Спокойствие, женишок

(Глава получилась маленькой, но автор страдает отсутствием вдохновения) Минуя препятствия в виде дверей, косяков и углов, я добираюсь до своего купе где-то через пол часа. Захлопнув дверь, я сажусь на кровати и смотрю в окно. Уже светает. На часах 05:42. Мы скоро прибудем. Проведя рукой по лбу, я открываю коробочку и выуживаю две маленьких, белых, скользких таблетки. Запиваю их водой из графина. Ложусь на не заправленную постель и закрываю глаза. Не замечаю, как засыпаю. Видимо, таблетка подействовала и дала мне несколько часов спокойного сна. Но лучше бы я не просыпался. Головная боль явно спала, но такое чувство, будто в меня налили бетон, утрамбовали и добавили цинка. Шея, руки и ноги затекли, и для того, чтобы относительно ровно ходить, мне приходится сделать небольшую зарядку. А проще говоря, помахать руками, ногами и повертеть шеей. Это слабо помогает, но всё же ощутимый результат есть. Я иду в душ и включаю холодную воду. То, что сон ушёл, я теперь могу сказать со стопроцентной уверенностью. Но тяжесть во всём теле никуда не делась. И жутко хочется пить. Я опустошаю графин с водой, но подсознательно понимаю, что это не поможет. Преодолев кучи хлама, я добираюсь до шкафа, и нахожу брюки с рубашкой. Чистые, вот и отлично. Провозившись с замысловатыми пуговицами на рубашке около тридцати минут, я ,наконец, выхожу к завтраку, а точнее, уже к обеду. Эффи, Цинна, Порция и Пит уже сидят за столом. Китнисс всё ещё отсутствует. - А где наше Солнышко? – обращаюсь я к Питу. Тот улыбается и накладывая себе горошек отвечает: - Готовится к выходу. «Готовится» именно то слово, которое можно было употребить не в переносном смысле. На середине обеда Китнисс присоединяется к нам. Вид у неё действительно «готовый». Синяки под глазами, усталый вид и покрасневшая кожа дают знать о полной «готовности» к туру. Она ничего не говорит, мешает бульон ложкой и пару раз отхлёбывает его. В этом деле я чувствую себя её сообщником и соратником в борьбе за свободу с помощью голодовки. Мне кусок в горло тоже не лезет, и я иронично усмехаюсь, слушая милые рассказы наших спутников о еде, о том, какой прекрасный у нас тур и других прелестях. Несколько раз Эффи пытается втянуть в разговор Китнисс, а я мысленно желаю девушке удачи. Эта женщина никому покоя не даёт. Хорошо, что к моей персоне у неё нет никакого интереса. А если бы и был, я сразу же пресек бы его. Неожиданно, поезд начинает останавливаться. Все в недоумении смотрят друг на друга и видимо только мне наплевать на это. Очередная дозаправка. Но нет. Входит проводница и сообщает, что что-то поломалось и мы простоим тут не меньше часа. Отлично. У меня появился целый час для борьбы с самим собой, своими мыслями и предпочтениями, а главное, с желанием выпить. Эффи начинает трещать о том, что в связи с этой задержкой мы нигде не успеваем и наша жизнь сместилась на год вперёд из-за этого часа. Я уже начинаю целиться в неё яблоком, как вдруг Китнисс вскакивает и на весь вагон-ресторан кричит: - Эффи, да всем наплевать! Все взгляды обращаются к ней. Немой укор виднеется в их взглядах, а я в недоумении и тихой радости убираю яблоко. - Нет, правда наплевать! – повторяет она и пулей вылетает. - Я поговорю с ней. – отзывается Пит и идёт следом. Сомневаюсь, что ей сейчас хочется с кем-нибудь разговаривать, но я не останавливаю его. - Эта девчонка совсем от рук отбилась. – негодует Эффи. - Никто же не виноват, что заткнуть тебя практически невозможно. – вставляю своё слово я. Эффи выдаёт такую физиономию, какую я видел лишь однажды. И то, это был мэрский индюк, у которого я лет в десять из-под носа увёл кусок чёрствой булки. Собравшись с духом, она продолжает: - Такое поведение – признак дурных манер. А это не подобает победительнице… Я обрываю её: - Да с чего вы взяли, что можете решать, что ей подобает, а что нет? Тебя, Эффи, выдержать может далеко не каждый. Ты можешь только благодарить Китнисс и всех нас за такое терпение, проявленное к твоей персоне. Она открывает и закрывает рот, как рыба. Я уже думаю, что диалог окончен, но не будь это Эффи. - Ты всегда защищал её, Хеймитч. – вздёрнув нос говорит она. - Защищал, защищаю и буду защищать. Не знаю, сказал ли я правду, или просто хотел заткнуть Эффи, но видимо, это подействовало, и обедать мы заканчиваем в полнейшей тишине.