Реквием

В последнее время он плохо спал, погружаясь в забвение едва ли на часа три-четыре. Рваный сон без сновидений — единственное на что его хватало, но в этот раз всё было иначе; в этот раз была тьма, вездесущая и сырая, устилавшая пространство вокруг, отравив воздух привкусом тлена. Отведав его на губах Карла мгновенно всё понял: тлен — это подземные темницы. Стоило ему прийти к этому осознанию, как перед глазами предстал длинный широкий коридор, по обе стороны которого тянулись сотни дверей с крошечными решетчатыми окошечками. Холодящие существо стоны врывавшиеся сквозь них тяжестью оседали в груди. «...пожалуйста…» «Выпустите нас!..» «Кто-нибудь! Хоть кто-то!..» Он был там — он мог помочь. Но за первой дверью его встретила пустота, так же, как и за второй, и за следующей, и всё дальше по коридору. А крики между тем поднялись до самого потолка, наполнил собою всё помещение — они звучали в его голове, во всей его сути, от них не было спасения. «Ты-ы ничем не помо-о-ог» «Из-за тебя мы проиграли!..» «…предате-е-ель…» Вздрогнул всем телом, Карла проснулся и сразу же согнулся в удушающем кашле. Окончательно в сознание он пришел только когда склонился над умывальником, отплёвываясь от крови и делая длинный, протяжный вдох — как именно ему удалось добраться до ванной комнаты он не помнил. Остатки сна клубком стояли в горле, в груди мучительно болело. Невидимые призраки прошлого, слышалось ему, до сих пор парили где-то над ним, однако подчиниться им, позволить зерну раздора пустить корни глубже в сознании, значило потерять сегодняшний день и проиграть себе. Этого Карла никак не мог допустить. Сегодня, наконец, в мире людей наступило затмение. Время, которого они с младшим братом ждали веками — конечно же, у него не было права на слабость. Только не сейчас. Думать об этом и видеть, как отвратительно дрожат собственные руки было невыносимо, поэтому кое-как умыв лицо водой, Карла решил не испытывать судьбу, и уселся прямо на пол, прислонившись спиной к стене. Минут десять и ему станет лучше — если сидеть так, медленно дышать через нос и не напрягать тело. Просто нужно подождать. Ждать он умел. Научился ещё сызмальства, ведь устои жизни наследного принца побуждали к муштре и терпению, без которого учение было просто невообразимым. Но личностные установки и жизненные ситуации — вещи кардинально разные, так что настоящее умение ждать Карла взрастил в себе только тогда, когда над Пандемониумом, их родовым замком, опустился барьер, черной завесой оградивший их от мира. Тогда Карла только и делал, что ждал, ждал, ждал… Ждал лунного затмения, когда силы короля вампиров, что проклял их на такое жалкое существование, ослабеют, а их, первородных, наоборот взрастут, чтобы иметь возможность разрушить барьер. Иногда такой вариант казался маловероятным, а порой и совсем невозможным — так он думал в такие мгновения, как это. Но вот он здесь. Здесь… Карла поскрёб ногтем белую плитку со светло-голубыми прожилками. Всё это реально. Этот мир, затмение, разрушенный барьер. Свобода больше не эфемерная глупая иллюзия. Скоро Шин отправится за девушкой и тогда шестерни механизма приведут начало этой игры в действие, начал вращаться с неописуемой скоростью. Пути назад уже не будет. Он вздохнул, почувствовав лишь тяжёлое обременение. Не из-за страха, и не из-за сомнений, а потому, потому что времени у него осталось мало и вскоре он умрет. Фамильяр пришёл сообщить ему, что комната для их новоиспеченной гости, как и было приказано, готова, а сама она, вместе с Шином, в данный момент находиться в холле. Это слово не слишком подходило, чтобы охарактеризовать их с девушкой будущие отношения, поскольку Карла (вне зависимости от своего состояния) не планировал делать их кратковременными, однако наименование 'мать моих будущих детей' звучало чрезмерно важно — для пропитанной вампирским ядом подстилки так тем более. Но сетовать касательно этого было бессмысленно; ранее клан строго соблюдал правило сохранения чистоты крови — союзы с низшими расами были презрены и изменяли их законам. Сейчас, когда эндцайт убил всех его соклановцев, эта догма больше не имела силы. Особенно теперь, когда счастливый случай подарил