Перекресток

      С вечера в доме Бакуго прошло уже около двух недель, во время которых Изуку завершил подготовку на интенсиве с Гран Торино и в очередной раз загремел в больницу после схватки с Пятном. Исцеляющая Девочка даже перестала жаловаться на то, что Мидория снова мозолит ей глаза, когда тот заверил её, что научился использовать «Один-за-всех» и больше не станет калечить себя. В палате они с Тодороки почти не разговаривали, погруженные каждый в свои мысли, а Тенья-кун, наоборот, говорил без умолку, давая всё новые клятвы о том, как станет настоящим героем, достойным своего брата.       И вот они вернулись в Академию. Сегодня в их расписании стояли лишь обычные уроки без специальной геройской подготовки, и Мидория был рад этому, утомлённый травмами и пропущенными занятиями.       — Ты идешь, Деку-кун? — позвал его Иида. Изуку вздрогнул, погружённый в свои мысли, и поднял на одноклассника глаза. Уже переодетый в спортивную форму Тенья, видимо, ждал его, потому что Мидория задержался в раздевалке дольше всех. — Как староста я должен поторопить тебя. Все уже вышли на стадион и готовятся к пробежке.       — Да-да, конечно, — рассеянно отозвался Изуку, натягивая на себя кроссовки. — Я уже готов.       Он закрыл шкафчик и пошёл вслед за Теньей на задний двор Академии, где уже стоял весь класс вместе с учителем. Урарака весело помахала появившимся на стадионе друзьям, показывая, что они пришли как раз вовремя: преподаватель только сейчас начал проводить перекличку.       Секундомер — щупленький старичок в полосатом костюме с круглой проплешиной между седых волос — был хорошим тренером. Он никогда не кричал и не критиковал их, как, к примеру, преподавательница математики, а большую часть времени просто спал. Самое интересное, что это никогда не мешало ему в уме засекать время учеников: такова была его причуда.       — Итак, кто тут у нас опоздавший? — добродушно подмигнул старик, оглядывая мальчиков с головы до ног. — Мидория Изуку и Иида Тенья, как я понимаю.       — Да, сенсей! — ответили они хором и встали в линейку рядом с одноклассниками. — Простите за опоздание!       — Ничего страшного, Изуку и Тенья, только впредь постарайтесь приходить на урок вовремя, — кивнул он им и раскрыл журнал, помечая, что все собрались. — Отлично! Теперь приступим к самому занятию. Сегодня у нас по плану кардио-тренировка без дополнительного веса на дистанцию в тридцать километров.       Каминари переглянулся с Киришимой, предвкушая очередное состязание.       — Не торопитесь, — продолжил учитель спокойно. — Бегите в своем темпе. У этого упражнения нет соревновательного элемента, лишь цель — натренировать ваше сердце. И помните — на уроке физической подготовки мы не используем причуды!       Мидория заметил, как те двое ухмыльнулись и первыми пошли занимать места на старте. Также в первом ряду оказались Катсуки, Шоджи, Ашидо и Серо, остальные встали за ними в произвольном порядке.       — Итак… Начали! — скомандовал Секундомер, и ребята сорвались со своих мест.       Как и ожидалось, те, кто занимал места в начале, быстро стартовали, стараясь обогнать друг друга, а остальная масса побежала неспешно. Изуку решил, что будет расходовать силы экономно, ведь ему нужно сделать десять кругов по три километра, и поэтому выбрал умеренный темп.       На небе не было ни одного облачка, и Мидория улыбнулся, радуясь такому замечательному весеннему дню. Он огляделся вокруг и понял, что ребята уже на первом отрезке вытянулись в длинную шеренгу. Некоторые бежали по два-три человека, разговаривая и смеясь, а кто-то, как Джиро, вставил в уши наушники. Мимо Изуку пронесся мрачный Кач-чан, который первым начал бежать второй круг, а потом с Мидорией поравнялся Киришима.       — Хей, чувак, — зубасто ухмыльнулся он. — Посмотри назад.       Тот послушно повернул голову и увидел прямо за собой пыхтящего Каминари, который, видимо, совсем выдохся после трех километров на максимальной скорости.       — Жалкое зрелище, да? — Киришима рассмеялся, позволяя себе замедлиться и бежать рядом с Изуку. — И это он хотел обогнать меня. Меня! Правда, конечно, я всё равно не первый.       Оба посмотрели на Бакуго, который явно не собирался снижать темп.       — Ох, — простонал Денки, поравнявшись с парнями. — Проклятое солнце! Если бы не оно, я бы уже перегнал всех к чертовой матери.       Мидория улыбнулся ему, отмечая, что тот прав: погода сегодня была не только безоблачной, но и жаркой. Ещё дома, когда он в спешке поглощал завтрак, по телевизору сказали, что в тени температура будет достигать двадцати шести градусов, а на солнце так и все тридцать.       — Сейчас бы водички, — продолжил жаловаться Каминари, — и на лавочку.       — Хватит ныть, чувак, — ухмыльнулся ему Эйджиро. — Мы даже половину не пробежали.       Денки шумно вздохнул, принимая свою судьбу, и вытер лицо краем майки.       — Да, кстати, Мидория-кун, — воскликнул Киришима, — Я забыл сказать тебе за всеми этими интенсивами. Я приглашаю всех на тусовку завтра, будем танцевать, пить и всё такое. Предки свалили на все выходные. Ты как, в деле?       Изуку улыбнулся ему, не видя причины отказать.       — Конечно!       — Круто! — вернул улыбку Эйджиро. — Тогда завтра в пять жду у себя. Вечером я скину мой адрес на почту.       Он махнул Мидории рукой и побежал вперед. Каминари сделал страдальческие глаза и потрусил следом за ним, не желая сильно отставать от своего соперника.       — Четыре минуты и десять секунд, — сонно пробормотал Секундомер, когда Изуку пробежал мимо него, заканчивая круг. Учитель сидел на лавочке с закрытыми глазами и сладко спал.       Мидория несколько километров бежал в полной тишине, думая о чём-то своем, наслаждаясь работой мышц и лениво разглядывая одноклассников впереди себя. Вот Яойрозу бежит из последних сил и говорит что-то смеющейся Ашидо, вот Тсую остановилась на полпути, высунув язык от изнеможения.       Кто-то коснулся его плеча, и Изуку увидел Очако, раскрасневшуюся от долгого бега.       — Привет, Деку-кун, — выдохнула она. — Жарко, правда?       Он кивнул и коснулся макушки, на которой, казалось, можно было жарить яичницу.       — Надо было захватить кепку, — продолжила подруга, тоже прикасаясь к голове. — Так ведь можно получить солнечный удар!       — Вероятность получения солнечного удара, если мы продолжим в том же духе, составляет семьдесят процентов, — с умным видом начал поравнявшийся с ними Тенья, и Урарака пихнула его в бок. — Эй, я всего лишь делился общеизвестным фактом!       — Может, остановимся и сходим в раздевалку попить воды? — с надеждой в голосе спросила Очако.       — Мы не можем останавливаться, — возразил Иида. — Это единственное условие.       Они хором вздохнули и продолжили бежать в тишине. Через четыре круга Урарака не выдержала и остановилась, уперев ладони в колени.       — Моя голова сейчас развалится, — простонала она, и Мидория, остановившийся передохнуть рядом с ней, подавил приступ дурноты.       — Эй, ребята, какие-то проблемы? — сзади послышался чей-то голос. Изуку повернул голову и увидел Шото, который медленно перешел на шаг и встал рядом с ними. Тодороки выглядел так, будто погода его не волновала.       — Солнце сводит нас с ума, — пожаловалась ему Очако.       — Вам жарко? Хм… — недоуменно поднял брови он. — Хотите льда?       Тенья, борющийся с головокружением, мгновенно встрепенулся:       — Это же против правил! Нельзя использовать причуды во время бега!       — Постой, Иида-кун, — примирительно поднял руки Мидория. — Нельзя использовать причуды, чтобы закончить дистанцию раньше. Но можно облегчить головную боль, чтобы добежать своими силами.       Тот хотел возразить, но передумал, обдумывая позицию друга. Под конец он кивнул, признавая, что подобная уступка имеет место быть. Тодороки, терпеливо ожидавший решения друзей, поднял правую руку ладонью вверх, и на ней материализовался небольшой ледяной шар сантиметров десяти в диаметре. Он протянул своё творение Урараке, которая с наслаждением прижала ледышку к виску, а потом создал подобные шары для Изуку и Теньи.       