Добрым словом и пистолетом

— Это кошма-а-ар! — Шинву распластался по столешнице. — Я точно завалил тест! Зато… Они с Ик-Ханом переглянулись и захихикали, довольно, с предвкушением. — Тсуна… Шестая оторвалась от удивленного созерцания странного поведения парней. Не то, чтобы тому не имелось достаточной причины, но… Может, она просто не понимает важность свиданий в старшей школе? Девушка послушно перебралась со своим салатом к подругам, что сидели в середине соседнего ряда. — Ты не знаешь, что такое с Шинву? — Суйи с недоумением покосилась на задние парты, откуда вновь доносился смех с претензией на зловещий. — Ты же единственная девчонка, кроме Сейры, кто сидит рядом с ними. Но Сейру точно не разговоришь. Даже если бы Шестая сидела в другом конце класса, не смогла бы не услышать грандиозные планы друзей — те не слишком тихо шептали, больше довольные и возбужденные, чем озадаченные необходимостью скрываться от девчонок класса. А ведь нежная половина их ученического коллектива вполне способна устроить головомойку «предателям», готовым переметнуться к «конкуренткам». — Они сегодня идут на свидание с девчонками из Сае Ха. — Это та школа, где сильна программа искусств? — Да. Старшая сестра Ик-Хана училась там, пообещала брату познакомить его с новенькими. Шинву попал за компанию. — Но разве Шинву не… — Суйи замолчала, лишь многозначительно посмотрела на Юну. — Все еще, — кивнула Шестая. — О чем вы? — не выдержала подруга, ее тихий голосок звенел требовательно, с претензией на угрозу. От таких угроз впору умиляться — котенок выглядит страшнее, чем нахмурившаяся Юна. — Шинву влюблен в тебя уже пару лет, — просветила спокойно Суйи и вновь присосалась к коробочке с соевым молоком. Гадость, по мнению Шестой, так как Двенадцатая, не признававшая никаких других напитков, пристрастила к обычному, свежему молоку. Юна покраснела, начала хватать воздух раскрытым ртом, как маленькая золотая рыбка. Румянец заливал нежные щеки, постепенно превращаясь в свекольный багрянец. Шестая с интересом наблюдала за метаморфозами, не забывая поглощать салат с креветками. — Я думала, ты знаешь, — безжалостно добила подругу Суйи с самым хладнокровным выражением лица. Выбросила коробочку из-под молока, достала следующую и утащила крохотную помидорку из тарелки Шестой, с аппетитом зажевала. Юна переводила взгляд с одной собеседницы на другую, растерянная, покрасневшая до корней волос. Ее становилось невольно жалко. — Об этом все знают, — слегка неловко улыбнулась Шестая. — Даже Педро. Неужели ты думаешь, он всех заставляет бегать круги за остальных опоздавших? Он думал помочь Шинву. — Н-но…, но ведь я… — В общем, ты опоздала, — припечатала Суйи. — Теперь уведут Шинву стервы из Сае Ха. Они там своего точно не упустят. — Пусть Шинву не гениален, как Ик-Хан, зато спортсмен, весьма симпатичный, внешность у него яркая, — добавила Шестая. — Он душа компании. Юна уткнулась взглядом в свой обед, прокручивая слова подруг, невольно оценивая одноклассника по-новому. Будь на ее месте кто другой, Шестая ни в жизни не поверила бы, что можно не заметить влюбленность такого эмоционально открытого парня, как Шинву. Но в том-то и дело, что это Юна — добрейшее и наивнейшее существо во всей Е-Ран. — Девочки, у вас перекусить не найдется? — Шинву возник возле их парт, словно в ответ на мысли. Засунув руки в карманы брюк, он с любопытством смотрел на тянущую очередную порцию молока Суйи, на Шестую, бодро хрустящую салатом. Юна как-то странно то ли пискнула, то ли охнула и покраснела еще сильнее, спрятавшись за завесой густых волос, хотя приятель совершенно точно не мог слышать их разговор — беседовали они тихо, а суперспособностями Хан не обладал. — А в буфете купить? — не поверила умоляющим глазкам Суйи. И без того понятно: мальчишкам надо экономить, если они хотят впечатлить красавиц. — Ну, девочки… — Возьми у меня в сумке, в общем кармане, дынные булочки и сок. Только оставьте мне хоть немного попить, — первой сдалась Шестая. — Юху, ты прелесть, Тсуна! Спасибо! — парень галопом умчался к парте подруги и зашуршал там с довольной миной. Раньше девушка не могла позволить кому-нибудь постороннему прикоснуться к сумке из боязни, что обнаружат весьма внушительных размеров пистолет, но теперь оружие было плотно прикреплено к ребрам под пиджаком, так что можно было не опасаться разоблачения. Если бы еще она могла активировать его в течение занятий, чтобы проходить ассимиляцию быстрее! Увы, трубки слишком сильно выпирали и деформировали рукав, отчего тот выглядел, как набитая соломой кукла. — Вот зачем ты ему поддалась! — набросилась на подругу Суйи. — Походил бы голодным, ничего страшного не случилось бы! Зато понял, что не стоит гулять со стервами из Сае Ха. — Но ведь это его дело, с кем встречаться, — тихо проговорила Юна, все еще не поднимая глаз от своего обеда. Краска сошла с лица, теперь оно было печальным