя, что находится не в лучшем расположении духа. Возьми себя в руки. Если ты будешь спокойна, все будет в порядке. Подвигав челюстью и попытавшись расслабить лицо, Меред подошла к столу, за которым сидела Ашвари, и опустилась на стул напротив нее, прикрывая глаза и задумываясь. Не желая привлекать к себе внимания, их отряд временно устроился в «Околотке» - том самом заведении, которое так полюбилось Джерену и Рандиру. «Три солнца», как и другие гостиницы для зажиточных постояльцев, временно приостановили свою деятельность; сейчас хозяева договаривались с Гунларом о сотрудничестве с взаимной выгодой, а потому пока что там устроились наемники Черной Стаи – их в качестве жеста доброй воли впустили хозяева, конечно же. Ранлу не сумела договориться со знакомыми купцами, а потому им пришлось искать новое место для ночлега – и лучшего варианта в переполненном наемниками городе они попросту не нашли. Правда, помор предложил занять дом какого-нибудь «джамуша, унесшего свой шатыз подальше из этой помойки», но Меред была против подобного мародерства. Рандира это, кажется, обидело, потому что он, скалясь Ашвари в лицо, заявил, что скоморохам и их ручным курицам вообще-то должно быть привычно побираться по чужим домам – за что получил звонкую пощечину от ведьмы. Птица полагала, что на защиту помора встанет Ранлу и что ей придется в довершение всего растаскивать по углам южанок, однако Искра, оскорбившись за честь скоморохов и за подругу, тоже влепила Рандиру пощечину, и тот после того еще какое-то время ходил злобный, красный – но молчал. В итоге Шейд предложил остановиться в «Околотке» до тех пор, пока они не определятся с дальнейшими планами. - Мы нашли парня, которого искали, - они сидели в шумном душном зале «Околотка» после того, как Птица побеседовала с главой Черной Стаи, и впервые за долгое время Меред курила. Шторм говорил негромко, однако того было достаточно: единственный незанятый стол находился в полутемном отдаленном углу за стойкой, а потому перекрикивать гомон постояльцев наемнику не пришлось. – Сандарб просил нас помочь отыскать его – и привезти в Расфаль. Так что нужно что-то решать. У многих из нас есть и другие задачи, к которым хотелось бы приступить. - Гунлар пообещал поговорить с Риландом, как только они разберутся с городом, - монотонно проговорила Меред. За день она порядком устала, и единственное, чего ей сейчас хотелось – это поужинать и упасть спать, а не беседовать с наемниками в гудящем, будто улей, общем зале постоялого двора. – Я не собираюсь затягивать все, Шейд, ты прекрасно знаешь это. У нас тоже есть свои задачи, потому мне бы хотелось решить все как можно быстрее. - У тебя самой, курица ощипанная, языка нет? – в своей манере поинтересовался Рандир. Сейчас Ранлу с ними не было - они вместе с Ашвари занимались с Эланом. За столом собрались в основном наемники, да и то не все: Беани, сославшись на головную боль, ушла спать, а Эрит-Незабудка бросала кости за одним из столов в компании каких-то своих знакомцев. Меред то и дело слышала, как ее грудной смех рассыпается в толпе. Поэтому сейчас она сидела в компании Шейда, Джерена и Рандира; к ним еще попытался присоединиться мальчишка Тод, нахально заявив, что ему с грызущимися девчонками наверху не интересно – но его прогнал помор, презрительно пробурчавший, что если южанин не смоется с глаз долой к своим бхурзам, то пожалеет об этом. Обиженный Тод ушел, и теперь они вчетвером ждали, когда им наконец принесут жаркое. Помор поигрывал маленьким ножом, непрестанно вертя его в пальцах, и смотрел Меред в глаза колючим взглядом. – Не можешь сама щенку объяснить, какого беса он понадобился твоей златозадой подружке на троне? - Риланд – правая рука Гунлара, и до тех пор, пока его задачи не будут перераспределены, никто нам его не отдаст, - игнорируя помора, проговорила Меред. – К тому же, у Гунлара есть личный интерес в том, чтобы Риланд согласился на предложение Атеа. Он побеседует с ним, а после