Спокойствие, женишок

Под вспышки и щёлканье фотокамер, мы добираемся до вокзала и садимся в поезд. Я перевожу дух, наконец-то эти назойливые комары остались позади. Без лишних церемоний ухожу в своё купе и заказываю бутылку вина, в горле уже пересохло. Когда приносят вино, я выпиваю и забываюсь. Ближе к вечеру, всё стихает и за окном поселяется мрак. Внезапно, я слышу тихий, но настойчивый стук в дверь. Вставать абсолютно не хочется, поэтому я игнорирую пришедшего. Стук повторяется. Нервы у меня крепкие, я могу не обращать внимания на стук сколько угодно. В конце концов я сдаюсь и глотнув вина иду открывать дверь. На пороге вижу Китнисс. Она то и дело оглядывается по сторонам и выражает нетерпение. Почему-то мне кажется, что она пришла рассказывать не о бабочках и розовых заколочках. Скорее всего, хочет поведать о визите президента. - Что надо? – хмуро интересуюсь я. - Есть разговор. – тихо шепчет она. - Прямо сейчас? – спрашиваю я, хотя знаю ответ. Она кивает. - Нашла время. Вести подобный диалог в поезде, набитом камерами и капитолийцами? Логика Китнисс порой убивает. Я жду, но Китнисс не торопится говорить. - Ну? – рявкаю я. Не очень-то мне приятно тут стоять. Неожиданно, вагоны начинают тормозить. В моих глазах – недоумение. Выражение лица Китнисс олицетворяет страх. Секундой позже, до меня доходит, что скорее всего мы остановились на дозаправку. Но выражение лица Китнисс меня слегка взбодрило. У нас явно проблемы, это уже точно. Но сейчас – самое подходящее время для разговора. - Не продохнуть в этом поезде, – бросает Китнисс. Не очень убедительно. Не такая Китнисс и хорошая актриса. Но что поделать, приходится подыгрывать. - Я знаю, что тебе нужно, – как можно убедительнее говорю я. Оттолкнув Китнисс, я выхожу в тамбур, девушка семенит за мной. Пытаюсь открыть дверь. Она заперта на несколько замысловатых замков. Я не в том настроении, чтобы разгадывать, как же открыть хитроумный замок. Вместо этого я тупо дергаю всё подряд, дверь на удивление поддаётся. Снег бьёт в лицо. Я ограничиваюсь коротким, но ёмким словом и вываливаюсь на снег. Ненавижу снег. Слышу сзади лепет проводницы, хочет помочь. Я отмахиваюсь и говорю: - Я на минутку, воздухом подышать. - Он выпил. – верещит сзади Китнисс. - Я за ним присмотрю. Ох ты Боже мой. Нашлась смотрела. Но я молчу и продолжаю идти по снегу вдаль, к концу поезда. Сзади слышу мягкие шаги. Китнисс – как кошка передвигается по снегу, будто боится спугнуть кого-то. Я резко оборачиваюсь. - Ну? Она начинает рассказывать. Рассказывает о визите президента, о угрозах, о том, что для выживания они должны разыграть очень убедительную комедию. Во время рассказа её лицо показывает крайнюю растерянность. Где та бравая девчонка, которая была на арене? Где тот характер? Неужели, её так сломили Игры? Хотя возможно, на арене она знала своё дело. С луком и стрелами она была как рыба в воде. А актриса из неё в самом деле никудышная. Но разве девушка в этом виновата? Нет. Во мне закипает злость. Сноу лично угрожал шестнадцатилетней девушке, которая толком и не понимает ничего. Какой из этого человека президент? Была б моя воля, я бы пустил ему пулю в лоб. Без лишних церемоний. Но не в моих правилах показывать какое-либо недовольство. На лбу появляются морщины. Я пытаюсь отыскать в своей, теперь уже трезвой голове, хоть какую-то зацепку, которая помогла бы Китнисс. И Питу, конечно. Но я не знаю, что делать. Так же как и она, не знаю. Но одно я знаю точно. - Раз это необходимо, у вас всё должно получится. – не очень обнадёживает, но я не могу больше ничего сказать. - Хеймитч, поможешь мне продержаться, до конца поез… Я обрываю её печальный диалог на полуслове. - Нет, Китнисс. Поездкой это не ограничится. Даже если сейчас – прокатит, то через несколько месяцев будут новые Игры. И так раз за разом. Из года в год. Твой единственный выход – жить с этим парнем долго и счастливо. Я сам понимаю, какова цена моих слов. Для Китнисс это – удар. Невольно представляю себя на её месте. Когда твою судьбу уже решили. У Китнисс потерянный вид. - Поняла? – спрашиваю я уже гораздо мягче. Она кивает. На фоне закатного неба, её волосы развеваются от ветра. В глазах – недоумение и безысходность… БАМ! Внезапно, я уже вижу не Китнисс. Я вижу Роксану. Финалистку пятьдесят седьмых Голодных игр. И единственную девушку, которую я когда-либо любил.