и очень сосредоточенным. Шестая поймала взгляд Суйи и вздрогнула: у одноклассницы родился план, устрашающий и гениальный. — Интересно, они кого-то еще пригласят? — задумчиво протянула модель, буквально пытая пристальным взглядом Шестую. — Пять девчонок, Ик-Хан, Шинву, Ямамото уже согласился. Думаю, еще попросят Региса и Рейзела. — Рейзела? — Суйи уставилась на Шестую, моментально позабыв, судя по всему, о своих предыдущих планах. Что интересно, Юна смотрела с точно таким же любопытством. — Разве ты не будешь ревновать? Разве вы не вместе? — Знаешь… — уши полыхали от осознания, что Рейзел слышит каждое слово, пусть не подает виду. Шестой хотелось провалиться сквозь землю. А что если он подумает, будто она навязывается? Что если у него есть где-то там красавица-Благородная? Шестая ведь в подметки не годится Сейре, а уж Рейзел подавно заслуживает совершенства, идеальную во всех отношениях представительницу могущественной расы, которая будет значительно превосходить по всем параметрам даже юную Роярд. Воображение отказывалось рисовать возможную кандидатуру, но легче от этого не становилось. — Мы никогда не говорили о подобном, общались… да вот как с Шинву или Ик-Ханом. На что она только претендовала, в самом деле! На что могла претендовать? Являются ли те молчаливые поступки знаками внимания, или ей это только привиделось? К своему несчастью, Шестая обладала весьма скудным опытом в плане межличностных отношений, он весь основывался на теории, почерпнутой из многочисленных книг. Если в дружбе она более-менее разбиралась, не в последнюю очередь благодаря Семье, то в любви являлась полным профаном. Ей известны знаки внимания от людей, но вдруг Благородные ухаживают как-то иначе? А все то, что делал Рейзел — не более, чем помощь другу? Да, вполне может быть, они ведь… Ведь… Ничего предосудительного, способного повлечь за собой определенные выводы не делали. Мысли путались. Боже, о чем она только думает?! — Ну-ну, — скептически протянула Суйи. Шестая не стала отпираться или развивать тему, иначе можно вызвать еще больше вопросов, на которые отвечать совсем не хочется. Это был один из самых неловких моментов в жизни, вот честно! Даже костюм Дарта Вейдера и серенады под окном у Занзаса не идут ни в какое сравнение. — Кстати, вы видели новых охранников? — сменила тему Юна, и Шестая вздохнула с облегчением. Хватит того, что комплексы, успешно похороненные в глубине души, вновь выплыли наружу, голодными собаками вгрызлись в освобожденное было от них пространство. Шестая прекрасно осознавала собственную посредственную внешность, не сравнимую с утонченной красотой Сейры или даже Региса. А ее способность стрелять и лабораторное прошлое вообще можно смело отнести к минусам. Они с Рейзелом ни о чем таком не говорили, он просто помогал ей нести сумки, спасал, как делал это с остальными ребятами. Или она преувеличивает даже это? Какого черта вообще такой простой вопрос выбил ее из колеи? Почему вообще она позволила себе думать о Рейзеле в подобном ключе? Вот теперь спать не будет, только размышлять без конца о реакции Благородного, о его поступках. И смешнее всего, если она окажется в конце-концов права: в их стране Рейзела давным-давно ждет невеста или просто идеальная леди, нежная, возвышенная и одновременно могущественная. Шестая вздохнула. Не было раньше, не стоит и начинать. Ее вполне устраивало тепло в присутствии одноклассника, его поддержка, внимание. Его помощь и забота. Если это по-дружески… так даже лучше. Не удивительно, что девушка, растревоженная непривычными мыслями и собственной реакцией, после уроков поспешила спрятаться в своем доме, ощущавшемся неприступной крепостью, где тут же, бросив сумку на диван, принялась за изготовление безалкогольного мохито. Ее успокаивал не столько сам коктейль, сколько его приготовление, в основном вручную. С каким удовольствием колола Шестая лед, вымещая на нем собственное замешательство и ярость по отношению к глупым вопросам Суйи, разбившим привычное течение жизни. Почему она так отреагировала? Почему ей неприятна мысль, что Рейзел встретится с этими девушками, куда более привлекательными, чем она? — Не помешаю? — Ямамото плавно проник в дом через дверь в сад. Шестая застыла с ножом для колки льда, как застигнутая в процессе преступления убийца. — О-о-о! — парень засмеялся, взъерошил волосы на затылке. — Прошу, только не набрасывайся на меня! Девушка отшвырнула нож, засунула осколки льда и травы в блендер, намереваясь измельчить их так мелко, как только возможно, будто подобное простое действо способно было вернуть душевное равновесие. — Прости, просто… немного вышла из себя. — Из-за вопросов о вас с Рейзелом? Шестая застонала, запустила пальцы в волосы, откидывая их назад. — Я не понимаю, почему так ярко реагирую! Это сводит меня с ума! Ведь всегда видела, как девушки вздыхают по нему, — она застонала еще горше, ударилась