поговорю и я. Вас здесь ничто не держит; вы помогли мне, выполнили свой долг – и я могу освободить вас. Обдумайте это. Шейд качнул головой, то ли соглашаясь, то ли просто демонстрируя, что он ее услышал. В итоге наемники никуда не ушли, и все вместе они по-прежнему находились в «Околотке». Только Эрит однажды утром непринужденно заявила, что в скором времени намеревается оставить их. - С вами, конечно, хорошо – но без вас еще лучше. Так что через пару дней я, пожалуй, покину вас, - лучезарно улыбаясь, объявила она. Джерен Шестирукий недоуменно вскинул брови. - И куда это, позволь спросить, ты намылилась? Наемница пожала плечами: - К морю хочу. Говорят, у Штормовой Пасти собирается народ, Виррой Книжник зовет. Отчего бы не сходить? - Поверила побасенкам о ледяных пещерах, дура? – хмыкнул Рандир, морщась. – Сказки это все. - Ну а тебе какое дело? – насмешливо глянула на него Эрит. – Допустим, и поверила. Тебя же, урода, с собой не зову. Да и вообще никого не зову. Каждый сам свою дорогу выбирает. Правда же, Птичка? – она обернулась к Меред, улыбаясь ей – впрочем, приязненной эту улыбку назвать нельзя было. – Отпустишь меня? Кажется, ты вчера говорила, что уже не держишь нас. - Я и раньше не держала, - сдержанно отозвалась Меред. – Езжай, Эрит. - Вот спасибо за разрешение! – одарив ее еще одной широкой улыбкой, Незабудка вновь принялась за еду. Джерен еще расспрашивал ее о ледяных островах, об экспедиции, в которую она, как поняла Птица, собиралась ввязаться – но сама Меред думала только о том, что теперь, быть может, ей станет хоть немного легче. Спустя два дня Эрит и правда уехала – еще до света, даже не попрощавшись. Разве что оставила записку и мешочек с монетами для Беани, Шейда и Шестирукого в их общей с Беани комнате: вроде как была им должна. А вместе с ней уехала и девочка по имени Нэви-Мышка, и уж вот этого точно никто не ждал. Под ровными строками, выведенными рукой Незабудки, кое-как маленькая контрабандистка накарябала несколько коротких предложений, в которых прощалась с друзьями и просила не держать зла на нее. Кажется, накануне ребята крупно повздорили, однако Меред даже не думала, что эта ссора обернется в итоге отъездом Мышки. После этого контрабандисты ходили как в воду опущенные, и хуже всех, судя по всему, приходилось Шанри. Вчера вечером Меред все-таки решила поговорить с ней. Наемники разбрелись – кто по городу, кто по «Околотку», Тод сидел вместе с Эланом в отведенной для них комнате, Ранлу, кажется, снова пыталась договориться с кем-то из приятелей покойного мужа о более комфортном местечке для отряда – потому что ей совершенно не нравился «Околоток», Ашвари отдыхала после очередной ночи, проведенной в попытках создать во сне Врата Сторон в Шаванти – а Шанри притаилась в уголке зала за стойкой и цедила уже вторую кружку какого-то пойла, мрачнея все больше. Меред некоторое время наблюдала за ней, сидя поодаль, но все же не выдержала и подсела к контрабандистке. - Кажется, тебе уже хватит, - негромко заметила она, кивая на кружку. Шанри тут же окрысилась. - Ты мне что – мамка, сестра старшая? Я тебя не звала проповеди читать. И вообще не звала. - Зато я тебя зову, - пожала плечами Меред, и Шанри прищурилась, разглядывая ее. – Идем, прогуляемся, воздухом подышим. У меня есть вещь получше, чем вот это, - она еще раз кивнула на кружку. – Ты пила вересковый мед когда-нибудь? - Мне и так неплохо, - проворчала девушка, отводя глаза, но голос ее звучал неуверенно. - Не сомневаюсь. Зато станет очень плохо еще примерно через полкружки. Я знаю, о чем говорю, - она слабо улыбнулась. – Ты не представляешь, сколько молодых Птиц проклинало день, когда кто-нибудь притаскивал в кельи прокисшее вино или что-то в этом духе. Давай так: я сейчас поднимусь наверх, прихвачу твою и свою куртки. Если к тому моменту передумаешь – ради Хартанэ, не пей это больше. С этими словами она направилась к лестнице, лопатками ощущая взгляд девушки. Меред никуда не торопилась, давая