Перекресток

      Как оказалось, Киришима жил всего в двух кварталах от Мидории, и потому Изуку решил, что сможет добраться до нужной улицы на велосипеде. Дом у одноклассника оказался очень похожим на его собственный, только крыша у него была не коричневой, а ярко-красной, а слева от входа располагался гараж. Мидория уже на подходе к двери услышал смех друзей и громкую музыку, льющиеся из открытых окон. Он нажал на кнопку звонка, и через пару минут на пороге дома показался улыбающийся хозяин.       — Наконец-то! — воскликнул Эйджиро, хлопнув Изуку по плечу. — Мы уже все в сборе.       Киришима повёл его по коридору вглубь дома, ближе к источнику громких голосов и бьющих по ушам ударным. Изуку с интересом оглядывался вокруг, замечая многочисленные портреты родственников Эйджиро на стенах, и чуть не наткнулся на чёрно-белую кошку, которая спрыгнула с лестницы, когда они прошли мимо кухни в гостиную.       — Привет! — хором поздоровались с Мидорией расположившиеся на разномастных креслах и пуфах одноклассники, когда они с Киришимой появились в гостиной. На стенке был огромный плазменный телевизор, который транслировал клип популярной группы, посередине комнаты на круглом столике лежали пачки чипсов, бутылки с колой и пивом, но в целом в комнате оставалось ещё много свободного места.       Изуку очень обрадовался, когда увидел Очако, показывающую ему на пуф рядом с ней, и воспользовался предложением сесть на свободное место.       — Ну что, ребята! — потер руки Эйджиро, взирая на всех сверху-вниз. — У меня для вас заготовлена целая программа!       — И что в ней будет? — заинтересованно подпрыгнул на кресле Минета. — Женский стриптиз?       Сидевшая рядом с ним Джиро наградила одноклассника смачным щелбаном, и все присутствующие рассмеялись над тем, как обиженно Минору надул губы.       — Нет, но тоже кое-что жаркое! — Киришима вышел из гостиной и, судя по звуку, открыл холодильник на кухне. — Кто-нибудь, помогите мне с этим!       Токоями, сидевший ближе всех к выходу, направился к нему, и уже через минуту они оба вошли в комнату, неся огромный ящик с выпивкой и поднос с маленькими стопками.       — Это текила, чуваки, — гордо произнёс хозяин дома. — Будем пить каждый раз, когда кто-то откажется выполнять задание или проиграет.       — Проиграет во что? — уточнил Аояма, хлопая длинными ресницами.       — О, я знаю множество игр! — ухмыльнулся Эйджиро. — Но сначала мы будем играть в «Правду или вызов».       Изуку обнаружил, что некоторые из одноклассников после этой новости покраснели или нахмурились. Что же касается самого Мидории, он решил, что всегда будет выбирать вызов, не рискуя, что кто-то спросит его про Один За Всех.       — Я, пожалуй, начну. — Киришима обвёл всех присутствующих взглядом и остановился на Мине. — Ашидо-чан, правда или вызов?       Девушка задумалась, и все обернулись на неё, ожидая ответа.       — Правда, — всё-таки решила она.       — Мне давно было интересно: твоя кожа всегда была розовой, или она стала такой, когда ты получила свою причуду?       Мина облегчённо выдохнула, услышав такой невинный вопрос, и с радостью ответила:       — Я всегда была такой, но когда моя причуда пробудилась, у меня выросли рожки и цвет кожи стал более насыщенным. — Она посмотрела на Эйджиро. — Теперь я спрашиваю, правильно?       Тот кивнул и сел на пуф между Кодой и Сато. Ашидо перевела взгляд на Шото и покраснела.       — Тодороки-кун, правда или вызов?       