Спокойствие, женишок

POV Китнисс Несколько секунд я, пребывая в шоковом состоянии, просто стою и позволяю Хеймичу меня целовать. Затем, я спохватываюсь и отталкиваю его от себя. Хочется дать ему пощёчину, задать кучу вопросов или вообще всё сразу. Но я просто краснею и бросаю на него беглый взгляд. Он не выглядит ни довольным, ни смущенным, ни расстроенным… скорее, пьяным. Господи, ну как же я не догадалась? Видимо, он окончательно допился. Но вместо того, чтобы требовать объяснений, я срываюсь с места и судорожно пытаюсь влезть в вагон. Как назло, сегодня на мне длинное платье и я чуть не падаю. Я не оборачиваюсь, когда справляюсь со ступеньками, просто спешу скрыться в вагоне. По пути мне встречаются две безгласые и Пит. Парень хочет что-то сказать, но я пробегаю мимо него. Залетев в свою комнату, я закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Платье давит и душит. Я, дрожащими пальцами, пытаюсь расстегнуть молнию, но руки соскальзывают. Тогда я просто подбираю подол и, держа его в руках, падаю на кровать. Заколки от причёски впиваются в кожу и я мокрыми от пота руками вытаскиваю разнообразные шпильки и растрёпываю волосы. Затем откидываюсь на подушки. Голова идёт кругом. Я скрещиваю руки на груди и закрываю глаза. Этот поцелуй не выходит у меня из головы. «Ведь и так полно проблем: с Питом, с Гейлом, с президентом. А тут ещё это… Я ведь никогда не смотрела на Хеймича так, как смотрят на будущего партнёра. А он? Видимо, смотрел. Мне всегда казалось, что он ненавидит меня. А от ненависти до любви… Стоп. Это был просто пьяный поступок. Ни больше, ни меньше. С чего я вообще взяла, что он что-то испытывает ко мне? Может, это было… Господи, да что это, вообще было?» Я встаю и начинаю метаться из угла в угол. Наливаю стакан воды, хотя пить не хочется. Внезапно, слышу стук в дверь. Мгновение, я думаю, что это Хеймич, но потом понимаю, что за дверью Пит. Он приходил ко мне каждую ночь, и мы вместе боролись с кошмарами. Но то был наш общий кошмар – Голодные игры. Сейчас у меня свой, если не кошмар, то проблема. Поэтому подавив всякое желание открыть дверь, я тихо стою и жду, пока Пит уйдёт. Однако он не торопится уходить. Из-за двери слышится приглушённый зов: - Китнисс. Я выдыхаю. Придётся что-то сказать. - Пит? – спрашиваю я, хотя и так знаю, что это он. - Что-то случилось? – обеспокоенно спрашивает парень. - Нет. Всё в порядке. Просто я… У меня болит голова. Мне нужно побыть одной. Я знаю, что он мог и не поверить. Но это единственное, что пришло мне в голову. Однако, Пит не настаивает. - Ладно. Спокойной ночи. – он не собирается докапываться, и в этот момент, я его обожаю. - И тебе спокойной. – отзываюсь я, хотя сама вряд ли сегодня усну. Пит уходит. Я, наконец, справляюсь с молнией, и шёлковая ткань падает на холодный пол. Из шкафа я достаю светло-жёлтую рубашку и натягиваю её на себя. Затем иду к умывальнику и хорошенько споласкиваю лицо, пока с него не смывается вся краска. Выхожу из ванной я в надежде на то, что холодная вода хоть как-то поможет освежить мысли и отрезвить ум. Но нет. В голове всё ещё стоит туман. Я падаю на кровать и снова закрываю глаза. Пытаюсь отвлечься, думая: о маме, о Прим, о Гейле, о доме. Однако, образы перескакивают, натыкаются друг на друга и я снова вижу Голодные игры, Арену, Хеймича. В бешенстве я снова вскакиваю с кровати. Я ненавижу Хеймича за это. За ещё одну проблему. За нами могли следить камеры. О чём он думал!? Но ответ напрашивается сам собой: он не думал, он был пьян. А если так, то, возможно, он ничего и не помнит? Но это навряд ли. Вследствие запоев он часто терял себя, входит в депрессию, но не терял воспоминаний о своей жизни. Не терял даже тех, которые он, возможно, хотел бы просто выдрать из собственной головы. Глаза начинает щипать. Я прижимаю пальцы к векам и облокачиваюсь на оконную раму. Переведя дыхание, открываю глаза и смотрю на пейзаж за окном. Мы проносимся мимо различных деревьев, кустарников и других насаждений, но я не вижу их. В моём сознании всё ещё вспыхивает тот поцелуй. Уже начинает светать, когда я снова ложусь на кровать и пытаюсь уснуть. Завтра будет новый день. Завтра всё будет проще. Завтра я должна с ним поговорить. Должна. Утро наступает быстрее, чем я погружаюсь в крепкий сон. Я чищу зубы и кидаю взгляд на своё отражение в зеркале. Под глазами залегли синяки. Их причиной стали бесконечные ночные кошмары и бессонные ночи. Ничего, команда подготовки скроют следы усталости. Они всегда скрывают. Не переодеваюсь, просто надеваю бежевые бриджи и пробую расчесать волосы. От лака и различных масок они перепутались и слиплись. То-то достанется мне от Флавия за такую оплошность. Перед выходом, я на несколько минут задерживаюсь, готовясь встретиться с Хеймичем. Никогда бы не подумала, что буду волноваться по этому поводу. Я хочу задать столько вопросов, но не могу представить, как я задам хотя бы один. Выхожу из купе, вагон пуст, все уже завтракают. Перед вагоном-рестораном я снова торможу. Несколько секунд не думаю ни о чём. Затем резко выдыхаю и вхожу. Боюсь поднять глаза, но я всё же делаю это и перевожу дух. Его тут нет. Я стою в дверях, Эффи оборачивается ко мне со своей привычной фразой «Китнисс, ты опоздала. Мы должны беречь каждую минутку…», но даже она не навивает раздражение. Его тут нет, а значит и разговор можно оттянуть. Но вдруг я чувствую толчок в спину. Резко оборачиваюсь и сталкиваюсь с Хеймичем нос к носу. Тут же отшатываюсь и опустив взгляд иду к столу. - С добрым утром. – хмыкает Хеймич и делает большой глоток из бутылки, которую принёс с собой. Я хочу сказать ему, что мы же договаривались, что он не должен пить, что он полный кретин. Но вместо этого я продолжаю смотреть в тарелку с бульоном. Но мои мысли озвучивает Эффи. - Хеймич, ты разве не понимаешь важность того, что ты должен быть в трезвом состоянии? От этого зависит репутация всей нашей команды, а не только твоя. Хеймич прерывает её. - Не волнуйся, Эффи. Я не натворю глупостей и не сделаю необдуманных поступков. – ох, лучше бы он сказал какую-нибудь колкость в адрес Эффи. А сейчас он явно съязвил, но – сарказм понятен только мне. Я поднимаю глаза лишь на секунду, но этого достаточно, что бы понять – он помнит. Не только помнит, но и не сожалеет об этом. Кусок не лезет мне в горло, от вида еды просто воротит. - У меня нет аппетита. – говорю я и встаю из-за стола. Напоследок, я оборачиваюсь и сталкиваюсь с насмешливым, но в какой-то степени, печальным взглядом. Ему жалко меня, или он насмехается? Я резко отворачиваюсь и вылетаю из столовой. Я не знаю, чего он хочет, но я должна узнать. А следственно, разговора не миновать.