Шанри время принять решение. Ашвари проснулась, когда она вошла в комнату: ее разбудил скрип прохудившихся досок под ногой Птицы. Выглядела она измученной, и Меред ощутила, как сердце сводит жалостью: в последнее время нормального сна у них попросту не было. - Отдохни сегодня, - склонившись над ведьмой и целуя ее в лоб, попросила Меред. – Давай устроим перерыв. Для настоящих Врат тебе нужны силы, да и мне тоже. Я сейчас прогуляюсь с Шанри – и приду. Не жди меня, хорошо? Спи. - Если какие-нибудь умники внизу опять не устроят пьянку на полночи – ну конечно, я посплю, - пробормотала Ашвари, прикрывая глаза и морщась. – Приходи, мое сердце. И будь осторожна. Прихватив флягу, полную почти доверху, и зимнюю форменную куртку, Меред вышла в общий коридор, отыскала дверь в комнату контрабандистов. Мальчишки еще не спали: на стук в дверь отозвался Тод, он же вынес ей теплую одежду для Шанри. Он тоже выглядел хмурым, взъерошенным и обеспокоенным – но немного оживился, когда Птица сказала, что они с Шанри пройдутся. - Может, это и на пользу будет, - кивнул контрабандист, перебирая на запястье цветные нитки. – Шанри – она только кажется дикой и колючей, она мягкая на самом деле, как маслице под солнцем, добрая и славная. Но привязываться боится всегда… Теперь-то и подавно, наверное, - он вздохнул, бестолково взлохматив копну светлых кудрей. – Если ты ее отвлечешь, госпожа Меред, будет очень славно. Меред не была уверена в том, что Шанри примет ее предложение – однако девушка ждала ее у двери, прислонившись лопатками к стене и спрятав руки в карманы штанов. Она хмуро глядела под ноги, поэтому вздрогнула, когда Меред, приблизившись, протянула ей куртку. В молчании они вышли из «Околотка» на подворье, и гомон и хохот тут же стал глуше – как только дверь за их спинами захлопнулась. Шанри качнуло, когда она спускалась по ступеням с крыльца, и Меред поймала ее за локоть. - Давай-ка проветрим голову. А потом я тебя угощу. - Не надо мне ничего проветривать, - девушка вяло выпуталась из ее хватки и побрела рядом, тряхнув головой. – Там просто душно, а здесь холодно, вот и повело… А ты с чего такая щедрая вдруг? – она снова сощурилась, останавливаясь. – Из жалости?.. Если так, то никуда я не… - Не хватало мне тебя еще жалеть. Это наименьшее, что мне хотелось бы сделать, - со вздохом заверила ее Меред, обрывая поток ее речи. Контрабандистка еще раз подозрительно глянула на нее – и все-таки пошла. Ее немного пошатывало, хоть и не настолько, чтобы это слишком бросалось в глаза. Вдруг она заговорила – голос ее звучал грубовато, но при этом словно неуверенно. - Пойло, видать, и правда дурное. Я обычно получше держусь, меня столько не берет… В Небесном Городе я и покрепче пить могла на праздниках, и ничего… Даже мужиков из квартала бедняков перепивала!.. – это прозвучало так, словно Шанри показывала, что этим стоит гордиться. Меред только плечами пожала. - Мне все равно, как ты держишься. Просто вряд ли стоит пить одной в таком месте – и такую дрянь. - Я могу за себя постоять! – снова ощетинилась девушка. – Думаешь, не могу?.. - Уверена, что можешь, - спокойно согласилась Птица. – Но мне показалось, что тебе и самой не особенно нравилось сидеть там. Как и мне. Поэтому я тебя и позвала. - Ну конечно, так я и поверила… небось, думаешь, что я идиотка мелкая, которая первый раз хмельное пробует… - забормотала Шанри, но Меред проигнорировала это, и очень скоро ворчание стихло – а дальше они шли в молчании. Эрентис казался странно тихим в этот час. В редких окошках на вторых этажах горел свет, другие были заперты ставнями, фонари на крылечках мастерских погашены. Нет-нет да в соседнем переулке раздавался надрывный собачий лай, по расчищенным мостовым звенели подковы – это патрули Черной Стаи следили за порядком. В городе царила какая-то атмосфера нереальности происходящего: он жил, как и прежде, люди в нем занимались своими делами, но Меред, сталкиваясь с ними на улицах, видела лишь