Шакал никогда не насытится курами. Часть 2.
18 января 2022 г., 18:21
Примечания:
Доброго времени суток!) Вот и запоздалая глава)
P.S. С прошедшими Новым годом и Рождеством!)
P.P.S. Ура! В нашей команде пополнение в лице Беты - иуарраквакс!) Добро пожаловать!)
— Этого должно хватить на первое время. — Довакин отодвинула в сторону горсть оренов после пересчета, — Остальная часть пойдет на закупку провизии и лошадь.
— Зачем тратиться, orifann, если всем необходимым ты можешь запастись здесь?
— Твои запасы и без того довольно скудны, Седрик, — не согласилась с ним женщина. — К тому же ты и так был достаточно щедр.
— Я все равно тебе помогу, orifann, — настоял на своем охотник. — Дичи нынче в достатке, а мне одному ни к чему столько.
— Хм, не стану тебя переубеждать, ибо это бесполезно…
— Так и есть, — Седрик облокотился спиной о стену, наблюдая за подрагивающим огоньком свечи, что горел в центре прибранного после ужина стола. — А ведь ты мне так и не дала ответа.
— О чем ты? — убрав деньги в кошель, женщина спрятала его в потайной карман в одном из подсумков на широком поясе, — На что я не ответила?
— О моих отношениях с Анешкой, — напомнил эльф, переведя взгляд на редгардку.
— Оу, — вспомнила Довакин, — да, тут такое дело…
Седрик скрестил руки на груди, всем своим видом показав, что внимательно ее слушает:
— И?
— В общем, — женщина встала из-за стола и принялась мерить шагами слабо освещённую комнату, при этом заламывая пальцы рук. — Я хотела предложить тебе отправиться вместе со мной, но…
Довакин на минуту замешкалась, подбирая слова.
— Знаю, что лезу не в свое дело. К слову, как ты успел заметить, это уже вошло у меня в привычку. Но я видела, как она смотрит на тебя, Седрик. И от того моя просьба теперь кажется не вполне уместной, ведь ты и так все это время помогал мне. Даже сейчас.
— Это не объясняет твой интерес к моим взаимоотношениям с лекаркой, orifann.
— Разве тебе не одиноко? Да, сейчас есть мы с Барбасом, но мы уйдем. И ты вновь останешься один в четырех стенах. А Анешка она…
— Хм, — Седрик раздраженно закрыл глаза рукой, сведя пальцы на переносице, поиграл желваками. — Порой меня раздражает твое сердоболие, orifann. Вот уж в твоей жалости я вовсе не нуждаюсь, beanna.
— Примерно такое я и ожидала услышать, — совсем не обиделась его словам Довакин. — Прости, похоже, сегодня я все же перешла черту.
— Верно.
В наступившей тишине послышался отдалённый лай и чьи-то голоса. Жители деревушки возвращались домой.
— Хм, твой пес так и не вернулся.
— Да, и это меня беспокоит, — Довакин подошла к окну, всмотрелась в царившую по ту сторону темноту. — Он иногда уходил на пару-тройку дней, но потом всегда возвращался.
— Думаешь, с ним могло что-то случиться?
— Я не знаю, — женщина вновь заходила по комнате, скрипя половицами, — он бессмертен, уж это я знаю наверняка. Но…
Настойчивый стук в дверь прервал их разговор:
— Эй! Дома есть кто?!
— Цапля? — отворила Довакин. — Уже довольно поздно. Что-то случилось?
— Случилось! — паренька слегка потряхивало, — Мавра наша как сквозь землю провалилась! Я ее уже везде, где можно, искал! Анешка тоже не знает!
— Успокойся, малец, — подошел к ним эльф, поправив слегка съехавший набок ворот стеганки. — Ты спрашивал у местных?
— Да ничего путного никто сказать не может, — Цапля нервно теребил ремень своей аптекарской торбы. — А кто-то и вовсе говорить со мной не хотел. Что делать-то?
— Я осмотрюсь в окрестностях деревни, — охотник взглядом отыскал свое снаряжение. — Может, удастся что-либо разузнать, но я сомневаюсь.
— О ее исчезновении знает еще кто-нибудь из наших? — спросила Довакин, наблюдая за сборами эльфа.
— Только вы, еще травница, — ответил ей паренек. — В город да трактир я еще не наведался. Только по Биндюге пробежался.
— Хорошо, — Найра скрестила руки на груди. — Хорошо, что остальным ничего не известно. Если Лиэй узнает — не миновать нам бед.
— Зная его характер — да, — согласно кивнул паренек.
— Мы с Цаплей поспрашиваем в городе, — Найра надела еще новую куртку, закрепила ножны меча и обмотала куфию вокруг оголенной шеи и головы. — Нужно попросить Анешку остаться в хижине, на случай, если Мавра вернется.
— Тогда встретимся в доме травницы после полуночи, — Седрик едва сделал шаг за порог, как женщина схватила его за руку чуть выше локтя. — Ты пойдешь один? Это не опасно?
— Нет, orifann, — успокоил ее охотник. — Это мой лес. Со мной все будет хорошо, даю слово.
— Я… Хорошо, я верю тебе, — Найра пропустила его вперед. — До встречи…
***
— Повезло, что нам попался заспанный стражник, — следуя шаг в шаг за Довакином, потихоньку сказал ей паренек. — А то так просто не удалось бы проскочить. Еще вопросы задавать начал бы. — Да, — так же тихо ответила женщина, осматриваясь по сторонам. — Сначала проверим площадь, потом таверну. Все-таки, остальным стоит знать о произошедшем. Надеюсь, Лиэй не сильно пьян. — Эт вряд ли, — Цапля отрицательно мотнул головой, кутаясь в курточку. — Если он закутил — то до утра его не дождешься. А у Донки сейчас самый чес, в смысле работы много. Народу в таверне в этот час всегда битком. Так пускай они и дальше знать не будут, так спокойней, уж мне-то ты можешь поверить. — Ладно, сами управимся. Среди торговых рядов гадалки не было и следа, а еще не ушедшие по домам торговцы как один твердили, что не видели никого, похожего на старушку. — Давай в квартале нелюдей поспрошаем, а? — предложил Цапля. — Мы можем поинтересоваться у местного старосты, — Найра опустила руки на бедра, согнув в локте, — но нет гарантий, что ему что-либо известно. — Ну, выбор у нас все равно невелик, — пожал плечами юнец. — Ох, тревожно мне, куда же ее старую черти-то понесли, а? — Я не знаю, — сама терялась в догадках Довакин, — но я верю, что она жива. И ты верь. — Ага, тебе легко говорить… — Идем, время нас ждать не станет, — женщина слегка похлопала паренька по плечу, указав направление. — Нам туда. — Да знаю я, — буркнул Цапля, обнаружив, что замочил ботинки в смердящей жиже. — Вот срань, теперь весь кизяком провоняю… Но и в огороженном квартале Мавры не оказалось, да и встреченный там же староста ничем не смог им помочь. Следом была пристань, и вновь ничего. От полупьяных портовых рабочих они услышали все витавшие по округе сплетни да небылицы, но ни одна из них не открыла им местонахождение гадалки и причину ее исчезновения. — Все-таки надобно было нам наперво в корчму заглянуть. — Да, теперь у нас иного выхода нет, — изо рта женщины вырвался клубок белесого пара от холодноватого ночного воздуха. — И вариантов тоже. А в местной корчме яблоку некуда было упасть. Подобного столпотворения хозяин трактира уже давненько не видал. И причиной тому послужил уже прославившийся в округе за последние дни «чужеземец из Офира», жонглировавший ножами стоя на одной ноге. Да не на шутку разгулявшиеся краснолюд и бард, в окружении рыбаков и солдатни в увольнении. — Мать честная, — светлые брови паренька взлетели вверх, рот приоткрылся в изумлении. — Опять надираются?! И как в них только лезет? — Здесь ее нет, — Найра же была сосредоточена на поисках Мавры, и совсем не обратила внимания на происходящее. — И Донку не вижу… — О! Она наверняка у Маман отсиживается, — опомнился Цапля. — Я тебя проведу. Пойдем! Знакомая обстановка Флотзамского борделя с его ярко-красными стенами, удушливо пахнущими цветами — Найре не нравилось это место полное боли и сломанных судеб. Бард собиралась переодеться во что-то полегче, ибо в самой корчме было невыносимо жарко, и аккурат в этот момент Довакин и паренек тихонько постучали в расписанную маками дверь. — Что-то случилось? — махом отворив дверь, с ходу поинтересовалась она, стоя посреди комнаты в одной нижней блузке и лимонных чулках. Комнатушка низушки оказалась на удивление уютной с небольшим оконцем и голубыми занавесками. Убранство было скромным. — Ох, ептыть! — Цапля поскорее закрыл глаза и отвернулся. — Ты б еще раздетая вышла! — Так чего опять стряслось-то? — повторила свой вопрос низушка. — Лиэй чего накуролесил? — Нет, с ним все порядок, — не поворачиваясь, махнул рукой Цапля. — Мы Мавру потеряли, как сквозь землю провалилась. Нигде ее найти не можем, думали тебе что известно. — Здесь точно не было, — Донка принялась одеваться. — Я бы ее не пропустила. Обождите покамест. — Мы будем снаружи, — Найра повела паренька за собой. — Пойдем… На улице уже вовсю царствовала ночь. Одиночными тусклыми огоньками то тут, то там горели факелы и фонари. Донка присоединилась к ним так скоро, как смогла. — Так говорите, уже везде посмотреть успели? — бард спрятала ручки в карманы аккуратного жакета с крупной заплаткой на правом рукаве. — Хм, а вдоль