Спор и последствия новогоднего желания.

Датчик загорается зелёным, раздаётся характерный писк, и Оксана убирает пропуск в карман, проходя через турникет. Стоит дверям распахнуться, в лицо ударяет холодный, влажный воздух. Фролова останавливается на пороге школы и, приоткрыв рот, глубоко дышит, наполняя вздымающуюся грудь кислородом. Последний день перед каникулами оказался немного сложнее, чем это обычно бывает: семь уроков, пусть и с первым пропускным, способны утомить кого угодно, но только если на эти самые уроки ходить. Сегодня пятница — день перед выходными, на который выпадает конец октября и, соответственно, конец первой четверти. Такое событие в школах принято отмечать, и для этого даже существует специальное мероприятие — Осенний бал. Вечером коридоры наполнятся счастливыми учениками, актовый зал разразится концертной суетой, отрепетированными выступлениями и громкой музыкой, а после все будут дёргаться под биты популярных песен на дискотеке. Оксана никогда не любила скопления людей, оправданные отчего-то считающимся весёлым словом «праздник». Веселиться Фролова любила, даже очень, только не в таких огромных компаниях, а в кругу близких друзей. Какой смысл делиться своими эмоциями, счастьем с незнакомыми и чужими людьми? — Оксан, ты чего? Всё нормально? Задумавшись, девчонка не заметила вышедшего одноклассника, Гришу, который теперь смотрит на неё с неким беспокойством. — Всё отлично, просто задумалась, — тут же скрывает за улыбкой усталость Оксана, но выходит, видимо, неубедительно. — Ты кофе пьёшь? — Фролова растерянно хмурится, но кивает. — Вот и славно, — улыбается светловолосый парень и, подхватив девчонку под руку, спускается по ступенькам вместе с ней. — Я в такую мерзкую погоду от грусти спасаюсь кофеином и блинчиками. — Блинчиками? — С маслом, — кивает Гриша. — Ты же была в Метелице? Я там постоянно перекусываю. — Где? — удивлённо спрашивает Оксана, когда её руку отпускают, и она может идти сама. — Ну ты даёшь! В торговом центре на третьем этаже есть кафешка, она называется «Метелица», — объясняет одноклассник, когда они проходят арку и, минуя школьную калитку, поворачивают налево. — Ещё скажи, что ты там ни разу не была. — Была, — соглашается Фролова, смотря на лужи под ногами, и уже тише добавляет: — Просто не знала, что она так называется. Гриша ничего не отвечает. Они идут молча, каждый, кажется, думая о своём. Оксана пытается понять, что нужно от неё однокласснику, а главное, почему она идёт с ним. По сути, с Гришей Фролову связывает только то, что они учатся в одном классе, и оба не пропускают ни одного электива без уважительной причины. Они и лично-то никогда не общались, Оксана, вон, даже его фамилию не помнит. А тут вдруг он зовёт её пить кофе, а она, что ещё удивительнее, соглашается. Очень странная ситуация. Хотя, наверное, какой человек — такие и ситуации. Гришу все считают странным. Возможно, из-за внешности: светлые, как будто обесцвеченные волосы, собранные на затылке в маленькую косичку, татуировка ящерицы на шее, вытянутое лицо с искривлённым носом и тонкими губами, но главное — глаза. Явление, называемое гетерохромией, встречается достаточно редко, но Грише, так сказать, повезло: он был кареглазым и голубоглазым одновременно. Необыкновенно. Говорить что-то о характере человека, не зная его — бессмысленно и глупо. Но кое-что о своём однокласснике могла сказать даже Оксана. Например, отношение к учёбе. Учителя любят Гришу не за хорошую успеваемость, но за рвение к труду и любознательность. Этот парень частенько получает тройки, но с лёгкостью может завести беседу с любым предметником, отвлекая его от основной темы, и никогда не упускает возможности спросить о чём-то, чего нет в школьной программе, заставляя учителей серьёзно задуматься. Исключением являются профильные предметы — по ним чудаковатый одноклассник знает всё досконально, имея в журнале одни пятёрки. Почему они не общались до этого? Непонятно. Может, потому что Фролова не любит заводить новые знакомства, довольствуясь уже существующим кругом общения, а может, просто не было возможности. В любом случае, кофе с Гришей выпить можно, а там уж как пойдёт. — Ты какая-то загруженная, — подаёт голос парень, когда до торгового центра остаётся пара минут ходьбы. — Расскажешь, что не так или опять «всё в порядке»? — Да нет, всё... — шмыгнув носом, уже начинает Оксана, но осекается и, не зная, что сказать, слегка нахмурившись, смотрит на собеседника. Гриша тихонько смеётся и убирает с волос мокрый снег. Фролова ничего не отвечает.