им возможность заручиться пусть и не чистокровной, но прародительницей. Размышляя на этот счёт, Карла немного нервничал; девушка была человеком и к тому же ещё и сожительствовала вместе с вампирами — следовательно, наличие в её крови вампирского вируса, значительное количество которого провоцировало превращение человека в вампира, было очень нежелательным «дополнением». Если она уже перешагнула грань, если стала превращаться в вампира, тогда ему придётся убить её и искать новую кандидатку для сердца. Чистую от ядов демонов других рас, чтобы она имела возможность продолжить кровную линию прародителей. Во-вторых, он совершенно не представлял, каким образом провернет так называемую пересадку, если девушка, в конце концов, окажется негодящей. Сердце первородного демона уникально тем, что имеет способность приживаться как у людей, так и у демонов, тем самым позволяя его владельцу жить вечность, но теория и практика понятия несовместимы, так что ожидать абсолютный успех было бы бессмысленно, с учетом того, что цена погрешности чуть ли не заоблачная. А ещё девушкой был заинтересован Карлхайнц, сам король вампиров и наличие этого факта тоже играло не последнюю роль. Неумышленно, но в его мыслях вспыхивал силуэт её образа — какова она? Человек с сердцем демона. Подобного Карла не встречал ни разу. И интерес, — хоть и неловкий, бессмысленный интерес, имел место быть. Едва ли он вышел в коридор, как сразу же столкнулся с отвратительный амбре от которого на языке возникло вяжущие послевкусие. И если на втором этаже запах слышался слабо, но ощутимо, уже на лестнице он был невыносим — и кроме вампирской вони это было что-то ещё. Или запах девушки с помощью хитростей пытались скрыть, или… Оказавшись у подножия лестницы Карла увидел всю картину своими глазами. «Что это?». «Это», мокрое, грязное, липкое, лежало под дверью в коричнево-ржавой луже, часть которой впиталась в коврик, тяжело и устало прислонив голову к полу. Хрупкое телосложение, несомненно, принадлежало женщине, — касательно этого не возникало никаких сомнений, абсолютно как и касательно того факта, что она была никем иной, кроме как последней представительницей клана Первой Крови. Во всей своей красоте. Это была словно пощечина от судьбы, грубая насмешка. Но… «Я должен быть рад и этому». Он спустился вниз по лестнице и подошёл к ней. От того, как размеренно вздымалась её грудная клетка создавалось на впечатление, будто девушка без сознания, но как только Карла приблизился к ней она встрепенулась и впилась в него напряженным, полным испуга взглядом. — Господи, — шёпотом выдохнула она и, закатив глаза, обмякла всем телом. Сзади послышался тихий смех. — Похоже, она приняла тебя за своего бога, брат. Шин сильно рисковал подвергая шуткам эту ситуацию — учитывая, что к порученной задаче он подошел со всей халатностью. Фамильяры, которых Карла вызвал, уже возились с девушкой: один подхватил её на руки и унес в ванную, а другой сосредоточенно оттирал пол от крови. — При чём здесь Мерц? Шин относительно него не питал глубоких симпатий — ровно как и Карла, — но из-за чего-то личность вампира спровоцировала младшего брата распыляться в указании фамильярам на его счёт. В тот самый момент, когда на пороге без сознания лежала искомая ими женщина. Разумеется, Карла не мог не быть зол, поэтому и позволил холодным оттенкам проскочить в интонации, во-первых, чтобы привлечь к себе внимание, а во-вторых, чтобы показать Шину, что от него ожидали иных результатов; девушка едва жива, вся в крови — и животного, и собственного происхождения. Но Шин, сложа руки в бока, выглядел ещё более злым, чем Карла чувствовал себя внутри; мокрые волосы прилипли ко лбу, на бежевом пиджаке остались пятна, очевидно от того, что он нес девушку на плече. — Этот урод обманул нас и пустил меня по ложному следу — я почти всю ночь спустил поиски девчонки, — его кулаки хрустнули, так крепко он их сжал. — И потому ты едва её искалечил? Шин насмешливо хмыкнул. — Когда я нашёл её, — а нашёл я её в школе, — она уже была такая. Карла взглянул направо — туда, вперёд по коридору, упираясь в последнюю дверь, вел путь в ванную комнату, из которой он аж сюда слышал приглушенную