стен? Тех, что за городом? — Нет, там не смотрели, — Цапля почесал затылок. — Тогда сперва там и глянем, — Донка быстрым шагом двинулась в сторону городских ворот. — За мной, я знаю одну лазейку. — И когда же ты успела ее отыскать? — поравнялся с ней паренек. — Да так, случайно вышло, — бард была явно не настроена откровенничать. — Да и неважно это сейчас. Не доходя до ворот, ведущих в прилегающую к городу деревушку, Донка свернула вправо. Затем остановилась у груды какого-то хлама, сваленного в угловой части городской стены, и отодвинула в сторону широкую доску. За ней показалась небольшая прореха, расширяющаяся у самой земли. — И как мы туда пролезем? — поинтересовался у низушки Цапля, в уме прикидывая ширину бреши. — Туда только ребенок да ты влезет. — Ползком, — безапелляционно ответила Довакин и вышла вперед. — Я пойду первой и встречу вас на той стороне… Пробираясь сквозь короткий туннель, женщина старалась глубоко не вдыхать неописуемый смрад и особо не обращать внимания на испуганно убегающих насекомых и крыс. В той же манере за ней пробиралась и Донка. — Бха, вот грязища, — проворчал парнишка, вылезший следом за бардом. — Хорошо, что темень кругом. — Хватит бухтеть, — Донка ткнула его локтем по бедру. — Не то всех стражников в округе разбудишь, вместе с белками. — Предлагаю не разделяться и продолжить поиски вместе, — Найра оправила съехавшую на лоб куфию. — Согласна, — кивнула бард. — Идемте…***
Ночной ветер шелестел листвой, в которой переговаривались еще не уснувшие пташки и белки. Где-то вдалеке сквозь заросли раздавались шорохи укрытых во мраке тварей, что вышли на охоту, едва луна сменила солнце на небосводе. Старый охотник уже осмотрел предполагаемые места, где мог бы обнаружить пропавшую гадалку. Как он и предполагал, не нашел и следа. Голоса сохраняли безмолвие, даже когда он сам взывал к ним. Время шло, нужно было возвращаться, несмотря на безрезультативность своих поисков. Но ведь отсутствие новостей — тоже неплохо. Лес не забирал ее, уж в этом он был уверен. «Осталось еще одно место», — эльф выпустил из ноздрей облачко пара, подняв глаза к высоким кронам, сквозь ветви которых блестели звезды. — «Нужно проверить и там». Остановившись у поваленного ствола давно сгнившего дерева, Седрик достал трубку, закурил. Сделав пару затяжек, охотник вытащил из потайного кармана чеканную фляжку, полную черновереского меда, что отдала ему Довакин. Пара хороших глотков приятно разгорячила озябшее от ночного холода тело. — Ну, здравствуй, старик, — произнес в пустоту Седрик, глядя на могилу краснолюда, уже затянутую дикой травой. — Хотя, такому визиту ты вряд ли был бы рад… И здесь не было и следа Мавры, но проверить все же стоило. Так решил охотник, хлебнув еще меда. — Твои ребята много о тебе рассказывали, — и продолжил односторонний диалог. — Они часто о тебе вспоминают. Даже anad’enel. Содержимое фляжки в очередной раз булькнуло, эльф вытер рот рукавом стеганки. — Она тоже помнит о тебе, sell. Поэтому все еще остается здесь… Над поляной запорхали светлячки, где-то средь крон пролетела сова. Разум постепенно заполняло хмелем. Источаемые трубкой сизые нити витиеватым узором растворялись в воздухе. — Видит Dana, как же я устал, — нервно усмехнулся охотник, рот его иронично искривился. — A d’yeabl aep arse. Устал от всего этого дерьма… Эльф неопределенно махнул удерживающей фляжку рукой, расплескав пару капель. — Все о чем я прошу — это тишина. Никаких голосов, никаких видений. А взамен лишь помощь dh'oine, затерявшейся средь миров. И что же я получил? Вот все это… Седрик горько рассмеялся в темноту, закрыв глаза. — Знаешь что самое паршивое во всей этой истории, sell? — успокоившись, вновь заговорил эльф, смотря на могилу. — Паршиво то, что я не хочу, чтобы она… Едва слышный хруст высохших веток и листового опада прервал разоткровенничавшегося охотника. Эльф интуитивно обернулся к скрытому в темноте, окружавшей его чащи, источнику шума. Терпкий древесный аромат вперемешку с едва улавливаемыми нотками металла пощекотал нос. — Caedmill, Iorweth, — как можно более безразлично произнес он, разглядев у ствола одного из деревьев знакомый силуэт. Мысленно же эльф поругал себя за неосмотрительность, несдержанность. — Опасно было приходить сюда. Надеюсь, оно стоит того? — Боюсь, что ты обознался, старик, — последовал ответ и на поляну вышел молодой скоя’таэль. Седрик с прищуром взглянул на темноволосого: — Обознался ли? — и посмотрел ему за спину. Затем на него. — Аабель, что тебе нужно? Скоя’таэль скрестил руки на груди, но не успел он ответить, как старый охотник заговорил, перейдя на Старшую речь: — Хотя, зачем спрашивать? Мне и без того все понятно. Тебя интересует чужачка, верно? — Проницателен, как и всегда. — Боюсь, здесь нам говорить не о чем, — сделав глоток, Седрик посмотрел на собеседника поверх фляжки. — И лучше бы тебе держаться подальше, не суйся в эти игры… — Ты слишком долго жил среди людишек, — уничижительно произнес эльф. — Потому-то чужачка привязала тебя к себе, как верную собачонку. Седрик слабо и безрадостно рассмеялся. Такой холодной и жуткой улыбкой: — Чужачка? Она не человек. Не совсем, — и выпил еще меда. — Чтобы ты не думал сейчас — это не так. — Можжевельник, — не без укора произнес скоя’таэль, слегка вздернув носом. — Ты весь пропах ею. — Уж чем от меня смердит мне известно, — Седрик строго нахмурил брови, обхватив губами мундштук. — И не тебе, мальчишка, поучать меня жизни. Все еще не способный выдержать тяжелого взгляда бывшего наставника, Аабель отвел глаза в сторону. Помолчали. — Что попусту сотрясать воздух, — вновь заговорил охотник. — Говори, зачем пришел? — За ответами, — молодой эльф неосознанно сократил дистанцию, подойдя ближе к собеседнику. — Несколько дней назад, как ты, верно, догадался, мы шли по вашему с чужачкой следу. Я видел то, что осталось от деревни людишек… — Хм, понимаю, — мрачно усмехнулся охотник, слегка покачав головой. — Такое не часто увидишь, и мы оба знаем, что ни одна из сторон не причастна к произошедшему. — Тогда, кто мог сотворить подобное? — Скажи, ты действительно хочешь это знать? — задал встречный вопрос Седрик, смотря на скоя’таэля. — Хотя, это не имеет значения, здесь ты не найдешь ответов. — Ты не знаешь? — Аабель сделал еще два шага навстречу. — Или не хочешь говорить? — И то, и другое, — Седрик хлебнул ещё меда. — В мире есть вещи за гранью нашего понимания, а также твари, что не по зубам даже ведьмакам. В особенности их хозяева… Охотник сдержанно выдохнул струйку ядовитого сизого дыма, умом понимая, что едва не сболтнул лишнего. Молодой эльф вновь сократил дистанцию, встав совсем рядом с бывшим наставником. — Как та псина, что хвостом бегала за твоей чужачкой? — Откуда ты узнал о нем? — Седрик с прищуром глянул на Аабеля, положив фляжку на ствол дерева. И едва заметным молниеносным движением прижал кинжал к горлу молодого скоя’таэля, не выпустив дымящей трубки. — Отвечай мне, — предупреждающе ровно произнес он, слегка прижав лезвие к покрытой узором коже. Аабель рвано вздохнул, ощутив нажим холодной стали, но тут же пришел в себя и, выхватив спрятанный на поясе нож, приставил его к животу охотника. — Теряешь бдительность, — охотник опустил взгляд на упирающийся в него клинок, затем поднял взгляд на его хозяина, и едва уловимая улыбка коснулась его губ. — Жаль, что ненадолго. — Как и ты, — в тон собеседнику ответил скоя’таэль. — Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил охотник. — Он сам пришел к нам, слишком близко подобрался к лагерю. Пришлось от него избавиться. — Понимаю, — Седрик отвел взгляд, кивнув своим мыслям: «Ей это не понравится…», — Тогда еще один вопрос: зачем вам понадобилась старуха? Та, что пришла вместе с чужачкой и остальными? Аабель, недоумевая, приподнял правую бровь: — Кто? О ком ты говоришь? И на кой нам старуха? — Так я и думал, — вновь кивнул своим мыслям охотник и, наконец, убрал кинжал от горла собеседника. — Это все, что я хотел узнать… Аабель недоверчиво проследил за подошедшим к могиле эльфом, после спрятал нож на прежнее место. В воцарившемся молчании застрекотал сверчок. Старый охотник докурил остатки табака и убрал трубку за пазуху. — Передай Йорвету, что чужачка не причастна к «гибели» Киарана. — Это ложь, — яростно процедил Аабель. — Я видел, что сотворила эта ведьма. — В ваших рядах есть предатель, — обернулся к нему Седрик. — Кто-то выманил отряд Киарана прямиком в лапы наемников Лоредо, а потом привел туда солдат. — Чем ты можешь подтвердить свои слова? — Не мне тебя учить, как добывать сведения в стенах Флотзама, — охотник оправил ремни кирасы, подойдя к дереву за оставленной им фляжкой. — И? — Я все сказал, — Седрик устало поднял взгляд к звездному небу и едва слышно прошептал. — Нынче весьма погожая ночь… А затем посмотрел в темноту, туда, куда смотрел при встрече с Аабелем: — О предателе известно не только мне. Скоро вы в этом убедитесь… С этими словами он покинул поляну, оставив юного следопыта в одиночестве. Но через пару мгновений совсем рядом раздался шорох листьев и хруст опавших веток. — Ты слышал его, — Аабель скрестил руки на груди, обратившись к командиру. — Не похоже, чтобы он лгал. В этом нет смысла, если только тем самым он не пытается выгородить офирскую ведьму. — Нет, — не согласился с подчиненным Йорвет. — Здесь что-то другое, но в одном он был прав. Среди нас действительно затесалась крыса и, скорее всего, не одна…***