растерянные лица. Они совершенно не понимали, что происходит, цеплялись за привычные простые вещи, которые связывали их с былой жизнью… И вроде бы все было как прежде – но Птица все равно ощущала эту подмену всем своим существом. К ночи ощущение спадало, почти исчезало; Эрентис погружался в сон, и дрожащий от напряжения воздух пах просто зимой, а не человеческим страхом. Часть жителей поспешила покинуть город; те же, кто остались, выживали как могли. - Присядем? – предложила Меред, указывая на сбитую из бревен лавку на пустой площади. За ней тянулся чей-то сад, огражденный невысоким плетнем, а перед ней улицы стекались в небольшой пятачок земли, свободной от построек. Шанри неопределенно пожала плечами, но дотащилась до лавки и уселась, сразу же запрокидывая голову на спинку. Птица опустилась рядом, бездумно разглядывая темные улицы с редкими желтыми пятнами фонарного света. Через минуту тишины Шанри выдохнула. - Ты вроде угостить чем-то меня собиралась, нет? - Я и собираюсь. В Небесном Городе у вас часто были праздники? Кажется, этого вопроса Шанри не ожидала. Она некоторое время собиралась с мыслями, а затем неохотно отозвалась: - Ну, как везде. Что там… День Восхождения – главнее прочих, рассвет середины зимы. Кроме него – ну, по сезонам, праздники Рубежа. На свадьбах в квартале бедняков гуляли толпой, знамо дело. А как иначе? – она вдруг неуверенно усмехнулась. – Каждый нес все, что было у него, готовили на кострах прямо на пустошах городских, плясали до ночи. Хорошие были дни… Банды договаривались с поставщиками и брали платой за доставку хорошее питье, по бочонку. Загодя начинали, так что к празднику там добро набиралось. А дед рыжей Берты настаивал еще на пшенице и соке местных кленов настойку. Многие от нее дурели – а я вот ничего, держалась покрепче самых дюжих… - она свесилась с лавки, зачерпывая в ладонь снег, растерла лицо, фыркая – а затем выпрямилась, чуть искоса глядя на Меред. – Так что не думай. Я не… - Я же сказала – я не думаю ничего, - Меред улыбнулась ей, и это сбило девушку с толку еще больше. – В Гильдии много чего приключалось. Просто если ты сейчас на мутную голову выпьешь это, - она щелкнула пальцем по фляге, - С непривычки может стать совсем паршиво. Так что давай поболтаем немного. А там и согреемся. Идет? - Ну, идет, - настороженно ответила контрабандистка. В следующий миг она вновь попыталась вести себя дерзко и развязно. – Тебя за язык никто не тянул – а мне любопытно узнать, чем там вас в вашей Гильдии потчуют. Гонора хватило ненадолго. Подтаявшие ледышки в ее ладонях медленно превращались в воду, и Шанри снова смочила виски, шумно выдыхая. Благо, ночь была не слишком морозная – днем солнце даже прохудило снежные шапки на домах и вытопило слезы из бахромы сосулек на краях водосточных желобов. Меред легко призналась ей: - Я совсем ничего не знаю о Небесном Городе, честно говоря. Это ведь где-то на юге Эллоина, правильно? - Пограничная провинция, там до Креасса доплюнуть, если ветер попутный, - вяло отшутилась контрабандистка. – Город – ее центр. Если повезет, там можно остаться и даже жить хорошо. Особенно если золотишко есть или родня во дворце императора. Самые захудалые слуги и поломойки в Небесном Городе не нищенствуют, и семьи их в почете. Да и товар там вертится хороший. Что туда идет богато, что оттуда. - Как осталась ты? – полюбопытствовала Птица. Она ожидала, что Шанри напомнит ей, что это не ее дело, однако контрабандистка не стала закрываться – может, помогло выпитое, а может, ей и правда хотелось поговорить. - Да как все… - она задумчиво пожала плечами. – Я сама из Паррена родом. Мне было двенадцать, когда с островов кто-то привез в порт лихорадку. Родня моя от нее и сгорела – а мне повезло, убереглась. Прибилась к креасским наемникам, они мне помогли добраться до Эллоина, а оттуда с торговыми караванами я перебралась в Небесный Город. Мне купцы напели, что там мне безопаснее будет – мол, девку не тронут, честным трудом