лбом о стол. — Как думаешь, — подняла вопросительный взгляд на Дождя, — если я со всего маху еще раз стукнусь головой, пойму, в чем дело? Парень расхохотался с видимым сочувствием — как это возможно, знает только Такеши. Потом покачал головой. — Это вряд ли. Скорей всего, ты уже знаешь или узнаешь в ближайшее время причину. Со вздохом девушка вынуждена была признать его правоту. Рано или поздно она не побоится себе признаться. Интересно, папочка испытывал подобные же трудности, когда внезапно круг доверия, круг важных людей расширился на одного? Когда кто-то еще потеснил в сердце неугомонную Семейку? Спросить можно, но ведь папочка… он поможет, ответит, да, но вместе с тем взволнуется, как море в шторм. Шестая разлила коктейли по высоким стаканам, один пододвинула Ямамото, второй приняла сама. Нельзя волновать родственников, им без того приходится несладко с этими химеризациями. Следующая на очереди Двенадцатая, а с ее кровавым даром метаморфозы пройдут тяжелее. Почему-то привычные мысли совсем не успокаивали. Девушка опустила взгляд на коктейль. Существуют же гадания по чаинкам, по кофейной гуще, почему в таком случае нет по мохито? Если бы имелось, ее коктейль пророчил бы шторма, цунами и таяние льдов. А соломинкой Шестая направляла предсказания, не сразу заметив пристальный, оценивающий взгляд. — Что? Ямамото пожал плечами, отпил глоток. — Ты мне напоминаешь одного моего друга. Он ведет себя практически точно так же, когда истерит. — А много истерит? — Постоянно. Но все в шутку. Кстати, почему ребята перестали к тебе заходить? Сегодня-то понятно, а вообще… — Склонный к педагогическому садизму директорский талант Франкенштейна разбил все планы на веселье очередными промежуточными тестами. Ямамото расхохотался. — Каждый развлекается, как умеет. — Ага, это точно. А тебе не пора… ну… на групповое свидание? — Сейчас допью и пойду, мы специально назначили встречу попозже. Не то, чтобы девушка мечтала вытурить мечника, скорее, наоборот, хотела, чтобы он остался. Чтобы не оказаться вдруг наедине с тяжелыми мыслями. Но Ямамото все же ушел, а девушка вынуждена была признать себя идиоткой. И гипнотизировать семейный телефон, колеблясь, звонить Десятому или нет? Или, может, позвонить Двенадцатой? Та ведь тоже ввела в их ряды свою младшую сестричку, когда-то спрятанную в родном мире. Но ведь сестра — это совсем другое, она кровный родственник, тем более, Мэй-тян с ее искренним обожанием, почти обожествлением Двенадцатой отлично вписалась в их ряды. Поэтому Шестая вовсе не ожидала, что зазвонит другой ее телефон. — Приветик, — Суйи, судя по голосу, светилась от удовольствия. — Мы решили все-таки не портить мальчикам веселье, только заглянули на огонек, чтобы те совсем уж не провалились с рассказами о знакомстве со мной. Шестая покачала головой, чувствуя, как от облегчения, смешанного с весельем сваливается с плеч гора. Шинву вполне мог похвастать приятельскими отношениями с директором и дружбой с Суйи, но девушка ничего никогда не имела против, хотя бы потому, что раньше парни не пользовались ее именем, если вообще обращали внимание на то, что она известна. Пара комплиментов, пара вопросов о последнем проекте, а затем быстрый переход к школьным делам вполне устраивал Им Суйи. — Поэтому мы сейчас дома у Юны подбираем наряд для введения Шинву в шок и трепет. — Зачем? — Наша дорогая подруга все-таки решилась пригласить его завтра куда-нибудь, если с теми девчонками дело не выгорит. — А, понятно. — И вот сейчас пытаюсь ее убедить, что платье — это модно, современно, вообще в самый раз. Ей пойдет. В глубине души Шестая была согласна: Юне пойдет что угодно хотя бы потому, что у девушки замечательная фигура. В меру стройная, в меру округлая — в самых важных местах. Длинные шелковые волосы, как водопад, лоснящиеся, словно из рекламы самого дорогого шампуня. — Мне понадобится твоя помощь. — Конечно. Что нужно делать? — У тебя ведь есть платье? — вдруг понизила голос Суйи. — Е-есть, — с подозрением протянула Шестая. Не то, чтобы она не умела носить платья — умела, куда же без этого. Только не любила, в отличие от мамы и Двенадцатой. В платьях девушка ощущала себя крайне беспомощной, немножко обнаженной. — Юна не верит, что платье преображает девушку, поэтому мне надо, чтобы ты в платье прибежала к нам. Пусть получит доказательство! Шестая вновь вздохнула. Что-то слишком много она вздыхает сегодня, кабы не годовой запас вздохов растратила. Но что не сделаешь ради подруги, тем более, не так уж тяжело пройтись немного в другой одежде. — Хорошо, через полчасика приду. — И про макияж не забудь! — Говорю же: через полчасика. — Ах, да, тут Юна просит зайти в кафе по дороге и купить пирожные. Она говорит, там пекут лучшие эклеры в Корее. Не знаю, как насчет всей страны, но проверить же надо! Адрес вышлю телефоном. Зайдешь? Мы не слишком тебя замучили? — пробилась вдруг