Поиски Мавры так и не увенчались успехом, а потому все они встретились в назначенный час в доме травницы. — Ума не приложу, куда она могла подеваться, — Донка мерила шагами комнату, то и дело, поглядывая на остальных. — Как сквозь землю провалилась и, как назло, никого это не волнует… — В городе ее нет, а что в лесу? — Он не забирал ее, — ответил пареньку охотник. — Про Мориль ты тоже самое говорил, — возразила ему Анешка. — Как ты можешь быть в этом уверен? — Я не нашел ее следов, когда осматривал окрестности, — слегка раздраженно пояснил эльф. — И я вновь повторюсь, лес не забирал ни ее, ни старуху. Довакин подняла руку, пресекая едва начавшийся спор: — Вы можете мне объяснить, о ком идет речь? — Она эльфка, — устало зевнул Цапля, борясь с одолевавшей его дремотой. — Невеста Сегерима. О ней вся округа судачит не умолкая. Как я понял, почти год уже минул с ее пропажи. — Не о том сейчас речь, — напомнила бард, присев на табурет у самой печки. — Что нам делать-то теперь? В хижине воцарилось напряженное молчание, хотя длилось оно недолго. — Эх, жалко пса твоего здесь нет, — вздохнул Цапля, почесав щеку. — Так бы след взял да по запаху ее нашел. — Так и не вернулся? — спросила женщину знахарка. Найра отрицательно повернула головой: — Нет. — Да что же это за хренотень, — проворчал Цапля. — Хорошо, что Лиэй пока не в курсе происходящего. Надо ему сказать, или нет? — Проблем потом не оберемся, — встав, Донка вновь заходила по скрипучему полу. — Да только скрыть ничего не получится, он должен знать. Как утром воротится, так и скажем. — Предлагаю оставить поиски до утра, — Седрик потер покрасневшие глаза. — И попросить помощи у ведьмака, если так ничего и не удастся найти. — Согласна, — кивнув синхронно с редгардкой, Анешка подошла к пареньку и погладила того по голове. — Иди, ложись, завтра встать придется раньше обычного. — Угу, — ответил тот и поплелся к ранее занимаемой Маврой койке. — А я в корчму вернусь, если что, дам знать. Проводив низушку и дождавшись, когда Цапля заснет, охотник предложил Довакину выйти. Воздух был прохладным и сырым. Миновав окраину деревни, они остановились неподалеку от логова тролля вблизи почти восстановленного моста. — Признаться, я удивлена, что он сдержал слово, — прокомментировала Довакин, осмотревшись. — Порой, чудовища ведут себя благородней, чем каждый из нас. — Не ожидала услышать подобное из уст мера, — изо рта женщины вырвалось облачко пара. — Но ты прав. Седрик неслышно усмехнулся. Найра вздрогнула от озноба и растерла предплечья, мгновенно покрывшиеся гусиной кожей, несмотря на закрывавшую их плотную ткань рукавов. Заметив ее действия, Седрик достал из-за пазухи фляжку и протянул ее женщине. — Спасибо, — кивнула она и сделала глоток. — Это должно помочь. — Хм, согреться вряд ли, а вот чуть расслабиться — возможно. — Ты слишком спокоен, — заметила Довакин, слегка нахмурив брови. — Дело в Голосах? — И да, и нет, — весьма расплывчато ответил ей охотник. — Они шепчут мне о смерти, но среди тех, кому суждено погибнуть в скором времени, нет никого с ее именем. — Вдруг ты ошибаешься? — Нет, оrifann, они никогда не ошибаются. — Тогда что происходит? — Найра скрестила руки на груди, переступив с ноги на ногу. — Почему Киаран оказался на барке? Откуда Йорвет узнал, что сейчас я не в состоянии использовать ту’ум? И то, что в тот день я направлялась в убежище? Кто причастен к моему отравлению? Не говоря уже о пропаже Барбаса… — Твой пес слишком близко подобрался к лагерю скоя’таэлей, — прервал поток ее вопросов Седрик. — Им пришлось от него избавиться. Найра с секунду смотрела в никуда, казалось, не дышала. Резко дернулась в сторону. Но эльф тут же схватил ее за руку чуть выше локтя: — Не делай глупостей, оrifann, сейчас ты ничего не сможешь сделать. — Ты знал, — женщина с укором посмотрела ему в глаза, пытаясь высвободиться из крепкой хватки сильных пальцев. — Ты все время знал и ничего мне не сказал! Как ты мог?! — Мне стало известно об этом только сегодня, всего пару часов назад, если угодно, — в свое оправдание произнес Седрик, не отпуская ее. — Я собирался сказать тебе об этом, поверь мне. Найра нехотя прекратила попытки освободиться, глубоко вздохнула, прикрыв глаза: — Как ты узнал? Все так же удерживая редгардку, старый охотник рассказал ей о встрече с разведчиком Йорвета и их непродолжительной беседе. — Это все, большего я не знаю, — вздохнул эльф, — что ты намерена предпринять? — Для начала, отпусти меня, — настойчиво попросила его женщина. Охотник опустил взгляд на удерживавшую ее руку, медленно разомкнул пальцы, подняв взгляд к лицу Довакина. Пару мгновений они смотрели друг на друга, между ними клубился и растворялся пар от их синхронного выдоха. — Спасибо, кхм, — притворно прочистив горло, разорвала зрительный контакт Найра, провела ладонью по лбу, задев брови, и опустила ее на рукоять меча. — Барбас бессмертен, в этом я, несомненно, уверена. Но это не значит, что я оставлю попытки отыскать его самостоятельно. — Не о нем сейчас стоит волноваться, оrifann, — эльф снова коснулся ее предплечья, ненавязчиво, будто вскользь. Найра закрыла руками лицо, согнув пальцы, глубоко и устало вздохнула: — О, Мара, — раздраженно про себя прошептала она, размышляя. — Если нам не удалось найти следов Мавры за пределами города и деревни, значит, стоит посмотреть в резиденции коменданта, — женщина вопросительно посмотрела на собеседника. Охотник медленно кивнул: — Ты ведь понимаешь, что просто так попасть туда мы не сможем. — Верно, — тяжело вздохнула редгардка. — Значит, нам следует узнать обо всех возможных потайных ходах в крепость. Вот здесь и пригодится наш спасенный шпион. Седрик понимающе кивнул и они поспешили к болотам.***
Еле выбравшийся из-под камней да проспавший от усталости большую часть своего пребывания в пещерах и тем самым потерявший драгоценное время, Барбас целенаправленно шел вперед. Резкий фетор паленого мяса настойчиво раздражал острое обоняние гончей Вайла. Горящие едва сдерживаемой яростью глаза без труда находили путь в густой кромешной темноте хитро закрученного коридора пещеры, в которой его заперли скоя’таэли, завалив проход горной породой, разнесенной картечью на крупные обломки. Яд, коим был смазан наконечник стрелы, все еще циркулировал по венам, но теперь не оказывал прежнего разрушительного эффекта. Рваные раны медленно затягивались, срастались хрящи и кости. — Использование собственной магии отнимает слишком много физических сил, — мрачно размышлял пес-даэдра, каждый шаг его отражался эхом о своды пещеры. — Действие же смертельных токсинов способно ослабить тело… Едва уловимые движения разбегающихся насекомых и мелких гадов, то и дело привлекали к себе внимание, отвлекали от неприятных выводов: — Похоже, в этом мире все подобные мне становятся заложниками своих оболочек. Быть может, сей мир отторгает пришельцев из Аурбиса? Или же законы сих мест касаются только детей Обливиона? Ведь Довакин не чувствует того же, что и я, после применения Голоса. В темноте пискнула полевка, едва успев ускользнуть из-под тяжелых лап Гончей Вайла. — Что же заставило одного из Принцев посетить столь опасное для даэдра место? Уходя все дальше в темноту, волкодав то и дело прокручивал в памяти события, что были скрыты от разума Довакина «хмельным туманом», наложенным Сангвином. По началу, все казалось безобидной шалостью. Веселый кутеж и мелкие проказы, постепенно набирающие обороты. В конечном итоге закончившиеся «погромом» в храме Дибеллы, как оказалось позже, послужившим началом для нешуточного спора между редгардкой и Принцем. А дальше все понеслось бешеным калейдоскопом и, как итог, пребывание в сем враждебном мирке. Вот только отчего же выбор Сангвина пал именно на это измерение, Барбас не мог понять. Но одно было для него очевидно — Довакин, нарочно или нет, виновата во всей этой истории не