Спокойствие, женишок

Пока я поднимаюсь на второй этаж, слышу голос Пита с кухни: - Я приберусь тут, пока ты будешь в душе. Я хмыкаю и бурчу: - Ну, приберись. «Хотя лично мне никакого неудобства эти вещи не причиняли» проносится в мыслях. Кое-как преодолев лестницу, я отыскиваю ванну. Зайдя туда, сразу вижу, что: во-первых, я тут давно не бывал, а во-вторых, понимаю, что когда я был тут в последний раз, то был изрядно накачен алкоголем. Зеркало разбито, повсюду осколки стекла, вода на полу, туалет, ванная, душ и раковина на семьдесят процентов разбиты. Повсюду куски керамики, плитки и бетонной крошки. Ругнувшись, я раскапываю в груде искалеченной техники веник, и кое-как пытаюсь разгрести проход к душевой кабине. Порезав руку дважды, я относительно очищаю проход. Душ почти не пострадал, но трубу с горячей водой давно прорвало, и я кое-как закрыл доступ воды к моему дому, иначе кипяток захлестнул бы тут всё. Делать нечего. Придётся принять холодный душ. А душ оказывается не просто холодным, а ледяным. К тому же он изрядно протекает. В итоге я представляю собой мёрзлую сосиску, которая залила целую ванну холодной водой. Но зато похмелья как не бывало. Ёжась, натягиваю более-менее чистую майку и тащусь вниз, к Питу. Тот слегка разгрёб хлам на моей кухне и сейчас пытался открыть холодильник. Смелый парень, учитывая то, что продукты оттуда я не доставал около месяца, а холодильник не работал, то женишка ждёт неприятный сюрприз. И точно, через секунду он шарахается в сторону как от ударной волны, и сразу же захлопывает холодильник. - Ну как тебе моя атомная бомба? – усмехаюсь я. - Похуже Голодных игр будет, – отзывается тот и, подойдя к окну, шумно вздыхает. - Я вообще-то поговорить хотел, – говорит тот не отходя от окна. - Да, я уже понял, – отзываюсь и сажусь за стол. Пит снова вздыхает и начинает: - Понимаешь, это всё как-то не правильно. Мы с Китнисс шарахаемся друг от друга в реальной жизни, но на камерах мы должны быть милой парочкой. Двумя голубками, которые души друг в друге не чают. - Да. И это нужно срочно исправлять. В смысле, нельзя вам так холодно держаться. Буквально через три часа вы должны будете полностью погрузиться в идею «несчастных влюблённых». Всё зависит только от вас. И в этом деле я хочу положиться на тебя. - То есть? – оборачивается Пит. - С Китнисс каши не сваришь. Она не так хорошо притворяется и на камерах держится, ну, прямо скажем: не превосходно. Ты – другое дело. Вся моя надежда на тебя, Пит. Веди себя примерно так же, как ты вёл себя на интервью, на играх, после Игр… - Да не могу я, – вскипает парень. - Не могу я так притворяться. Это всё – фальшь. Я уже устал от этих игр. Мне не нужна вся эта показуха… Этот парень явно чего-то не понимает. Я решаю расставить все точки над «и». - Да наплевать, что тебе нужно, а что нет. Это же телевидение. Если Капитолий хочет видеть несчастных влюблённых, то вы должны предоставить несчастных влюблённых. Что творится за кадром не очень-то их и интересует. И если по приезду телевизионщиков вы не будете пускать розовый пар при виде друг друга, я лично разберусь с вами. С этими словами я беру свой зимний тулуп и выхожу на улицу. Мокрый снег валит на землю, а под этим белым покрывалом целая ледяная арена. Я сильнее закутываюсь в тулуп, но внезапно замечаю небольшой, но изящный картеж машин, которые припарковались у дома Китнисс. Я уже собираюсь узнать, не приехали ли телевизионщики раньше времени, но внезапно замечаю седоволосого мужчину, который выходит из передней. Сноу. Стоило бы подойти, и хотя бы поздороваться, но к президенту без пиджака и причёски? Нет уж. Будем надеяться, что наша "огненная девочка" сама мне всё изложит. Трижды поскользнувшись, я наконец добираюсь до пункта назначения. Парикмахерская. Мелл – молодая парикмахерша узнаёт меня, едва я становлюсь на порог. - О, Хеймитч, я уже заждалась Вас! Ваш костюм принесли из ателье, не беспокойтесь, он в полном порядке. Присаживайтесь… - защебетала девушка, пододвигая мне кресло. - Да, хорошо, – только и ответил я. Что было дальше описать не сложно. Когда меня начинали брить, я уснул, когда я проснулся был чисто выбрит и на голове всё было подстрижено, и даже уложено. Отдав девушке деньги, я забрал костюм и поплёлся домой по мокрому снегу, стараясь не помять костюм и не упасть. Всё обошлось благополучно. Дома я переоделся, и, взглянув в осколок зеркала, даже показался себе приличным человеком. Снова надеваю тулуп, хочется на прощанье сделать несколько глотков белого, но я подавляю желание и тащусь к дому Китнисс. Всего минут тридцать назад тут никого не было, а сейчас налетела целая толпа надоедливых телевизионщиков. Пытаясь прорваться через толпу папарацций, я грубо расталкиваю их. Те переключают своё внимание на меня. Превосходно! Как можно быстрее захожу в дом и хлопаю дверью. В доме тихо, не считая нескольких голосов. Горит огонь, тепло и светло. Пара человек готовятся к съёмке. В центре комнаты Цинна, команда подготовки, Эффи, мама Китнисс ну и конечно же сама виновница торжества. Китнисс выглядит очень тонко и изящно. Цинна потрудился на славу. - Хеймич, мы уже и не ждали твоего появления, – начинает верещать Эффи. У этой женщины такой противный голос, что я просто отмахиваюсь от неё и подхожу к Китнисс. - Ты же понимаешь, что всё должно быть идеально, – тихо говорю я. В её глазах страх и неуверенность. Визит президента явно не сулил ничего хорошего. - Выше нос. Она кивает. Эффи верещит про расписание и графики. Мы всей командой выходим на улицу, со всех сторон щёлкают камеры. На секунду Китнисс теряется, я боюсь, не наделает ли она ошибок. После стольких дней, их воссоединение с Питом должно быть до жути убедительным. Силуэт парня виднеется в нескольких метра. Оба быстро соображают и бегут друг к другу, заключают в объятия и целуются. Я с облегчением откидываюсь на дверной косяк. Ну могут ведь, когда хотят.