Спор и последствия новогоднего желания.

Арсений — хороший мальчик. Арсений не прогуливает уроки. Так можно было сказать классе в седьмом, с натяжкой в восьмом, но уж точно не в девятом и десятом. Попов, будучи мальчишкой, никогда даже не думал о том, чтобы сбежать из школы, и он уж точно не подозревал, что сам окажется на месте прогульщиков. Однако парка на плечах и приложенный к турникету пропуск говорили об обратном. Тучи к часу дня сгустились окончательно, превращая осеннее небо в серое, тяжелое покрывало подступающей зимы. От белоснежных хлопьев, до этого радовавших на переменах детей, не осталось и следа: на землю валила какая-то непонятная каша из снега и дождя. Пересекая двор школы, Арсений попытался застегнуться, но постоянно сваливающийся с плеча портфель, не давал этого сделать. Остановившись под аркой, парень скинул на землю рюкзак, натянул на голову широкий капюшон с мехом, и вжикнул замком, после застёгивая все пуговицы. Когда портфель болтался на спине, обеими лямками обвивая плечи, Попов вставил наушники в уши и, включив плеер, зашагал в сторону остановки. До прибытия ближайшего автобуса ещё минимум двадцать минут. Класс. Арсений прислоняется к противно-жёлтому столбу, скрещивая ноги, и раздражённо перелистывает песню за песней. Бесит. Всё вокруг бесит. Парень резко выходит из-под козырька и, шлёпая по образовавшимся лужам, широким шагом идёт в сторону дома. А что? Идти всего три, если считать с нужной, то четыре остановки, да и погода замечательная, такая, как любит Попов — холодно и мокро. Располагает к размышлениям. Дождь со снегом, подгоняемый ветром, лезет в капюшон, летит прямо в глаза, отчего Арсений щурится, останавливаясь перед светофором. Топать ещё сорок минут, поэтому парень неоднозначно вздыхает и, заметив зелёный сигнал, переходит дорогу, кутаясь по самый нос в тёплую парку. Арсений — это воплощение непостоянства. Начиная перепадами настроения по несколько раз в день и заканчивая постоянно меняющимися взглядами на жизнь, Попов олицетворяет собой переменчивость. Сейчас, например, то смятение и растерянность, которые он испытал после ухода Шастуна, успев перерасти в раздражение и возмущение, превратились в нечто похожее на грусть. А когда тебе грустно, сидеть на каких-то там элективах — это вряд ли то, что может поднять настроение. Именно поэтому Арсений и ушёл из школы. Сейчас в это трудно поверить, но Попов был отличником. Восьмой класс он закончил всего с одной четверкой, причём по математике, что вроде как и не стыдно даже. В последний, девятый год учёбы подростковый максимализм коснулся и такого милого, послушного мальчика. Ссоры с мамой, непонимание со стороны взрослых, неудачи в общении с противоположным полом — пятнадцать лет, ну, вы знаете. Ещё одним отягощающим обстоятельством стал развод родителей, когда Арсюше было тринадцать. Потом переезд, адаптация к отсутствию личного пространства, знакомство с отчимом, незаметно пролетевший восьмой класс и, наконец, последний, девятый... Впереди были первые экзамены, а дальше — небольшой, но всё-таки выбор. Попова всегда пугала ответственность, но лишь потому, что он боялся сделать что-то не так. А разве не страшно совершить ошибку в тот момент, когда от твоего решения зависит собственная жизнь? Арсений боялся, не знал, что делать, поэтому, в силу своего возраста, выбрал, на первый взгляд, лёгкий, но на деле ошибочный вариант. Он стал бегать. Уходил с уроков, скрывался от друзей, стараясь остаться наедине с собой и своими мыслями, но это было невозможно, потому что он бежал и от себя тоже. Когда ты юн, когда ты ещё даже толком и не ты, когда всё вокруг движется вперёд, а представлений о том, что делать со всем этим нет, становится страшно. Взрослые всегда отмахиваются, мол, все через такое проходили, у всех бывает этот «переходный возраст». Так почему же тогда все эти умные, опытные взрослые не понимают детей, не пытаются им помочь, не могут подсказать, как лучше поступить и что делать? Попов оказался в ситуации, когда нет никакой поддержки. У него были родители, старшая сестра, лучший друг, но... Почему-то он не мог говорить с ними по душам. Что-то мешало, не давало рассказать правду, выговориться, поэтому парень улыбался, говорил, что всё нормально и уходил. Одиночество стало приносить спокойствие. Резкий гудок клаксона заставил Арсения встрепенуться и, заметив очередь пропускающих его машин, перебежать на другую сторону. Когда он успел дойти до кольца и так нелепо застыть на пешеходном переходе? Опять задумался. Парень снял капюшон и, остановившись, поднял голову вверх. С неба по-прежнему падали капли снежного дождя, но теперь они не нагнетали атмосферу, задевая струны души, отзывающиеся грустью и тоской, а успокаивали, помогали остыть. Арсений открыл рот и, сморщив нос, сощурился, когда первая дождинка снега попала на горячий высунутый язык, мгновенно тая. Попову вдруг подумалось, что стоило остаться в школе. Посмотрев на своё отражение в чёрной луже, парень, нахмурив брови, решил, что всё это ерунда, лучше поскорее добраться домой, выпить чайку... Чай. Арсений обожает этот горячий напиток, пьёт его чуть ли не литрами, заваривая пакетики в большой кружке, добавляя четыре ложки сахара. В основном он предпочитает обычный, чёрный, реже — зелёный, а вот чай с лимоном парень терпеть не может вовсе. У Попова вообще достаточно много того, что он не пьёт или не ест, но это не так важно. В начале девятого класса нужно было выбрать, по каким предметам придётся писать ОГЭ. Арсений, который понятия не имел, кем хочет быть, растерялся окончательно, и ему пришлось обратиться за советом к родителям. Отец сразу предложил пойти по его стопам — выучиться на машиниста. Плюсов названо было не так уж много, но для подростка, не имеющего никаких вариантов на примете, даже это показалось отличной идей. А уж когда выяснилось, что никаких конкретных экзаменов сдавать не нужно, Арсений точно решил — сидеть ему в кабине тепловоза. Но мама так не считала. Когда Попов рассказал о своих планах, он напоролся на целую лекцию о том, что такая профессия вовсе не профессия, плавно перетекающую в монолог «У тебя ужасный отец», который, в принципе, являлся концовкой для всех длинных разговоров. Тогда-то Арсений и сделал то, чего, как позже выяснилось, делать не стоило. Он рассказал о своей мечте. Однажды побывав в городском театре на детской сказке «Маленькая Баба-Яга», семиклашка Попов впервые подумал о том, что заняться искусством или, как он тогда думал, творить чудеса на сцене было бы просто замечательно. Мастерство актёров-любителей настолько впечатлило мальчика, что он по-настоящему загорелся этой идеей. Когда желание попасть в театр не пропало ни через месяц, ни через три, ни даже через полгода, стало ясно — надо попробовать. И Арсений попробовал. Как у него получилось попасть в театр, как он, будучи незаметным и стеснительным, смог получить роль, пусть и второстепенного плана, но роль — оставалось загадкой. Это, пожалуй, стало единственным чудом в жизни Попова.