меньше, чем Владыка Удовольствий. — У нас был уговор, — поскрежетал зубами волкодав, вновь закипая от злости, и раздраженно тряхнул головой. — Настало время напомнить об этом смертной… Потом повел носом, чувствуя перемены в воздухе: — Где-то поблизости есть выход, совсем рядом… Пройдя еще несколько метров в темноте, пес обнаружил и другие изменения — пещерный коридор приближался к поверхности, а вдалеке виднелась ступенчатая деревянная короткая лестница и люк. Сквозь щели меж досок просачивался слабый свет. — Замка нет, — подметил он. — Отлично… Толкнув макушкой дверцу, Барбас поскорее выбрался наружу. Ветер тут же ударил в морду, принеся с собой уже знакомые запахи за стенами фактории. — Совсем рядом с городом, наверняка, меры встречались здесь со своими соглядатаями… Устало плюхнувшись в траву, пес решил перевести дух всего на минуту. Не прошло и мига, как до его ушей донеслись голоса, откуда-то неподалеку. И в одном из них он узнал старую гадалку. Женщина истерично тараторила и всхлипывала, ее то и дело перебивали грубые мужские окрики. Бряцал металл, щелкали горящие факела. Был среди гомона и еще один, едва слышный. — Ребенок? — встрепенулся волкодав, жадно вдохнул. — Кровью пахнет… Вот только мне-то какое дело? Судьбы этих смертных не моя печаль… Подумал было он, и сразу же нахмурился: — Но она не оставит их, не сможет, — Барбас заметался из стороны в сторону, раздумывая. — И еще сильней задержит нас… — Аргх, Обливион вас побери, — раздраженно зарычал он. — Все же придется вмешаться!***
Как следует, покутив в корчме да покачиваясь, словно камыш на ветру, Лиэй не спеша плелся к дому травницы, а точней к сараю, и у самых ворот ему навстречу хромал взъерошенный Болека. — Здрав будь, Хенрыч, не меня ли ищешь? Ик! — Огх, вот ты где, — запыхаясь проворчал старик, после отвесил тому подзатыльник. — Колоброд — ендовочник! Где ж тебя, блудяшка ты эдакий, псы носили-то, а?! — Погоди, отец, — факир растеряно заморгал, силясь удержать равновесие. — Чего стряслось? Ты чего, как куелда, костеришь почем зря? В трактире я был… Старый плотник на этот раз хлестанул полуэльфа по щеке — действие сей момент возымело эффект. Факир встал как вкопанный, глаза потеряли стеклянный блеск. — Гхм, — слегка опешивший Лиэй потер место ушиба, поводил нижней челюстью влево-вправо. — Так, и о чем это мы? Едва Болека рот раскрыл, как к ним из темноты подбежала давняя факирова зазноба: — Вот ты где, дряхлый околотень, — выпалила раскрасневшаяся женщина с выбитыми из-под платка волосами. — Ели поспела за тобой, ух! И смущенно улыбнулась полуэльфу, и он в ей ответ в свойственной ему манере. Болека, уж давно срисовавший сих голубков за их прелюбодеянием еще в то утро на конюшне, строго сдвинул брови, раздув ноздри. Нравились они ему шибко, да и супротив их скорой интрижки он ничего не имел. А чего сказать-то? Сам молодой был когда-то, и муж у Маськи, к слову, был тот еще пятигуз. Но в свете сложившихся обстоятельств сие поведение не лезло ни в какие ворота. — А-ну, цыц! Бессовестные, на глазах переглядки устроили, — погрозил им пальцем плотник. — А ты, шинора, сюда слухай. Беда у вас приключилась… — Эт ты о чем? — Лиэй, будучи не посвящённым в произошедшее, вопросительно глянул на Маську. — Дык не знал ты? — брови ее дернулись вверх. — Мы так и думали, права была Анешка… — В чем? Хенрыч, как на духу, выложил ему все, что знал сам и со слов недавно наведавшегося к нему Цапли и того, что сам разузнал от травницы, когда к ней заглянул после ухода паренька. И по мере его рассказа полуэльф становился мрачнее тучи. Выслушав, он, ничего не произнеся, рванул к воротам в Биндюгу. — Ох, бежим скорей, ни то он дел наворотит, — дернулась следом кметка, обращаясь к Болеке. — Знал же, чем дело кончится, дык нет, тебя попрешницу влюбчивую послушал, — едва поспевал за ней старичок, хрустя и щелкая суставами. — Да стой же ты, курощуп проклятый! Пропажа обнаружилась не сразу, да и не там, где они ожидали — у хибары молодого плотника да по совместительству доносчика коменданта. Лиэй яростно долбил в дверь кулаком, выкрикивая имя хозяина. В соседних хатах задрожали огоньки зажжённых свеч, залаяли собаки, а кто-то и вовсе несмело приоткрыл ставни, дабы уши развесить. Маська и Болека подоспели как раз, как только Прожженный отворил дверь. И вот он уже хрипло глотал ртом воздух, прижатый полуэльфом к поверхности стола в собственном доме. — Лиэй, а ну пусти его, окаём! — вцепился в прижимающую плотника руку старик, да без толку. — Задушишь же фуфлыгу энтого! Маська поскорей закрыла двери и затворила окна, дабы отвадить любопытствующий люд. Прожженный брыкался и кряхтел, осыпая бранью, глаза его боязливо бегали по лицу факира. — Пара вопросов у меня к тебе, — предупреждающе ровно чеканил слова полуэльф, для пущего эффекта усиливая нажим на горло собеседника, — советую на них ответить, с болтунами вроде тебя у меня разговор всегда короток. Давеча ты под окнами у Анешки крутился? Зачем? — Не твое дело, шаврик! — гаркнул мужичек, плюнув факиру в лицо. Тот же не опаздывал с ответом, хорошенько треснув его лбом по носу. — Зачем ты крутился у окон травницы? — тряхнув головой, повторился Лиэй. Прожженный шмыгнул окровавленным носом, противно усмехнувшись: — Пизда тебе, чужак, — и гаденько засмеялся. — Тебе и сестричке твоей… В этот раз не сдержался старик и с силой схватил его за бок всеми пятью пальцами, повернув, отчего тот чуть не прикусил язык: — Отвечай, брыдлый, коль говорено! — И ты туда же, дряхлый остолбень? — покосился на него Прожженный. — Не слышу ответа, — напомнил факир. — Нечего было сестре твоей с нелюдями якшаться да под эльфа ложиться, — по-змеиному прошипел сквозь зубы соглядатай коменданта. — Ох, не следовало. Да парней Лоредо резать средь бела дня на том кладбище, дура! Лиэй схватил кмета за грудки и саданул об стол, стараясь выбить из того все дерьмо: — Дальше! — Влезли вы с ней, куда не надобно, кха-кха, — сдавленно прокряхтел Прожженный, шмыгнув. — Недолго под солнышком-то гулять осталось, тем, кто нелюдям в фактории руку протягивает, «путь заказан». Комендант вздернет всю вашу братию за пособничество белкам, а старуху поди уже и прихлопнули… — Межеумок ты лободырный, — испуганно прошептал старик плотнику, заметив резкие перемены в настроении факира. — Парень? Маська только и успела в ужасе пискнуть, как Лиэй перебросил плотника через добрую половину хаты на дощатый пол. Прожженный болезненно вскрикнул, харкнув кровью: — Блядь! — Стой, Лиэй, не надо! — бросилась к полуэльфу женщина, когда тот, с остекленевшими, почерневшими глазами накинулся на кмета, занося кулак. — Убьешь же! Охваченный несдерживаемым гневом факир избивал доносчика Лоредо, не давая тому возможности отбиваться. Под его горячую руку попала и Маська, попытавшаяся вразумить полуэльфа. Благо ее успел оттащить Болека, а следом в хибару ворвались соседи во главе со старостой. — Ну, хлопцы, оттащите его! — скомандовал Хораб, на миг замешкав. Мужики кое-как скрутили разбушевавшегося факира, получив на свою голову пару крепких тумаков от последнего. Прибежавшие за мужьями кметки наперебой верещали, перекрикивая друг друга. Одна поспешила помочь Маське, другая — Болеке. Из толпы кое-как выбралась Анешка и пробралась к размалеванному в собственной крови плотнику. — Жив? — спросил ее староста. — Едва, — с заминкой ответила женщина, осматривая покалеченного. — Дышит слабо… — Дело свое делай, Анешечка, — прибывая в легкой растерянности, похлопал ее по плечу Хораб, стараясь не смотреть на Прожженного, дабы не расстаться с давним ужином так и норовившем вылезти наружу. — Я ж своим займусь…***
