Спокойствие, женишок

Время Тура неуклонно летит вперёд, и вот мы уже подъезжаем к Капитолию. За всё это время мы с Китнисс мало общались. Только на официальных приёмах, или перекидывались парой фраз за обедом. И дело не в наших с ней неправильных отношениях, изредка, я ловил на себе её взгляды или мимолётные улыбки, дело в том, что нельзя эти неправильные отношения афишировать. Странно, но к концу Тура настала-таки спокойная атмосфера. Вся суета куда-то испарилась. Даже Эффи, с её вечной неугомонностью, немного успокоилась. А может это перевозбуждение, и молчит от внутреннего дискомфорта. Так или иначе, она наконец заткнулась, а это радует. Накануне прибытия в Капитолий я первый выхожу к завтраку. Китнисс и Питу обед принесут прямо в гардеробную. Над ними сейчас, не покладая рук, работают стилисты. Где носит Эффи я и знать не желаю. Уже к концу обеда, дверь отворяется и в проёме появляется Китнисс. Она кивает мне и я вижу едва уловимую улыбку. В остальном, она прекрасная актриса. Я отвечаю тем же и встаю из-за стола, попутно рассматривая её. Девушку уже накрасили, но пока не причесали. Сияющая кожа, большие глаза, алые губы и струящиеся по плечам чёрные волосы. Она выглядит чарующей, завораживающей. Чёрт, никогда не понимал, как с помощью всяких красок, баночек, помад и прочих штук можно создать себе практически новое лицо. У меня мелькает мысль о том, что, возможно, Цинна даже из меня смог бы сделать мачо. Но я про себя усмехаюсь и отгоняю эту мысль. - Прекрасно выглядишь. - подойдя чуть ближе, говорю я. - Спасибо. - на секунду, она отводит взгляд и добавляет: - Цинна ещё не закончил свою работу. Просто решила узнать, как вы тут. Я думала, ты будешь с Эффи... Я её перебиваю: - Я понятия не имею, где она, - пожимаю плечами я и усмехнувшись, добавляю: - Но нам всем будет лучше, пока она в подполье. Она улыбается. - Не повезло тебе сегодня. Совершенно один за завтраком... Я снова прерываю её: - Не повезло? Да я счастлив! Не слушать вашу болтовню каждую секунду - рай. - Никто и не заставляет. - бурчит девушка. Несколько минут мы стоим не решаясь нарушить тишину, которая словно повисла в воздухе. Наконец Китнисс подаёт голос: - Мне пора. Цинна ждёт. - Конечно, - отзываюсь я. - Иди. Она разворачивается и уже идёт к выходу. Вот такой вот диалог. - Китнисс! - окликаю я её. Она оборачивается, с вопросительным взглядом. - Принарядись там, - бурчу я, хотя хотел сказать что-то более одобряющее. Но я снова вижу тень улыбки и ответ "конечно" вполне удовлетворяет мои ожидания. Я чувствую почти неощутимый укол тоски, когда мы все вместе, всем составом проезжаем по главным улицам Капитолия. Всё почти как всегда, наша старая команда, поездка в машине по главным улицам, вот только масштаб куда серьёзнее. Отовсюду слышится гомон и крики капитолийцев, и одеты мы сегодня отнюдь не так, как одевались в дистриктах. Хотя, одному человеку в моём лице удалось сохранить внешний вид почти без изменений. Разве что серый костюм сменили на синий и прилепили розочку. На Китнисс роскошное фиолетовое платье, напичканное всевозможными украшениями - дань капитолийской моде. На Пите костюм того же цвета, который так подходит к её платью. Я ощущаю некий укол обиды, когда понимаю, что наши с ней костюмы совсем не подходят друг другу. Мелочь, но ничего не могу с этим сделать. По прибытию, я завожу разговор с Питом о том, что он должен публично попросить руки Китнисс. Для закрепления "успеха". Он соглашается, но после этого уходит к себе и не выходит в плоть до вечера. - Что с ним? - спрашивает Китнисс. - Он ведь сам этого хотел! - Да, но он хотел, что бы всё было по-настоящему. - и в этот момент я ощущаю каплю сочувствия к парню. Перед балом (так они обозвали это событие), нам дают несколько минут на отдых. Не сговариваясь, мы с Эффи решаем посвятить это время последним пожеланиям и наставлениям. Отчасти, потому что не знаем, чем ещё заполнить это время, отчасти, потому что в глубине души и вправду верим, что это поможет. Говорит в основном Эффи. У меня в голове такая каша, что и двух слов не связать. Судя по выражению лица Китнисс, с ней творится тоже самое. Ни я, ни она Эффи не слушаем, чем она крайне