ругань. Фамильяры исправно выполняли порученную работу. — Её кто-то охранял? — поинтересовался Карла. Вряд ли Мерц так бездумно подставлял бы себя после того, что сделал для них за всё время, как, например, устроил в мире людей и подыскал этот дом, следовательно, беспрецедентный случай либо был неудачной случайностью, либо… — Нет, — покачал головой Шин, — никто. Она была совсем одна. В ночь затмения, когда вампиры теряют самообладание, и особенно в мире людей, где этот эффект накладывается в несколько раз. Как-никак, странно. — Сакамаки? — О, — Шин ухмыльнулся, — У них возникли неотложные дела. Например, как дать стрекача, спасая собственную шкурку. Они прошли в гостиную, и хотя Карла уверял себя, что его тело безразлично к усталости, всё же сидеть было гораздо приятнее, чем стоять. — Расскажи о них всех. Какие они? — Они ничтожества, — хмыкнул Шин, усевшись в кресло. Задрал голову вверх, он пустым взглядом изучал потолок — словно видел перед собой бесплотные отголоски тех, о ком сейчас говорил, — все до единого малодушные слабаки. Честно говоря, я ожидал какого-нибудь сопротивления, думал, что возможно они будут больше… е-е-е, соответствовать значению «сыновья Карлхайнца», но… нет, они полное разочарование. — То есть, — подытожил услышанное Карла, — ты наведался в особняк Сакамаки и застал там только их, они избежали боя и скрылись. — Ага, точно канализационные крысы. Фамильяры нашли в подземелье особняка портал в Мир Демонов, им они и воспользовались, — Шин замолчал на минуту, словно силился вспомнить что-то ещё, а потом перевел взгляд на Карлу, — но одного из них удалось сильно ранить. Только вот какого именно… не помню, — он улыбнулся и слегка хлопнул себя по колену. — А в конце концов какая разница? Карла взглянул в окно — объятая багрянцем луна выплыла из-за рваных туч, но вскоре вновь нырнула в их объятия. Это навело его на правильные мысли: только на первый взгляд кажется, что затмение будет продолжаться долго. В мире людей этот интервал занимает около месяца. Значит, у них есть месяц для того, чтобы продержаться на плаву и проделать достаточно из того, что поможет им с этим в дальнейшем. — И все же, разница есть, — Карла вновь повернул голову к брату, выражение лица которого было более приземленным, сосредоточенным скорее на вещи реальные, нежели заоблачные, — И знаешь в чём? — Хмм, — многозначительно потер подбородок Шин, придав выражению вид крепких раздумий, которое, однако, быстро рассеялось, когда его губы сложились в улыбку, — Наверное ты намекаешь на то, чтобы я взял их поведение во внимание и не уподобился ему, пристально наблюдая за девушкой? Уверяю тебя, с этим проблем не возникнет, ты можешь на меня положиться. В гостиную снова донеслись приглушённые звуки доносящиеся из ванной. «Надеюсь, — подумал себе Карла, — с этим действительно не возникнет проблем». Прошло чуть больше часа с тех пор, как смертную передали под опеку фамильяров. Небо на востоке понемногу начало сереть, когда её благоухающую, а главное чистую, протолкнули сквозь дверь в гостиную. Нервно стиснув перед собой руки, девушка застыла на месте, чисто как зверёныш перед хищником. «В какой-то мере так оно и есть». Но ведь ей не привыкать, правильно? Следы от укусов были первыми, что Карла в ней заметил, — давние зеленовато-жёлтые и ещё свежие тёмно-фиолетовые, они, как лоза, тянулись от плеч с предплечьями, в самый вниз, оплетая икры. Точно, как следы от болезни, подумал он, и из-за этой ассоциации его замутило. Во всём остальном девушка была невзрачной; черноволосая, невысокая, узкоплечая, она словно состояла из углов — заостренное худое лицо, заостренные локти и колени, выглядывавшие из-под жёлтого платья, цвет которого ещё сильнее выделял нездоровый землистый оттенок её кожи. Неудачный выбор в одежде, впрочем, фамильяры вряд ли планировали делать из неё красавицу — скорее всего, они просто пользовались той одеждой, которую прихватили для неё из поместья вампиров. — На первый взгляд и не скажешь, что ты так востребована. Смертная нахмурила лоб. — Простите? — Что тут непонятного? — Карла взглянул прямо ей в глаза и землистый оттенок на лице девушки довольно резко сменился смертельной