Изуку посмотрел на одноклассника и с удивлением отметил, что тот не спешит отвечать. Он оценивающе оглядел Мину, будто пытаясь просчитать в уме, насколько каверзный вопрос та может ему задать.       — Правда, — всё же сказал он, и девушка смутилась ещё больше.       — Ты… Тебе нравится кто-то?       Тодороки коротко кивнул, чуть опустив голову.       — Кто-то из этой комнаты? — снова спросила Ашидо, но Киришима поднял руку.       — Эй-эй, только один вопрос! Теперь ты, Шото-кун.       Тот, будто зная наперёд, кого выберет, перевёл взгляд на Катсуки, который сидел в самом дальнем углу комнаты, и его почти не было видно. Изуку до сих пор не решил, как ему вести себя рядом с ним после вчерашнего инцидента, и сейчас старался не смотреть в сторону бывшего друга.       — Бакуго, правда или вызов?       — Вызов, — буркнул Кач-чан, и Мидория, наблюдавший за Тодороки всё это время, увидел, что тот улыбнулся уголками губ.       — До конца вечера ты не должен использовать бранные слова.       Ребята покатились со смеху, и даже Изуку не смог удержаться и не насладиться яростью на бледном лице Бакуго, когда тот услышал задание одноклассника.       — Ах, ты, мелкий гов… — он оборвал себя на полуслове, но Киришима уже протягивал ему стопку текилы. — Я же не договорил!       — Это тебе предупреждение, — ухмыльнулся Эйджиро. — Чтобы ты следил за своей речью.       Мрачный донельзя Катсуки взял у него стопку и залпом выпил, чуть скривившись от того, насколько сильным был алкоголь.       — Ну ладно, — разозлёно бросил он. — Иида, правда или вызов?       Староста подпрыгнул на кресле от волнения.       — Правда!       — Тебе не надоедает быть таким заумным ботаником? Меня, если честно, от тебя тошнит.       С этими словами он встал и повернул кресло к окну, отвернувшись от всех присутствующих. Тенья понуро опустил голову, и в гостиной воцарилась гнетущая тишина.       — Эй, чувак, — вдруг позвал его Киришима. — Хоть ты и ботаник, мы всё равно тебя любим, правда, ребят?       — Да, точно! — все закивали, и Иида снова встрепенулся, награждая Эйджиро благодарной улыбкой.       Он задал вопрос Урараке, которая выбрала вызов и станцевала чечётку под довольный свист одноклассников, Очако спросила Хагакуре, как мама находила её в ванне, когда та была маленькой. Тору, хихикая, ответила, что всегда носила надувной круг, а потом поинтересовалась у Аоямы, правда ли, что тому нравятся мальчики, на что Юга кокетливо подмигнул Коде, сказав, что тот выглядит «очень брутально».       Изуку удивлённо посмотрел на Аояму, не ожидая от него такого признания, хотя, как ему шепнула подруга, тот не скрывал своих предпочтений. Будто услышав его мысли, Юга повернулся к нему.       — Изуку, правда или вызов?       — Вызов.       — Разденься до трусов и ходи так до конца вечеринки, — предложил ему Аояма. Все вокруг рассмеялись, и Изуку, покраснев, начал раздеваться. В доме Киришимы не было холодно, но его кожа сразу покрылась мурашками. Неудобно устроившись на пуфе в одних боксёрах, он постарался казаться меньше, чтобы не обращать на себя лишнего внимания.       — Ну-ну, ребята, давайте сменим пластинку, — замахал руками Эйджиро. — Никто не пьёт, и это становится скучно. Давайте-ка поиграем в пьяный твистер.       Киришима вытащил откуда-то коробку с игрой и достал оттуда рулетку и поле, которое развернул на свободном месте около окна, а потом выдернул с мест Яойорозу, Джиро и Асуи. Довольный Минета открыл банку с пивом и хрустнул чипсами, приготовившись к приятному зрелищу.       