неуверенность. — Нет, не слишком, — Шестая против воли улыбнулась. — Зайду. До встречи. Платье у нее было простое, бежевое, прямого кроя, с кружевами по коротким рукавам, подолу и вырезу, оружие под таким не спрячешь. Из-за длины приходилось одевать темные чулки или колготки. Шестая уже не помнила, подарил его кто, или она сама купила, поддавшись на уговоры Третьей, но вот чулки к нему регулярно поставляла Пятая под хохот подруги из родного мира. Им, видите ли, остро хотелось увидеть подарки в сочетании с единственным платьем снайпера. Шестой пришлось разгрести полосатую, с ромбами, в горошек груду, чтобы отыскать обычные, однотонные колготки. Из косметики она воспользовалась лишь помадой, а револьвер сунула в сумку. Да уж, если не покорять горизонты, то их обстреливать точно. Странным образом цветовая гамма не резонировала с красными волосами, а наоборот, смягчала их оттенок, делая общее впечатление весьма положительным. Из-за чего Шестая в принципе платье сохранила. Ну, или чтобы иметь возможность отбиваться им от попытки сестер заманить в магазин. Мол, видите, платье уже есть, и плевать, что ему года два или три. Она его на вырост покупала. Нет, в самом деле, с тех пор мало что изменилось. Кафе она нашла быстро, эклеры в самом деле выглядели… выше всяческих похвал. Жаль, что не острые. А еще безе и сладкие палочки… Можно попробовать, почему нет? Обмен веществ отменный. Шестая порадовалась, что взяла на импровизированный девичник вместительную сумку. Но можно еще пакет попросить. — Тсуна?! Девушка оглянулась и мгновенно пообещала придумать самую страшную из всех возможных месть коварной Суйи. За дальним столиком сидела компания из пятерых девчонок и пятерых парней. Все в школьной форме. Парней она знала, определенно, а вот девчонки выглядели смущенными и слегка… неуверенными в себе. Сразу видно, что здесь прошла Им Суйи, с привычной легкостью разрушив чужое самомнение. Потому что диагноз «стерва» все еще читался на лицах незнакомок. — Вау, Тсуна, круто выглядишь! — Ямамото первым заметил ее и помахал рукой. Девушка не могла не подойти — не вежливо. — Привет всем, — она старалась не смотреть на Рейзела, предпочла остановиться на Сейре и Регисе. Щеки полыхали, а из груди рвался нервный смешок: Благородные сбивали с толку своей привычной бесстрастностью, они определенно не поняли, для чего их здесь собрали. — Тоже решила перекусить? — если есть, чем позавидовать в данной ситуации — так это беззаботности Такеши. Мечник дружелюбно улыбался, сверкал глазами и вообще демонстрировал своим видом полное довольство. — Нет, у меня назначена встреча, вот попросили купить пирожных, — она кивнула на кассу, где паковали уже ее заказ на вынос. — О, а я подумал, что ты с нами останешься, — расстроенно протянул Ямамото. — Нет, прости, тороплюсь. — Мы знаем этого парня? Ну, с которым у тебя свидание? — вдруг остро взглянул он. И точно таким же взглядом пробуравил ее Регис. Стало как-то неуютно, похолодало. Шестая вообще ощущала себя глупо, разодевшись, накрасившись. Глупо и беззащитно. Лучше бы она вышла в своих обычных джинсах и футболке, чем сейчас… Как будто влезла в чужую шкуру. И ведь будь она на задании, даже глазом не моргнула бы, носила платье, как королева. Но отсутствие установок слегка сбивало настрой. — Ладно, пойду. Не буду вам мешать! — помахала она рукой, направляясь обратно к кассе. Только чудом и многочисленными тренировками сумела она сохранить осанку гордой, а плечи — расправленными. Особенно, когда сверлили ее пристальные взгляды, прямо-таки расстреливали. Девушка пообещала себе зайти в какой-нибудь ресторанчик и купить максимально острое блюдо — стресс заесть. А после обязательно убить Суйи за такие шуточки. Ведь совсем не обязательно… Потяжелевшая сумка вместе с пакетом словно сами по себе выскользнули из пальцев, девушка с удивлением уставилась на возникшего поблизости Рейзела, за спиной которого, подобно двум белоснежным телохранителям, застыли Сейра и Регис. Благородный смотрел как-то странно, слегка… неуверенно? Перекинув ношу в другую руку, освободившейся он сжал дрожащие пальцы девушки. Шестая вспыхнула под цвет своих волос, дернулась, как от удара током, а сердце заколотилось быстрее, окунувшись в ставшее необходимым весеннее солнечное тепло. — Пойдем, — в темных глазах гораздо больше, чем она готова узнать. В темных глазах просьба не торопиться и дать самому Рейзелу время на адаптацию к изменившемуся миру. В темных глазах… она, как в отражении из ночного стекла, растерянная, красная, взъерошенная. Внутри снова откликнулось пламенем, остро, обжигающе ярко, нежно, как звездопад над головой. — А… а-ага. Рейзел ни разу не обернулся, когда выводил ее из кафе спокойно, уверенно, не выпуская руки, но на щеках его едва заметно розовело смущение. Шестая улыбнулась, сжала изящные, но сильные пальцы в ответ, почему-то чувствуя себя спокойной и счастливой.