зарабатывать смогу, а не шлюхой для моряков и наемников… - она скривилась, а потом как-то резко мотнула головой. – Ну, я и послушалась. Да только оказалось, что неграмотным трудно даже служкой устроиться в дом богача, а учить меня никому не хотелось – лишнее время. А бездомных много, есть и те, кто уже посмекалистей меня, пошустрее. К нищим мне не хотелось – это еще хуже, чем продавать себя, там уж кто от тебя что захочет – все возьмет сам и не подавится. Грязь да падаль, - Шанри сплюнула в снег. – Я мыкалась по домам ремесленников и богачей, хотела хоть в подмастерья идти, хоть в няньки – да хоть куда, лишь бы взяли. День на седьмой меня нашла Сестра-Хаос. Та женщина, которая и свела нас всех. Она приютила меня, познакомила со своими старыми приятелями – семьей одной. Они занимались ремеслом. Ну, контрабандой. Научили меня. А там я и сама сколотила свою банду: из сироток, ищущих лучшей жизни. Так и осталась… - А твои друзья? – спросила Меред. Они уже неоднократно беседовали о Сестре-Хаос, и ломать себе голову над тем, кем же была эта женщина, Птице совершенно не хотелось – во всяком случае, прямо сейчас. – Вас всех свела Сестра-Хаос? - Да нет. Элан в Небесном Городе оказался из-за своих талантов. Он учился во дворце, должен был стать Служителем Светлого. Он очень умный парень, - в ее голосе слышалась гордость – а еще затаенная нежность. – Даже нас с Тодом немного учил. Тод был юнгой на корабле какого-то южного капитана, но ему наскучило плавать – и он схоронился в порту провинции однажды. Шатался какое-то время по взморью, потом перебрался в столицу и прибился к моей банде. Дружим мы уже больше трех лет. Ну а Мышь в Небесный Город привез какой-то из ее дядьев на праздник откуда-то то ли из Лиги, то ли из Маадара, да только гулял где не надо как-то ночью, перепив – его и прирезали в подворотне, когда он отказался выворачивать карманы. А она мелкая совсем была, как ей домой попасть? Так и осталась. Сначала служкой была при старухе какой-то, потом к нам попросилась. Вот и весь сказ. - Я тоже из Паррена, - негромко проговорила Птица, и Шанри впервые взглянула на нее с интересом. – Мы с отцом жили на Холме Скарин. Его тоже унесла лихорадка – правда, пораньше, чем твою семью. - После этого ты ушла в Гильдию? – спросила ее девушка. Меред качнула головой. - Нет. После этого я скиталась со скоморохами – а спустя три года попала в Гильдию. Шанри, немного помолчав, заговорила – кажется, неожиданно для себя самой в том числе. - А мы с семьей жили на Холме Эйни. Мой отец работал в глиняных ямах, а мать лепила посуду. Старший брат расписывал все эти горшки, плошки… Меня тоже учил сначала, но я дурно малевала, так что затею эту скоро бросили. Я вообще не рукастая, если честно, - она вдруг рассмеялась. – Все говорили, что мне надо учиться этой науке, чтоб себя прокормить и семью. А я отвечала, что уйду в порт на складах работать или в глиняную яму к отцу… Не заладилось как-то, - еще немного помолчав, она продолжила, чуть понизив голос. – Это Мышь у нас в Логове красоту наводила. Занавески из лоскутков шила, из веревок коврики какие-то узорные плела. И платья сама себе могла смастерить, если хотела. Мальчишки сначала над ней смеялись, дразнили – но я прикрикнула, и ее перестали задирать. Даже привязались как-то к девчоночьим ее этим привычкам. Рубахи им латала и к праздникам вышивала. Мне вон тоже как-то вышила васильки на воротнике. - Ты тревожишься о ней? – аккуратно спросила Меред. Ей казалось, что теперь рассчитывать на откровенный ответ можно – и она не ошиблась. Шанри рядом с ней окаменела, но все же ответила. - Она – часть моей банды. Я отвечала за нее, как и за всех остальных. Я не могу не тревожиться. - Это вполне понятно, - просто согласилась Меред, принимая ее слова, а затем задала еще один вопрос, вновь надеясь, что Шанри не станет огрызаться и молчать. – У вас что-то произошло? Мне казалось, что вы хорошо ладите, дружны. Почему она ушла? - Захотелось ей, - резко