— А-а-х, — жадно хватанув ртом воздух, Мавра широко распахнула глаза и тут же взвыла от нестерпимой острой боли в боку. Как раз в том месте, куда ее пырнул подручный мамаши коменданта. Рядом с ней в паре локтей чавкнула грязь, кто-то склонился, звякнув металлом. — Ты смотри-ка, живая еще, — раздался над ее головой голос одного из стражников Лоредо. — Добить придется… — Не по нутру мне вся эта херотень, — проворчал второй, встав рядом с ним. — Бабка ничего ж не сделала. — Приказ есть, остолопы, — сказал третий, достав нож. — Держи ее, шоб не брыкалась, как вошь на гребне. Мавра из последних сил заерзала, отбиваясь руки и ногами, да только безрезультатно. Солдаты были в разы сильней ее. «Неужели это конец?!» — с ужасом подумала она, а где-то на задворках сознания все еще горел надежды уголек. Старуху бросило в холодный пот, веки зажмурились сами-собой. Казалось, она почувствовала холодный поцелуй стали у горла под самым подбородком, как вдруг раздался оглушительный рык, а за ним почти поросячий визг одного из душегубов: — А-а-а! — Вали его, Пшемко! — закричал тот, что с ножом. — Вали! — Не зги не видать! Гавел! — малодушно озирался солдат в поисках третьего. — Мать твою едри! Где эта гнида?! Совсем рядом раздавались душераздирающие крики сослуживца, терзаемого черной тварью. Через пару вдохов все опасно стихло. Воздух звенел от напряжения. Солдатня не решалась двинуться с места, чувствуя на себе взгляд заставшего их врасплох чудища. Мавра же превратилась в слух, почти не дышала. Невидимая тварь неслышно следила за добычей. Подул ветер, принесший с собой запах крови, во мраке блеснула пара желтых глаз. Высоко в ветвях вскрикнула сова, и Пшемко утащило в чащу. Бросив меч, третий бросился наутек, подстегиваемый страхом, но побег длился недолго. Тишина вновь воцарилась средь листвы и древесных корней, шелестела трава. Гадалка несмело приподнялась на локтях, шикнув от режущей боли, огляделась по обе стороны. Чье-то дыхание пошевелило ее растрепанные и слипшиеся в грязи волосы. Мавра с дюжину раз распрощалась с жизнь, как влажный и горячий язык облизнул ее по затылку, а пушистый хвост ударил по боку. В носу явно засвербело от запаха мокрой псины, шибко знакомого. — Б-барбас? — осененная внезапной догадкой, произнесла она в темноту, дрожа всем телом. — Это ты? Волкодав утвердительно гавкнул, толкая ее носом меж лопаток, дабы она встала. — Сейчас-сейчас, — стараясь не потревожить рану, Мавра кое-как поднялась с холодной земли. — Вот так… Дождавшись, пес-даэдра повел ее за собой, позволив ухватиться за шерсть у холки. — Погоди! — через пару шагов остановилась старушка. — Дитя! Хромая и охая от боли, она вернулась к злополучному месту и стала впотьмах искать среди стоптанной травы, ориентируясь на ощупь. И вот ее пальцы коснулись шершавого от запекшейся крови покрывала, в которое был укутан новорожденный. Младенец слабо дышал, кожа была опасно холодна. — Замерз совсем, — сквозь слезы прошептала Мавра, прижимая пухлую щечку к своим губам. — Ты только живи, маленький, живи… Барбас недовольно закатил глаза и подошел ближе к гадалке, лег рядом. От него веяло горячим теплом. Прижав дитя к груди покрепче, старуха села в лапы волкодава, сама продрогнув до самых костей: — Потерпи, кроха, потерпи…***
В доме старосты собралась почти вся деревня, жители говорили во весь голос, перебивая друг друга. Хораб сидел за столом, напротив него Болека. Связанный по рукам факир мрачно смотрел на собравшихся, занимая табурет рядом со стариком, за его спиной стояла Маська, прижимая к щеке смоченную в холодной воде тряпку. Женщина шикнула, пощупав пальцами налитый красным румянцем ушиб. — Болит? — повернулся к ней факир, виновато глянув ей в глаза. — Ох, и глупый вопрос задаешь, — наигранно сердито произнесла она, покачав головой. — Сама виновата, нечего бабе в мужскую драку лезть. Во взгляде его она прочла раскаяние и ласково улыбнулась, незаметно для всех коснувшись свободными пальцами сильного плеча. Староста призвал всех к молчанию, не вставая: — Ну, коль все здесь, можно и начать. И обратился к связанному полуэльфу: — А теперича говори, чужземец, на кой ты плотника нашего покалечил? — Долг мне карточный вернуть отказывался, — не моргнув и глазом соврал факир, нервно дернув уголком рта. — Вертежопишь, сопляк, — сразу же уличил его во лжи Хенрыч. — Правду говори, облуд, глаза не выест. Лиэй демонстративно закинул ногу на ногу, в упор отмалчиваясь. Хораб, уразумев, что вытянуть что-либо из упрямого чужеземца не выйдет, дал слово Болеке. Он же сдерживаться не стал и со всеми «прикрасами» выдал все, что было известно. Кметы слушали внимательно, не прерывая. По ходу повествования к толпе присоединилась Анешка, а за ней и вернувшийся с болот Сегерим. В ногах у эльфа терся найденный охотником щенок, который предпочел друга старого эльфа вместо него и с той поры везде ходил за последним хвостиком. Никто не обратил на пришельцев внимания. — Так говоришь, их было трое, — Хораб отбил дробь пальцами по поверхности стола, выслушав рассказ Болеки. — И все солдатня коменданта? — Ага, под ручки ее взяли и повели, — покивал головой старик. — Куда? — задал интересовавший всех вопрос один из мужиков. — Дык, к одной из башен энтих каменных, там же двери имеются. — Брешет, поди, — прошептал стоящему рядом с собой кмету молодой щегол, что жил по соседству со стариком. — В темноте-то сослепу и не такое привиделся… — Я все слышу, дерзкий щенок! — повернулся к нему Болека, не вставая. — Я стар, а не глух! Да не я один их видел, так ведь? А?! Чего молчите?! Люд негромко заговорил меж собой. Кто-то закивал головой, подтверждая слова Хенрыча. — А ты чегось скажешь, Анешечка? — обратился к травнице староста, заметив ее в толпе. — Правду ли гуторит? — Правду, — сразу же ответила она, скрестив руки на груди. — М-да, вот как значится, — Хораб почесал себя по макушке. — А что же про Прожженного? — А что про него? Отирался под окнами, и не раз, — так же уверено говорила знахарка. — К слову, живой он. Деревенские вновь зашептались. Лиэй нехотя поблагодарил травницу, кивнув. Она ответила тем же. — Ну, че скажешь, Хораб? — Дык, а что говорить, Болека? — Да, шо гуторить, отдать его страже и дело с концом, — предложил один из рыбаков. Идею его поддержали еще трое: — Дело говоришь. — Ага, а то потома бед не оберемся, ежели чужаку поможем. Лиэй едко усмехнулся. Староста снова почесал маковку. Хенрыч приложил руку ко лбу, покачав головой. Со столь предсказуемым решением не согласилась Маська и мнение свое высказала, да в словах особо не стеснялась. На свою голову, войт вступил с ней в перебранку, когда предложившая арест троица стушевалась: — Ты людей-то послушай, ёра! Мысля-то здравая! — Хотела бы понять мыслю вашу, да вот оказия, для того мне пришлось бы в гузно голову затолкать! Хораб от негодования заалел, что маков цвет: — Маська! Вот что за баба, а?! Попрешница, с тобой спориться, что мыло жрать?! К их разгоряченной дискуссии присоединилась еще с дюжину голосов, в том числе травница и старый плотник. Сегерим незаметно пробрался к полуэльфу, а песик за ним «хвостиком». — То-та я тебя слушать буду, ага! — пробасил самый высокий из крестьян. — А ну хайло закрой, а то зубов не досчитаешься! — в ответ ему погрозила почти круглая, толстая женщина с выдающейся кормой. — Даже не думай об этом, — Сегерим поймал подорвавшегося с места факира за предплечье, когда один из кметов нелестно отозвался о его белокурой заступнице. Дернув рукой, Лиэй расправил плечи и заливисто засвистел, сведя все споры на «нет». — На моей родине говорят, что северяне суровый народ, — не скрывая презрения, полуэльф вздернул подбородок, колким взглядом проходя по лица крестьян, — но здесь я вижу стадо запуганных баранов. Блеете себе над всякой херней, пока зажравшийся отмороженный чинуш вытворяет что его протухшей душеньке угодно. Да вот ирония — беспощадная сука! — зная об этом, продолжаете покорно прогибаться, как шлюха под толстосума. Так что давайте, ведите меня к солдатне, авось и пару медяков за это получите… Неприятное и неудобное безмолвие заполонило стены хибары биндюжного старосты — факир ударил не в бровь, а в глаз. — Вот что я скажу вам, хлопцы, — встал из-за стола Болека. — Прав чужземец. Как известно давно я тут поживаю, да и ты, друг мой Хораб тоже, и помню времена те, когда Мариетта и ее ублюдок еще не были во главе. Помню, что хорошо тогда жили. Срань гигантская в реке не топила суда, а «белки» не резали честной люд по окрестностям. Торговля была хороша, и господ из гильдий торговых здесь бывало немало. А что же теперь? Обратился он к жителям поселения, но те молчали, каждый поочередно соглашался с ним, опуская глаза. — Каждый из вас на моих глазах подрос, что тот чеснок после дождика, — продолжал старик. — Видал я и как сучий потрох Лоредо рос, а потом за главенство взялся. Он же, пентюх, как лиса в курятнике. Жрать больше чем надобно не будет, да перетаскает оставшихся цыплят, даже если сыта. Всегда ему, псу, мало будет. — Твоя правда, Болека, — поддержал его бортник, кормивший медом всю деревушку. — Сколько подручные его нам крови попортили? Димитр, курва, один чего стоил! — Да-да! — внесла свою лепту до этого молчавшая супруга старосты. — А девок сколько попропало?! И все, как одна, красивы были! — Точно, а потом их в камышах утопленных находили да растерзанных! — Про отраву вспомните, что аптекарь молодняку нашему подсовывал! — потрясла пальцем закутанная в поеденную молью шаль старушка, стоявшая рядом с Анешкой. — Они ж все дурели, как телки в гон! Неспроста его никто за жопу сцапать не мог, сколь б мы не жалились! — И тролля нашегося умертвить хотел! Шоб мост поломанный стоял! Жители Биндюги наперебой перемывали кости коменданту. Взирая на них, факир продолжал ухмыляться. Близился рассвет. Хораб призвал всех к молчанию: — Согласен я с тобой, Болека, спору нет. Да токмо не для того мы собрались… — Нет, — перебил его Хенрыч. — Все давно к тому и шло, как б ты не брыкался. А власть пора менять. На счастье наше милсдарь Роше в город прибыл. — Совсем на башку худой стал, ты дед, — все тот же безусый щегол нарочито громко одернул его. — Из-за какой-то дряхлой перечницы наши головы положить хочешь. Сегерим и Маська с хорошим нажимом усадили едва подорвавшегося факира обратно. Анешка молча наблюдала за изменившимся в лице плотником. — Правду говорят, у дурной суки весь выводок порченный, — слегка севшим голосом произнес Болека. — Худоумный, как мать твоя покойница. Ты, остолбень, прежде чем пасть раззявить, лучше б про невесту свою вспомнил. Спесь мигом слетела с лица юноши, взгляд потускнел. — Притомился я от говора вашего, — выдержав паузу, заговорил Хенрыч. — Эх, дороги мне сердцу вы, зайчьи души. И ты, Хораб. Как людей ж просил, ну, ничего. Будет худо — руки не подам. И с сими словами вышел из хаты.***