***

— Слушай, не возражаешь, если какое-то время я поживу у тебя? — Ямамото улыбался, но глаза твердили, что в ситуации крайне мало смешного. Впервые за долгое время Дождь был по-настоящему напряжен, то и дело косился нервно в сторону дома Франкенштейна. — Согласен даже на диван. — Что случилось? Чай? Кофе? — Чай. К нам приехал дедушка Региса. Шестая мысленно присвистнула, просчитывая варианты. Как много указали в своих отчетах юные Благородные? Чего ждать от нового персонажа? Не поэтому ли чувствуется из соседнего дома такая могучая аура, подавляющая, не пронзающая, как у директора, а… Пресс, упавшая скала, дробящая кости самим своим весом. — Он такой плохой человек? — Не плохой, — поспешно ответил Такеши, рассматривая насыщенные красно-коричневые глубины ароматного напитка словно в поисках смысла бытия. — Геджутель Р. Ландегрэ очень… сложный человек. Суровый, строгий. Прямолинейный. Он не побоится сказать, если ему что-то не нравится. — А ему не нравится? — О, да, — кривая усмешка изрезала губы Ямамото. — Он приходится родственником Сейре, потому опекал ее долгое время, когда она стала главой клана. И он с самого начала был категорически против моей кандидатуры как напарника. Считал, что главе клана нужен кто-то… пожестче. Не такой веселый, улыбчивый идиот, — парень явно повторял чьи-то слова, и Шестой хотелось стукнуть неизвестного Геджутеля, если это произнес он. Поначалу она опасалась Дождя, как единственного, способного раскрыть ее тайну. Однако не могла не признавать его достоинства: верность, преданность, даже оптимизм, который некоторые вполне сочли бы идиотизмом или наивностью. Ямамото просто верит в свои силы и своих товарищей, доверяет прикрывать им спину. Он хороший человек, что ни говори, интуиции, по крайней мере, нравился определенно. — Значит, имелись другие кандидатуры? Ямамото качнул головой, чашка вертелась в загорелых, жестковатых от мозолей пальцах, чай покачивался, опасно облизывая стенки в миллиметрах от края, но каждый раз скатывался вниз, не выплескиваясь на стол. Впрочем, даже если бы парень пролил, Шестая вряд ли сказала бы хоть одно резкое слово: казалось, медитативное действие успокаивает мечника. — Ты ведь знаешь про резонанс? Директор не мог не рассказать. — Не слишком много. Такеши кивнул и вновь вернулся к чаю, как будто ему было так проще. — У Благородных существует собственная иерархия силы. Конечно, они все могущественны, но кто-то — больше, кто-то — меньше. Кто-то просто талантливее. У некоторых есть свои специализации. Так вот, о чем это я? — он нервно рассмеялся. — Иерархия: несовершеннолетние-совершеннолетние, каджу и Лорд. На самой верхушке Лорд. Им соответствует иерархия людей с пламенем. Рядовые, то есть те, у кого дар просто есть, часто минимальный. Затем идут офицеры — главы подразделений, чьи способности позволяют гораздо больше. Затем Хранители, а на верхушке — Дон, босс. По крайней мере, нам объясняли именно так. Конечно, существовали еще Аркобалено, но… они как бы исключение из правил. Интересно, знает ли Такеши про существование Шаманов? Почувствовали ли в Третьей неукротимую пламенную мощь? Понял ли, кто перед ним, а если понял, то задался ли вопросами? Впрочем, насколько Шестая помнила по другим похожим мирам, в системе оставался лишь один шаман, Кавахира, и тот долгое время не показывал истинную сущность на людях, всегда прятал ее. Существовал ли такой шаман в данной реальности? Мог ли Союз его уничтожить? Но ведь система работает, Шестая не чувствует отторжения, и Третья говорила о том же: система по-прежнему работает, только что-то в ней изменилось. В любом случае, получается, главе всех Благородных может соответствовать лишь глава семьи, причем сильный. Встречала девушка мафиози, которые не могли похвастать ни талантом, ни врожденными способностями, ни харизмой. У них не имелось ничего, только полученное по наследству звание — и то лишь потому, что передать его больше было некому. Интересно, каким потенциалом обладал ее сводный старший брат? По необходимости ли сделал его Тимотео претендентом или в самом деле желал видеть на троне королевской мафиозной семьи? Границы размыты, потому что совершеннолетний Благородный может стать каджу. А Хранитель может быть сильнее босса. Иерархия весьма условна. — Границы подобного деления на самом деле весьма размыты, — вторил ее мыслям мечник, — ведь можно перейти из одного уровня в другой, правда, трудиться придется долго. Партнерство с ноблесс означает, что однажды ты в собственной иерархии достигнешь определенного места. Однако просто захотеть объединиться недостаточно, сила должна позвать сама, — Ямамото застыл, взгляд — в никуда, очарованный, переполненный воспоминаниями, ясный и открытый, как никогда. — Ты живешь-живешь и вдруг — бац, слышишь тонкий, пронзительный звон резонанса, как будто кто-то играет на хрустальных бокалах. Чья-то сила откликается на твою, переплетается, а твоя отвечает взаимностью. Это… я не могу описать… Ты часть целого, наконец-то — полноценный, не одинок, — мечник слегка погас. — Когда сила Сейры вошла в резонанс с моим пламенем, Геджутель не поверил, однако не мог ничего противопоставить. Поэтому он решил взять меня измором. Тренировал, прессовал… Это было нелегко. Но даже сейчас, когда я стал полноценным Хранителем, когда могу защитить Сейру, его мнение обо мне вряд ли изменилось хоть на йоту. В голосе мечника