Мидория положил лёд на макушку и почувствовал, как тот, тая, обращается водой и стекает по лицу и шее. Одна из капель проделала дорожку от виска к щеке, приятно щекоча кожу, и застыла на подбородке. Изуку облегченно выдохнул и прикрыл веки, наслаждаясь прохладой.       — Спасибо, Тодороки-кун! — послышался радостный голос подруги.       Мидория открыл глаза и встретился взглядом с Шото, который, оказывается, всё это время наблюдал за ним.       — Не за что.       — Подождите, это лед? — внезапно рядом оказались Тсую, Ашидо и Яойорозу, даже Джиро вытащила наушники из ушей, остановившись рядом. — Откуда?       — Шото! — улыбнулся Тенья.       К ним присоединились Сато, Кода и Шоджи, с вожделением глядя на ледяные шары в руках одноклассников.       — Лё-ёд, — пропел Киришима, тормозя около ребят. Каминари устало висел на нём, совсем лишившись сил.       — Какого хрена тут творится! — перебил всех грубый голос. Ворвавшись в середину компании, Катсуки занес руку для удара, метя Тодороки в челюсть. Тот не ожидал удара и не успел отклониться, и Бакуго заехал ему по лицу.       — Братан, ты что творишь? — ошарашенно моргнул Эйджиро.       — Это вы что делаете? — гневно прошипел Катсуки. — Не умеете бегать и лишь ноете, а теперь решили жульничать со льдом?       — Мы не жульничаем! — воскликнул Иида, потрясая кулаком. — Мы не использовали причуду, чтобы ускориться. Мы хотели лишь немного охладиться.       — Охладиться? — он сплюнул. — Какие нюни.       Мидория удивлённо рассматривал Кач-чана. Тот выглядел совсем измотанным и вспотевшим: футболка и шорты прилипли к его телу. В таком состоянии, да ещё и в ярости, он мог серьёзно травмировать всех. Словно услышав его мысли, Катсуки создал на ладони бомбу и ухмыльнулся, увидев обеспокоенные лица одноклассников.       — Теперь не весело, да? Двумордый использовал причуду, чтобы облегчить вам жизнь, а я использую свою, чтобы выбить из него дерьмо.       — Чувак, остынь. — Киришима положил ему на плечо усиленную причудой руку и тут же получил в неё взрывным зарядом, впрочем, ничего не почувствовав. — Тодороки может сделать лёд и тебе. Правда, Шото?       — Нахрен мне его долбаный лед! — сбросил его руку Бакуго. — Лучше отвали и не мешай мне драться.       Изуку перевёл взгляд на Тодороки, который принял оборонительную позу, выставив вперёд правую ногу. По его скуле, рассечённой кулаком Кач-чана, стекала тонкая струйка крови. Остальные ученики из их класса, только сейчас присоединившиеся к их группе, перешёптывались между собой, не имея понятия о том, что происходит.       — Если хочешь бросить мне вызов, я не возражаю. — В голосе Шото, внимательно следившим за передвижениями соперника, послышались стальные нотки. — И я не собираюсь позволять тебе ударить меня ещё раз.       — Как будто ты можешь меня остановить, — рассмеялся Бакуго, с лёгкостью создавая две новые бомбы в обеих руках. — Я уделаю тебя за пять минут, Двумордый.       — Эй, ребята, вы чего? — пискнула Урарака, понимая всю серьёзность ситуации. — Учитель может проснуться в любую минуту, да и вообще… Вы не можете драться здесь!        — Мне плевать, — ухмыльнулся Катсуки.       — Народ, отойдите подальше, — скомандовал Киришима, первым делая шаг назад. — А то и нам достанется.       Все отстранились от соперников на несколько метров, образуя круг. Мидория отпрянул вместе с остальными, выбрав место, удобное для наблюдения. Он цепко подмечал все детали, просчитывая возможный ход событий и финал боя.       Тодороки медлил, хотя мог бы уже напасть, стоял на своём месте и смотрел на соперника. Изуку отметил, насколько Шото изменился: больше не зависящий от мнения отца, он держался раскованно и уверенно. Что же касается Катсуки то, тот, наоборот, был напряжённым комком нервов: лицо его исказилось от злости, а на губах расцвела безумная усмешка. Бакуго был из тех людей, которые не размышляют и бросаются в бой, лишь потом думая о том, что будет дальше.       