Подойди ко мне ближе

Тимур       Громкая музыка и пиво Тимура расслабляли. В последнее время он часто уставал. Марат подсуетился, и Тимура взяли стажёром в его контору. Платить обещали только со следующего месяца, а сейчас Тимур впахивал задаром, стараясь произвести хорошее впечатление и показать, чего он стоит. Поэтому ему пришлось устроиться ещё и курьером: несколько раз в неделю по вечерам Тимур развозил пиццу. Работа сначала его напрягала и казалась унизительной, но после первых же чаевых он сменил своё мнение.       — А где твоя зазноба? — спросил Марат. Рядом с ним уже примостились две хорошенькие омежки, прилетевшие на запах халявного бухла. Один из них Тимуру улыбнулся.       — Ему не интересно.       Он однажды взял Алика в клуб, но тому совсем не понравилось. Алик не умел танцевать, был равнодушен к алкоголю и оживился, только когда они заказали дорожку для боулинга. Он не жаловался, но постоянно украдкой посматривал в телефон: следил за временем и проверял, нет ли сообщений от деда.       Тусоваться Алик не умел совершенно.       Поэтому после того раза он отпускал Тимура одного. Алик ему доверял.       — Ладно, я, пожалуй, пойду, — воспоминания об Алике резанули душу, и Тимуру захотелось домой.       — Только десять, — удивился омега. — Побудь с нами ещё немного.       Тимур и сам не заметил, как выцедил ещё один бокал пива и омежка перебрался к нему поближе.       — Иногда мне кажется, что мы слишком разные, — пьяно жаловался ему Тимур. — Я люблю веселиться, люблю танцевать, а он — нет! Меня это ограничивает! Я был свободным, а тут вмиг стал семейным человеком. Я его, конечно, люблю, но у меня же есть право жить, как хочется? Да?       — Бесишь, — осадил его омега и полез целоваться.

***

      — Убирайся! Чтобы ноги твоей здесь больше не было! — кричал Алик и лупил его полотенцем. И Тимур только и мог, что охуевать: Алик мгновенно учуял запах другого омеги и завёлся с пол-оборота.       Тимур выкатился из дома, совершенно сбитый с толку. Нет, он понимал недовольство Алика, но в то же время… Чья бы корова мычала.       Он присел на лавочку возле подъезда. Как-то по-дурацки всё получилось. И Марат со своим клубом, и тот омега. Они и целовались-то недолго, Тимуру было ну вообще не в кайф. Он уже не мог вспомнить ни лица, ни запаха того парня.       Ух, а Алик-то приревновал. От осознания внутри приятно защекотало: Тимур ему принадлежал, Алик не хотел его ни с кем делить.       Тимур так задумался, что не заметил, когда к нему подобрался Совёнок. Ребёнок немного постоял поодаль, набираясь храбрости, а потом подошёл и сел рядом.       — Эй, ты чего не спишь? — спросил его Тимур. — Ночь на дворе.       — Ты теперь тоже уйдёшь? — спросил мальчик. Тимур вздрогнул. — Не уходи.       — Твой папа пока не хочет меня видеть, — вздохнул он. — Я его очень обидел.       — Ну и что? — равнодушно ответил Совёнок. — Он, когда обижается и кричит, то на следующий день сам прощения просит.       — Вот как?       — Всегда.       Тимур немножко успокоился. Если Совёнок говорил правду, то не придётся сильно напрягаться. Можно завтра прийти с подарком. Можно попробовать объясниться. Ведь Тимур и в самом деле не собирался повторять сегодняшний опыт.       Совёнок болтал ногами, то и дело задевая сандаликом брюки Тимура. Тот посмотрел на песочные следы на тёмной джинсе и с удивлением понял, что его это вообще не напрягает.       — Скажи, а я тебе нравлюсь? — внезапно даже для самого себя спросил Тимур.       Совёнок задумался, застыв. Потом кивнул.       — Потому что конфеты покупаю? — уточнил Тимур. Ребёнок снова кивнул и добавил:       — Потому что не нужно всё время сидеть наверху. А ещё ты вкусно пахнешь. Как солнце, — выдал Совёнок, отчего Тимур даже немного смутился. — Я тоже так хочу. Я буду вкусно пахнуть?       — Наверное, — пробормотал удивлённый Тимур. — Папа у тебя вкусный.       — Если папа тебя больше не хочет, то ты теперь будешь моим альфой, — заявил малой так уверенно, что Тимур опять опешил.       — В смысле? А ты, что, омега?       Совёнок пожал плечами. Тимур вдруг подумал, что для пятилетки Борька изъяснялся очень здраво. Умный пацан растёт.       — Не знаю. Или бета. Но лучше — омега. Тест сделают, когда в школу пойду, — сообщил Совёнок.       — Слушай, — вздохнул Тимур, пытаясь подобрать правильные слова и не слишком расстроить ребёнка. — Я уже занят. Всё-таки я альфа твоего папы.       — Но вы поругались. И он тебя прогнал. Ты уйдёшь? Не уходи!       Тимур пожал плечами. А что ему оставалось? Не ночевать же на лавочке? Вряд ли Алик быстро отойдёт: Тимур впервые увидел его настолько разъярённым. Кто бы мог подумать, что тот окажется тем ещё ревнивцем. Аж перекосило всего.       — Иди домой, — сказал он Совёнку. — Темно уже.       Ребёнок промолчал, немигающе таращась на Тимура. По застывшему лицу невозможно было понять, о чём он думает. На прощание Тимур потрепал его по макушке.