слышалось откровенное, болезненное отчаяние с острой режущей кромкой, однако Шестая ничем не могла помочь. Иногда вмешательство может принести гораздо больше проблем. Она не знает подоплеки происходящего, не знает всех нюансов, чтобы переть напролом. Поэтому девушка просто сжала широкую ладонь парня, поддерживая, делясь теплом. — Не обращай на него внимания, — единственный совет, который могла дать. — Сейру все устраивает, а это главное. — Спасибо, — усмехнулся в ответ Такеши. — Думаю, Геджутеля не устраивает еще то, что именно его партнер предложил план по спасению остатков пламенной воли. — Партнер? Кто же его вынес? Парень хохотнул. — Джи Арчери. Шестая застыла. Это что, какая-то нелепая шутка?! Как подобное вообще возможно?! В других мирах Арчери — всего лишь слепок, отпечаток воли, выраженный пламенем, навсегда застывший в собственном кольце Урагана. Кстати, она не видела ни разу атрибутов Вонголы, как будто те перестали существовать. Мысль пришла неожиданно — может ли это быть связано с Джи Арчери и прочими первыми? А вообще первые все еще живы, те, другие? Насколько знала Шестая, Туман однозначно мертв, так как перешел ко второму поколению, где снова стал Хранителем. — Ага, — кивнул на удивленный взгляд. — Первый Ураган Вонголы. Однако, насколько я понял, он стал партнером Геджутеля задолго до основания семьи, просто потом вышел в мир людей и присоединился к Джотто. — Но… как это возможно?! — нет, в самом деле, как можно прожить столько лет, если ты не Благородный и не заключал контракта с ними? — Партнерство может быть одно на всю жизнь, поэтому Благородные делятся непроизвольно своим долголетием. — Ничего себе! — Ага. Дверь из сада зазвенела, когда ее резко распахнули. Модификанты воздвиглись на пороге грозовым облаком: мрачные, решительно настроенные. Даже смешливый Тао выглядел готовым убивать. Что уж говорить про Двадцать первого или Такео. За спинами белыми тенями маячили молодые Благородные. — Мы требуем политического убежища! — резко произнес хакер. — Поместимся на одной кровати, диване, подушке. Если нет свободных комнат, можем ночевать в кладовке, подвале, на чердаке. — Эм… комнаты есть… — Геджутель? — понимающе спросил Ямамото. — Да! — Тао всплеснул руками. — Представляешь, он поставил нам в вину модификацию! Как будто кто-то спрашивал нашего мнения по данному вопросу! Регис недовольно и смущенно поджал губы, но промолчал. Сейра немедленно прошла на кухню, взглядом испросив разрешения. Шестая махнула рукой. Обычно она не позволяла командовать в доме без своего участия, однако сейчас не хотела слезать со стула и пропускать часть спектакля. Ибо даже молчание у команды модификантов являлось весьма выразительным. — Геджутель не бывал в мире людей уже много лет, — миролюбиво произнес Такеши. — Он Благородный старой закалки, когда люди принимали модификацию в погоне за силой. — Но сейчас-то все изменилось! — взвыл Тао. — В общем, мы живем у тебя! Ты ведь не против? — заискивающе улыбнулся, заглянул в глаза. — Не против, тем более, Ямамото застолбил диван, так что вам остаются комнаты. Модификанты слегка расслабились от шутливого тона, атмосфера перестала быть напряженной, как вдруг зазвенели незаметно расставленные Сейрой чашки. Регис подскочил, сжал кулаки, его напарница застыла изваянием, готовая броситься на выручку, но юный Благородный всего лишь поклонился низко, согнулся почти пополам. — Я приношу свои извинения за поведение и слова каджу-нима. Его оправдывает только незнание обстоятельств, приведших вас в школу. Тишина звенела, пронзительная, потрясенная. Модификанты, приоткрыв рты, смотрели на все еще согнутого Благородного. Первой очнулась Сейра, продолжила движение с чайником, и это как будто запустило ход времени. — Ты не должен перед нами оправдываться! — махнул рукой Тао. — Ты — не твой дедуля. — Уверен, в нем есть положительные черты, — добавил Такео. Ямамото на этих словах откровенно передернуло.

***

Люди, независимо от характера и темперамента, так или иначе разграничивают свое личное пространство. Они нелегко переносят необходимость делить его с кем-то, даже если это происходит по не зависящим от человека обстоятельствам. Шестая была слишком мала, когда попала в казарму, к тому же, стосковалась по обществу за год слепого одиночества, потому быстро привыкла к новым родственникам, притерлась. Впоследствии уже не замечала их привычек или резкости, ядовитых колкостей, способных отпугнуть любого постороннего, незнакомого с манерами членов Семейки. Делить с ними пространство всегда было легко, это неотъемлемая часть, отражение ее потребности в тепле, защите, присутствии другого человека. Сколько ни цепляйся за прошлое, оно не способно согреть, одарить лаской, а потому, рано или поздно, каждый член Семейки начинал сублимировать. Отсюда появились мамочка с папочкой. Однако Шестая раньше даже не подозревала, что сможет так легко пустить к себе в дом посторонних людей и даже слегка наслаждаться их обществом. Модификанты и Ямамото не шутили насчет убежища от приехавшего деда Региса. Такеши, пусть старался сдержаться, чувствовал себя неуютно в присутствии старшего Благородного. Отчасти девушка понимала причины подобного поведения: мужчина показался на уроке, просидел все занятие на отдельном стуле позади Шестой. У той шея мурашками покрывалась от тяжелого взгляда, а уж эта аура силы… Плотная, густая, как будто с