бледностью, — Чуть ли не всё твоё тело покрывают шрамы, но вампиры убежали, а тебя бросили на растерзание. Странно, нет? По комнате прокатился смешок — Шин, прислонившись спиной к оконной раме, с внимательностью зрителя на театральном спектакле, невозмутимо поглядывал за раскинувшимся действом. Его единственный глаз с особой тщательностью цепко изучал их пленницу. — Я осталась, потому что должна была дежурить в школе, — прочистив горло сообщила девушка, ещё сильнее стиснув руки. Суставы тихо хрустнули и она тут же разжала кулаки, опустив руки висеть по бокам, — Причина в этом. — В твоей школе всех дежурных поливают кровью? — Карла иронически поднял бровь, — Это что, ритуал посвящения? — Просто она особенная, брат, — насмешливо хмыкнул Шин. Смертная пожевала губу изнутри и тихо выдохнула: — Это имеет какое-то отношение к тому почему меня похитили? — Нет, но подозреваю, что оба случая произошли от одной причины, — девушка уже открыла рот, чтобы сразу же защититься, однако Карла прервал её, — Хватит разговоров. Подойди. Она бросила на него напряженный, полный ужаса взгляд и таким же одарила Шина, а затем, тяжело перебирая ногами, дошла до середины комнаты. Умное решение, — мысленно согласился Карла. Если так и будет продолжаться, то это сильно упростит их вынужденные отношения. Крики или сопротивления тут излишни и даже нелепы, а опыт проживания с вампирами под одной крышей в прошлом должен дать ей осознание своего безысходного положения; однако, человеческая натура так изменчива — и чем сильнее влиянию эмоций она поддается, тем хуже ей удается достучаться до голоса разума. Когда до дивана на котором он сидел оставалось четыре шага, смертная порывисто остановилась — словно натолкнулась на невидимую завесу. — Нет, — прошептала она, и отступила назад. Тело её начало дрожать, а в глазах сверкнул слабый отголосок надежды. — Может мы… как-нибудь договоримся? — Хмм, ну если ты предлагаешь… — бодро потянул Шин и подмигнул Карле. Через мгновение он уже оказался у смертной за спиной. Она почувствовала это — хотела повернуться, однако Шин приставил к её горлу нож, заставил смертную замереть в неподвижном положении, — Всё это время ты послушно делаешь то, что тебе прикажут, а взамен остаешься живой. Кажется, это справедливые требования, — говоря это, острием ножа он выводил плавные, лёгкие линии от её горла до предплечья, вконец повёл лезвие немного ниже и тогда Карла услышал тихий треск. Девушка кинула быстрый взгляд влево, чтобы увидеть то, о чём и так догадалась; под непринужденным напором острия лямка разорвалась, и клочок платья уныло опал вниз, обнажив небольшую девичью грудь. Густо покраснев, смертная мигом прикрылась обеими руками. Лезвие с раздражительной медленностью припало к правой лямке — миг, и девушка полностью обнажена, а испорченное платье валяется у неё под ногами. Взмахом ладони Карли отвернул этот сюжет; рука Шина с зажатым в ней ножом так и застыла против кожи, а сам он, проморгавшись сквозь туман застреливший ему взор, посмотрел на Карлу с легким упрёком. Он хотел ещё поиграть, он отвык и соскучился по прикосновению к женскому телу, пусть эта женщина и была сотню раз обесчещена. И он забывался, сильно забывался. — Хватит, Шин, — чётко отчеканил Карла, сразу же поймав на себе полный благодарности взгляд смертной, — Оставь нас. — Как скажешь, брат, — Шин отошёл от девушки и легко ему улыбнулся. Несмотря на это, Карла увидел намёк стыда в его взгляде, — Развлекайся. Когда дверь за ним закрылась, девушка шумно выдохнула. Её взгляд быстро пробежался по комнате, словно выискивая что-то. — Надеюсь, ты осознаешь своё положение? — мгновенно спустил её с небес снова на прочную землю Карла. — Я… — смертная сглотнула, а потом зашаталась и упала на колени. Закрыв лицо ладонями, она горько заплакала. Карла поднялся на ноги и стал прямо напротив неё. — Почему ты плачешь? — Потому что я… — тяжело глотая воздух выдавила из себя девушка, — я хочу… домой. Какой сугубо детский ответ. С другой стороны, кем она была как не ребёнком? Он положил ладонь ей на макушку. — И всё? Я могу выполнить это желание. Пораженная, девушка подняла на него заплаканные глаза, все в красных прожилках. Сколько