***

      На ночь он вернулся в общагу. Спалось плохо, Тимур уже привык к Алику, к его запаху и теплу. Он и сам не ожидал, что станет так тосковать. Поэтому с самого утра направился к нему, даже забив на завтрак.       Настроение у Тимура было самое боевое: если надо, он будет у окна стоять и петь утренние серенады, лишь бы Алик в дом впустил. А там уж он его зажмёт и не выпустит, пока не объяснится!       Но Алик сразу открыл дверь. Алик встретил его в слезах.       — Что случилось? — Тимур тут же подхватил безвольно повисшего на нём парня. — Ты чего? Тебя опять кто-то обидел? Эй?       — Борька пропал, — всхлипнул Алик.       Как оказалось, никто не видел малого со вчерашнего вечера. Алик думал, что он наверху в детской, а дед решил, что Совёнок остался у Алика — тот раньше иногда ночевал с папой. Пропажа обнаружилась только утром. Взрослые перевернули весь дом, вызвали полицию, у деда от волнения прихватило сердце, и пришлось вызывать ещё и скорую.       Алик плакал и уже почти не соображал: он оказался совершенно не стрессоустойчивым. Тимур тоже растерялся. Нужно было действовать, и он не придумал ничего умнее, чем позвонить другу:       — Марат! У меня тут жесть, нужна твоя помощь! — от волнения его даже подташнивало. — Совёнок пропал! И ментов полный дом! И деда увезли непонятно куда! Хоть бы не помер. Марат, у Алика истерика, я не знаю, что делать!       — Что? — попытался разобраться Марат. — Ничего не понимаю. Что?       Тимур выдохнул и попробовал немного успокоиться.       — Ты мне нужен, — он сформулировал просьбу.       — Куда ехать?       Марат не подвёл. Он мигом договорился с полицией и, подхватив Вовку, вместе со спасателями отправился обходить места, где дети обычно играли.       Как-то быстро выяснилось, что Тимур был последним, кто видел ребёнка.       — Он вернулся в дом? — потребовал ответа чуть пришедший в себя Алик. — Ты видел, как он вернулся в дом?       Тимур покачал головой. Вероятно, всё так случилось из-за его безответственности. И почему он не проследил? Тимур задавил в себе желание повиниться. Хотя где-то ему даже хотелось, чтобы Алик надавал пощёчин за безалаберность, обругал. Чтобы наказал и снял этим часть вины. Но в то же время Тимур ясно понимал, что сейчас не время ныть и выяснять отношения.       — Алик, послушай меня внимательно, — Тимур обхватил его голову ладонями, заставляя сосредоточиться. — Тебе нужно остаться здесь и ждать вестей. Ты понимаешь? Кто-то должен быть дома, если Совёнок вернётся сам.       — А если он не вернётся? Если его украли? — Алик снова скривился. Но плакать не стал. Видимо, слёзы уже закончились.       — Сейчас не то время, — в который раз попытался успокоить его Тимур. — Сейчас детей не крадут. Ну, в самом деле? Он, наверняка, просто заблудился, устал, а потом уснул где-нибудь в чужом подъезде.       — Тимур, — Алик вывернулся из рук и припал к его груди, — мне так страшно, ему же всего пять, он ещё совсем крошка…       — Я попробую его найти, — Тимур погладил Алика по голове. — Мы обязательно его найдём. Обещаю.       Тимур отстранил Алика, коротко поцеловав напоследок, и вышел во двор. Вчерашний вечер вспоминался обрывками. Зря он столько пил. Парень подумал и присел на скамейку. Вчера Совёнок сидел рядом. И просил, чтобы он, Тимур, остался с ним. А он не придал этому значения. Он просто ушёл.       Совёнок говорил, что Тимур ему нравится. Как-то странно он об этом говорил. Вдруг осенило: ребёнок вполне мог пойти следом за ним.       Тимур поднялся и побрёл по вчерашней тропе, всматриваясь во всё, что попадалось по пути. Ночью не было темно: почти все фонари исправно горели. Здесь он вышел на улицу, здесь повернул, а чуть дальше прыгнул в подъехавшую маршрутку. Если Борька пошёл за ним, то где-то в этом месте запах должен был прерваться. И малой остался рядом с остановкой. Куда он мог пойти дальше?       Тимур огляделся. Улица была не самой оживлённой, чуть поодаль на углу разместилась парочка магазинчиков. Через дорогу расположилась аптека. Тимура повело от догадки, он пригляделся. Так и было. Круглосуточная. Он рванулся вперёд, позади взвизгнули тормоза и кто-то зло просигналил, но Тимур уже распахивал пластиковые двери.       Совёнок как ни в чём не бывало сидел у бойлера с водой, болтая ногами. И жевал какую-то шоколадку.       Уже после того, как со всем разобрались и Тимур позвонил домой и сообщил, что нашлась пропажа, молодой провизор смущенно сказал, оправдываясь:       — Спал на остановке. Когда забрал к себе, он ничего не рассказал. Даже не проснулся толком. Я хотел его утром расспросить, когда проснётся. Но он молчит, как партизан.       — А почему сразу в полицию не позвонил? — резонно спросил Тимур. Провизор пожал плечами.       — Я же не знал, от чего он сбежал. Менты бы его забрали, непонятно куда увезли. А у меня сменщик к десяти приходит. Я решил дождаться, чтобы ребёнка потом везде сопровождать. Я вроде как его спас и несу ответственность, — сказал парень и смутился: — Извините, получилось глупо.       Тимур не стал ругаться с непутёвым парнем. Он присел на корточки рядом с Борькой, пытаясь понять, как сильно на нём сказалось ночное приключение. Тот был немного сонный, но вроде бы целый.       — Ну что, путешественник, пойдёшь домой? — усмехнулся Тимур. Совёнок моргнул и глянул на провизора.       — А вы дадите ещё гема-гена?       — Что? Гематогена? Нет, ты уже и так много съел.       — Ну, тогда можно и домой, — скомандовал Совёнок и позволил Тимуру взять себя на руки.