каждым годом Геджутель наматывал еще один слой, уплотнял его, прессовал. Она ощущалась иначе, оказалась не такой… вкусной и яркой, как у Рейзела, однако… зла, какого-либо негатива в ней девушка тоже не чувствовала. А вообще, Геджутель Р. Ландегрэ был весьма и весьма занятной личностью. Внешность английского лорда, замашки чистопородного сноба… и глубокое внутреннее благородство. Он являлся еще одним воплощением всего самого лучшего в своей расе. Всего того, что характеризовало древнюю расу. Его присутствие выносить было нелегко, а потому девушка легко позволила товарищам занять пустующие помещения. Только в подвал не пустила, но ребята вполне спокойно разделили спальни и кабинет, куда притащили надувной матрас. Казалось, их только радует возможность как можно дольше избегать гостя директора, а тот лишь скалился и приглашал вернуться, чтобы поближе узнать Геджутеля. Модификантов перекашивало от одного лишь этого «поближе». С ними девушка уживалась приятно и спокойно, без лишних криков и конфликтов. Тао целыми днями пропадал в недрах компьютера, в очередной раз совершенствуя и без того уже мощную защиту школы или подключаясь к городским камерам, чтобы проверить, не прислал ли кого еще неугомонный Союз. В это время Такео собирал и разбирал стволы, проверял пистолеты, чистил, полировал. Компанию ему составлял в подобной оружейной «медитации» Такеши, достававший клинок. Он даже выполнял кое-какие ката в саду под покровом ночи. Двадцать первый вообще не отсвечивал, настолько его занимала очередная книжка из библиотеки Шестой. Он лишь изредка угукал, откликаясь на беспечную болтовню Тао. Хозяйку они приветствовали, даже порывались помочь с посудой или готовкой — Шестая уже в который раз поражалась, как выдрессировал их Франкенштейн. Потому что во время произнесения вроде бы вежливого предложения модификанты дергались и нервно оглядывались. По вечерам им компанию составлял Рейзел. И все они, все ждали, когда же уедет Геджутель. Девушка до кухни их не допускала, лениться расхотелось, тем более, выматывающие экзамены почти закончились. Еще день-два, и дом вновь наполнит кипучая энергия Шинву. Шестая улыбнулась, представив эту картину детально, настолько четко, как будто видела наяву. Сегодня она выскользнула из школы пораньше, чтобы приготовить ужин. Паэлья была почти готова, источала аромат специй и морепродуктов. Кстати, весьма интересно было бы посмотреть, как отреагируют модификанты на привычный ей уровень специй, но увы, травить гостей не совсем вежливо. — Тсуна, скоро будет готово? — Еще пару минут. Пусть пока кто-нибудь откроет вино. — У тебя есть алкоголь? — хором спросили удивленно модификанты. Даже Рейзел отвлекся от чая. — Да, а что? — непонимающе откликнулась Шестая. Что в этом такого? — Ты же еще в школе учишься! — возмутился Такео, вновь выплыл комплекс старшего брата, а ведь Двадцать первый, по словам Такеши, отучил его от этого. — Вот поэтому перед школой и не пью. Учиться с похмельем — совсем не весело, не-а. — Опыт? — весело спросил Ямамото. — Куда же без него? Как говорит одна моя родственница, с нашим образом жизни невозможно долго оставаться трезвым. Правда, Восьмая еще много чего добавляла, не всегда цензурного, о чем девушка благополучно промолчала. Вино пошел открывать Такео. И чуть не выронил бутылку, когда раздался резко звонок от двери. За эти несколько дней они настолько привыкли прятаться от мира, что совсем не ожидали, что мир решит найти их самостоятельно. — Тсуна! — радостно завопил Шинву. — Наконец-то закончились экзамены! Смотри, кто с нами пришел! Это дедуля Региса! Ой, а чем это так вкусно пахнет? О, аджосси, вы тоже здесь? Тсуна, а что они делают здесь? Лишь привычный к манере разговора Шинву человек мог не опешить от вихря радости и вопросов, обрушившегося на голову. Парень уже умчался составлять компанию «взрослым», которые со вздохом проводили тоскливыми взглядами бутылку вина, убранную Такео подальше. Паэлья с чаем не совсем стыкуется, но тоже очень ничего. За подачу дурного примера школьникам и Мастеру Франкенштейн голову снимет не раздумывая. — Прости, — извинились девушки. — Мы не вовремя? — Проходите, ничего страшного. Директор попросил приютить его работников на время косметического ремонта в доме. — А, понятно! — как Шинву умудрялся все слышать, оставалось загадкой. Ведь стопроцентный человек! — Так чем это пахнет? — Паэльей. Но сначала — руки! Где ванна, вы знаете. Школьники ушли умываться, а Шестая повернулась к мужчинам. И застыла под тяжелыми взглядами. Теперь она поняла истинное значение резонанса между Благородным и пламенным: не только силы смешиваются, а сами сути, характеры, манеры. Возле Геджутеля стоял высокий, худощавый мужчина с красными волосами до плеч и атаковал девушку сверлом пристального взгляда. Пламя Урагана дрожало в нем, как атака на кончике иглы, как сконцентрированный на пике выстрел. Несмотря на белоснежную рубашку и строгие брюки, он все равно выглядел диким, опасным. Не в последнюю очередь благодаря татуировке в половину лица. — Добрый день, меня зовут Геджутель Р. Ландегрэ, как верно указал этот молодой человек, я дедушка Региса К. Ландегрэ, — только сейчас девушка заметила застывших изваяниями бледных юных Благородных. Регис старался копировать походку дедушки, его манеру поведения, но природная живость характера нарушала стройные планы. Старший Благородный тоже обладал