ответила Шанри, и Птица решила, что разговор на тему Нэви все-таки не заладится. Однако контрабандистка через некоторое время тихо добавила, разглядывая собственные колени. – Наверное, это я виновата. Мне не стоило срываться, кричать на нее… А я много чего наговорила. Обидела ее. - Если хочешь, поделись, - осторожно предложила Птица. – А если нет – я не настаиваю. Шанри долго решалась, долго собиралась с мыслями. Меред не торопила ее, наблюдая, как по небу прокатываются облака, то и дело занавешивая звезды. Наконец контрабандистка заговорила, по-прежнему не поднимая головы. - Просто все очень… странно теперь. Я отвечала за них – и в Небесном Городе, и за его пределами. Мы ведь вытаскивали Элана из застенков: я, Тод и Мышка. Сестра-Хаос помогла нам, еще и путь показала, как из города уйти. Банду я разогнала еще раньше – и они разошлись; часть ребят ждала нас в Тайрском перевозе, но в конечном счете остались вместе только мы. Я должна была защитить их – а вышло, что Мышь сбежала, а Элану никто не может помочь, и он сходит с ума. Я знаю, что та женщина, Ранлу, делает все для того, чтоб помочь ему. Как и твоя Ашвари. Но мы же видим все прекрасно – и то, как он молчит все больше, в себе замыкается… И я ничего не могу сделать. Ни для него, ни для нее, - Шанри наконец подняла голову, тоже глядя в небо. Меред показалось, что глаза ее повлажнели. – Она мне накануне, пока мы ругались, сказала в сердцах, что уйдет с Эрит. Что та ее научит стрелять, и что она сделается наемницей… Я не послушала ее и сказала, что она просто маленькая глупая девчонка, и что… ай, ладно, - поморщившись, она резко потерла лоб пальцами. – Неважно, что я сказала. Только надо было быть умнее, язык прикусить. А я не сдержалась. Надо было послушать ее, поверить ей – и оставить в покое. А я сорвалась по дурости, от обиды… А теперь мы ее потеряли. Я потеряла. Она затихла, хмурясь и кусая губу – кажется, чтобы не заплакать. Меред молчала с ней, узнавая себя саму: с другой историей, совсем иного склада и нрава, с иной судьбой. Но когда-то и она сидела вот так же за обеденным столом в Келерийской Гильдии и кусала губу, чтоб не расплакаться позорно, пока внутри все болело, ломалось, билось. Она тоже теряла тысячи раз – и прекрасно знала, как это жжет. Кажется, Шанри больше не вело, а потому Меред вынула пробку из фляги и сделала небольшой глоток, ощущая, как на языке расцветает пряная горечь. - Сейчас очень странное время, ты права. Излом ведь недаром так зовется. Все путается, сбивается с пути. Мы теряем все былое. Скажи мне кто-то несколько лун назад, что в моей жизни все обернется вот так, я ни за что бы не поверила – в лицо бы рассмеялась… Слишком уж все переменилось. Зато кое-что я узнала наверняка. Держи, - она протянула флягу Шанри, и девушка будто нехотя взяла ее. - И что же? – без особого интереса уточнила она, не глядя на Меред. - Я узнала то, за что готова бороться. По-настоящему. Узнала цену, которую готова платить за тех, кто мне дорог. Цену свободы – и своей, и чужой. Это может прозвучать жестоко сейчас, но иногда приходится отпускать близких и важных для тебя людей, чтобы однажды вы снова встретились – уже иными. Любая дорога, по которой ты идешь, меняет тебя, выковывает. Если ты будешь стойкой, ни один удар тебя не сломает. Точно так же ничто не сломает и человека, с которым ты расстаешься – ему уготованы иные вещи, от которых ты не сможешь его уберечь. Нам всем нужно через что-то пройти, чтобы встретить рассвет нового дня новыми, выросшими. Иногда это очень больно, правда. Но то, что приходит за болью, окупает ее с лихвой. - Ты не знаешь, что я чувствую, - с горечью покачала головой Шанри, так и не притронувшись к фляге. – Просто не знаешь… - Знаю лучше, чем ты думаешь, - так же тихо ответила Меред, и что-то в ее словах заставило Шанри снова взглянуть на нее. – Выпей. Контрабандистка скривила губы в усмешке, а затем, запрокинув голову, сделала большой глоток – и почти сразу же