Задремавшая за столом травница испуганно встрепенулась, когда за дверью послышался жуткий скрежет когтей. Сон как рукой сняло. — Кто там? — спросила в темноте Анешка, подойдя к двери, и приложила к ней ухо. — Кто? — Я это, девонька, я, — раздался по ту сторону голос пропавшей гадалки. — Открывай скорей! Знахарка тут же отворила, впуская старуху, и сопровождавшего ее волкодава. Оба пришельца были с ног до головы грязны, благоухая сыростью и кровью. — Что это? — Анешка обратила внимание на сверток, что прижимала к груди гадалка. — Что там у тебя? И было протянула руку, дабы посмотреть, да только Мавра вмиг ощетинилась, шлепнув ее по руке: — Не тронь, он мой! Сверток слабо зашевелился, засопел. Из-под ткани показалась крохотная детская ручка. Гадалка сразу же пришла в себя, подошла к столу и раскрыла младенца, грязной рукой пощупав лобик. — Холодный совсем, надо бы обогреть. Ничего не спрашивая, Анешка поскорей достала с полки у печи два бутылька с нужными настойками. Отыскала маленькую ложку и миску. Смешала микстуры в нужной пропорции, разбавила водой. — Давай я, — знахарка решительно отодвинула старушку в сторону, держа в руках миску и кусок чистой ткани. — У тебя руки в грязи. Иди, умойся, да переоденься. И принеси мне чистую простынку, да пошустрей. Замешкав, Мавра все же взяла себя в руки и расторопно сделала все, что было говорено. — Сделала я все, что могла, — посмотрела на нее травница, запеленав малыша. — Да только не знаю, поможет ли? — Поможет-поможет, — Мавра убеждала скорее саму себя, чем Анешку. — Должно помочь, ручки у тебя золотые, девонька, пускай и сама тому не веришь. Старушка с затаенной печалью посмотрела на новорожденного в руках знахарки. — Спит, — аккуратно покачивала его Анешка. — Дышит, за жизнь цепляется. Помолчали. Дверь противно скрипнула, отворенная сквозняком. Барбаса в хижине не было. — Потеряли мы тебя, Мавра, — первой заговорила женщина. — Давай, рассказывай, что с тобой приключилось? Откуда дитя? Где сама была? Стадо мурашек, гонимое ужасом, пронеслось по спине старухи — свежи были ее воспоминания, как налитое яблоко. Гадалка боязливо вздрогнула, глаза странно заблестели. И кинулась к двери, резко ее захлопнула и так же быстро вернулась к знахарке. — Если не выслушаешь — меня удар хватит! Я видела ее, — Мавра схватила травницу за руку, смяв рукав ее платья всеми пальцами. — Кого «ее»? — Мориль! Невесту Сегерима! — С чего ты взяла? — не поверила ей знахарка. — Она сама мне сказала, — кивала головой гадалка, пытаясь убедить собеседницу в правдивости своих слов. — В бреду была, все-все мне высказала! От волнения хватая ртом воздух и часто дыша, Мавра со всеми подробностями поведала Анешки о произошедшем с ней. По мере ее рассказа, травница пораженно смотрела в никуда, опустившись на табурет. На глаза ее навернулись слезы, во взгляде перемешались гнев, сочувствие и испуг. За окном начинался рассвет, новый день не спеша сменял предыдущий. — Я не знаю, что сказать, — всхлипнув от застрявшей в горле горечи, произнесла деревенская лекарка. — Да и подберутся ли слова правильные? За окном раздался клич петуха, залаяли собаки. Дверные петли протяжно скрипнули, на пороге стоял Сегерим в компании щеночка: — Нашлась, значит? Женщины переглянулись, каждая раздумывала: говорить или нет. — Проходи, — Анешка вытерла проступившие слезы. — Проходи, разговор у нас будет. Да непростой… — Да, для тебя в особенности, — согласилась с ней гадалка.***
Наблюдая за растворяющимся в воздухе сизым дымом, Лиэй мрачно размышлял обо всем произошедшем, покусывая мундштук трубки. Он все еще сидел на табурете со связанными руками в доме старосты, но теперь у окна. Деревенский совет после ухода Болеки разделился на две половины: одни предлагали отдать факира коменданту, вторые — поддерживали старого плотника. Хораб все еще сохранял нейтралитет, боясь согласиться с одной из сторон. — О чем думаешь? — тихонько поинтересовалась у полуэльфа его белокурая зазноба. — Да вот в догадках теряюсь, кто из них муженёк твой? — не собирался откровенничать факир и указал руками на крестьян. — Нет его здесь, — Маська обхватила себя руками. — В корчме отирается, как пить дать. Не припомню даже, когда сухим его видела. — Зачем тогда выходила? — А разве вы спрашиваете, когда берете? — мучительно усмехнулась женщина, рукой погладив волосы. — Вот и он не спрашивал, а чтоб отец его на вилы не насадил — женился. — Ко мне-то сама пришла, думала с собой позову? — факир выпустил из ноздрей ядовитый дым, пристально посмотрел в глаза собеседнице. — Нет, — встретив его взгляд, ответила она и печально улыбнулась. — Куда мне до тебя? Ты вольный ветер, любовь для тебя, что камень на хребту. — Жалеешь? — Никогда, — не боясь любопытных глаз, Маська с неприкрытой нежностью погладила его по острой правой скуле, по левой щеке. Лиэй взял в руки трубку, повернул голову, коснувшись ее широкой ладони губами. И пробежался взглядом по лицу женщины, задержавшись на морщинках в уголках глаз. — Ты очень красивая, поверь, в таких вещах врать я не привык, — совершенно серьезно сказал он ей. — Знаю, цепляться за меня не будешь, и не надо. Но знай, однажды ты встретишь достойного господина и оставишь все тяготы позади. Маська потерла веки — ей на миг привиделось, что покрывавшие кожу факира узоры заалели ярче. Списав сие на бессонную ночь, женщина тут же о том позабыла. — Вот что спросить хотела, от чего ты к Прожженному побежал, как от Болеки про тетку травницы нашей узнал? Лиэй ненадолго задумался, но вспомнил о рассказе при первой встречи со старостой и «родственных связях» между ним и Найрой, да Маврой и Анешкой. И заговорил, правильно подбирая слова, дабы не разрушить их легенду: — Цапля как-то обмолвился, что заморыш этот у окон крутился, — нахмурившись, пояснил ей Лиэй и поерзал на табурете. — А то, что он на Лоредо работает я от солдатни узнал. Они как надерутся, так все выложат. Ни хера потом, правда, не помнят. А ты как узнала? — К Анешке зашла, хотела с сестрой твоей поговорить потому, как у Седрика ее не застала. А там уже Болека был, — ответила женщина. — Ясно, — принял к сведенью полуэльф. — Сестра тебе моя на кой понадобилась? — Предупредить ее хотела, — перешла на шепот белокурая, чтоб только он ее слышал. — Тогда-то я тому значения не предала, а потом, как узнала что случилось, сказать хотела. Да смалодушничала, боялась, что Маленка меня за то прирежет. Все же знают, что она с Белками якшается, но подловить не могут. — Что? — недопонял факир, вновь нахмурившись. — О чем речь? Понять не могу… — Маленка эта, — чуть громче шепча, ближе наклонилась к нему Маська. — Она сестру твою отравой умертвить хотела. — Что? — повторился полуэльф, не веря ушам своим. — Видела я, как она в кувшин на оконце стоящий что-то бросила. А потом убежала, словно за ней пес цепной гонится. В то утро это было, как паренек с сестрой твоей в лес ушли. Лиэй замер, казалось не дышал. И тут его рассеченные шрамом губы злорадно усмехнулись, растягиваясь в страшном оскале. Из груди его вырвался жуткий хохот, густой и громкий, как бочонок полный квакающих лягушек: — Ах-ха-ха, вот сука, ха-ха-ха! Ловко, ха-ха, ловко, ёнда, обманула меня, ах-ха-ха! Маська испуганно отшатнулась от него, сделав пару шагов назад. Факир продолжал жутко хохотать, заглушив тем самым все разговоры. Собравшийся люд с опаской косился на него, кто-то малодушно сглотнул. — Ах-ха-ха! Курва, ха-ха! — Лиэйя затрясло от несдерживаемой ярости. Не прекращая смеяться, он поднялся и со всей силы пнул несчастный табурет так, что тот развалился, ударившись о стену. Чудом никого не задев при этом. — Чёй-то с ним? — почесал лоб Хораб. — Сбрендил совсем? Ответом ему был почти безумный взгляд полуэльфа: — Так что решил народ, староста? В петлю, али по домам? Если же ничего не решено — отпусти, некогда мне с вами гузно просиживать. Ведь моя ненаглядная совсем заждалась…***