Театр для него всё.

Но родители часто не слышат своих детей. Вера никогда не воспринимала увлечение своего сына всерьёз, она словно не видела горящий в глазах интерес, словно не слышала всех этих наполненных мечтательно-радостными придыханиями рассказов о репетициях и тренингах. Мама была только на премьере, сказав после неё банальное «Молодец» и улыбнувшись. Больше в зрительном зале родных глаз не было. А успехи между тем у Попова были, совсем не маленькие. Он поверить не мог в то, что что-то у него в жизни получается, хоть где-то он может быть собой, но одна роль, потом вторая, третья — говорили об обратном. Так у Арсения появилась мечта, мечта стать актёром.

Мечта, которой не суждено сбыться.

Мама, стоило Попову заикнуться о желании связать свою жизнь с театром, тут же осадила его. Она начала яростно доказывать непутёвому сыну, что актёрское поприще не принесёт никакого успеха, что там не может быть речи о хорошем заработке, который, почему-то, всем очень важен. Увлёкшись объяснениями, Вера не заметила, как ляпнула то, что разрушило строящийся в глазах подростка мир.

«Ладно бы успехи были»

То есть... Погодите. Мама не видит успехов? Совсем? А может и нет их. Точно. Разве может такой, как Арсений, добиться чего-то? Заниженная самооценка воспользовалась словами мамы, родного человека, чьё мнение так важно, и, обратившись ростками неуверенности в себе и стойкого ощущения собственной никчемности, проросла глубоко внутри, оплетая ещё детскую душу.

Иногда близкие люди, родители, сами того не зная, обрубают крылья хрупкой мечты собственных детей, не замечая их интереса к чему-то, их раскрывающегося таланта.