Изуку смотрел, как девушки выгибаются во все стороны, и думал, что точно не сможет это повторить. В первом раунде с твистером выиграла Асуи, а разочарованные Яойорозу и Джиро выпили текилу, уходя на свои места. Тсую же, воодушевлённая победой, осталась на ещё один заход, и к ней присоединились Урарака и Иида. Тройки менялись, компания пьянела всё больше и больше, и в какой-то момент Изуку не сумел остаться незамеченным: Киришима схватил его руку и потянул играть.       — Ну что, теперь у нас оставшаяся тройка: Мидория, Тодороки и Бакуго.       Он поставил Мидорию рядом с Тодороки, который первым встал с кресла и подошёл к полю. Изуку в панике заозирался, пытаясь улизнуть: ему совсем не улыбалось играть с Кач-чаном и он питал надежду, что Бакуго не согласится присоединиться к ним, но тот, только услышав: «Тебе слабо, что ли?» от Эйджиро, подорвался со своего места.       — Мидория-кун, встань между Шото и Катсуки и поставь обе ноги на красные круги, — скомандовал Киришима, видя, что участники не знают правил и просто стоят около поля. — Тодороки и Бакугоу — одна нога на желтый, другая на синий.       Изуку сделал, что ему было велено, и застыл, глядя, что с обеих сторон от него встают его одноклассники.       — Так. — Эйджиро крутанул рулетку. — Шото, правая рука на зеленый.       Он увидел, как согнулся Тодороки, упираясь ладонью рядом с ногой Изуку.       — Мидория-кун, левая нога на зеленый.       Стараясь не задеть Шото неловким движением, Изуку сделал широкий шаг вперед.       — Бакугоу, правая рука на красный.       Кач-чан раздражённо выдохнул. Тела Тодороки и Мидории загораживали большую часть поля, и ему почти не оставалось места для манёвра, но он всё-таки сумел впихнуть руку на свободный круг.       — Тодороки-кун, левая рука на красный.       Распластавшись по полю, Шото перенёс вес на другую руку и перегнулся через ногу Изуку.       — Мидория, правая рука на жёлтый.       Он повернулся всем телом налево и, пытаясь дотянуться до жёлтого круга, и почти лёг на Шото, но сумел сохранить равновесие.       — Бакуго, левая рука на синий.       — Ты издеваешься, что ли? — гневно прошипел Катсуки. — Крути ещё раз!       Мидория покосился на него, понимая, что тот бесится не без причины: ряд жёлтых кругов теперь был загорожен его телом, и чтобы поставить на них руку, Кач-чану нужно было опуститься на Изуку.       — Сдаёшься? — зубасто ухмыльнулся Киришима, и Бакуго в ответ на это только стиснул губы. Он перегнулся через Мидорию, касаясь его плеча, и дотронулся до синего круга кончиками пальцев. Деку почувствовал, как его рука дрожит от перенесённого на неё веса: Катсуки не позволял себе положить на круг ладонь, чтобы сохранить дистанцию между ними.       — Тодороки, левая нога на жёлтый.       Шото перенёс ногу чуть вперёд.       — Мидория-кун, левая рука на красный.       Изуку оглядел пространство под собой и понял, что свободным красным кругом является тот, что находится в самом правом углу. Он поддел руку под наклонившегося над ним Кач-чана, выгнулся, разворачиваясь к Катсуки, и положил руку на свободный круг.       — Деку, — злобно выдохнул Бакуго ему в лицо, и Мидория почувствовал резкий запах алкоголя, идущий от бывшего друга. Между ним и Катсуки осталась всего пара сантиметров свободного пространства, и каждый раз, когда тот вдыхал, его грудь касалась груди Изуку, а лица были так близко, что тот мог разглядеть карие крапинки в глубине оранжево-красных глаз. Изуку знал, что, опустись Кач-чан чуть ниже, они оказались бы плотно прижатыми друг к другу, и эта мысль почему-то пугала Мидорию.       Шото чуть пошевелился, и Изуку осознал, что совсем забыл о третьем участнике этой нелепой конструкции.       — Вы прямо как бутерброд, — пошутил Киришима, вызвав оглушительный шквал хохота. — С Мидорией-куном в качестве начинки.       Изуку залился краской от смущения.       — Бакуго, левая нога на красный, — весело скомандовал Эйджиро.       Несмотря на все тренировки, Кач-чану было сложно держать равновесие, опираясь одной рукой на кончики пальцев в течение долгого времени, а теперь ему предстояло поднять ногу и перенести её влево. Это значило, что на какую-то секунду нагрузка на пальцы увеличится, и ему нужно будет решить: опереться на поле ладонью, тем самым облегчив себе задачу, либо отвести ногу дальше. Изуку думал, что Катсуки выберет безопасный вариант, но тот поднял ногу, всё ещё сохраняя пространство между ними, и попытался поставить её на нужный круг.       Глаза Бакуго удивленно распахнулись, когда его пальцы подломились. Он рухнул на Изуку, придавливая его своим весом, а тот, в свою очередь, упал на Шото. Все трое повалились на пол в мешанине рук и ног.       Лицо Мидории впечаталось куда-то в шею Кач-чана, а сам он оказался плотно прижатым к нему. Катсуки не двигался, а ещё он был таким горячим, будто его лихорадило, и Мидория почувствовал себя так, словно его приложили к обогревателю, и он задохнется, если прямо сейчас не получит доступ к кислороду. Изуку повернул голову, мазнув губами по чужой коже, и открыл рот, жадно глотая воздух. По телу Бакуго прошлась мелкая дрожь, и сердце Мидории неожиданно сделало ответный кульбит.       — Ох, это было жарко! — воскликнул Аояма. — Какая тройка!       — И какое падение! — поддакнул ему Киришима. — В этом раунде победителей двое, а проиграл Бакуго.       Словно опомнившись, Катсуки резко отскочил от Мидории, а потом так же быстро поднялся и пошёл к своему креслу, проигнорировав комментарии друзей по поводу своего проигрыша. Изуку неуклюже скатился с Шото и поднялся с пола, чувствуя себя крайне смущённым и сбитым с толку. Он не понимал, почему так разнервничался, и почему его сердце сейчас колотилось так, будто он пробежал несколько километров.       Каминари налил штрафную стопку Катсуки и предложил такую же двум другим участникам раунда. Изуку решил, что алкоголь поможет ему прийти в себя, и залпом опрокинул в себя виски. Жидкость обожгла горло и пищевод, заставив Мидорию закашляться.       — Первый пошёл! — рассмеялся Эйджиро и хлопнул в ладоши. — Отлично! Теперь, когда все сыграли в пьяный твистер, можно приступать к «Бутылочке».       Мидория сел на пуф, твёрдо уверенный, что не встанет с него ради очередной глупой игры. Остальные же восприняли новость о новом развлечении с воодушевлением и уселись в круг на место, где только что было поле для твистера. Изуку обнаружил, что участвовать не пошла лишь вся их тройка и Токоями. Мидория подумал, что тот, наверное, стесняется своего клюва, хотя это, по мнению Изуку, было глупо.       — Эй, вы чего? — расстроился Киришима. — Присоединяйтесь.       Некоторые девчонки разочарованно смотрели на Тодороки, которому, казалось, до них не было дела, и Мидория вспомнил, как тот ответил Ашидо, что ему кто-то нравится.       — Блин, вам что, слабо? — попытался использовать излюбленный прием Эйджиро, но даже Бакуго не сдвинулся с места.       Изуку рассеянно смотрел, как Киришима первым крутит бутылочку, и та медленно останавливается на Яойорозу. Эйджиро безо всякого стеснения подполз к ней и поцеловал. Дальше Момо перехватила инициативу, и на этот раз горлышко бутылки показало на Аояму. Яойорозу чмокнула его в щеку, и тот, радостно хихикая, крутанул бутылочку, которая указала на Ииду.       — Эй-эй, мы же парни! — покраснев до корней волос, запротестовал Тенья, видя, как довольно к нему придвигается Юга. — Разве нет в правилах игры, что люди одного пола не могут целоваться?       — Ну, мы — люди толерантные, — ухмыльнулся Киришима, наслаждаясь паникой старосты. — И тебе иногда нужно переставать быть таким правильным.       Иида с опаской посмотрел на Аояму, который сел рядом с ним.       — Ну, хорошо, — буркнул Тенья. Юга потянулся к нему и легонько коснулся его губ.       Мидория смотрел, как целуются два одноклассника, и, на удивление, не почувствовал никакой неприязни. Он подумал, что принял правильное решение, когда не согласился играть вместе со всеми: если бы он сейчас оказался на месте Теньи-куна, то наверняка сгорел бы от стыда.       Мидория снова потянулся к выпивке, на этот раз выбирая пиво, и щелкнул открывашкой. К тому времени, как он выпил всю банку, ребята успели раз двадцать покрутить бутылочку, создавая разные пары, а потом Эйджиро включил музыку погромче и галантно подал руку Тсую, которая зарделась от смущения, но всё же вложила свои пальцы в его ладонь. Изуку, вытянутый на свободное пространство Ураракой, присоединился к танцующим. Неловкие движения после пары стопок на брудершафт с Иидой сменились уверенными, а вскоре Мидория и вовсе забыл думать, отплясывая нечто дикое и улыбаясь всем окружающим. Дальнейшее он помнил смутно: кажется, он опять пил пиво, чокаясь банками с остальными ребятами, а после снова текилу. Не имеющий никакого опыта с выпивкой, он совсем потерял голову, и остаток вечера отпечатался в его памяти размытым разноцветным пятном.       В какой-то момент, уже посреди ночи, он обнаружил себя лежащим на полу среди остальных одноклассников. Голова болела так сильно, что при каждом движении в висках словно прокручивали нож. Поднимаясь медленно и осторожно, стараясь не разбудить друзей, Изуку вышел из гостиной.       Приступы тошноты накатывали всё сильнее и сильнее, и ему срочно нужно было найти туалет. Качаясь от наступившей слабости и подслеповато щурясь, Мидория двинулся вглубь коридора. Он не прошёл и десяти шагов, как его живот скрутило, а он согнулся, извергая содержимое желудка на паркет. Колени подломились, и Изуку сел прямо на пол — туда, где растекалась вонючая жижа, — и его снова вывернуло. Весь дрожа, Мидория прислонился к холодной стене.       Минуты текли так медленно, будто часы, и ему казалось, что он просидел на полу минимум сутки. Изуку снова и снова тошнило, но ощутимо лучше ему не становилось. Единственной вещью, о которой он думал, было волнение о том, что он скажет Эйджиро, когда тот проснется, а ещё то, что Мидория мог разбудить кого-то из одноклассников. Он уже почти убедил себя, что его похождения остались незамеченными, когда в полумраке коридора возник силуэт.       Мидории даже не пришлось долго гадать, кто это мог быть: в свете, льющемся из окон гостиной, белые волосы Тодороки сильно выделялись на фоне красных, а его глаза в тени наоборот - показались одинаковыми. Впрочем, это ощущение быстро исчезло, когда Шото осторожно присел на корточки рядом с ним. Изуку смущённо посмотрел на него, не зная, что сказать. Он понимал, что выглядит и пахнет просто ужасно, но всё-таки попытался повернуться так, чтобы по возможности скрыть с поля зрения лужу рвоты.       — Привет, — сказал Тодороки так буднично, будто они сидели за чашкой чая. Он цепким взглядом осмотрел его с головы до ног, и Мидория осознал, что до сих пор не одет. — Тебе плохо?       