— Огх, — болезненно сморщился темерец, неудачно оступившись на скользкой земле на подходе к Биндюге. Острая боль кольнула в перевязанной ране на боку. — Сука… — Немного осталось, — повернулась к нему поддерживающая его редгардка. — Почти добрались. — Стоит передохнуть, — настойчиво предложил Седрик, так же удерживая раненого. — Есть опасность, что раны откроются. — Хорошо, в моей сумке есть необходимые зелья, — согласилась женщина и прищурилась, всматриваясь в рассветную полумглу. — Кажется, кто-то идет? И действительно, среди густых зарослей кустарника показался силуэт. — Сегерим? — только и успел удивиться Седрик, как эльф безудержно схватил его за ворот жилетки. — Седрик! — крикнула Довакин, ошеломленно наблюдая, как охотник упал в грязь. Оставшись без второй опоры, темерец неудобно повис на шее женщины, силясь удержать равновесие на сломанной ноге. Охотник сплюнул перемешанную с кровью слюну, облизнул языком треснувшую губу и поднял взгляд на охваченного безудержным гневом лучшего друга. Вечно спокойный и добродушный Сегерим почти не владел собой, выплескивая на эльфа проклятия на Старшей речи. — Седрик? Что происходит? — пыталась понять хоть что-то женщина. Но вместо охотника ей ответил соглядатай Роше: — Я плохо знаю эльфский, но что-то все же могу разобрать. Дело в женщине, кажется, она давно пропала и… — Клянусь, я не знал, — уверенно, и при том не без горечи отвечал другу Седрик. — Все это время я думал, что она мертва… — О, Dana! Для нее смерть была бы верней, но нет! — Сегерим рывком поднял охотника, тряхнул его, как тряпичную куклу. — Нет! Ты слышишь, mo elder?! На шее эльфа вздувались вены, и только сейчас Довакин заметила, что на щеке у него алел порез. — Довольно! — попыталась прервать его женщина, да только без толку. Сегерим продолжал кричать на охотника перескакивая со Старшей речи на Всеобщий. За громкостью их голосов, неслышно шелохнулась трава и чавкнула грязь. Следом грозный рык оборвал все споры — волкодав предупреждающе клацнул зубами у самых лиц обоих эльфов, после того, как повалил обоих наземь. Найра удивленно замерла с приоткрытым ртом: — Барбас? Гончая Вайла угрожающе зарычала, двинувшись к женщине. Желтые глаза грозно светились в полусвете. Обойдя Довакина, он хорошенько боднул ее в спину, подгоняя. — Ойх, — не ожидавший резкого толчка темерец вновь скривился от боли. — Блядь… Пес же продолжал подталкивать женщину в нужную ему сторону, насилу заставляя идти. Понявшая его замысел Довакин послушно кивнула: — Ты хочешь вернуться в деревню? И быстро? Волкодав утвердительно гавкнул и принялся за поднявшихся с земли эльфов.***
— Спасибо, — стиснув зубы, прошипел шпион, чувствуя жжение после смены повязки на боку. Рядом суетились травница и подорвавшийся с постели белокурый паренек. Темерец старался не шевелиться, заняв табурет у самой двери. Осмотрелся, пробежавшись взглядом по скромному убранству хижины. Рядом с печью спиной к нему сидела сгорбленная женская фигура, покачивающая что-то в руках. У ее ног лежал короткий нож со следами крови на рукояти и лезвии. С улицы доносились голоса обоих эльфов, продолжавших спорить друг с другом. Старый охотник безустанно требовал от товарища не рубить сгоряча. Офирка в их дискуссии участие не принимала — странный пес не дал ей задержаться и не без помощи зубов вытянул на улицу, уведя за собой подальше от глаз. — Эй, парень! — Я? — обернулся к мужчине юнец, указав пальцем себе в ключицу. — А помимо тебя есть еще кто-то? — насмешливо поинтересовался шпион. — Нет, — мотнул головой паренек. — Как звать-то? — Цапля, — мальчишка потрепал рукав курточки, пригладил растрепанные волосы. — Ха, мамка так назвала? — внимательно наблюдал за ним темерец, будто оценивая. — Не-а, Лиэй так прозвал, вот и прицепилось, — улыбнулся в ответ белокурый. — А так, Янко. И грустно добавил: — Так меня родители звали… На продолжении беседы мужчина настаивать не стал, ненадолго задумался. Нужно было как можно быстрее связаться с Роше, но как? Офирка так и не вернулась, эльфы продолжали грызться. Время шло, а дело с места не двигалось. Темерец снова посмотрел на мальчишку: «Если он здесь, значит остальные ему доверяют. Может, сработает?» Цапля выжидая смотрел на шпиона, заламывая пальцы. — Вот что, — темерец снял с шеи серебристую цепочку с кулоном-лилией, из-за пазухи достал свернутое в несколько раз донесение, написанное им некоторое время назад. — Знаешь, где отряд Синих Полосок расположился? — Знаю, — активно закивал Цапля. — Передать через меня хотите? — Смышлёный, — одобрительно хмыкнул шпион. — Скажи, что Вит Войтек передать велел, а там они разберутся. Только шустро, одна нога здесь, другая — там…***
По розовеющему небу дружно плыли тяжелые свинцовые тучи, предвещая дождь. Старый плотник понуро плелся по широкой улочке к торговой площади, шаркая и хлюпая при каждом шаге дурно пахнущей жижей под ногами. Лавочники по обыкновению готовились к очередному рабочему дню, портовые рабочие ругались меж собой, поминая занявшего Понтар кейрана нелестным словцом. Стражники сменяли друг друга на посту. Вечно голодные голуби громко курлыкали, по-хозяйски топчась на крышах и крыльцах нестройных домиков. Дойдя до виселицы, старый Болека остановился, посмотрел на болтающиеся от ветра пустые петли. Боязливо сглотнул, призадумался. И вот уже развернулся бы прочь уйти, как увидал среди горожан знакомые лица односельчан. И факира среди них. — «Вот боягузы, заячья кровь!» — покачал он головой. — «Ладно, взял ярмо — так тащи его». Собравшись с духом, Хенрыч прихрамывая взошел на помост. Вдохнул поглубже и, сжав во рту пальцы, засвистел что есть мочи. Народ, отвлекшись от дел своих, посмотрел на старика. — Ты чего, Болека? — позвал его торговец рыбой, знавший плотника не один год. — Али стряслось что? — Стряслось, милок, стряслось, — взволнованно, но громко отвечал ему Хенрыч. — То стряслось, что житья нынче нету! Глянь, народ флотзамский! Видишь, что вокруг-то творится?! Ничего не понимающий люд спешил подойти поближе, в окнах рядом стоящих домов показались заспанные, но любопытствующие лица. — А шо? — спросила из толпы торговка овощами, потерев руки о фартук. — Чагось случилось-то, а? — Неужели сама не видишь?! — продолжал Болека. — Паршиво нынче живем! От срани нечистой в реке страдаем! От сучьего сына Йорвета и псов его бешенных спасу нет! Торговля задохлась! А попропало народу сколь?! — Верно говоришь! — послышалось со всех сторон. — Носу за ворота не высунешь! — Глашку нашу так и не нашли! — вспомнив про пропавшую племянницу, поддержала его супружница бакалейщик, вытерев в миг намокшие глаза. — И никто же не ищет! — Точно, — покивал кто-то. — А виноват кто?! — спросил у горожан старик, махнув рукой. — Кто? — переглянулись меж собой зеваки. — Комендант, будь не ладен, Лоредо! Жители Флотзама в один голос ошеломленно ахнули, как и стоявшие поодаль жители Биндюги. Лишь факир с уважением смотрел на расхрабрившегося старца, невзирая на свою скорую и незавидную участь. — С его подачи, солдатня непотребство творит! Девок молодых насильничает! Вдалеке зазвенели спешащие на площадь стражники, кое-как распихивая заметно увеличившуюся толпу внимавшую словам Болеки. — А про аптеку вспомните! Молодняк весь чумной ходил от отравы той, что там продавали! — Верно говоришь, Хенрыч! — тряхнула в воздухе палкой закутанная в шаль бабушка. — Сама мастера ведьмака просила, шобы порядок навел! — И Димитра-душегуба припомните! — прокричала торговка тканями, держа на руках краснощекого мальчонку. — Комендант его сам лично помиловал после зверств его страшных! — Твоя правда, — соглашались с ней остальные. — Было такое! Народ зашевелился, возмущенно загалдел, вспоминая обо всех скверных делах под покровительством Лоредо. Несколько стражников-таки добрались до виселицы. Но Болека не сдвинулся с места. — Слезай, дед, не то хуже будет, — погрозил ему один, второй выхватил меч. — Вот хер тебе! — выскочила им наперерез Маська, выставив вилы вперед себя. — А ну назад, свиньи продажные! К ней присоединилась еще дюжина крестьян вооруженных, кто лопатой, а кто метлой или тяпкой. — Кому говорено?! — воинственно помахала перед лицом второго стражника граблями крепкая кметка. — Пшел отседого! — Не