недовольная решает пойти к Питу и дать ему несколько советов. - Выше нос, улыбки шире! - командует она и скрывается за дверью. Мы остаёмся вдвоём. Самое время сейчас сказать что-то подбадривающее, вселяющее надежду. Но в такие моменты голову словно наливают свинцом и вынимают мозги. В такие моменты я - жуткий тормоз. - Всё будет хорошо. - фраза номер один в списке из глупостей, которые я когда-либо произносил. Девушка поднимает лицо, перестав наконец, изучать свои туфли. - Мы так долго были в Туре и всё это время, - она делает паузу, - всё это время у меня была надежда. Надежда на то, что мы справились. А сейчас, когда кульминация так близко, я боюсь узнать результат. Я не хочу ставить крест на своей жизни и на жизни близких. - она выдыхает. Ну что ж, эти её мысли мне давно известны. Но не смотря на это, я всё равно не знаю, что ответить. Вместо слов я обнимаю её за плечи. - С твоими близкими всё будет хорошо. - Похоже, словосочетание "будет хорошо" стало моим коронным словцом. - По крайней мере, я точно знаю, что вы попадёте в рай. А я отдохну от вас в аду. - неудачная попытка пошутить, однако, она улыбается. Спустя время, я всё же подаю голос: - Тебе пора. - говорю я, кивая на дверь. - Да. - отзывается она. Я приобнимаю её одной рукой, и мы идём к выходу. Перед главным входом мне приходится её отпустить. Я решаю воспользоваться фразой Эффи и скандирую: "Выше нос, улыбки шире!". На лице девушки действительно появляется улыбка. Фальшивая, но всё же, улыбка. Так спокойнее. Где-то через час, после начала бала, от той неопределённой девушки не остаётся и следа. Она смеётся, танцует, болтает с журналистами и весь вечер не выпускает руки Пита. Словом, ведёт себя так, как и должна вести. В прочем, я тоже делаю то, что должен, а не то, что хотелось бы. Весь вечер я веду беседы с прошлогодним спонсорами и прочей знатью Капитолия. Внезапно, я чувствую на своём плече чью-то руку и слышу знакомый голос: - Хеймич, старина! Давно не виделись. Я оборачиваюсь. Оливер. - Рад встрече. - в его манере отвечаю я. - Тут отличный сад! Вы были там? Советую это увидеть! - неплохо, без лишних слов. - Хотелось бы посмотреть. - отзываюсь я. - Так идёмте! - бодро говорит он, берёт бокал с какой-то жидкостью, и мы идём к саду. В саду мало народу, только редкие парочки щебечущих, толи девиц, толи парней, кто их разберёт, нарушают тишину. Сад украшен всевозможными лампочками, кусты с розами подстрижены с такой аккуратностью, с которой работает опытный хирург. Оливер останавливается не так далеко от замка и, окинув сад взглядом, обращается ко мне: - Чудесный вид, не так ли? - Согласен. - ну не собираюсь я трепаться на тему украшений вокруг замка. Но тем не менее, Оливер продолжает вести бессмысленную полемику. - Можно было бы полюбоваться на всё это из окна, но слышите, слышите, как прекрасно поют птицы? Внутри ничего подобного не слышно. Уж не намекает ли он на то, что тут наш разговор не подслушают? А мне он казался умнее. Жучки тут повсюду, это и дураку ясно. Однако, я делаю понимающий взгляд, мол какой вы умный, поражён вашей сообразительностью, но я могу вашу теорию оспорить. Оливер же удовлетворительно кивает и делает глоток из своего фигурного причудливого стакана. - Как протекает тур? Наверняка это очень необычно - сопровождать сразу двух победителей. - "а это уже интересно!" - Всё замечательно. Конечно, тур необычен, но ведь чем больше красок, тем картинка интереснее. - по правде сказать, не знаю, зачем бухнул эту цитатку, просто пытаюсь поддержать разговор. Оливер пару секунд обдумывает что-то, отведя взгляд, а затем выдаёт: - Китнисс сегодня прекрасно выглядит. Берегите её. - и с этими словами он разворачивается и скрывается в глубине сада, так и не вернув бокал на банкет. Как только я вхожу, сразу понимаю, что что-то не так. В воздухе буквально повисло возбуждение, которым веет от каждого полупьяного присутствующего. Мне противно смотреть на этих идиотов, которые накачали себя выпивкой и ни о чём не думают, но потом вспоминаю, что и сам не лучше. Загоняю свою философию куда подальше и обращаю взгляд в направлении большой лестницы, откуда степенно, со змеиной полуулыбкой спускается президент.