закашлялась. - Ох ты Светлый, что это!.. – кое-как отдышавшись, она захлопала глазами, глядя на Меред. – Где взяла такое?.. - Это из Гильдии, - Меред с улыбкой забрала у нее флягу, закрывая ее. – Я не особенно часто пью – разве что по глотку, если перемерзну, мне не нравится. Поэтому у меня, можно сказать, большой запас… А после они говорили. Меред рассказала ей честно и открыто свою историю, и Шанри спустя время поведала ей свою. И даже поплакала – сурово и почти что не всхлипывая, только смаргивая злые слезы обиды. Кажется, на той лавке они просидели часа два, по очереди передавая друг другу мед во фляге – и Меред ощущала какую-то звонкую тишину внутри себя и вокруг, слушая эту девушку. Они и впрямь были очень разными – и очень схожими друг с другом. И Излом и впрямь дарил им обеим странные дары – горькие, но самые честные на свете. И Меред вряд ли променяла бы их на нечто иное, пусть даже самое счастливое, самое теплое и полное радости. Потому что ее жизнь и без того была полна. Той ночью ей пришлось доводить захмелевшую Шанри до «Околотка» - и нынешним днем девушка, столкнувшись с ней в коридоре жилых комнат, смотрела уже иначе: не колюче, не настороженно – а открыто, ищуще. Едва ли беседа с Птицей избавила ее от всех поганых мыслей, однако сейчас, быть может, контрабандистка ощущала себя не такой одинокой, как прежде. Состояние звонкой тишины так и осталось с ней, и Меред до самого заката думала о дорогах, о том, как странно путались линии судеб, перекрученные нитками в руках Хартанэ, о людях, которые сталкивались и снова терялись – то ли навсегда, то ли на короткий миг… И вечер тоже оказался тихим, светлым: Шанри задержалась на ужине с ними больше, чем обычно. Она сидела рядом, похожая на диковатого зверька, который осторожно принюхивался к людям, что подошли к нему близко – и не делали зла; она сначала односложно отвечала на вопросы – а немного погодя разговорилась, рассказывая им о Небесном Городе и его жизни, о законах провинций Эллоина. Меред знала: все эти мелочи сейчас тоже важны для нее, и эти тихие вечера не пройдут бесследно. Иногда сил могла придать даже такая ерунда, как обычный разговор за ужином. Или ночная прогулка с флягой – и человеком, который так не похож на тебя, но при том – так похож… И теперь пришла ночь, и Ашвари снова пыталась открыть Врата Сторон – и они снова тонули раз за разом в горькой соленой воде, и Меред и думать забыла о звонкой тишине. Все мысли о глубине и пути сгинули в никуда, и теперь она думала лишь о том, чтоб все уже как-нибудь да разрешилось. Пока что все их попытки провалились, и это совершенно точно не грело ее. Ведьма медленно закипала, а вместе с ней злилась и Меред. И конечно, Ашвари не была причиной ее злости – однако в первый момент после не самого приятного пробуждения довольно трудно было следить за собственным языком. Перебрав в голове все возможные варианты диалога с южанкой, Меред выбрала наиболее миролюбивый, как ей показалось – и заговорила, сдержано рассуждая. - Послушай, помнишь, ты как-то показывала мне долину на окраине Шаванти, где ты росла? – она протянула Ашвари руку через стол, и та, поколебавшись, вложила пальцы в ее ладонь, хмурая и все еще раздраженная. Меред попыталась еще смягчить голос. – Когда мы были в монастыре, ты привела меня туда в первый раз. Ты ведь помнишь ее. Быть может, это можно как-то использовать? Ты могла бы провести нас туда через Врата? - Я уже пыталась, - наконец отозвалась ведьма, бездумно поглаживая кончиками пальцев ее запястье. – Не могу. Этот образ был проекцией реальности, начальной точкой сна, и у меня нет ни настоящих координат, ни чего-то, что могло бы мне помочь… Я не смогу создать проекцию внутри проекции – это просто убьет меня. Единственный выход – искать вот так. - Хорошо, - вздохнула Меред, внутренне смиряясь со всем и готовясь к продолжению не слишком приятной ночи. – Тогда я сейчас выйду во двор, покурю, вернусь – и мы попробуем еще несколько раз, хорошо? Если