*****

В кафешке тепло и уютно. За панорамным окном косой стеной летит мешанина из осадков, облепляя собой асфальт и куда-то бредущих прохожих. Оксана греет руки о кружку с кофе и, немного расслабившись, откидывается на спинку стула. Посетителей не так много, поэтому можно было сесть на мягкий диван, который стремятся занять все, кто приходит в Метелицу, но выбор пал на столик в углу. Это место выигрывало, как минимум, по трём причинам: близость к кассе, возможность любоваться крышами старых пятиэтажек, подпирающих серое небо, которой были лишены люди на диване, стоящем спинкой к окну, и, главное, сохранность личного пространства. Сидеть друг напротив друга в данной ситуации намного комфортнее, чем находиться рядом, на одном диване. — Извини, что так долго, обычно такого не бывает, — поставив тарелки на стол, Гриша приземляется сам и виновато смотрит на тут же севшую ровно и подобравшуюся девчонку. — Ничего страшного, — вежливо произносит Оксана и делает глоток кофе. — Что ж, приятного аппетита, — просветлев, парень берёт ножик с вилкой и, аккуратно отрезав кусочек, отправляет блин в рот. — Приятного, — тихо вторит одноклассница, но есть не спешит. Фроловой нравится ходить в кафе, есть в этом какая-то своя атмосфера, но в подобных заведениях ей всегда немного не по себе. Не из-за того, что другие люди могут смотреть, как ты ешь, не из-за мыслей о том, кто будет платить и сколько вообще нужно будет отдать денег, нет. Просто Оксане знакомы далеко не все правила этикета, и девушка не всегда уверена, как нужно себя вести и что делать. Особенно неловко становится, когда нужно позвать официанта, сделать заказ, а потом разобраться с принесёнными приборами, ведь все вокруг едят культурно. Дело в том, что детство у девчонки прошло с папой и, к сожалению, правила культурного приёма пищи ему знакомы не были. Те же блины, например, они всегда ели руками, макая их в сметану или варенье и уплетая лакомство за обе щёки. Да, отец не научил Оксану, в какой руке держать вилку, а в какой нож, зато научил другим, наверняка более важным, вещам. Без способности элегантно пользоваться столовыми приборами прожить можно, а вот без умения постоять за себя вряд ли. — Чего не ешь? — интересуется Гриша, отодвигая вмиг опустевшую тарелку. Фролова бросает мимолётный взгляд на разноглазого парня напротив и, подёрнув плечами, утыкается в кружку с остывшим кофе. — Оксан, хватит нервничать, всё же в порядке. — Я не нервничаю, — тут же отнекивается девчонка. — Да? — вскинув брови, одноклассник подаётся вперёд. — Что ж, смотри: ты не ешь, значит, тебе не комфортно, потому что человек не станет есть, когда обстановка вокруг, пусть и на подсознательном уровне, не безопасна. Ты не поддерживаешь со мной зрительного контакта, что, кстати, обидно, но спишем это на стеснение. Когда я подошёл, ты села по стойке смирно. Возможно, пытаешься произвести впечатление, но скорее боишься расслабиться. И ещё, — Гриша резко наклоняется вбок и, держась за край стола, заглядывает под него. — Да, как я и думал. Ты сидишь, скрестив ноги — верный признак нежелания вести диалог. — Парень откидывается на спинку и победно, но вместе с тем как-то по-доброму улыбается. — Уверена, что не нервничаешь? Оксана теряет дар речи. Она до этого-то чувствовала себя как под микроскопом, а теперь, когда ей так подробно всё про неё же и рассказали, возникло ощущение полной обнажённости. Растерянность, стеснение и безысходность с лёгкими, едва уловимыми нотками паники опутывают девчонку изнутри, не позволяя ей сказать хоть слово. Хочется просто биться головой об