Изуку кивнул и тут же зажмурился: при малейшем движении голову пронзало болью.       — Хочешь чего-нибудь?       — Пить, — просипел он. — Пожалуйста.       Мидория слышал, как вдохнул Тодороки, прежде чем подняться, а потом его легкие удаляющиеся шаги. В отдалении скрипнула дверь, а потом раздалось шуршание и звук льющейся воды. Изуку открыл глаза и увидел приближающегося Шото, который нес полный до краев стакан.       — Я добавил туда аспирин, — сказал он, глядя, как жадно набросился на воду Изуку. — Нашёл его рядом с раковиной. Кажется, не только ты мучился сегодня ночью от похмелья.       Мидория оторвался от питья, чтобы отдышаться, и благодарно посмотрел на друга.       — Спасибо, Тодороки-кун. Ты меня очень выручил.       Голова всё ещё болела, а тело сотрясал озноб, но всё же Изуку чувствовал себя, словно путник в пустыне, который неожиданно обнаружил оазис. Мидория даже нашёл в себе силы и попытался подняться: он упёрся рукой в стенку и, покачиваясь, встал. Тело было слабым, словно кисель, ноги дрожали.       — Я… Мне нужно в ванную, — прошептал он. — Ты не знаешь, где она?       — Нужно пересечь коридор и повернуть налево, — отозвался Шото, с сомнением глядя на него. — Ты уверен, что сможешь это сделать?       — Не знаю, — честно сказал Изуку и сделал пробный шаг. Он точно бы смог дойти самостоятельно и собирался сказать об этом Тодороки, но не успел: спину обвила чужая рука.       — Закинь руку мне на плечо, — сказал друг, прижимая его к себе, и Изуку послушался, чувствуя, что сил почти не осталось.       Они шли медленно, в темпе Изуку, и дорога заняла у них не меньше минуты, хотя в нормальном состоянии Деку смог бы преодолеть её за десять секунд. Тодороки не жаловался и просто спокойно шёл рядом с ним, глядя куда-то вперёд, а Мидория старался отвлечься от пульсирующей боли в висках.       — Мы пришли, — негромко сказал Шото, останавливаясь около одной из дверей.       Мидория открыл её, щелкнул выключателем и зажмурился от яркого света, залившего ванную комнату.       — Ты не мог бы принести мою одежду из гостиной? — попросил он.       Дождавшись кивка, Изуку вошёл ванную и прикрыл за собой дверь. Попривыкнув к освещению, Мидория смог разглядеть светло-зеленый кафель на стенах, небольшую душевую с закрывающимися дверьми, шкафчик с полотенцами и раковину с овальным зеркалом. Отражение в нём показалось Изуку просто ужасным: всколоченная шевелюра, сероватый цвет лица и — самое отвратительное — засохшее пятно на подбородке, о наличии которого до этого момента он даже не догадывался.       Больше не мешкая, он скинул нижнее бельё и залез в душевую, захлопывая за собой стенки. От горячей воды они тут же запотели, и Мидория расслабленно прислонился к одной из них, чувствуя, как теплые струи смывают пот и грязь, согревая его тело. То ли на него уже успел подействовать аспирин, то ли это была чудодейственная сила воды, но ему вдруг разом стало гораздо легче.       Спустя достаточно долгое время Изуку выключил воду и вышел из душевой кабинки. Он уже протянул руку к шкафчику, доставая полотенце, как вдруг за его спиной раздался негромкий голос Тодороки.       — Мидория. — Изуку вздрогнул от неожиданности. Он неловко прикрылся и поднял глаза на Шото, который уже успел зайти внутрь. — Извини, что беспокою. Снаружи Асуи и Урарака, они просили поторопить тебя, потому что у Тсую-чан проблемы с желудком.       — О, — только и смог выговорить Изуку, прекрасно понимая Асуи. — Я сейчас.       Шото кинул ему его одежду, и Мидория отвернулся, чтобы переодеться.       