огненным темпераментом, но его держала в узде воспитанная за столетия жизни стальная выдержка. И эта же выдержка как камнем придавливала остальных. Шестая слышала, что Педро после урока с участием Геджутеля отпаивали успокоительным всей учительской. Ну, что поделать, не походит их математик на типичного преподавателя. — Я бы хотел увидеть, как мой внук и Рейзел-ним проводят свое свободное время. Вряд ли ему рассказали правду о природе Шестой, только не Франкенштейн. Иначе он реагировал бы совсем другим образом. Девушка в очередной раз доверилась интуиции. — Конечно, прошу чувствовать себя как дома, — сделала она приглашающий жест рукой. — К сожалению, не могу сервировать стол, как это положено по правилам. — Ничего страшного, — а выражение лица такое, словно она предложила ему принести в жертву младенца — ужас и отвращение. Каджу себя отлично контролировал, но вот глаза… глаза выдавали. Шестая уже привычно заняла место за стойкой, Сейра помогла с тарелками для увеличившейся компании. Модификанты напряглись и явно хотели сбежать от «дружеского», «легкого» взгляда Геджутеля. Франкенштейн звонил - то ли жаловался, то ли смеялся над тем, как Геджутель приписал его коварству работу Региса по дому, хлопоты Сейры и модификантов по хозяйству. Мол, заставил бедных наследника и главу клана отрабатывать проживание. Франкенштейн жаловался, что вовсе не такой коварный, однако предовольный тон говорил об обратном. Шестая не стала говорить директору, что в данном вопросе полностью на стороне Геджутеля. Тем более, тот, судя по всему, знает ученого дольше. — Как всегда сыграем в карты? Кстати, Тсуна, мы принесли твоих любимых орешков! — Спасибо, Шинву. Видимо, постепенно статус клуба становится все более официальным. Как общежитие у дома Франкенштейна. Арчери не сводил взгляда, изредка хмурился, то с досадой, то с любопытством, то с откровенным непониманием. А Шестая больше всего на свете боялась, что он почувствует в ней пламя, скованное уже не таким большим количеством контуров. Если ощутит, какова будет его реакция? Нет, нет, это невозможно. Занятая своими мыслями, она вздрогнула, когда внезапно поднялся Рейзел, чтобы отнести пустую тарелку в раковину. Его провожали откровенно шокированными взглядами, ведь дома директор не позволял своему Мастеру утруждаться. Но Благородный передал тарелку и на миг прикоснулся к дрожащим пальцам девушки. Стало спокойно, как будто Рейзел утешил ее вслух. Как могла она позабыть, что он совершенно не нуждается в голосе, дабы передать свои мысли и чувства. Шестая благодарно улыбнулась, и Рейзел коротко кивнул. Он не даст ее в обиду. — Кхм, — Геджутель внезапно поднялся. — Благодарю за угощение, Ран-ним. Если не возражаете, я бы хотел поговорить с вашими гостями. С некоторыми. Его вежливость обрушилась, как лавина — внезапно, опасно. Что… что изменилось? Нет, не так, что заставило вдруг старика изменить свое обращение? Шестая проводила широкоплечую, статную фигуру подозрительным взглядом. Честное слово, ему не хватало только длинного плаща, шарфа и трости для полного соответствия образу истинного английского лорда. Вполне возможно, люди когда-то пытались походить на Благородных. Модификанты немедленно поняли, кого имеет в виду старый Благородный, побледнели, но вышли в сад. Выбора особого не имелось, Шестая не хотела лишиться дома, а улепетывать от сильного не-человека… как-то смешно и по-ребячески. Одноклассники же продолжили веселье, слепо — и весьма благоразумно, надо сказать — не замечали повисшего напряжения, пока хозяйка дома вслушивалась в происходящее за стеклом, готовясь в случае необходимости прийти на помощь. Но слова Геджутеля вызвали улыбку, невольную, сильную, рвущуюся с губ ярким всполохом фейерверка. Предложить силу? Свою кровь, совершенство мощи? Проверка на вшивость, да, Геджутель-ним? Девушка покачала головой. Ее папа тоже любил так издеваться над людьми. Разумеется, все трое отказались. Потому что именно для них сила — это бремя, которое они не желали брать на себя, но которое заставили принять. Они просто еще не пришли к мысли «Все, что ни делается — все к лучшему». Шестой понадобилось немало времени, дабы принять эту простую истину. У нее могла быть семья, она могла бы спастись в стране Благородных или погибнуть вместе с отцом, но… Судьба распорядилась иначе. Если бы не лаборатория, не Эстранео, она не встретила бы свою семью, друзей, не познала бы силы, используемой ради защиты. Да много чего если… Она бы упустила миллион возможностей, даже не зная о них! Никогда и ни за что! Семья — это награда за мучения, она пришла к ним длинным путем. Но… если бы ей предложили сделать выбор вновь, если бы при этом она знала, что в конце пути ее ждут другие Тсунаеши, она бы согласилась расстаться со зрением, с пламенем. С чем угодно, кроме души, потому что душа — не разменная монета для торга. Модификантам еще предстоит прийти к мысли, что нынешнее положение стоило страданий в прошлом, без которых их сейчас здесь попросту не было бы. Геджутель вернулся с растерянными, ошарашенными, но более чем счастливыми модификантами, на которых тут же набросились непоседливые дети, требуя играть в карты на желание. Сам Благородный тем временем подошел к Рейзелу, склонился, преисполненный достоинства и уважения. Короткий взгляд достался всем присутствующим. — Теперь я понимаю, Рейзел-ним, почему вы хотите остаться здесь.