не получится – ляжем спать. Нам обеим требуется отдых. - Ты стала довольно много курить, Меред из Паррена, - недовольно заметила Ашвари, зыркая на нее из-под черных ресниц – но все же отпуская ее ладонь. Меред, опять не сдержавшись, с усталой иронией заметила. - Может быть, потому, что я стала довольно часто тонуть, как думаешь? – ведьма раздраженно отмахнулась от нее, и Птица, не дожидаясь нотаций, поспешила поскорее выйти из комнаты. Ночь снова была пасмурной – на этот раз облака плотным слоем затянули все небо, и ни звездочки не было видно. Присев на крыльцо, Меред раскуривала трубку, никуда не торопясь и не обращая внимания на холод, который тут же забрался под рукава и ворот рубахи. Ей бы очень хотелось вернуть это состояние покоя и мягкой тишины – но она прекрасно знала, что ничего-то у нее не получится, а потому решила просто не торопиться сейчас. Стоило попытаться создать хоть какую-то иллюзию отдыха для себя самой – возможно, хоть тогда она сумеет немного умиротвориться… Дар Хартанэ внутри вдруг встрепенулся, беспокойно потянул. Меред, поначалу решившая, что ей показалось, замерла, зажав чубук в уголке рта, и прислушалась к золотому огоньку за ребрами. Тот снова дрогнул раз, другой, потянул еще требовательнее, словно что-то колотилось в него с другой стороны, требуя ответа. Птица нахмурилась, соображая: дикие чувствовались совсем иначе – а вот другие Птицы, связываясь меж собой, передавали друг другу именно такое ощущение. Почти сразу же после того, как они с Атеа разошлись в разные стороны, Меред обнаружила, что с каждым днем связь между ней и другими Птицами слабеет, и что она не может дотянуться до остальных. Об этом их предупреждали старшие Птицы Гильдии, и радости это, конечно же, не приносило – но теперь что-то изменилось, и Меред погрузилась в Дар, отвечая на зов. У него не было ни имени, ни образа, но когда она ответила, зов начал усиливаться, становясь настойчивее. Меред вынула трубку изо рта, так и оставив ее тлеть в руке, и беспокойно слушая, пытаясь понять причину – и найти источник. И последний вскоре обнаружился. Сначала она заметила силуэт на дороге, приближающийся к «Околотку» - а потом и узнала путника, и сердце ее дрогнуло. На подворье пришла Крылатая Дамала – одетая в черное, как и всегда, мрачная, с нитями седины в смоляной косе. Меред подскочила со ступеней, против воли вытягиваясь, и Ласточка скривилась – что обычно в ее случае означало одобрение. - Вольно, Меред из Паррена, - проскрипела она, подходя ближе и сверля ее внимательным взглядом черных глаз. – Доброй тебе ночи, будь она неладна. - И тебе, Крылатая, - Меред бестолково нахмурилась, не понимая, что Дамала делает в Эрентисе. – Что ты… - По твою душу пришла, - пожала плечами бывшая наставница. Меред тут же напряглась. - С Атеа все в порядке, Крылатая? – вопрос сам сорвался с губ, она даже не успела осмыслить сказанного Дамалой до того. Едва ли та появилась бы здесь без весомого повода. - Да что с ней станется-то? – хмыкнула Ласточка, и тревога немного отступила. – Ты же знаешь эту особо одаренную. Ей не то что палец в рот не клади – даже не показывай, отгрызет вместе с рукой. Держится. Все в порядке. - Хорошо. Но тогда – почему ты здесь? Вы не получали наше последнее сообщение? – вместе с облегчением пришло и недоумение. Ашвари направляла Триссу сообщение для королевы, да и Меред писала ей письмо на случай, если колдовское послание перехватят… - Если бы не получали – меня бы тут не было, - мрачно рассудила Дамала, все так же глядя на нее в упор. – Скоморохи отследили примерно ваши координаты, я попросила перебросить меня сюда – рассчитывала отыскать тебя с помощью Дара. Ну вот и нашла, - Меред не успела спросить, зачем она понадобилась Крылатой: та ответила на незаданный вопрос, и этот ответ вновь оборвал все внутри. – Впусти на огонек, надо потолковать. Птицы сегодня прибывают в лагерь объединенного войска. И нам с тобой пора к ним присоединиться. Приказ Лорелей.