Когда они вышли из ванной, Деку не смог поверить своим глазам: в коридоре стояли не только Асуи и Очако-чан, но и Момо с Джиро.       — Быстрее-быстрее, — пропищала Урарака, отодвигая с пути Мидорию и поддерживая Тсую, которая зажимала рот рукой. Они забежали в ванную, захлопнув дверь, и почти сразу оттуда начали доноситься характерные рвотные звуки.       — Хорошо парням, — философски отметила Кьёка. — Они не боятся потерять лицо и делают всё, что хотят, прямо в коридоре или комнате, а нам надо ждать очереди в ванную, которая, смею заметить, всего одна.       Изуку смущённо почесал нос, понимая, что его ночные приключения не остались без внимания, и встретился взглядом с Тодороки.       — Мы можем пойти на кухню, — предложил тот. — У Киришимы есть хороший кофе. Я, собственно, скоротал за ним большую часть ночи.       Мидория кивнул и пошёл вслед за ним. В коридоре теперь горел свет, и Изуку старался не смотреть на пол, когда они пересекали его и свернули вправо, на кухню. Это было большое помещение, обставленное в красных и бежевых тонах, которое смотрелось очень стильно и дорого. За длинным столом уже сидели заспанные Киришима и Каминари.       — Народ, вы просто не умеете бухать! — воскликнул Эйджиро. — Я вот, к примеру, не мешал текилу с пивом и наливал понемногу. Я и понятия не имел, что можно заливать пиво колой, как это сделал Минета!       — Который сейчас час? — спросил Мидория, садясь рядом с ним.       — Двадцать минут седьмого, — зевнул Денки. — И я чувствую себя ужасно.       — Надо было не пить, как Тодороки-кун, — ухмыльнулся Киришима. — Кажется, он — единственный из всех нас, кто остался трезвенником.       Изуку удивлённо посмотрел на друга, который отодвинул один из оставшихся стульев. Теперь понятно, почему тот не испытывал проблем с головокружением и тошнотой.       — Я не люблю алкоголь, — пожал плечами Шото. — Кто-нибудь хочет кофе?       Мидория и Каминари одновременно кивнули. Пока тот делал кофе и разливал его по кружкам, к ним присоединились Ашидо, Иида, Токоями и Катсуки. Изуку искоса посмотрел на него и отметил, что тот выглядит мрачнее тучи.       Мидория попытался вспомнить остаток вечера, который напрочь вылетел у него из головы, но всё было тщетно. С момента, когда они танцевали в гостиной, и до того, как он проснулся с посреди ночи, Изуку будто не существовал.       — Немного перекусим и будем убираться, — вскинул руку Иида. — Гостиная выглядит ещё хуже, чем коридор.       Благодарно приняв из рук Тодороки кофе, Изуку сделал большой глоток.       — Это точно, — устало протянула Мина. — Нужно что-нибудь съесть.       — Сейчас замутим всем бутеры! — Киришима пихнул в бок Каминари, и вместе они начали доставать продукты из холодильника.       Примерно до полудня они драили полы, выкидывали мусор и мыли ванную, и, как облегчённо успел заметить Мидория, он был далеко не единственным, кто набедокурил ночью. Честно говоря, он был поражён масштабом бедствия: на светлую обивку одного из кресел кто-то умудрился вылить газировку и теперь там красовалось огромное тёмное пятно, а один из пуфов оказался распорот, куски поролона и ваты валялись по всему полу, смешиваясь с мусором и содержимым чьих-то желудков.       Когда ребята закончили убираться и пошли на выход, прощаясь с хозяином дома, Изуку поразился тому, как легко ко всему отнесся Эйджиро: он лишь отмахивался от их извинений и улыбался, говоря, что доволен прошедшей вечеринкой и готов собрать их снова в ближайшее время. Мидория ехал на велосипеде домой и думал, что у него самые лучшие на свете друзья.