надежды в них было — не счесть. Но с ложью и сладкими обещаниями всегда так — они сбивают тебя с толку, возносят на самые небеса. — Но к-к… как? — Очень просто, — он слегка наклонился к ней, взял её за подбородок и большим пальцем стёр с девичьей щеки слезу, — С сегодняшнего дня ты принадлежишь мне. Если докажешь свою преданность и не будешь делать глупостей, когда-нибудь я отпущу тебя домой. Её губы задрожали, словно она снова собиралась разрыдаться, но в конце концов ей удалось взять себя в руки. — Что я… должна делать? — Разденься. Карла дал ей минуту, чтобы переварить этот приказ. Минуту, чтобы осознать, что он является производным звеном к её почти безболезненному принятию собственного места, до начала их построенных на вынужденной взаимности отношений. Он считал, что это уже много, по сравнению с тем, что с ней делали другие. И если она отвергнет этот дар, он покажет ей на что в действительности способен. Проживание вместе с шестью вампирами-садистами покажется ей раем. На мгновение ему показалось, что она снова расклеится, начнет плакать и умолять. Но, сжал губы, смертная поступила так, как ей приказали — спустила уцелевшую лямку с плеча, из-за чего верх платья быстро съехал ей на живот. Любая другая женщина на её месте скромно прикрыла бы голую грудь, уткнувшись стыдливым взглядом в пол, однако последняя представительница расы основателей подобным не страдала; она запрокинула голову вверх, уставившись на Карлу со всей мягкостью и покладистостью на которую лишь была способна и которую изо всех сил изображала. Карла почувствовал откровенный вызов, когда она, оперевшись на правое бедро и немного выпрямил левую ногу, словно воображая себя сидящей на султанских подушках, вульгарно изогнулась, без капли стеснения демонстрируя чужие укусы, от вида которых его затошнило. Если начальная покладистость пришла ему по вкусу, то это разозлило. Казалось, будто девушка не подчиняется, а оказывает ему услугу. Против мокрой от слёз кожи это выглядело странно. — Вампиры сильно тебя развратили, хоть когда-то ты и была дочерью священника, — хмыкнул Карла. Ему почему-то совсем не представлялось, что когда-то она была богобоязненной или чистой, точно слеза. Когда человеку страшно и когда он хочет выжить, чаще всего все чёрное и безобразное, что есть в нём, выходит наружу. Конечно, вкусная и притягательная для вампиров кровь изрядно продлила ей с ними жизнь, но этот фактор не является залогом светлого ума и самообладания. Чтобы их удержать, ей пришлось упасть на дно, открыть в себе всю тьму, которая помогла бы это пережить. — Бог всё видит, — набожным и совершенно не подходящим для своего облика тоном пробормотала девушка, — Он добрый и всепрощающий. Ему не виделось, что она разделяет мнение касательного своих же слов, однако, с иронией всё же, Карла спросил: — Надеешься, он примет тебя обратно? — Это вы мне скажите, — смертная взглянула на него из-под чёрных ресниц, — Если отныне я принадлежу вам, то наверняка вы и есть мой Бог. Она прижалась к его ноге — как собака, которая ластится перед хозяином. Это было жалкое и в то же время забавное зрелище. А ещё — приправленное отчаянием, чуть ли не зримо витавшим в воздухе. Карла отстранился от неё. Снова вернулся на диван, похлопал себя по колену. Он ничего не говорил и тем более не приказывал — хотел увидеть, хватит ли ей ума понять всё самой. Хватило. Со всем послушанием, на четвереньках, девушка подползла к нему. На миг она замялась, однако достаточно бодро взобралась ему на колени. Зато, когда их лица оказались в сантиметрах друг от друга, щёки у неё покраснели. Сильно, по-настоящему. Карла аккуратно, едва не нежно, отодвинул ей волосы с шеи, а затем накрутил их на кулак и потянул, из-за чего голова девушки дернулась назад. — Итак, я твой Бог, — произнес он, следя за тем, как от ужаса её зрачка расширились ещё сильнее, — Отвергни от себя лживость уст, и лукавство языка удали от себя — как-то так сказано в Библии, верно? Поэтому, если и дальше будешь лукавить, — его ладонь разжалась и чёрные волосы рассыпались по плечам. Носом Карла коснулся её шеи и чётко проговорил, — я убью тебя. А затем горькая, отвратительная кровь обожгла ему глотку…