Порой поддержка очень важна, особенно поддержка близких людей. Человек, увы, существо социальное, поэтому даже самым независимым нужна опора. А Арсений, юный, наивный и беззащитный Арсений остался даже без намёка на чьё-то подспорье, без маминого одобрения. Так мечты о том, чтобы стать актёром разбились о суровое материнское слово. Попов никогда не был уверен в себе, в своих силах и в правильности собственных идей. Он не мог перечить матери, поэтому, когда та объявила, что лучшим вариантом будет сдать химию с биологией, закончить одиннадцать классов и пойти учиться на врача, Арсений молча кивнул и смирился. Он плохо знал биологию, совсем не понимал химию, не хотел быть врачом, но был послушным сыном. Так Арсений Попов, чудом сдав экзамены, оказался в 10в классе. Но как в хим-био мог попасть такой кадр, как Антон Шастун? Арсений не знал наверняка, но слышал, что переводятся с одного профиля на другой очень редко, да и не факт, что этот длинный не пришёл из другой школы. В любом случае, Шастун не выглядел как человек, который хочет стать или будет врачом. По нему вообще сложно было что-либо понять, не по внешности точно: безразмерная толстовка, взлохмаченные светлые волосы и много, очень много колец и браслетов. Казалось бы, что как не личное общение может раскрыть человека, но и тут промах. Одно первое впечатление чего стоит — высокая, тощая шпала. Но на то оно и первое впечатление, чтобы быть обманчивым. Сейчас для Арсения Антон был чем-то непонятным, новым и оттого ужасно интересным. Шастун свободно держался и чувствовал себя комфортно со всеми: что с Поповым на географии, что с Еленой Ивановной на литературе, что с остальными учениками. Для Арсения это было нонсенсом. Как человек может легко заводить общение с кем угодно, не испытывать страха и стеснения, да ещё и выглядеть при этом... круто? А эта история с учебником географии? Боже, зачем вообще нужно было лезть за ним в чужой портфель? Хотя не меньше удивляла записка самого Антона. Может, он хотел познакомиться лично? Нет, бред какой-то, не с Арсением же. А что у него в портфеле забыл трансформер? Сигареты ещё куда ни шло, но трансформер. Сколько тебе лет, Шастун? А правда ведь интересно, старше он или младше... Наверняка старше, вон какой он... Арсений дёрнул ручку подъездной двери, но та не поддалась. Посмотрев на неё несколько секунд замыленным взглядом, Попов не сразу догадался достать чип. Кажется, он сегодня слишком задумчивый. Поднимаясь по лестнице, Арсений заранее выключает отчего-то надоевший плеер и убирает наушники, прежде чем вставить ключ в замочную скважину. Дверь оказывается открытой. Закрыв за собой, парень прикрывает глаза, наслаждаясь теплом квартиры, и скидывает внезапно тяжелый портфель. Первое, что он видит, это высунувшуюся из комнаты морду старшей сестры. Проморгавшись, убеждается — не галлюцинация. Настя действительно делает шаг в коридор, стоит в уже домашней майке и улыбается, смотря на брата. — Ты не рад меня видеть? На лице Арсения тут же распускается белозубая улыбка от уха до уха, и он, чуть ли не с девчачьим криком, кидается сестре на шею. — Рад, рад, очень рад, — повторяет младший Попов, не переставая крепче сжимать Настю. — А ты как здесь, когда приехала? — Сееня, задуушишь, — наигранно хрипит девушка, опустив свои руки, на что её обнимают ещё сильнее и на эмоциях звонко целуют в щёку. — Ну ты и неженка, Арс, — по-доброму бубнит сестра, а после рисует ехидную улыбку на лице и, скрестив руки на груди, спрашивает: — Как дела, мелкий? Арсений надувает щёки, как ребёнок, но быстро поняв, что это шутка, закатывает глаза и стягивает с себя парку. — Этот мелкий, между прочим, уже выше тебя, — вклинивается в разговор мама, проходя на кухню. — Рост, вообще-то, не главное, — парирует Настя. — Всегда знал, что ты у меня умная, — выплывает в коридор Серёга, парень сестры, и, чмокнув ту в висок, протягивает руку, — Здорова, школота. — Я не школота, — цедит Арсений, сжимая чужую кисть что есть мочи. — Конечно нет, — сюсюкает Серёга, больнее надавив на костяшки, отчего Попов выдергивает свою руку. — Чё приехали? — бурчит Арсений, хватая портфель и проходя в комнату. — Собирайся. Мама сказала, что ты ей надоел, поэтому теперь будешь жить у нас, — серьёзно отвечает Настя. — К сожалению, — тихо, но чтобы парню было слышно добавляет Серёга, за что получает тычок в бок. — Очень смешно, — Арс скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит на сестру. — Я не шучу, — продолжает Попова, — у мамы вон спроси. Она мне только что на твои двойки и пропуски жаловалась. — Настя смотрит так серьёзно, что брат сглатывает, начиная верить в сказанное. — Сеня, сеня... — Девушка осуждающе качает головой, смотря в пол, и когда Арсений уже почти уверен, что всё это правда, она не выдерживает и прыскает со смеху. — Вот ты..., — парень на секунду тормозит, помня о маме за соседней стеной и подбирая слова, — дура! Дура, дура, дура, идиотка! Настя громко смеётся и падает на диван, утягивая доверчивого брата следом. — Да ладно тебе, — Попова ерошит тёмные волосы, на что слышит недовольное фырчание. — Мы реально за тобой приехали. Арсений тут же поднимает взгляд голубых глаз, полный надежды, на сестру. Та улыбается: — Все каникулы ты проведёшь у нас.