Вот и сейчас он быстро оттолкнулся и побежал к Тодороки, на ходу отводя руку для удара. Шото плавно поднял ладонь, возводя между ними стену изо льда, но Кач-чан пробил её, использовав обе бомбы, и сейчас приближался к сопернику, создавая ещё одну. Как и думал Мидория, его причуда в данный момент была на максимуме.       — Ох, — прошептала Урарака, вцепившись в руку смущённого Теньи. — Что сейчас будет…       Тодороки на мгновение перевёл глаза влево и встретился взглядом с Мидорией, а потом его левая сторона вся покрылась огнем, и он выставил обе руки вперёд в защитном жесте.       — Он использует пламя! — воскликнул Каминари. Кто-то из девочек восхищённо ахнул.       Перед Бакуго, не ожидавшего такого напора, возник ревущий огонь, который успел поглотить взрыв и опалить его руку, прежде чем тот отпрыгнул на безопасное расстояние. Лёд вырос вокруг Шото, будто кокон, оставляя лишь небольшое окошко для глаз.       — Тодороки-кун серьёзно настроен, — хмыкнул Киришима. — У кого-нибудь есть попкорн?       Изуку же было не до шуток: он прекрасно знал, на что способны оба его одноклассника. Мидория увидел, как сжались губы Кач-чана: его кисть и предплечье были сильно обожжены.       — Я разбужу учителя, — тихо сказал Иида, высвобождая пальцы из захвата подруги. Мидория кивнул ему и увидел, как тот быстро бежит к скамейке, на которой сидел сенсей.       Тем временем Бакуго снова атаковал Тодороки, создавая один взрыв за другим и двигаясь к сопернику так быстро, что глаза не успевали следить за его перемещениями.       Катсуки прижал друг к другу обе ладони, и Мидория услышал потрескивание заряда. Шото спокойно смотрел, как тот приближается и, кажется, ничего не делал, но когда Кач-чан всадил огромной силы взрыв в ледяную защиту, рассыпавшуюся, словно песок, он подскочил к Бакуго, вывернул обожжённую руку за лопатку, заставив того рвано выдохнуть, и резко ударил его коленкой в живот.       — Ты слишком устал, — сказал Тодороки, когда противник согнулся от боли, — и пропускаешь мои атаки.       — Ты… — прорычал Катсуки, выворачиваясь из захвата. — Да я тебя…       Он создал бомбу и занёс ладонь для удара, но Шото перехватил его руку своей, скованной льдом. Так они и застыли, а потом Бакуго придвинулся чуть ближе к уху соперника и что-то тихо сказал ему. Тодороки широко распахнул глаза от удивления, и Катсуки, воспользовавшись тем, что тот ослабил бдительность, со всей силы двинул ему под рёбра кулаком.       — Это что у нас тут происходит? — вдруг раздался усиленный громкоговорителем голос учителя, и сражающиеся одновременно отпрянули друг от друга. Секундомер торопливо шёл по направлению к ребятам, а следом за ним, держась на некотором расстоянии, шагал Тенья. — Несанкционированный бой?       Парни не сказали ни слова, и даже когда учитель остановился рядом с ними продолжили молчать.       — А ну-ка марш переодеваться и в медпункт. Сегодня вы оба останетесь без отметки, даже Бакуго, единственный из всех завершивший всю дистанцию. Остальные тоже могут идти в раздевалку. Занятие окончено!       Мидория вслед за остальными уныло поплёлся к зданию Академии. Там они вместе вошли в коридор, а потом разделились на две группы: женскую и мужскую. Уже в раздевалке Изуку открыл шкафчик, достал из него полотенце и, скинув пропитанную потом футболку и шорты с боксёрами, прошёл в ванную комнату, где уже были заняты почти все кабинки.       Он повесил полотенце на крючок и встал под душ, разделённый от остальных стенками, обложенными кафелем. Из его кабинки можно было увидеть душевые Катсуки и Эйджиро, который даже здесь умудрялся непринуждённо болтать.       — Ну ты и дал жару сегодня, чувак, и какая муха тебя укусила? — попытался он перекричать воду, засовывая голову в соседнюю кабинку. Раздражённый Бакуго вытолкнул его обратно.       — Отвали!       — Нет, правда, что с тобой стряслось? — продолжил Киришима, и Катсуки брызнул ему в лицо водой. — Окей-окей.       Он бросил попытки поговорить с Кач-чаном и переключился на другого соседа, коим, понял по голосу Изуку, был Каминари.       Всегда чувствующий себя некомфортно в общей душевой Мидория повернулся к задней стенке и отрегулировал температуру воды. Спустя несколько минут он всё-таки смог расслабиться и глубоко выдохнул, распрямляя плечи.       Через некоторое время он выключил душ и взял полотенце, наскоро вытирая им волосы. В комнате уже стало значительно тише, только несколько кабинок ещё были заняты, и Мидория, оборачивающий полотенце вокруг бёдер, решил оглядеться.       Киришима, видимо, уже ушёл, а вот Катсуки всё ещё стоял под тёплыми струями, повернувшись к нему спиной. Изуку удивлённо отметил, что его тело очень изменилось. Даже после тренировки Всемогущего по уборке пляжного мусора Мидория не смог добиться такой мышечной формы, какую он сейчас видел у Бакуго. Светлые волосы, всегда торчащие в разные стороны, потемнели от воды и облепили голову Кач-чана, а обожжённая рука казалась на несколько порядков краснее, чем остальное тело. Изуку знал лучше, чем кто-либо другой, насколько больно, когда горячая вода касается ожога, и понимал, почему Катсуки по возможности держал её подальше от душа.       Бакуго, словно почувствовав, что на него смотрят, повернул голову, и Мидория встретился с ним взглядом. На удивление, сейчас его глаза не выражали привычной злости, в них просто была усталость, смешанная с разочарованием. Изуку даже решился бы заговорить с ним, не будь они в душевой, а Кач-чан — без одежды. Мимо них прошли Токоями и Серо, обсуждая, какие развлечения будут завтра на тусовке у Эйджиро, и Мидория решил, что ему пора перестать стоять, вглядываясь в оранжевые глаза, и, наконец, выйти из кабинки.       Он направился прочь из душевой, но, не сделав и трёх шагов, услышал тихий голос Бакуго.       — Подожди.       Изуку замер на полпути. Кроме них в душевой остались Аояма, воодушевленно выливший на себя половину геля и кучу шампуней и не замечающий ничего вокруг, и Оджиро, который, напевая какую-то незамысловатую мелодию, уже шёл к выходу. Когда за ним закрылась дверь, Мидория повернулся к бывшему другу.       Тот перекрыл воду и потянулся к крюку, на котором висело полотенце. Изуку с удивлением обнаружил, что его грудь и правый бок были испещрены глубокими шрамами. Мышцы на животе перекатились.       — Ты что-то хотел сказать, Кач-чан?       — Да. — Катсуки скривился так, будто у него болел зуб. — Я хотел кое-что прояснить.       Он мрачно глядел куда-то в сторону несколько долгих секунд, и Мидория потерялся в догадках, о чём тот хочет с ним поговорить.       — Та дурацкая фотография, что ты нашёл в моей комнате, — резко сказал Бакуго. — Она ничего не значит. Мне глубоко наплевать на тебя и на то, что ты досаждал мне в детстве.       Ещё несколько секунд посверлив Изуку злобным взглядом, Бакуго отвернулся к стенке, заматывая полотенце вокруг бедер.       Они с Кач-чаном никогда не упоминали о том, что когда-то дружили, да и вообще не общались без необходимости, но всё же в глубине души Мидория надеялся, что когда-нибудь они снова найдут общий язык. Несмотря на дурной характер, Изуку всегда видел в нём человека, на которого хотел равняться, восхищался причудой, которой у него никогда не было, и теперь, когда у него появился «Один-за-всех», хотел стать таким же сильным, как он.       Наверное, только из-за Катсуки оценки Мидории в школе были одними из лучших, и он продолжал мечтать о том, что будет героем несмотря на то, что его шанс на поступление в Академию стремился к нулю. Для него Бакуго был кем-то вроде Всемогущего, и без своего соперника Изуку никогда бы не стал тем, кем он был сейчас.       В последний раз кинув на бывшего друга короткий взгляд, Мидория развернулся и пошёл прочь.