стол. Зачем вообще нужно было идти в это дурацкое кафе? — Оксан? Ответа нет. — Оксана? Тишина. — Блин, Оксан, прости, я, наверное, опять что-то не то сказал, — сдавленно говорит Гриша. — Я ж как лучше хотел. Просто увидел, что ты на математике грустная сидела, да и на химии тоже, вот и решил развеселить. Ну чего ты? Обычно светишься вся, только и слышно твой смех после дурацких Поповских шуток, ведь.. — одноклассник на мгновение замолкает, его глаза расширяются от удивления, переходящего в искреннее недоумение. — Погоди... Ты из-за Арсения что ли? Из-за того, что он ушёл? — Нет, — едва слышно, но твёрдо отвечает Оксана. — Я отойду ненадолго. Гриша успевает только кивнуть, прежде чем Фролова встаёт и, быстро глянув по сторонам, уходит. Умывшись холодной водой, девчонка хлопает влажными ладонями по щекам и, уперевшись руками в края раковины, смотрит на своё отражение. За макияж переживать нет смысла — Фролова ведь не красится. А вот волноваться из-за своего состояния, пожалуй, стоит. Оксана — самый яркий пример оптимиста: во всём находит только хорошее, не грустит и постоянно улыбается, даря положительные эмоции другим людям. Это кажется нереальным, но только если не знать всех подробностей. «Постоянно» совсем не означает «всегда», и даже у такого жизнерадостного человека бывают трудности, проблемы или просто неудачные дни. Но, во-первых, девчонка старается не грустить, когда рядом есть люди, переваривая все сложности и давая волю отрицательным эмоциям лишь в одиночестве, а во-вторых, она твёрдо знает: наше настроение зависит целиком и полностью от нас самих и от того, как мы будем воспринимать ситуацию. Вот Фролова и смотрит на мир под таким углом, чтобы всё казалось хорошим, а плохое — выглядело как возможность чему-то научиться и получить жизненный опыт. Что же полезного можно вынести из сегодняшнего похода в кафе? Об этом Оксана ещё даже не думала. Всё, что её сейчас беспокоит — это то, почему такие эмоции как растерянность, неловкость и что-то похожее на тоску вышли на передний план. Такого с девчонкой не случалось уже очень давно. Возможно, это из-за усталости, возможно, из-за стресса в виде вдруг пожелавшего подружиться одноклассника, а может быть и вовсе из-за того, что Фролова вспомнила папу... Оксане вдруг становится так одиноко и страшно, что по коже даже, кажется, бегут мурашки. Не до конца осознавая собственные действия, девчонка достаёт из кармашкаа школьного пиджака телефон и, зайдя в избранные контакты, нажимает кнопку вызова. Наверное, у каждого есть человек, которому можно позвонить, написать, который выслушает, успокоит и поддержит.

Арсений трубку не берёт.

Фролова запоздало понимает, что делать этого не стоило и, когда слышит «Абонент не отвечает. Оставьте сообщение...», жалеет. Не надо было звонить. Девчонке вдруг кажется, что она с самого начала знала, что ей не ответят, и от осознания своей наивности становится совсем тошно. Оксана смотрит в зеркало, опускает взгляд, вдох-выдох, и вот, пытаясь улыбнуться, она ищет в отражении привычную себя.

Удивительно.

Находит.

Возвращаясь к столику, Фролова надеется, что Гриша её не дождался и ушёл. Но всё оказывается ровно наоборот: одноклассник сидит на своём месте и разговаривает с каким-то рыжим парнем, который расположился на стуле Оксаны. Когда девчонка подходит ближе, незнакомец смотрит на неё, не вставая, и слегка улыбается. Протягивая руку и дожёвывая чужой, между прочим, блин, он представляется: — Серёга. Гриша, склонив голову, закрывает лицо ладонью, а Оксана, неожиданно для себя, закатывает глаза. Весёлый денёк.