боись, Болека! — заявили в один голос ранее поддержавшие его идею односельчане. — В обиду не дадим! И слушателей у плотника заметно прибавилось — почти все жители, за исключением нелюдей, вышли на улицу. — Что здесь творится?! — раздался голос Людвига Мерса, окруженного кольцом из стражников. — О! Явился! — заметил того Болека. — Чего без хозяина?! — По какому праву народ взбаламутили?! — кузен коменданта проигнорировал заданный ему вопрос. — Головы на плечах жмут? — А что? Неугодно, когда народ правду гуторит?! — донеслось ему в ответ из толпы. — Ложь это! — вздернул подбородок Мерс, оправив головной убор. — И подрыв авторитета власти! — Что ложь? — взбеленился Хенрыч. — Что народ посреди ночи из собственных хат служивые воруют?! За что тетку знахарки нашей уволокли?! — За наговор и в петлю угодить можно! — продолжал в том же духе Людвиг. — Не было никакого ареста! — Врешь! Скоблёное рыло! — в унисон возразили Болека и Маська. — Видели мы, как ее под белы ручки в крепость потащили! — поддержали их деревенские жители. — Бедная от страха не померла едва! — Да! — подобравшись к помосту, подтвердили их слова кметы, те что пришли с войтом Биндюги. — И староста наш про то знает! — З-знаю, — оторопело произнес Хораб. — То многие подтвердят. Да и сама лекарка. Жители фактории осуждающе глянули на чиновника, еще громче загалдели. Мерс нервно пожевал губу, ища хоть какой-то выход из мгновенно усугубляющейся ситуации. И тут толпа зашевелилась, уступая дорогу кому-то. К окруженному солдатами чиновнику вышли трое. То были биндюжная знахарка, старый охотник и опирающийся на них мужчина в униформе «Синих Полосок». Позади них кучковались купцы, чей конфискованный товар уже давненько пылился во владениях Лоредо. Незнакомец поблагодарил Анешку, вытащил из-за пазухи свернутый в трубочку документ и развернул его, демонстрируя собравшимся: — Сие есть письменный договор между правителем Каэдвена и комендантом Флотзама о передачи сих земель под управление каэдвенцев! — А доказательства гдесь? — засомневался кто-то из горожан. — Шо комендантом бумага-то писана? — Печать господская стоит, — поправив монокль, заверил купец ряженый в дорогой атласный камзол, вназерку глядя на документ. — И подпись в наличии имеется! — Верно говорит, сударь, и сам ты, Людвиг, коль не веришь — проверь, — громко произнес член отряда Полосок. — Да только правду от люда все равно не утаишь! Продался Лоредо за каэдвенские марки! Заявление подчиненного Роше возымело эффект лопнувшего пузыря: — Вот гнида! Под Хенсельта подложить нас хотел! — взревела толпа. — Хер моржовый! На вилы его! В Мерса и его сопровождение полетели комья грязи и камни, гнилые овощи и рыбьи головы. На площадь подоспел отряд солдат во главе с начальником стражи. И тут же принялись без разбору дубасить разгорячившийся люд. Но последние в долгу не оставались, в стократ возвращая сию «любезность». Не поднимая головы, Людвиг двинулся к резиденции кузена. Горожане и сельчане наступали тому на пятки, тесня подоспевших к чиновнику полупьяных стражников своим численным превосходством и несдерживаемой злобой. Ужом выскочивший из толпы факир поскорее избавился от пут и рванул к городским воротам. А затеявший «переворот» Болека с темерцем присели на помост, вместе с Анешкой и охотником наблюдая за стремительно набиравшем силу беспорядком. — Открывай! — крикнул на охранявших вход на территорию поместья солдат Людвиг, холодноватые дождевые капли лились за шиворот. Вздутые от сырости ворота отворились с протяжным скрипом заржавевших петель. Но их остановил отряд Полосок, застав Мерса и его людей у самого порога. За спинами гудела разъяренная толпа, посыпающая проклятьями и гнилыми овощами. Солдаты дернулись было на подчиненных Роше, да навстречу им вышел глава темерского специального подразделения «Синие Полоски» и доверенное лицо почившего короля Фольтеста: — Арестовать! Полоски наскоро избавили чиновника от охраны, после взяв под стражу. Следом за Роше вышла взлохмаченная Бьянка и Довакин, в руках обеих женщин были окровавленные мешки. За ними неспеша шли освобожденные из долгого заточения в подземелье женщины, мужчины, нелюди. Позади всех шли запятнанный кровью и грязью волкодав да серый от скорби Сегерим, несший на руках давно потерянную невесту.***
Под кудахтанье снующих туда-сюда кур Малена шла знакомой тропинкой к берегу, где по обыкновению местные кметки стирали белье. На диво по дороге ей никто не встретился, да и в самой деревушке было подозрительно тихо. Что весьма настораживало. «Неужели я что-то пропустила?» Минувшей ночью она осталась в лагере, то была просьба Элеаса. Ему она старалась не отказывать. Занятая намыливанием да полосканием карминовых занавесок, тех самых, что нравились чужеземцу, эльфка ненароком задумалась о грядущем. Она слышала, о чем говорят Белки, о том, что Йорвет готовится к чему-то. И Элеас предложил ей остаться насовсем, не возвращаться в факторию. В скором времени скоя’таэли оставят этот лес. Быть может и ей уйти бы следовало? Взгляд невольно опустился на мокрую ткань, вспомнились и узоры на смуглой коже сильных рук. Щеки предательски заалели, по телу пробежала приятная дрожь. «Даже немного жаль, что он не из наших». В скором времени справившись со стиркой, она направилась к дому, как с затянутых тучами небес заморосил мелкий дождик. У самой хижины путь ей перегородил смердящий перегаром и потом стражник. Проклятый dh'oine мерзко ухмылялся щербатым ртом, глаза жадно бегали по намокшему платью, облепившему тело холодноватой сыростью. Паскуда не давал ей прохода уже который день. И только частые приходы факира и его предупреждающий тяжелый взгляд отваживали сие отребье, вынуждая обходить ее третьей дорогой. Да только сейчас рядом не было чужеземца, и, как назло, ножа при себе тоже. Корзина выпала из рук, и пронзительный крик сорвался с девичьих губ, едва она предприняла попытку обойти стражника. Не прошло и мига, как ее прижало к земле средь густых зарослей неподалеку от деревни. Эльфка брыкалась, бросалась проклятиями сквозь слезы. Всеми силами старалась добраться ногтями до ненавистного лица и мелких поросячьих глаз. И уже казалось, все предрешено, да раздался противный хруст и вот из горла стражника торчит острая ветка барбариса. Кровь брызнула из перекошенного от боли рта ей в лицо, тело накренилось и мешком завалилось в ближайший куст. — Вставай, — требовательно произнес факир, протянув руку. Малена дрожащими пальцами вытерла лоб и щеки, оперившись на чужеземца, поднялась с земли. — С-спасибо. Он ничего не ответил. — Н-нужно избавится от него, — эльфку еще слегка потряхивало. — Здесь найдут… — Скорми его накерам, — безразлично произнес полуэльф, поиграв желваками. — Кажется, так ты обычно избавляешься от ненужных свидетелей? — Ч-что? — с удивлением и испугом глянула на него собеседница, широко раскрыв глаза. — О-о чем ты говоришь? — Ну, как же, — все так же холодно продолжал факир, пристально смотря в ее глаза. — Не ты ли приложила руку к пропаже солдатни? Помнится мне, их нашли в пещерах с обглоданными черепушками. Свободными от крови пальцами он растирал еще не запекшееся багряное пятно на внутренней стороне второй руки, образуя рисунок из неровного круга. — Нет смысла отрицать, радость моя, — недобро усмехнулся чужеземец, хищно растянув рот в полуулыбке-полуоскале. — Лучше скажи, кто надоумил? Как Найруся слегла, на тебя и не подумали… Малена вздрогнула, схватившись грязными пальцами в ткань юбки. Взгляд забегал по его красивому лицу, силясь считать хоть что-то. — Я н-не… Агх! Не дав ей возразить, факир с еле сдерживаемой злобой схватил ее за горло вместе с подбородком. — Хотя, зачем? Приказ то был или же нет? — еще безумнее улыбнулся полуэльф, чернота зрачков вытеснила цвет радужки. — Да мне и насрать… Малена истерично хрипела, хватая воздух ртом, словно рыба. — Не стоило тебе трогать то, что мое, золотко, — приблизившись к лицу эльфки, прошептал он ей в губы, слегка касаясь их. — Ох, не стоило… — Гхр! Bloede anad’enel! — прохрипела она в ответ, сплюнув скопившуюся в ротоглотке слюну. — Будь ты проклят! — Уже, дорогуша, — не своим голосом произнес факир, узоры на его коже заалели как морозный закат. — Уже… Малена с застывшим в глазах животном ужасом смотрела на него, извиваясь пойманной в силки дичью. Душераздирающий женский крик всколыхнул густые кроны флотзамского леса, распугав мелких пташек, что гнездились в ветвях.
Примечания:
orifann - чужая;
sell - краснолюд;
A d’yeabl aep arse - ругательство: «Задница дьявола»;
mo elder - мой друг;
Caedmill, Iorweth - Здравствуй, Йорвет;
Bloede anad’enel - проклятый полукровка;
Комментарии приветствуются)
